С научной точки зрения

После событий того дня прошла ровно неделя. Гоголь еле успел отдать костюм, так как сильно затянул. В последний час, перед тем как Достоевская должна была лететь в другой город, он оказался в аэропорту, можно сказать тем самым провожая её. Казалось бы теперь они долго не увидятся, но как бы не так. Уже на следующей день, а именно во вторник, Достоевская написала, что он срочно нужен на этой конференции. За день до этого. 19:30 Достоевская уже была у себя в номере. Сегодня она успела встретиться с инвесторами, обговорили продажи и прибыль, позвонила в свою фирму и ещё раз все проверила, отправила данные начальству и договорилась о паре встреч.Только одно у нее не выходило из головы, а именно то, что там также будут некоторые пренеприятнейшие личности. С ними она знакома ещё с института, эти "заразы" вечно хвастают своим положением в обществе, всячески поприкая её, в итоге это заканчивается тем, что либо она, выступая, как два года назад, падает в обморок, либо у нее снова приступ, либо и того хуже: напивается. Но этим вечером она всё думала, стоит ли пойти на хитрость и позвать явный аргумент в ее пользу, который точно их заткнет. Конечно, с самого начала было понятно, что эти двое особо вклад в науку не внесли, а от того попросту завидуют, что их некогда главная соперница теперь совсем в другом статусе. Можно не обращать внимание, как было и раньше, но раз уж теперь она общается с Гоголем, а смысл откладывать их встречу? И вот, она решила все же его пригласить: - Хорошо, что ты сегодня все же не опоздал. Но дело в том, что я хотела спросить, есть ли у тебя планы на выходные? - написала она. - Добрейший вечерок. А я уж скучать начал, все думаю чем занять себя. Ну у меня есть несрочная встреча на воскресенье, может и смогу перенести. Подожди, - почти сразу ответил он. Спустя полчаса: - Ха, представляешь какое совпадение, встречу пришлось бы в любом случае перенести, ну да ладно... В общем, свободен. - Отлично, тогда сможешь приехать с пятницы на субботу? - Куда? - Адрес позже напишу, сначала, удобно ли тебе в 20:20 прилететь в Москву? - Да, надо билет посмотреть. - Моя фирма оплатит, я договорюсь. - Знаешь, если тебе нужна помощь, могу и раньше. - В идеале конечно рейс на 17:00, но это пятница, работа же. - Ни слова больше, - он даже улыбнулся такому предложению. - Я буду к этому времени. - Хорошо. - Надо с собой что-то взять? - Я приглашаю тебя на конференцию, официальная часть будет в пятницу в 19:00 и в субботу в это же время, а все остальные часы - банкет и тому подобное. Конечно, надо прийти в костюме, больше пожалуй ничего. Просто со мной за компанию, посмотришь, как оно, работать у нас. - То есть, ну это можно считать свиданием? - написал он. "Я так и знала, что он так решит!" - подумала Достоевская, но не стала писать это. - Шанс того, что что-то получится, от силы 2%, - уже отправив сообщение ,она подумала, что вероятность всегда есть, касаемо подобного. - О, так значит шанс всё-таки есть! А у меня есть план, - вновь написал он, уже ничего не скрывая. Она не ответила, только чуть позже прислала электронный билет и адрес. "А все таки, вечер удался." - с улыбкой подумали они оба, ложась спать. Все ближе к пятнице... Все шло хорошо. Конечно, потому, что Гоголь не сообщил начальству о внеплановом отгуле. Ради такой возможности он вкладывал все силы дабы не отвлекаться от работы, заставляя себя работать. Ему помогала собственная увлеченность, так как когда он уже входит во вкус в процессе, то это на целый день. К четвергу его ни разу не ругали за опоздание, отдынивание, даже два раза отметили его "бодрость" на этой неделе. И вот она, пятница. С утра на работу он пришел на полчаса раньше начала рабочего дня. Когда на место прибыло начальство, он уже был на месте, за работой. На законном перерыве в 12:00, он пошел просить уйти в 14:40 сегодня. - Могу я вас побеспокоить, - начал он. - Дело в том, что мне ну очень, очень необходимо освободиться пораньше сегодня. - Так и знал, что не с проста ты был таким идеальным работником всю неделю, - вздохнул начальник. - Можешь же, когда тебе надо. Николай молчал. - Ладно, что у тебя там? Во сколько? - продолжил он. - Мне очень надо поддержать на важнейшей конференции мою... - он подумал, что бы сказать. - Ну-у-у, того, в общем, кого я добьюсь, однажды, - при этом он улыбался, как довольный кот. - Во сколько? - усмехнулся начальник. - В 14:40 надо уйти. Я готов всю следующую неделю приходить на работу на полчаса раньше. Я не подведу, - он сложил руки в уболяющпм жесте. - Только попробуй опоздать с заказами, - сказал начальник, - пиши давай уже свой отгул, заранее надо вообще-то. - Спасибо. Большое-большое спасибо, - так и просиял Гоголь. - Во век не забуду! - Иди ты уже к черту, с глаз долой, подлиза. "Туда и собираюсь." - подумал он, исчезая из кабинета. И тем не менее, в 14 ровно он уже собирался выходить, потом отвлекся на разговоры, и в итоге ушел только через 20 минут. Как оказалось, дома у него был только один костюм - белый, и он вот после прошлых событий, так сказать, выглядел непрезентабельно. До выхода оставалось 20 минут. С его вечным "успеть все в последнюю минуту", способность была как нельзя кстати. Пришлось искать костюм на прокат. Опять же, только благодаря своей "шинели" он успел в аэропорт как раз к 15:10, к регистрации. С собой он взял только свой плащ и документы, а остальное засунул в способность.                                  *** За полчаса до начала конференции. На счёт речи Достоевская не волновалась. Люди тоже ее не то чтобы волновали, их можно было читать как открытую книгу, впрочем, именно из-за умения налаживать связи именно она тут. Что же касается "неприятностей" - их в этот раз будет только больше. Они, как и предполагалось ранее, ушли от дел, у каждой семья, дети...только вот характер не изменился. В 18:40 пришло сообщение от Гоголя, только вышел из самолёта, как раз за 20 минут может и успеет со способностью. 19:15. Прозвучала вступительная речь. Начали объявлять последнии события в бизнесе. Минут через 20 ее пригласят на сцену, зачитать успехи работы своих подчинённых более детально, отметить некоторые фамилии, проблемы... 19:20. Гоголь стоял у входа в зал уже три минуты. Всвязи с тем, что он опоздал, его появление было бы заметным. Перенесемся в его мысли: "Думай ты, она же явно не будет в восторге, если я привлеку внимание. Это же пафосные химики там, биологи... Точно, надо спрятаться и посмотреть кто там есть, дождаться, когда кто-то из этой компании пойдет в уборную и на выходе завязать беседу. Я войду в зал вместе с ним и будет всё как надо! Придется ждать. Все же план"б" не хочется использовать."                                  *** Как раз перед исполнением плана. В коридоре показался человек лет 30, направляющийся обратно в зал. - Извините, я хотел с вами поговорить. Видел вас в зале, - начал Гоголь, появившийся у него за спиной. - Да, я вас слушаю. - Хотел спросить ваше экспертное мнение, что вы думаете по поводу достижения поставленных задач, не кажутся ли они вам слишком сомнительными. - Сомнительными? У вас необычная внешность, уверен, я бы вас заметил в зале... Его перебили. - О, как так можно, меня все знают, для меня это оскорбление, я из отдела научных исследований. - Фамилия вашего научного руководителя? Ваша должность? - Вы подозрительный человек однако, тот же вопрос! - Николай решил действовать таким образом. - Заместитель начальника отдела доклинических исследований. - Ладно, ладно. Я просто спросил, - Гоголь вытянул руки в примирительном жесте уже пойти открывая дверь в зал. - Не так быстро. Думаешь, я тебя не знаю? Это же ты чуть не загубил труды полугодовой работы! Не знаю почему за тебя вступился директор по науке, что вас может связывать? - Меня, директора? Да вряд ли что-то связывает. Я просто хороший сотрудник! Пока они там спорили это было мало того слышно, так ещё и дверь то открывалась, то закрывалась. Без шума не получилось. - Интересно мне вот что, знаешь ли ты фамилию нашего директора? - А..., эм...ну, у меня с памятью плохо, - пытаясь пройти внутрь, он придумывал находу. - Что ж, тогда я тебе скажу. Её фамилия - Достоевская, и это она уладила тот конфликт... - А, да. Она то меня уж точно знает, - снова перебил Гоголь, - я как раз с ней здесь, между прочим! - Так вот оно как, с ней! И ты думаешь, я поверю! Это же самый скучный, влюбленный в работу, дотошный до мелочей человек. Она общается только со своими чертями в голове! - Так я же тот, кто и пытается с ней сблизится. Это было произнесено как раз в момент, когда Достоевская выходила к микрофону, она этого не могла знать, увлеченная своими мыслями. - Всмысле? Ты серьезно? - Гоголь кивнул. Они уже отошли от бедной двери. Видимо оба не ожидали, что разговор примет такую форму. - О, брат, и не мечтай. Тут же без шансов, у нее нет сердца. - Попрошу не говорить так. Она сама сказала, что у меня 2% шансов. Его собеседник рассмеялся. - Что? Ну да, с характером, но она меня понимает, насколько возможно. Она мне, в последнюю нашу встречу, хотела кое-что рассказать, так что это можно считать доверием, надеюсь. - Ну тогда,  правда, удачи, - собеседник даже положил руку на плечо нового знакомого, как бы утешая. -  Она многих интересовала, так что у нее успешно получалось затаскивать новый персонал, манипулятор ещё тот, не в обиду сказонному, просто не подпись в это. Держись за то, чем бы ты не занимался, наша работа того не стоит, ты знаешь про что я. А, и ещё, ты можешь проверить её заинтересованность в тебе, если откажешься от предложений работы.  Ее интерес сразу пропадет, как это бывало раньше. Но шансы то есть, что она всё-таки не совсем монстр. - Звучит оптимистично. Ты окончательно убедил меня не идти к вам, я колебался. А сам-то, нравится работа? - Да времена были тяжёлые вот и всупил по молодости, тут много таких. Так что, утопаю в алкоголе по пятницам, душа не выдерживает, а жить-то надо, - он резко переключился на другую тему разговора. -Ладно, что это я, проходи давай, а то ситуация дурацкая. К тому же, я хочу видеть, что ты будешь дальше делать, завоюешь ли каменные остатки сердца нашей королевы!? Проходя, Николай отметил себ,же, что этот человек уже был пьян, от того и в хорошем настроении. Гоголь сел на единственное свободное место и стал слушать. Речь продолжалась всего 15 минут, хотя ему показалось, что все сорок. Когда же все аплодировали и вставали, так делали после каждой речи, он решил крикнуть "браво", к счастью это почти не привлекло внимание, хотя он видел, что Достоевская точно заметила его сияющую улыбку, когда медленно и уверенно шла к своему месту. Сидели они совсем не рядом, так что, воспользовавшись телепортацией, он положил ей на колени белую розу - причину его опоздания. Он не слушал, что там говорят все эти сотрудники, поэтому он увидел лишь на миг проскользнувшую улыбку на ее лице, прежде чем все сменилось непоколебимым спокойствием. Только в 21:54 закончились все выступления, обещания, плюсы и минусы, затраты... Скука! Для Гоголя это был темный лес настолько, что уже голова бы скоро закружилась от всех этих разговоров. И вот, после всего этого, был объявлен отдых. Спустя 10 минут кто-то уже танцевал, кто-то пел, были споры, другие спали даже, лицом в тарелку, все расслабились, да и напились заодно. Лучше и не придумаешь. Можно было, наконец, и встретится. Но все же он решил не спешить, так как разумно предположить, что из разговоров расслабившихся здесь людей можно что-то узнать. Хотя изначально план в этом и состоял, сейчас его это не очень волновало, а все больше привлекали те, с кем сейчас вела непринуждённый диалог Достоевская. Насколько возможно незаметно он продвигался вдоль стола во всю стену, набирая себе всё подряд, он и не смотрел, пытаясь подслушать. Чем ближе Гоголь подходил, тем понятнее ему становилось, что этот разговор вовсе не дружелюбный. - ...и ты считаешь это лучше, чем простая жизнь? - сказала первая собеседница. - Вы знаете, я не говорю на эту тему, - в этот момент Достоевской хотелось проклясть Гоголя, так как, чтобы предотвратить этот разговор, она его и пригласила. Он же был вне поля её зрения. - Ой да ладно, тебе не хватает простоты, вечно эта работа. Я, конечно, тебя не обесцениваю, но за тебя всё там делают наши труженики, все это знают, - сказала вторая из собеседниц. - Вот-вот, - поддержала ее первая, - не знаю, что ты так паришься, я была почти с тобой на равне, мне даже наскучило, вот и ушла. - На тебя страшно посмотреть, я думала, что в институте ты была страшной, но сейчас. Ты словно палку проглотила, вся сине-зеленая, - одна из них притворно рассмеялась, - ты давно себя видела? Прости-прости, ты не подумай, это просто совет, обратись к косметологу, пока не поздно. - И диетологу! - Вот именно... Достоевская спокойно молчала. Хотя, чем дольше она находилась в их обществе, тем быстрее становились пустыми фужеры шампанского. И хуже всего, что если бы она сейчас ушла, они бы наговорили чего ещё, сплетни - это по их части. Смотря на них, она мысленно представляла, что можно было бы с ними сделать. - ... и ещё, у тебя, милочка, проблемы с таблетками говорят, ты завязывай, помрёшь рано. - Кстати об этом, помрёшь, и никто о тебе не вспомнит, ты бы подумала об этом. - Уважаемые, у вас всё такие же узкие взгляды на мир, что и раньше? - притворно улыбаясь, спокойно начала Достоевская. Пришлось всё брать в свои руки. - Нет, мне даже не верится, что вы не знаете обо мне ничего, а при этом строите свои теории лишь на лжи, витающей вокруг меня. - Да... - Позвольте договорить мне, не проявляйте ещё большую бестактность. Увы, смею предположить, что элементарное воспитание обошло вас стороной. Это вовсе не оскорбление, не подумайте, просто это очень бросается в глаза. Надеюсь вы однажды встаньте на ступень выше приматов, всё-таки разум дан людям не зря. Хотя, у вас отсутствуют порой большинство его признаков. Пошевелите остатками извилин, о мудрейшие, я вам не подруга, незнакомый человек считай. А если уж рассматривать с профессиональной точки зрения, так тут вы никогда не были мне равной, а сейчас, должно быть, нервы сдали. Вы для меня в том же статусе, что и люди без медицинского образования, то бишь вовсе не смеете открывать рот в мою сторону! - на последнем слове она чуть повысила интонацию. Они немного помолчали. - Умные люди ей совет дают, за даром, помочь хотят, а она... - Да, что с неё взять! Пошли подруга. - Хм, командирша и эгоистка. Пошли, раз она такая умная, видете ли, я ей больше слова милого не скажу! На этом они удалились, должно быть всем рассказать об этом инциденте. И тут она заметила Гоголя. - Ты всё это время за моей спиной стоял, правильно я поняла? Он кивнул. - Это тот самый случай, когда людей надо было перебить, до того, как я сама со всем разобралась. Это, можно сказать то, ради чего я тебя пригласила. Что тебе мешало встрять в разговор? - Прости, я правда не знал что сказать. Я решил, что ты не захочешь, чтобы я перебил их. Чтобы я сказал: она вовсе не бесчуственная, она любит меня? Но ты меня разве любишь? - Шансы стремительно упали к нулю, это глупое оправдание. Ты видел и ничего не сделал. А я чуть не поверила тебе, глупо с моей стороны было даже думать о том, что мое сердце снова что-то чувствует после стольких лет! Она отвернулась и пошла к выходу из зала. - Белую розу зачастую дарят на похороны. Должно быть это похороны нашего общения. Не подходи ко мне, если жизнь дорога. *** Все, что успел Гоголь - это протянуть руку в ее сторону. Он колебался на месте, делая шаг то вперёд, то назад. В это же время фигура Достоевской стремительно уменьшалась в дали. После того, как она окончательно исчезла, он остался один. Совсем один. С лицом, совершенно ничего не выражающим, он направился в ту же сторону. Только вот он не шел искать её. В тот момент ему казалось, что это конец, только и хотелось, что спрятаться куда-нибудь в угол и там просидеть всю оставшуюся жизнь. Махнув своей шинелью, он оказался в ближайшем таком месте: в самом конце одного из этажей, там где располагается служебное помещение, на подоконнике с большим окном и одиноким цветком, который, наверное, никогда не цвёл. За окном начинался затяжной ливень. Небо было словно бы черным. "Дурацкая ночь!" - подумал он. В это же время у Достоевской. Прийдя в комнату она закрылась на замок, закрыла шторы и улеглась на кровать. После этого она очень долго думала. И первой мыслью, это она, конечно, отметила про себя, было то, что она погорячилась, особенно с розой. Все же стоило выслушать его, она быстро это поняла. Была почти полночь, когда она так и заснула. *** Когда она проснулась, было 4:30 утра. Только тогда она вспомнила, что так и не сказала Гоголю, который сейчас неизвестно где, какой у него номер. К этому моменту она давно выспалась, так что пошла его искать. В итоге она решила, что вряд-ли он в таком настроении покинул здание, в номере его нет, значит он где-то на этажах. Первым делом она проверила бар, так как он был круглосуточным. Хорошо, что его там не было. Пройдясь по этажам она нашла его только через 20 минут, всё-таки заметное когда кто-то лежит на подоконнике. К слову, ему там было неплохо, после всех этих эмоций, хорошо спалось в обнимку с цветком. Это ей показалось даже милым, но она быстро приняла снова свой обычный холодный вид, после решения всё же будить его. Спал он крепко, хотя поднялся совершенно резко, чуть не упав. Так, сидя все там же, Гоголь даже не понял кто тут стоит спросонья. - Ключ тебе принесла, - она помолчала, словно следующие слова никак не могла сказать. - Я погорячилась, это было необдуманно, так что..., - она скова замолчала, - мы оба виноваты, я готова тебя выслушать после завтрака в 8:00. Второй раз не повторю,прости меня, я неосознанно прониклась к тебе больше ожидаемого. Ладно всё, я пойду.  Это всё было сказано без каких-либо изменений в лице, хотя в душе ей было сложно оставаться такой в тот момент. Чтобы не показать этого, она быстро кинула ему ключ и стремительно ушла, будто бы являлась во сне. Гоголь, на тот момент, возможно, ничего не понял, он и не просыпался. Слова всё же остались в его голове, да и ключ был напоминанием, что такое и в правду произошло, она извинилась. Суббота. Утро. Завтрак был в спешке, да и кусок в горло не лез. Как-то всё не до этого. Достоевская чувствовала, что в ней зарождается давно забытое чувство, это не было злостью, вызванной глыпыми поступками, не было интересом, как к очередному эксперименту, это было скорее волнение от незнания где он, как он? Это её мучало, так что, стукнув ложкой по столу, она резко встала и направилась к выходу из столовой. Пока она шла, пыталась себя успокоить. Казалось, она вновь не понимает себя, как много лет назад снова надо разбираться с чем-то новым в себе. Ведь она понятия не имела, почему вообще волнуется, несмотря на то, что он, во-первых, ей никто, а во-вторых,  точно где-то в здании, спит скорее всего! В его номер она даже не стала стучать, очевидно, что он никуда так и не ушел. Как его вообще не прогнали - не понятно. Она застала его как раз в момент, когда он только проснулся: подтягивался, сидя на подоконнике - Как спалось? - начала она, - ты же помнишь, что я под утро к тебе приходила? - Доброе утро! Я крепко сплю, так что помню ты что-то говорила, а что не помню. Мы снова разговариваем? Я рад этому! Сегодня отличная погода. - В четыре утра я пришла к тебе сказать, что погорячилась... Что дальше было, тоже не помнишь? - слегка улыбнувшись, спросила она. - Нет, память плохая, когда сплю. Это было что-то важное? - Возможно, я и сама подсознательно рассчитывала, что ты не запомнишь. Нет, ты действительно ни слова не запомнил? А если бы это было..., - она не могла придумать. - Признание в любви? - Гоголь рассмеялся. - Не дождешься?! - она, прикрывая рот рукой, немного тоже смеялась, по сравнению с ним так тихо, что это было и не понятно. - Ладно, я тоже извиняюсь перед тобой, я расскажу тебе, почему ничего не сделал тогда, - в миг после этого он стал серьезным. - Слышал ты всё и ключ видел, врун несчастный! - сразу стало понятно, что это так. - Ну ладно, будь это не такая потрясающая информация, я бы и в правду не запомнил, это скорее исключение из правил. Ее взгляд говорил сам за себя, намекая на то, что звучит ну "очень" правдоподобно. - Что ж, раз уж у меня есть свой номер, пойдем туда, а? Этот подоконник не то чтобы удобный. Через пять минут. В номере. - Так, продолжим..., - они уселись на кровати. - Ты точно это хочешь знать? - он всё ещё надеялся, что нет. - Поверь, хочу. - лаконично, как и обычно. - Ну..., - тяжёлый вздох, - когда-то давно, я, как бы, в селе жил, в детстве, не люблю это упомянать, - сидя, он весь сжался, будто рассказывает о преступлении, а не о своей жизни. - И..., у меня большая семья, все не ладили друг с другом часто, а я лез везде, где молчать надо, пытался помирить их, помочь, так говорили, вот и выходило так, что из-за меня только больше ругались. Ко всему прочему, я не умел что-то скрывать, если спросят - всё расскажу, что видел, слышал. В общем, этим пользовались, поэтому из-за меня часто других наказывали. Достовалось потом, потому что хотел как лучше, а в итоге всё испортил. Даже, когда мне было восемь, из-за меня мой дядя сильно побил тетю, она хромая осталась теперь, а у них пятеро детей. Он пил постойнно, а я у них в гостях был, когда он вновь пришел в таком состоянии, я ляпнул, что мама моя говорила как-то, что дети так их без еды останутся. Вроде бы хотел нормально, чтобы всё было, а он кинулся на меня, тётя меня оттолкнула, я в стену улетел, а ей досталось. И так было всегда. Потом я решил, что самое лучшее - это когда я не вмешиваюсь и просто молчу. Они помолчали. - Знаешь, тогда ты был ребенком. Сейчас же ты понимаешь, когда можно и нужно сказать слово, а когда промолчать? - Я вчера правда хотел сказать им всё, но я сразу подумал о последствиях, меня словно переклинивает в такие моменты, я ничего не могу сказать, даже, уверен, боюсь сказать что-то не то. Я уже мысленно слышал, заранее, как ты меня отчитываешь, потому, что я встрял в ваш разговор, это ввело меня в ступор. - Что ж, с этим надо работать с психологом, я не эксперт, так что просто приму это к сведению. Я тебя прощаю, ты, в принципе, и не обязан был... - Нет-нет, - он сразу прервал её, - конечно, я должен был, ведь я должен был показать, что ты не одна, да и знаешь же я..., ты мне не безразлична. - Не надо доказывать что-то всему миру. Намного важнее то, что ты мне честно рассказал причину всего этого. Это гораздо больше о тебе говорит, чем что-либо ещё. Не каждый вот так может, переступить через себя... Он обнял её. Это было непривычно, но ожидаемо. - Спасибо тебе за эти слова, ты невероятная! - вдруг сказал он, обнимая её только сильнее. - Допустим, - она слегка расслабилась, но больше ничего. *** День субботы прошел скучно. Достоевская ушла куда-то. Делать было особо нечего, так что Гоголь пошел гулять по городу. Хотя он тут бывал совсем не часто, это не мешало ему быстро сориентироваться. Вечером была вторая часть их конферее, на этот раз он пришел вовремя, даже заранее. В этот раз ему было легче пережить и основную часть, и банкет. Сегодня всё было хорошо. Конечно, не обошлось и без встречи с "советчиками". Только теперь, в самый разгар унижения, Гоголь прервал их, притом совершенно спокойно улыбаясь. - Простите дамы, но эта миледи не одна. Ваши советы неуместны, да и к тому же безосновательны! - в этот момент он вручил Достоевской небольшой букет роз, говоря так, чтобы слышали, - пойдем, дорогая. Не вижу смысла продолжать разговор с этими бестолковыми блядями. Он даже взял на себя смелость приобнять её за плечи. Именно так они и дошли до выхода из зала. *** В коридоре. На пути в номер. - Крайне удачное представление. Именно то, что надо. Видишь, они даже ничего не сказали. - Это хорошо, я не знаю, что добавить. - Даже если бы они начали возникать, я бы, хотя бы ради того, чтобы ты не расстраивался, - это она сказала быстро, чтобы самой себе не давать повода усомниться в железном решении, что она всё та же, все ей безразличны. Внутри она понимала, что это уже не так, только не хотела признавать, оправдывая всё человеческой природой. - да просто послала бы их "по-питерски", давно хотела. Хотя, признаю, твоя версия мне нравится больше, - она даже слегка улыбнулась. - Звучит чудесно! - Кстати: три красные розы, две оранжевые. Это же не совпадение. - Я изучил эту тему подробнее, так что теперь розы говорят именно то, что я хотел сказать. - Как это заманчиво. Что скажешь, если да? - Ну и как в тебя было можно не влюбиться? - это было сказано как раз когда Достоевская открыла дверь в свой номер. Ответом была лишь ещё одна хитрая улыбка. Расценив все риски, думать надо было за двоих, она пришла к выводу, что совсем не против, а даже скорее за. *** Уже за закрытой дверью комнаты. Внутри она явно что-то ощущала, что-то странное, волнующее, словно тело само ждёт продолжения, а разум ловит галюцинации. В груди сдавливает, и дыхание то замирает, то снова учащается. Она начинает чувствовать биение своего сердца, полностью погружаясь только в собственное желание и мысли о том, кто рядом.  Однако, она прекрасно себя контролировала, не давая окончательно утонуть в процессе. - Не верится, что человеческая природа всё же взяла верх. До этого момента я считала, что аромантична. - Тогда продолжим? - Я..., - она помедлила, здравый смысл напомнил о себе в последний раз, говоря, что после этого уже не будет как прежде. Неважно, она уже всё просчитала. Как не отрицала бы Достоевская взаимность этих чувств, она сейчас ловила себя на мысли, что как раньше уже не хочется. - Продолжим. - Тебя почти не берёт алкоголь, вчера заметил,- он посмотрел в её темные глаза, поняв, что всё сказано. - Хорошо. Я только за быть ещё счастливее. Она кинула. - Да, я тоже, - неожиданно добавила Достоевская. - Этот момент дорог сам по себе. Если честно, это та тема, в которой я действительно не разбираюсь. - Это не обязательно. Просто скажи, хотя бы, ты любишь меня? - Уж что я точно не люблю, так это громкие слова, - она нахмурились слегка. - Действия всегда говорят сами за себя. - Но надолго ли это? - Просто радуйся такой возможности. Конечно, можешь уйти, твой номер рядом. Слова всё же были не нужны. Вместо этого последовал очередной долгий поцелуй, показывающий всё как есть.Тело горело от возбуждения, внутри словно бы всё отдавалось только этим чувствам. Невозможно было думать о чем-то ещё. Здравый смысл боролся с физическими потребностями. А внутри продолжал разливаться импульс, похожий на фейерверк человеческих эмоций. Ещё один поцелуй вышел уже более уверенным, но всё ещё аккуратным. Достоевской было сложно контролировать эту ситуацию, этот порыв, она не знала что и думать. Мысли не лезли в голову, точнее они были только об одном и том же. Всё продолжалось, становилось всё жарче. Да никто и не был против. Наконец, их тела окончательно соприкоснулись в танце жарких ощущений и ритмичных движений. В кромешной темноте этой ночи мелькали их силуэты, пока усталость не взяла своё. Как есть они легли спать совершенно счастливые.