Невещественное, стало быть несущественным

Разбудил меня стук. Резкий, отчётливый, как удар в грудную клетку. Источник был очевиден — окно, впритык к моей кровати. Я замерла, натянув одеяло повыше, будто оно могло отгородить меня от всего происходящего. Тело отказывалось двигаться, голова — соображать. Стук повторился. Упрямый, раздражающий, с намёком: поднимайся. "Игнорируй", — подсказал внутренний голос, сонный и ленивый. "Это неважно. Спи." Но невидимый нарушитель не сдавался. На стекло обрушилась очередная серия ударов — ровно шесть. Как выстрелы. Боль. Сначала — ноющее покалывание в плече, затем — разрастающаяся волна ломоты. Как будто тело напомнило: «Я ещё здесь. И я не в порядке». Отвар, что действовал ночью, иссяк. Рана пульсировала и чесалась невыносимо. Хотелось просто взять ногти и содрать весь налет, всё, что покрылось коркой. Ещё и грудная клетка ныла — будто кости отзывались на каждый вдох. Стиснув зубы, я села, держась одной рукой за плечо, другой — за рёбра. Лёгкая дрожь прошла по телу. Мысли путались, а раздражающий стук продолжался. — Да хватит уже! — процедила я сквозь зубы, бросив злобный взгляд на окно. Я встала, подошла и — замерла. На карнизе, нахохлившись, сидела Ольха. Моя Ольха. Целая. Живая. Она продолжала колотить по стеклу, будто была уверена: я дома и просто ленюсь впустить её. — Ты… ты жива?.. — прошептала я, не веря своим глазам. Воспоминание вспыхнуло перед глазами: та самая клетка, объятая огнём, мелькнувший силуэт среди пламени. Я уже мысленно простилась с ней. Но она — здесь. Я распахнула окно, и сипуха с недовольным «у-ху!» влетела внутрь, уселась на жердочку для сов, зашипела, развернулась ко мне и выразительно клацнула клювом. — Не смотри так. Я правда думала, что ты погибла, — сказала я, подходя ближе. Ольха будто фыркнула и отвернулась, демонстративно расправляя крылья. Я заметила на её лапке письмо. Сняв его, я сразу узнала аккуратный, чёткий почерк профессора Фига. В письме он писал, что позаботился о вещах на первое время — одежде, предметах гигиены и даже материалах для занятий. Остальное можно будет приобрести в Хогсмиде, как только я почувствую себя лучше. Министерство, по его словам, в курсе произошедшего и уже занимается расследованием. Также он сообщил, что предупредил медсестру о моём визите в больничное крыло. И что сегодня днём ко мне заглянет профессор Уизли. Письмо заканчивалось коротким: «Желаю тебе спокойного, хорошего дня. Элеазар Фиг.» Я уставилась на строчки, качая головой. Когда он всё это успел? Я тут спала без задних ног, а он уже успел разослать письма, собрать вещи, поговорить с Министерством и отправить сову... Сложив письмо, я положила его на прикроватный столик. Там же, аккуратной стопкой, лежали свежая одежда, полотенце, нижнее бельё, несколько флаконов с шампунем, мылом, пузырёк с мазью, свёрток с пером и чернилами. Даже сменные носки. Всё было новым, аккуратным — и в отличие от вчерашнего дня, сухим. Это и есть забота. Ненавязчивая, тёплая. По-настоящему человеческая. Я подняла взгляд — на стене висели часы. Половина десятого. А для Уизли к обеду… Это сколько по её меркам? В полдень? Час? В любом случае, времени привести себя в порядок — достаточно. Я взяла в руки одежду, флаконы, на ходу погладила Пусиху за шею — она довольно ухнула в ответ — и направилась в ванную. Уже на пороге, я замедлила шаг. Как они всё это принесли, пока я спала? Я ведь всегда спала чутко, просыпалась от любого шороха… Но вчера… это был не просто сон. Это было полное отключение. Мозг сдался первым. Ванная оказалась куда больше, чем я заметила с вечера. Уютная, отделанная старинной плиткой, с латунными кранами и большой чугунной купелью, она источала тепло и влажный пар. Открыв воду, я начала наполнять ванну. Пар поднимался, обволакивая всё мягкой вуалью, и воздух наполнился ощущением уюта и покоя. Расставив флаконы с шампунем, мылом и мазью в аккуратный ряд, я неторопливо забралась в воду. Она была почти горячей — идеально. Тело сразу расслабилось. Я прикрыла глаза и на мгновение позволила себе ничего не чувствовать. Но взгляд всё равно скользнул вниз — на собственное тело. Гематомы, ссадины, синяки, синие разводы по рёбрам. Всё это я попросту не заметила накануне, когда каждый шаг давался сквозь боль и усталость. Сейчас же — всё было видно как на ладони. Медленно намыливая волосы шампунем с запахом мёда и орехов, я старалась не думать. Просто быть здесь. Просто дышать. Когда я закончила, вытерлась и уже потянулась к одежде, взгляд упал на большое зеркало над раковиной. Оно запотело, но я протянула руку и стёрла влагу. И... остолбенела. В отражении — я, но не совсем. Тёмные круги под глазами казались почти зелёными, мертвенными. Радужка потускнела, утратив травяной блеск. Кожа стала бледной, как сырое тесто. Родинка под правым глазом выделялась слишком отчётливо. Губы — особенно нижняя, обычно ярче — теперь выглядели безжизненными, как будто стерлись. Маленькая родинка на уголке губы стала почти невидимой. Щёки впали, скулы заострились. Волосы, русые, с удлинёнными прядями у лица, прилипли к щекам и шее. И всё тело казалось чужим — угловатым, истощённым, будто вытянутым. Я отвернулась. Если бы тело могло говорить — оно бы прокляло меня за пренебрежение. Не желая задерживаться больше ни секунды, я быстро оделась и вышла — почти выбежала из ванной, как и прошлым вечером. Гостиная Гриффиндора встретила меня мягким светом от камина и приглушённым шелестом страниц — кто-то из студентов, устроившись с книгой в кресле, почти неслышно перелистывал пергамент. Пространство наполняли запах старого дерева, каминного дыма и чего-то уютного, едва уловимого — будто запаха магии, впитавшейся в камень. Я устроилась на диване ближе к огню, сжав в ладонях палочку, как будто её тепло могло согреть изнутри. Взгляд упал на стоящие неподалёку часы — без десяти двенадцать. Минуты тянулись вязко. Снова начала покусывать губу — дурная привычка, от которой никак не удавалось избавиться. Пальцы машинально крутили палочку между коленей, мысленно прокручивая всё, что ещё нужно сделать. Пойти в больничное крыло? Или всё же подождать Уизли?.. "— Сиди уже, — подал голос внутренний я, усталый и прямолинейный." Я послушалась. Просто осталась в кресле, позволяя огню впитываться в кожу. Прошло, может быть, пятнадцать минут. Дверь мягко отворилась, и в гостиную вошла профессор Уизли. Она сразу заметила меня, кивнула и пошла прямо ко мне — быстро, но без спешки. Как человек, у которого всё под контролем. — Рада снова вас видеть, — её голос был тёплым, словно плед. — Как вам спалось? — Сном младенца, — честно отозвалась я, приподнимаясь с дивана. — Вы хотели меня видеть? — Да. Ваша ситуация, как вы понимаете, не совсем обычная. Мы с коллегами решили, что вам понадобится кое-что, чтобы быстрее адаптироваться, — она сделала короткий взмах палочкой, и из воздуха, с лёгким всполохом, появилась увесистая книга. Тонкий запах чар, пыльного пергамента и свежей кожи окутал её. — Это Руководство для волшебников, — продолжила она, передавая книгу мне в руки. Я осторожно взяла её. Обложка была тёплой, словно хранила в себе живое дыхание, гладкой, с вытисненным золотом гербом Хогвартса. В пальцах — плотный вес знаний. — Она поможет вам ориентироваться в замке, подскажет важные сведения. Внутри есть закладки, вы можете делать заметки. Если вы захотите узнать что-то о предмете, просто подойдите к нему и скажите: «Ревелио» — нужная страница откроется сама. — Я даже не знаю, что сказать… — пробормотала я, глядя на книгу с удивлением и признательностью. — Это невероятно. Правда. Я ведь вчера просто... плутала. Хогвартс — он как живой. Каждый поворот — новый. Я ничего не запомнила. Уизли чуть кивнула, глаза её светились доброжелательностью. — Мы это учли. Другие студенты давно выучили каждый коридор, а вы — только вчера переступили порог школы. Этот инструмент позволит вам не чувствовать себя потерянной. Я прижала книгу к груди и, сама не замечая, чуть расслабилась. Будто кто-то наконец подал мне руку в этом гигантском, живом замке. — И ещё, — продолжила Уизли. — Вы уже пропустили обед. Имейте в виду: ужин с пяти до семи. Не теряйте это из виду — вам нужно восстановиться. Она выдержала паузу, потом, чуть прищурившись, с долей лукавства спросила: — Кстати... профессор Фиг сообщил, что вы должны заглянуть в больничное крыло. После... нападения дракона? Я почти физически почувствовала, как внутри напряглось всё. Значит, про дракона он всё же рассказал. А про остальное?.. Нет. Не стал бы. И правильно сделал. — Да, — ответила я ровно. — Там я и потеряла все свои вещи. Мы попытались их найти, но стало темнеть — и решили вернуться. Мне всё равно нужно будет поехать в Хогсмид и закупить всё заново. Уизли внимательно всматривалась в моё лицо, как будто сверяла сказанное с чем-то уже услышанным. — Версия совпадает, — наконец сказала она. — Что ж, не смею вас задерживать. Дав мне дорогу, Уизли скрылась за поворотом, а я, прижав к себе «Руководство для волшебников», направилась к выходу из гостиной. Мысли крутились, как шестерёнки в механизме — было ли желание обследовать замок? Да. Но хотелось ли мне это больше, чем избавиться от боли в плече, которая снова ныла при каждом движении? Однозначно — нет. Раскрыв руководство, я нашла страницу с картой. Она оказалась разбитой на множество секций, уровней, переходов. На первый взгляд — ничего сложного. Но на практике… Я с трудом обнаружила метку, указывающую на больничное крыло. Ещё труднее — своё текущее местоположение. Тыкая пальцем в нужную точку, я наблюдала, как по карте проступает путь: тонкая линия, составленная из крошечных светящихся точек. Без стрелок, без звуков, без эффектного «следуй за мной» — просто схема. "То есть придётся каждые пять шагов сверяться с этим лабиринтом? Очаровательно." Я вздохнула, обняла книгу покрепче и зашагала. Сил было немного. После пропущенного завтрака, упущенного обеда и полного отказа от еды вчера, желудок начал сжиматься, как старая перчатка. Голову мутило, а тело было словно ватным. Но боль в плече — о, она не забывала о себе. Резкая, цепкая, пульсирующая. И, как вишенка на торте, тошнотворная слабость, будто ты проглотил пустоту. Коридоры были почти безлюдны — ученики рассредоточились по урокам. Иногда мимо проскальзывали запоздавшие — торопливо, с книгами в обнимку, — и исчезали в дверях классов. Я уткнулась в руководство и пошла. Шаг, взгляд в книгу. Ещё шаг, взгляд вперёд. Снова вниз. Прямо. Повернуть. Лестница. Снова вверх. А потом… я заблудилась. Карта вела меня обратно, в точку старта. Я начинала раздражаться: что-то шло не так. Мои шаги — неправильные, или магия в книге просто издевается. Я в третий раз прошла мимо одного и того же портрета рыцаря, который, кажется, уже начал коситься на меня с недоверием. В попытке найти, где я ошиблась, я снова уткнулась в карту… и с разгону налетела на кого-то. Столкновение оказалось таким сильным, что я выронила книгу и едва не растянулась на полу. Боль взорвалась в плече новой вспышкой. — Ох, п-простите! — залепетала я, подбирая руководство с каменного пола, чувствуя, как жар заливает лицо. ...и когда я подняла глаза, заметила студента.. Слизерина кажется? Он был выше на голову — минимум. Взъерошенные каштановые волосы торчали в разные стороны, словно нарочно уложенные беспорядком. Веснушки покрывали его нос и скулы, придавая лицу почти детскую живость, которую тут же разбивал этот... взгляд. Густые ресницы, дерзкий прищур. Глаза — карие, насыщенные, слишком внимательные. Он смотрел на меня откровенно. Смело. С интересом. И я почувствовала, как щеки начинают гореть. — А я всё ждал, когда ты остановишься мельтешить по коридору, — его голос был лёгким, насмешливым. И каким-то... опасно приятным. — Забавно было наблюдать. У меня пересохло во рту. — Ты… ты следил за мной? — выдохнула я, не в силах скрыть растерянность. Он усмехнулся, указывая на книгу в своей руке. — Ага. Это было гораздо веселее, чем в сотый раз перечитывать скучнейшую главу, — он показал на книгу в своей руке. — Ты уже минут десять кружишь вокруг да около и всё возвращаешься на ту же точку. Я решил проявить джентльменство — и указать путь заблудшей леди. Улыбнулся — широко, искренне, с долей самодовольства. — А ты в благодарность ещё и с ног меня сбила. Прямо по сердцу, — театрально приложил руку к груди. "Какой же наглец", — только и пронеслось в голове. Я сглотнула и посмотрела в сторону, не зная, что сказать. — Мне нужно в больничное крыло, — начала я, едва справляясь с дыханием. — А я... потерялась. Эта карта… она водит меня кругами. Он кивнул с понимающей усмешкой. — Дай-ка взгляну, — и его голос, и манеры несли уверенность, от которой у меня по коже пошли мурашки. Когда он выхватил руководство из моих рук и стал его крутить, что-то во мне напряглось. Как будто из рук вырвали не книгу, а часть стабильности. Я наблюдала за ним краем глаза — и с каждой секундой его лицо менялось: насмешка исчезла, лоб нахмурился, губы поджались. — Чепуха. Забудь. Я проведу тебя. — Он сказал это как нечто само собой разумеющееся. — Тут недалеко. Нам туда. — И направился прочь. Ни взгляда назад, ни вопроса. Просто пошёл. Я осталась стоять на миг, всё ещё ощущая на пальцах остаточное тепло от книги — от его рук. А потом, встрепенувшись, бросилась за ним, стараясь не упасть на ровном месте. Он шёл легко, почти паря над полом. Я же... я запиналась, цеплялась за воздух, сбивалась с дыхания. Его фигура в мантии мелькала впереди — будто я гналась за кем-то нереальным, почти призрачным. Когда мы, наконец, остановились, и он повернулся — всё такой же спокойный, уверенный — я почти встала на колени от облегчения. — Я знаю этот путь, как свои пять пальцев. Частый гость, — с ухмылкой сообщил он, будто гордился этим. Я выдохнула, упираясь руками в колени. Внутри всё горело. Ноги дрожали. — Да… кха-кха… спасибо… — прохрипела я, с трудом выпрямляясь. — Мерлина борода, — прыснул он от смеха, — ты так запыхалась? — Я и не говорила, что я спортсменка, — тихо буркнула я, но мне казалось, что голос звучал слишком мягко. Слишком... уязвимо. Он вдруг перестал смеяться. Моргнул, словно вспомнив, что забыл самое элементарное. — Кстати, — спохватился он, — Себастьян. Себастьян Сэллоу. Он протянул руку — открыто, без всякой бравады. Я вложила свою ладонь в его, и тут же почувствовала — горячую. Уверенную. Живую. — Элина Эванс, — тихо ответила я. И всё ещё не отпустила взгляд. Он задержался всего на секунду. Улыбнулся снова. Уже не дерзко — по-человечески тепло. — Взаимно, — отозвался он, но взгляд его вдруг метнулся к часам. Он тихо выругался. — Ох, мне срочно нужно на зельеварение к профессору Шарпу. Если я опять опоздаю, он вскипятит меня вместе с котлом. Но всё равно — было весело наблюдать, как ты кружишь, — снова ухмыльнулся он и уже собирался бежать прочь. Я открыла рот, чтобы как-то едко ответить. Хотела. Но… Урчание. Громкое. Долгое. Резкое. Как будто моё тело решило: «Ты сейчас умрёшь, если не поешь». Я застыла. Он — тоже. Потом — взрыв смеха. Настоящего, хохочущего, искреннего. — Видела бы ты себя сейчас! — выдохнул он, хватаясь за живот. Чёрт. Чёрт. Чёрт. — Не смейся надо мной! — прошипела я, не дожидаясь ответа и буквально сбежала за поворот. За спиной всё ещё звучал его смех. Он казался слишком живым, слишком громким — и всё равно… тёплым. Господи, какой позор… Больничное крыло встретило меня стерильной тишиной и запахом зелий, от которого слегка закружилась голова. Едва я переступила порог, откуда-то из-за ширмы вынырнула медсестра — низенькая, круглолицая женщина в идеально выглаженной мантии, с острым, цепким взглядом. — О, вы пришли! — всплеснула она руками. — Профессор уже вкратце сообщил, что с вами приключилось. Ну же, раздевайтесь и рассказывайте по порядку. Где болит, насколько сильно, что сами подозреваете? Я молча начала снимать верхнюю одежду, заодно стараясь не думать о недавнем позоре в коридоре и о том, как он — Себастьян — смеялся, да ещё и улыбался глазами. Потрясла головой, словно стряхивая это воспоминание. Сейчас не до него. — Плечо — самое серьёзное, — выдохнула я, демонстрируя изувеченное место. — О Мерлин всемогущий… — ахнула медсестра, прижав руку к груди. — Да вас кто, дракон пожевал?! Я промолчала. Не сказала, что буквально так и было. — Боль в рёбрах… — продолжила я. — Думаю, трещина. Или хуже. Она аккуратно прощупала мои бока — и я вздрогнула от резкой, пронзительной боли. Женщина нахмурилась, но ничего не сказала, лишь развернулась и пошла за ширму. Оттуда слышались металлические щелчки, всплески жидкостей, причитания. — Эти мужчины! Не знают, когда вовремя остановиться! — возмущалась она, громко. — Помимо дракона, они ещё и по темноте бегают вещи искать! Вам надо было сразу трансгрессировать к школе, а не геройствовать! О, так всё-таки версии совпали… Один мозг на двоих? — я фыркнула про себя, едва сдерживая улыбку. Голос медсестры гремел так, будто она отчитывала не меня, а профессора. — Мы должны будем заново вскрыть рану, — её голос стал более серьёзным. — Она начала заживать, но я не могу оценить глубину повреждений, пока не открою её. Вижу воспаление. Надо зашивать мышцу. Я судорожно вдохнула, представив, как игла снова входит в плоть. Зажмурилась. — Я дам вам обезболивающее. Без него никуда, — успокоила она, вернувшись с пузырьком прозрачной жидкости. Я выпила. Жидкость имела лёгкий лимонный вкус и обжигала горло — но почти сразу в теле стало… легче. Не хорошо, но как будто приглушено. Она принялась обрабатывать ссадины. Руки её были твёрдые, уверенные, но движения — аккуратные. Я привыкла следить за такими действиями, в мнимом контроле ситуации, но сейчас — не могла. Просто не могла глядеть, как прикасаются к плечу. Оно будто ныло само по себе, даже без прикосновений. — Всё. Теперь плечо, — сказала она. Я приготовилась, затаив дыхание. И почти не почувствовала боли, когда она начала. Почти. Пока не добралась до воспалившегося места. И тогда — удар молнии. Меня пронзило насквозь. Взрыв боли, словно в рану вонзили не иглу, а раскалённую проволоку. Я вскрикнула. Инстинктивно попыталась дёрнуться, но её рука — сильная, как тиски — удержала мою. — Терпите. Мы почти у цели. Цели? Я хочу, чтобы вы просто отпустили меня… Когда она начала зашивать — сперва мышцу, потом саму плоть — я почувствовала каждый прокол. Каждую натянутую нитку. Каждую судорожную реакцию моего тела. Я сжимала зубы так, что едва не раскрошила их. Закусывала губу до крови. Пальцы на здоровой руке дрожали. Я не замечала слёз, пока они не начали капать на колени. Господи… пусть это закончится. — Всё. Готово. Можете одеваться, — сдержанно сказала она, отходя за ширму. Я дрожащими пальцами натягивала одежду на изнеможённое тело. Всё ныло. Под ложечкой — ком. В глазах — усталость. Она снова подошла, протянула мне маленькую сумку. — Здесь всё, что нужно: препарат для восстановления, обезболивающее. Пить дважды в день. Я выдала на неделю, приходите за пополнением. И... берегите руку. Без лечения последствия могут быть необратимыми. Я кивнула, не глядя. Была не в состоянии произнести ни слова. — Ступайте. Отдых вам нужен не меньше, чем лекарство, — уже мягче добавила она и провела меня до выхода. Когда за спиной щёлкнула дверь, я, слегка покачнувшись, направилась в сторону гостиной. Шаги были неуверенными. Плечо пульсировало. Мир плыл. Но я шла. Потому что это было единственное, что оставалось. Оказавшись в гостиной, я первым делом кинула взгляд на часы. Половина шестого. То бишь мучалась я в больничном крыле почти три часа. Главное, что это всё закончилось. Занеся сумку с лекарствами в комнату и вышла обратно в общий зал. «Открывай руководство и топай в Большой Зал» Иногда я задаюсь вопросом, это вообще нормально - так разговаривать с самой собой? Не теряя времени, открыв книгу и найдя раздел с нужным залом, отправилась по навигатору. Пройдя определенное количество лестничных пролетов и бесчисленных коридоров. Заблудилась всего два раза! И, о чудо, подошла к знакомым дверям, где в последний раз стояла с профессором Фигом. Интересно, как он? Наверняка на него навалилась куча работы. Следует проведать его. Да, так и поступлю. Завтра – после уроков.. Сейчас — обед. Приоткрыв дверь — точно так же, как это до меня делал учитель, — я осторожно заглянула внутрь. Помещение гудело: длинные столы ломились от еды, перемешанной без всякой логики — от мясных пирогов до диковинных сладостей, дымящихся и источающих аромат пряностей. Графины с напитками бесконечно кочевали от руки к руке, опустошаясь быстрее, чем я успевала за этим уследить. Взгляд наткнулся на пустое место рядом с темнокожей девушкой — она сидела чуть в стороне, будто отстранённая от общего веселья. Я несмело выбралась из своего укрытия, направилась к свободному месту. На каждом шаге чувствовала на себе взгляды. Краем глаза ловила — косые, цепкие, будто острые кончики ножей. Сдавленные смешки. Кто-то откровенно хихикнул. Неужели... всё-таки из-за вчерашнего? И даже не знаю, что именно они обсуждают. Тот момент, когда я ввалилась в Большой зал, сама не зная, как выгляжу? Или... когда Марта застала меня — голую, растерянную? Она ведь не могла бы рассказать? Не стала бы?.. Это было бы нелепо... подло. Хотя — когда это останавливало людей? Я сжала пальцы в кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони, и ускорила шаг. Только бы дойти до места. Только бы сесть. — Можно присесть? — негромко спрашиваю, обращаясь к девушке, сидящей рядом. — Что? Ах, да, конечно, присаживайся, — она ответила с небольшой задержкой, слегка растягивая слова. В голосе слышался незнакомый акцент. Она немного подалась в сторону, освобождая для меня больше места. Я осторожно опустилась на скамью, краем уха в очередной раз улавливая тихие смешки, не слишком старающиеся быть незаметными. Моя фамилия прозвучала в перешёптывании — коротко, словно лезвие, а затем и имя. Гул голосов за спиной уже не просто шумел — он нависал, колол в спину вниманием, словно сжигал кожу. Я чуть ссутулилась, инстинктивно втянув голову в плечи, и попыталась переключиться — осмотрела стол, будто только он сейчас существовал в этом мире. И фуршет действительно казался волшебным: длинные ряды блюд переливались, парили, дразнили ароматами. Запечённое мясо — от курицы до чего-то более экзотического — с хрустящей корочкой, которую хотелось разломить пальцами. Салаты — пёстрые, словно собранные из кусочков радуги. Подносы с закусками, баночки с соусами, крошечные детали, которые кричали о том, как много сил в это вложено. Чуть поодаль возвышались десерты: они сияли кремовыми вершинами и стеклянной глазурью, словно сцена в театре, на которой вот-вот начнётся действие. Но я понимала: нужно взять что-то основательное. После этих безумных двух дней... организм требовал настоящей еды, не иллюзий. Я потянулась за румяными куриными ножками, уже представляя, как плоть будет легко отделяться от кости. Но вдруг замерла — моё имя опять всплыло среди чужого разговора. Отчётливо. На этот раз ближе, и с ноткой ехидства. Сжав зубы, я положила еду на тарелку, движения стали осторожнее, почти неслышными. Прислушалась. Шорох голосов за спиной — их не разобрать, но мне уже не нужно было слов, чтобы понять: снова обо мне. Я сидела, стараясь выглядеть занято, но слова вокруг просачивались, как холод в старые стены. Голоса — чёткие, собранные в ядовитую стайку. — Марта клянётся, что та в душевой стояла как статуя, — мягко, с лёгкой усмешкой произнесла когтевранка. — В чём мать родила. Ни слова, ни попытки прикрыться. «Успокойся.. Подумаешь глупые сплетни..» — Как будто так и надо, — добавила другая девушка, с того же факультета. — Вообще без капли стеснения. — Может, у них там принято так... — тихо вставил один из парней. Его голос прозвучал рассеянно, как будто он сам не знал, зачем говорит. — Что, без белья? — фыркнула первая. — Или как бревно стоять, пялясь на всех? — Я просто… — он замолчал, потом пожал плечами, — у неё взгляд странный. Отрешённый, не как у других. Грудь сжалась. Щёки горели, будто я сгорела в тех словах. — Ага, как у загнанной собаки, — поддержала вторая. — Ни одна нормальная девочка так не смотрит. Ни одна, Финн, запомни. — Я ничего не говорю, — лениво отозвался Финн. — Просто, знаешь… что-то да есть. Я сжала зубы. Захотелось спрятать глаза. Спрятать всё. — Ну, если кому-то, нравится вечно уставший вид и щёки, как у выжатого лимона — удачи, — бросила слова. — По-моему, она просто бесформенная. — Не то чтобы уродина, — тихо протянул парень с мантией цвета пшеницы. — Просто… У неё мимика другая. Никакой аристократической сдержанности. Всё в ней... грубое. — Определённо не для Хогвартса, — подытожила с холодной улыбкой. Мурашки прокатились по спине. Под ложечкой затянуло воронкой. Хотелось уйти. Сбежать. Исчезнуть. — Говорят, она грязнокровка, — понизила голос, Сара вроде. — Её имя и фамилия.. странные. — Фиг что-то темнит, — добавил Финн. — Не от мира сего вся история. — А вы замечали, как она держит палочку? — Клэр почти шептала. — Будто в любой момент уронит. — Может, боится, что обратно заберут, — съехидничала Мирен. — Или не своя вовсе. Я вцепилась в вилку. Пальцы побелели. В голове шумело. Не от громкости — от слов. — Она, кстати, спит в одной рубашке. Только в рубашке, — продолжила Клэр, бросая взгляд через плечо. — Без белья, Марта видела. — Может у неё его и не было, — усмехнулась другая. — А как она по школе ходит, вы заметили? — Мирен скривила губы. — Неуверенно, но будто ждёт, что её заметят. — Это от воспитания, — парировал темноволосый парень, — у таких всегда или слишком много гордости, или вовсе нет. — Она... — Клэр сделала паузу. — Она чужая. И дело даже не в крови. В ней всё чужое. Тело стало ватным. Ноги будто онемели. Казалось, я сижу в аквариуме, и на меня тычут пальцем через стекло. — Мне жаль ту девочку, что окажется с ней в паре по зельеварению, — бросила Мирен. — Кто знает, что она сварит. — Не будь так драматична, — лениво выдохнул Финн, уже отстранённый. — Я реалистка, Финн. А вы просто вечно кидаетесь на всё странное. Хоть чуть-чуть — и вы уже в рядом. — Я бы поняла, если бы она была красива. Или хотя бы харизматична. Но она — пустота. Обычная и странная. Скучная. — Я не удивлюсь, если её не станет через месяц, — добавила блондинка. — Просто соберёт вещи и исчезнет. Я опустила взгляд в тарелку. Всё вокруг размывалось. Вкус еды исчез. Зал сужался, как будто стены начали медленно сдвигаться. — Хей, ты в порядке? — голос вырвал меня из начинающего приступа. Я вернулась в этот мир, и уставилась на ту темнокожую студентку. Это она сейчас спасла меня от самобичевания и возможной истерики. В ответ я лишь покачала головой. Нет, я не в порядке. — Н-ц, не обращай внимания на них. Это обычные сплетники, им только и дай повод кого-нибудь высмеять и унизить, — цокнув языком, пыталась приободрить меня моя соседка за столом. Не то, чтобы это помогло, но мне стало легче на душе осознавать, тут не все настроены против меня. — Кстати, Я - Натсай Онай. Или можно просто Натти, — протянула руку девушка. — Я.. я - Элина Эванс, — несмело пожав её ладонь, тихо просипела я. Боль в горле никуда не делась — сухая, царапающая, будто я проглотила горсть песка. Я снова шмыгнула носом, почти незаметно, надеясь, что это пройдёт. — Рада знакомству, Элина. Погоди... ты ведь.. новенькая, верно? — с дружелюбным любопытством заговорила Натти, её голос был мягким, почти обволакивающим. От её открытой энергии стало легче дышать, напряжение немного отпустило, будто кто-то убавил громкость тревоги в голове. Я улыбнулась — слабо, но искренне, — и наконец-то ответила: — Я только вчера приехала. С профессором Фигом, — и, словно по волшебству, сипота в голосе начала отступать, уступая место живому звуку. — Да ты что! Я тебя видела! Правда, сегодня ты выглядишь совсем иначе... — она осеклась, смутилась, глаза скользнули вниз, а уголки губ нервно дёрнулись в извиняющейся улыбке. — Да уж... вчера у нас было то ещё приключение, — старалась отмахнуться, не вдаваясь в подробности, но голос всё равно выдал усталость. — Я слышала! Ты говоришь про нападение дракона? — вдруг заговорщически прошептала Натти, придвигаясь чуть ближе, — Не переживай, об этом всё равно завтра-послезавтра узнает вся школа. — Что?.. Но как... — сердце сжалось, неприятным холодом скользнув вниз. Последнее, чего мне хотелось — ещё больше внимания. В такой жизни нет ничего хорошего. Особенно когда ты новенькая. Особенно когда тебе нечем прикрыться — ни именем, ни связями, ни хоть каким-то щитом. — Профессора — те ещё болтуны, — весело подмигнула мне Натти, возвращаясь к еде, будто и не сказала ничего особенного. Вот же чёрт. Похоже, от новой волны слухов уже не скрыться. Вздохнув, я последовала её примеру — принялась за еду, стараясь держаться в рамках приличий. Но жуткий голод, накопившийся за эти два вымотавших дня, диктовал свои правила. Иногда ложка двигалась к рту слишком быстро, иногда из груди вырывался почти беззвучный, едва уловимый стон — то ли от наслаждения, то ли от облегчения. Когда я наконец насытилась, почувствовала, как немного прояснилась голова. Я даже не сразу заметила, что Натти уже ушла — её место опустело, как будто она растворилась. И вместе с ней ушло ощущение безопасности. Просторный зал вновь стал слишком громким, слишком ярким, слишком полным чужих лиц и взглядов. Сплетники, возможно, больше не перешёптывались вслух, но косые взгляды продолжали пронзать — холодные, настойчивые, липкие. Я решила отвлечься. Почему бы не попробовать десерт? Подставка со сладостями манила — высокая, изящная, сверкающая глазурями и кремовыми завитками, словно витрина в волшебной кондитерской под светом луны. Я протянула руку, уже выбирая, но вдруг замерла — взгляд зацепился за знакомое лицо. Он сидел за другим столом. Другой факультет. Себастьян. Мы встретились глазами. Он сразу ухмыльнулся — той самой, своей, нахальной. И, не отводя взгляда, сделал круговое движение ладонью по животу, потом ткнул пальцем в меня… и поднял большой палец вверх. Засмеялся — искренне, нагло, весело. Засранец. Щёки вспыхнули. Я схватила первый попавшийся кекс с подноса и почти бегом вылетела из Большого Зала. Не могла там оставаться ни секунды. Огонь приливал к лицу, сердце забарабанило с утроенной силой, а мозг лихорадочно перематывал воспоминания — те самые утренние сцены с Себастьяном, подробности, которые я хотела забыть... но теперь уже точно не забуду. Дурацкий десерт. Дурацкий живот. Дурацкий Себастьян, который будет припоминать мне это до скончания времён. Открыв своего верного навигатора, я направилась к гостиной Гриффиндора. Подойдя к портрету Полной Леди, шепнула пароль: — Капут драконис. Прошла внутрь быстрым шагом — хотелось поскорее исчезнуть из поля зрения, особенно от старосты и тех, кто слишком громко обсуждал меня за ужином. Их слова я слышала, пусть они и думали, что говорят достаточно тихо. В комнате было тихо. Но не пусто. Я сразу заметила знакомую фигуру. — Натти? — окликнула я, немного удивлённая. Она обернулась с улыбкой. — Что ты тут делаешь? — Живу, как видишь, — легко ответила она, усаживаясь на кровать, поджав ногу под себя. — Кстати, это я занесла тебе твои вещи. Староста — Марта Брайн — хотела их забрать к себе, чтобы ты потом лично пришла и попросила вернуть. Но я её уговорила. Сказала, мы же теперь соседки... Уф, сколько было споров. Я застыла. Значит, и здесь она хотела надомной поиздеваться. Неизвестно, вернула бы она мне вещи вообще... или потребовала бы что-то взамен. Что-то унизительное. А может, просто выбросила бы их. Я кивнула Натти, не зная, что сказать. Только мысленно поблагодарила судьбу за то, что в этой школе у меня, похоже, всё-таки есть хоть один союзник. — Чем ты ей так не угодила? — нахмурилась Натти. — Марта может быть резкой, да, но не злой. Не настолько... Похоже, она и правда не знала, что за человек Марта. Я колебалась. С одной стороны, хотелось предупредить Натти, чтобы держалась настороже. С другой — это ведь мои личные разборки... Тянуть её в это? — Понятия не имею, — солгала я, глядя ей прямо в глаза. Не знаю, поверила ли она. Врать — не моё, и это ощущалось каждой клеткой. — Понятно... — только и сказала она, с лёгкой ноткой сомнения в голосе. — В любом случае, я понимаю, каково тебе сейчас. Честно. Я тоже была «новенькой». Пришла сюда на третьем курсе. — Ты?.. У тебя тоже поздно проявились способности? — удивилась я. Натти рассмеялась — добродушно, с лёгкой волной теплоты. — Ха-ха, нет. У меня всё как у всех детей волшебников. Просто... мою маму перевели работать сюда, в Хогвартс. Она теперь преподаёт прорицание. А раньше я училась в Уагаду. Это в Африке. При упоминании своей прежней школы она слегка понурилась, будто на мгновение перенеслась туда. В её глазах мелькнула тень воспоминания. Вот откуда акцент. Теперь, когда она сидела ко мне лицом, я могла разглядеть её лучше. Африканка. Глаза тёмные, карие, но в них столько жизни. Лицо немного вытянутое, губы полные, выразительные. Волосы — собраны в высокую гульку, насколько это возможно с её непослушными кудрями. Она была очень приятной наружности. Но главное — энергетика. От неё веяло теплом и спокойной силой. Как от воды — мягкой, но упрямой. — И как там... в Уагаду? — захотелось узнать больше. — Намного больше, чем Хогвартс. Многое похоже, но есть и отличия. Самое интересное — мы там не пользуемся палочками. — Без палочек? — я чуть не выронила ложку. — Ты умеешь колдовать без палочки?! — Ну... не как взрослые, конечно, но кое-что — да, — она заулыбалась ещё шире. Видно было: ей приятно, что её умения восхищают. — Это потрясающе! — искренне воскликнула я. — В Европе такое под силу только поистине одарённым волшебникам... Наш разговор внезапно прервался — из-под одеяла донёсся недовольный голос: — Девочки, можно потише? У меня уже голова раскалывается от вашего щебетания. Из-за шторки показалась раздражённая физиономия. — Это Хелен Моррено, — прошептала Натти. — Но ведь сейчас только восемь часов... — я удивлённо взглянула на часы. — И что? Если человек устал, вы продолжите болтать? — с нажимом возразила Хелен, уже не скрывая раздражения. — Так, спокойно, — примиряющим тоном вмешалась Натти. — Мы будем тише. Всем так подойдёт? — Вообще-то... — я вдруг поняла, что и сама начала уставать от эмоций, — Натти, у меня завтра тяжёлый день. Пожалуй, тоже пойду спать пораньше. — Конечно! Прости, что разболталась. Спокойной ночи, — с теплотой пожелала она. — И тебе... — я улыбнулась ей и взяла в руки список с расписанием. Завтра — практика по Защите от Тёмных Искусств с профессором Гекат. Потом обед, и Заклинания с профессором Роненом. Главное — не опоздать... С этой мыслью я переоделась в ночнушку, выданную профессором, подошла к тумбочке и достала пузырёк с зельем. Выпила залпом. Боль в ребрах и руке стала постепенно утихать. Я погладила Пусиху — она делала вид, что меня не замечает, демонстративно отвернувшись. Всё ещё обижена. Лёгким шагом я подошла к кровати. Разум начал отключаться, соскальзывая в сон, и я, наконец, провалилась в небытие. Утром меня разбудила Натти — бодрая, как будто и не ложилась. Видимо, она из тех «ранних пташек», кому неведомы мучения утреннего пробуждения. А мне... мне в такие моменты хотелось только одного — спрятаться под одеяло и не вылезать до самого обеда. Глаза категорически отказывались открываться, а мысли — держаться на поверхности. Сон всё сильнее затягивал в свою мягкую, убаюкивающую пучину. Я почти снова провалилась в дрему, но тут в комнате закружилась Онай, причитая: — Ты так опоздаешь не только на завтрак, но и на сам урок! Видимо, глубоко внутри мне всё-таки не хотелось начать первый учебный день с позорного опоздания. С усилием я свесила ноги с кровати — первый шаг. Открыла глаза — второй. Провела ладонями по лицу, откидывая назад спутанные волосы. Необязательный, но полезный третий шаг. И я встала. Подойдя к тумбе, откупорила знакомые бутыльки. Выпила всё залпом — зелье всё ещё тянуло горечью в горле. Схватила сумку, всё ту же — одолженную профессором, и побрела в ванную. Умывание, попытка укротить волосы — тщетная, но символичная — и я пошла обратно в комнату, чувствуя, как сон всё ещё вцепился в меня когтями. Сумка. Перо. Пергаменты. Всё на месте. Я отправилась в Большой зал, рассчитывая хотя бы на короткий завтрак. Судя по числу учеников за столами, у меня ещё оставалось полчаса. Повезло. Я лениво села рядом с Натсай, которая как раз доедала последние кусочки. Рука машинально потянулась за едой — первое, что попалось. Тыквенный пирог. Всё остальное лежало дальше, но тянуться за ним было лень. Очень. — О, не знала, что ты сладкоежка, — с живостью заметила Натти. — Что?.. — я зевнула, прикрыв рот рукой. — Ой, да уже всё равно… Я просто не могу проснуться… ах-х… — Нужно. С таким состоянием сложно будет сосредоточиться. Кстати, до начала занятий всего десять минут, — предупредила Натти, поднимаясь с места и захватывая сумку. — Увидимся на уроке! Есть, конечно, хотелось. Но спать — ещё сильнее. Перебарывая это состояние, я всё-таки поднялась, закинула сумку на плечо и направилась искать кабинет Защиты от Тёмных Искусств. Спустя пять минут блужданий по коридорам Хогвартса, я наконец нашла нужную дверь. Возле неё уже собирались студенты — шумные группки, смеющиеся, оживлённые. Я оглядела толпу. Рыжеволосый гриффиндорец что-то оживлённо рассказывал своим друзьям, руками изображая, будто махал мечом. Студентка из Пуффендуя, окружённая когтевранкой и слизеринкой, что-то слушала, то и дело смеясь. И вдруг мой взгляд зацепился за знакомую макушку — взлохмаченные, тёмные волосы. Себастьян. Он разговаривал с высоким, светловолосым парнем — тот явно был слизеринцем. Уложенные назад волосы блестели в свете окон. В отличие от собеседника, Себастьян стоял ко мне лицом. Наверное, я слишком долго на них смотрела. Или он просто почувствовал. Он поднял взгляд — и встретился с моим. Та же ухмылка. Нахальная, с искрой в глазах. Как будто говорил: опять ты. Его собеседник что-то сказал, слегка обернувшись, но взгляда в мою сторону не бросил. Себастьян махнул рукой в мою сторону и, потерев шею, вернулся к разговору, будто ничего и не было. Я опустила взгляд, уставившись на свои ботинки. Почему он так на меня действует? Я снова почувствовала, как внутри поднимается тепло — смущение, словно волна, захлестнула с головой. Наверное, всё дело в той нелепой сцене в больничном крыле… В этот момент дверь в кабинет отворилась. Поток студентов потянулся внутрь. Я вошла почти последней — специально, чтобы не привлекать внимания. За мной вошла слизеринка и, к моему удивлению, вежливо пропустила вперёд. Пока все рассаживались, я заметила свободное место рядом с пуффендуйкой — она сидела чуть в стороне, уже разложив книги. — Привет, можно сесть? — спросила я, стараясь быть вежливой. — Конечно, садись! — её лицо было круглым, милым, с широкой доброй улыбкой. Что-то в её внешности напомнило мне Марту Браун... Я вздрогнула. От одного этого сравнения в плечах прошла дрожь. С другой стороны класса доносился нарастающий гул — смех, выкрики, перебивания. Кто-то явно увлечённо делился чем-то важным. И, как оказалось, зачинщиком был тот самый рыжеволосый гриффиндорец. Он собрал вокруг себя небольшой кружок слушателей и, по всем признакам, купался в их внимании. Я поёрзала на стуле, едва заметно. Где-то внутри шевельнулся знакомый страх: неужели опять про меня? Кто знает, как далеко расползлись сплетни Марты... Но, прислушавшись, поняла — говорят о каком-то дуэльном клубе. Тем не менее, продолжала краем уха следить за разговором — чисто на случай, если тема вдруг изменится. — Я Поппи Свитинг. А тебя как зовут? — раздался мягкий голос рядом. Моя соседка по парте повернулась ко мне с открытой улыбкой. — Элина Эванс. Приятно познакомиться, — я слегка улыбнулась, благодарная за отвлечение. — Мне тоже! Кажется, я тебя где-то... Её слова прервал громкий, нарочито театральный голос — да ещё и в опасной близости от нашей парты: — После четырёх побед в дуо, не думаю, что Лукан найдёт мне соперника под стать! — гордо провозгласил рыжий, выпятив грудь и вальяжно осматривая зал. — Ух, сейчас начнётся... — прошептала Поппи и осторожно потянула меня в сторону, подальше от эпицентра самоуверенности. Но уйти не успели. — Да ну? Может, прямо сейчас проверим твои невероятные способности? — раздался позади меня знакомый голос, насквозь пропитанный иронией. Я резко обернулась — и буквально столкнулась нос к носу с Себастьяном. Он стоял совсем близко, его взгляд — дерзкий, прямой — на миг скользнул по моему лицу, прежде чем устремился на рыжеволосого гриффиндорца. В его глазах плясал вызов. Парень напротив не стушевался. Напротив — выпрямился, расправил плечи, будто ждал этого вызова всё утро. Я поспешила отойти — сначала от Себастьяна, потом ближе к Поппи. Стала наблюдать со стороны, сердце колотилось, будто предчувствовало — сейчас что-то точно пойдёт не по плану. Это же точно не по школьным правилам... Где только профессор Гекат?.. Тем временем студенты один за другим начали отступать к стенам, формируя импровизированный ринг. Все ждали. Противники встали друг напротив друга, будто на сцене. Одновременный поворот. Десять шагов. Обратный разворот. Взмах палочек. Первым атаковал Себастьян. — Экспеллиармус! — палочка выстрелила багровой вспышкой в сторону гриффиндорца, пытаясь выбить оружие из рук. Но тот среагировал молниеносно: — Протего! Щит вспыхнул, отражая заклинание. И сразу же, не дав Себастьяну ни секунды на восстановление, гриффиндорец пошёл в наступление — заклинание за заклинанием, волна за волной, словно стремился смести соперника шквалом магии. Себастьян едва успевал отражать удары. Его палочка раз за разом взметалась вверх, отбивая нападения. Он выжидал момент, чтобы контратаковать, но каждый раз поток магии от гриффиндорца был слишком плотным. Он явно давил скоростью, не мощью. — Эверте Статум! — крикнул гриффиндорец, но Сэллоу отразил и этот удар. — Скорпий! — и в этот раз попал. Луч света ударил Себастьяна в руку — правая, чуть не выронил палочку. Толпа зашумела. Кто-то ахнул, кто-то, наоборот, вскрикнул от восторга. Все начали выкрикивать поддержку своим фаворитам: — Сэллоу! Сэллоу! — Леандер, покажи ему! — Давай Себ, надери ему зад! — Давай Пруэтт, сотри эту ухмылку с его лица! Себастьян шикнул от боли — коротко, стиснув зубы, но не отступил. Напротив, словно подстёгнутый уколом, он резко взмахнул палочкой и контратаковал. — Остолбеней! — заклинание сорвалось с его губ, прерывая натиск противника. Поток атак со стороны рыжеволосого гриффиндорца — Леандра Пруэтта — мгновенно оборвался. Тому пришлось срочно поднять защиту. Сэллоу не собирался давать ему ни секунды на передышку — одна за другой заклинания летели в сторону Леандра, заставляя его пятиться, закрываться, извиваться под градом магических ударов. И только один раз Пруэтту удалось прорваться — он метнул ответное Остолбеней, и в ответ получил Жалящее заклинание по ногам. Слишком слабое, чтобы причинить серьёзный вред, но достаточно, чтобы пошатнуть равновесие. Он отступил и вновь спрятался за щитами. — И это всё, на что ты способен? — с издёвкой бросил Себастьян. Его губы скривились в усмешке, и с лёгким взмахом палочки он выстрелил: — Бомбарда! Вспышка. Леандр, к своему удивлению, поставил идеальное Протего. Но отражённое заклинание, скользнув по воздуху, ударило не в стены и не в пол — а в потолок. В массивный, потемневший от времени скелет чёрного дракона. Точнее — прямо в тонкое соединение у основания шеи. Конструкция дрогнула. Потом — треснула. Череп, огромный, зубастый, мертвенно-белый, с жутким скрежетом сорвался вниз — прямо на Леандра. Всё произошло за мгновение. — Левиосо! — мощный, уверенный голос прорезал гул толпы. Скелет замер в воздухе, в считанных сантиметрах от головы Пруэтта. В воздухе запахло магией. — Профессор Гекат! — радостно воскликнула Поппи, выдохнув с облегчением. Сквозь рассевшихся в стороны студентов по лестнице неспешно спускалась профессор Гекат, удерживая в воздухе череп одного из самых смертоносных существ магического мира. — Будьте добры, отрывайте друг другу головы после занятий, — произнесла она сухо, но с ноткой иронии. — Новых студентов я вижу каждый год. А череп черного гибрида у меня только один. Скелет начал медленно возвращаться на место. — Этот сувенир, между прочим, я привезла с Великой Облавы на браконьеров, 1878 года. Возможно, слышали? Голос её был спокоен, но в нём чувствовалась сталь. — Вам, должно быть, интересно, как женщина преклонного возраста в одиночку обезвредила крупнейшую банду контрабандистов во всём Восточном Уэльсе? — она чуть приподняла бровь, и с последним жестом установила скелет обратно на потолок. — Отвечу просто: всё дело в знаниях. Она приблизилась к ученикам. — Мудрость важнее возраста. Сегодня мы рассмотрим заклинание, не раз спасавшее меня от гибели: Левиосо. — Левитационные чары? — подал голос Пруэтт с плохо скрытым недовольством. В ответ Гекат молча развернулась и резко взмахнула палочкой: — Левиосо! И Пруэтт взлетел в воздух. Ошарашенный, он замер, болтая ногами. Себастьян оказался рядом со мной. Его руки были скрещены на груди, он едва сдерживал смех. А когда Пруэтт, повисший в воздухе, взвизгнул, его лицо просто расплылось в широченной ухмылке. — Удивите противника — и он станет уязвимым, — холодно пояснила профессор. — Хотите защититься, мистер Пруэтт? Нет? Тогда вниз. Леандр мягко опустился на пол. Его лицо стало цвета его мантии. — Работая невыразимцем, я поняла: даже простые чары могут быть решающими в бою. Сегодня вы в этом убедитесь. Постройтесь у манекенов. Студенты выстроились в линию. Я осталась чуть позади. Мысли вихрем носились в голове. Я ведь ничего не умею... Ни Левиосо, ни самых элементарных заклинаний. Почему я вообще здесь?.. В этот момент ко мне подошла профессор. — Профессор Фиг рассказал мне о вашей ситуации, — её голос был ровный, но я ощутила, как несколько голов, включая Себастьяна, обернулись в нашу сторону. — Я предлагаю вам попрактиковаться в Левиосо. Повторяйте движение за мной и чётко произносите заклинание. Она продемонстрировала взмах палочкой. Несколько раз. Я кивнула, приняв позу перед манекеном. Он был установлен чуть в стороне, возле окна, подальше от всех. Первый взмах. Ничего. Второй — манекен едва вздрогнул. Третий — едва приподнялся и снова плюхнулся вниз. Я запыхалась. Лоб покрывался испариной, рука дрожала от напряжения. С каждой неудачей внутри нарастала злость. Но и отчаяние тоже. Я чувствовала, как сжимаюсь — с каждой секундой. Обернувшись, я увидела, как остальные студенты уже справились. Не идеально, у кого-то шатался контроль, но результат был. Один я — как лишняя деталь. И тут я услышала шорох — ладонь легла мне на плечо. Я вздрогнула и обернулась. Профессор Гекат. — Не вышло? — её голос был мягче, чем прежде. Я только поджала губы, опустив взгляд. Она заметила. — Это ваша палочка? — Нет... Профессор Фиг дал её временно. Пока я не найду свою. И я... я правша, а палочка — в левой руке. Профессор кивнула. — Тогда попробуйте мою. Может, почувствуете разницу. Она протянула мне свою палочку. Я несмело взяла её. Учитель рассказывал, что передавать кому-либо свою палочку, это тоже самое, что поделиться частичкой своей души. Это слишком личное.. Приятное ощущение расползлось по моей руке, давая уже понять, контроль над магией будет намного устойчивее, чем раньше. Произнеся заклинание, я указала палочке путь на цель, и о чудо, манекен приподнялся намного выше, чем до этого. Естественно, не как у других студентов. Но каков прогресс! Несколько раз повторив упражнение и привыкнув к ощущениям, которые следовали после применения чар, я довольно заулыбалась, не скрывая своих эмоций. Как же была я горда за себя. Повернувшись к профессору Гекату, чтобы доложить о своём успехе, я лишь уткнулась носом в чью-то грудь. Ну совершенно не напоминавший профессора. Шагнув назад, я подняла взгляд на источник моего преткновения. Заметив знакомый, нахальный, но в этот раз более изучающий взгляд, сердце пропустило удар. Себастьян — Ты опять следишь за мной? — прищурив глаза, решила подколоть его с прошлого раза. — Ну, это очевидно намного забавнее, чем отрабатывать заклинание с третьего курса, — опять улыбается. Засранец. — Рада, что даю тебе возможность насладиться невероятно смешным представлением, — буркнула на него я, пытаясь отодвинуться в сторону, так как он стоял непозволительно близко. Я знаю, что у меня не выходит. Не надо мне напоминать.. Взглядом пытаясь найти профессора, чтобы отчитаться о выполненной миссии, я заметила её стоящую возле окна, не обращающую внимание на класс. Быстрым шагом направилась к ней. — Профессор, у меня всё получилось, — с явным восторгом и гордостью пролепетала я, не скрывая искреннюю улыбку, — Вы были правы, та палочка не сильно и хочет меня слушаться. — Очень рада за вас, — поворачивая голову ко мне произнесла она с хитрыми глазами, — теперь вы готовы. О нет. Готова к чему? — Класс, пришло время к практическим занятиям, — объявила она, привлекая внимание студентов. Под одобрительный гул голосов, она взмахом палочки начала отодвигать парты, образуя ещё большее пространство. Русоволосый слизеринец, с которым болтал Себастьян, облокотился об парту, почему-то игнорируя движение вокруг него. А когда магия достигла и его стола, пошатнулся, чуть не теряя равновесия, удивленно оглядываясь вокруг. Что это с ним? Наконец, когда все предметы были отодвинуты, профессор объявил. — Пришло время дуэлей. Пользоваться можно лишь базовыми, щитовыми и левитационными чарами. Мистер Сэллоу, мисс Эванс. Вы первые, — жестом приглашая в центр комнаты. От упоминания своей фамилии, сердце пропустило ещё один удар. «Вот же черт.. Да ещё и с Себастьяном. Удачи, подруга» Ошарашенно оглядываясь на одноклассников, встречаюсь взглядом с ним. Всё та же самодовольная ухмылка, уверенная поступь, направляющаяся прямо ко мне. Вспоминая недавнюю дуэль Пруэтта и Сэллоу, так и хотелось, чтобы пожелание стереть его эту ухмылку сбылось. Но теперь то, что я смогу сделать? Это так надо мной издевается Гекат? К студентам буллерам присоединились и профессора? — Сейчас поприветствуем тебя, как следует, — с едким смешком направился на конец импровизированной арены. На ватных ногах, я отправилась на другой. Не дойдя до места назначения, пол подо мной начал выдвигаться верх. Стараясь сохранить равновесие, обернулась на профессора, с удовольствием замечая, что Сэллоу так же не ожидал такой подлянки. Приняв боевую стойку, мы буравили друг друга взглядами. На этот раз он казался необыкновенно сосредоточенным, будто от этой дуэли зависит многое. — Приступайте! — скомандовала профессор. Ни секунды не медля, Себастьян атаковал первым. Не успев среагировать, я пропустила пару ударов. Один из которых прошелся по больному плечу. Шикнув от накатившей боли, я поставила Протего, чтобы немного прийти в себя. Впрочем, это была моя ошибка. Теперь то Сэллоу не даст мне и шанса спустить щит. Продолжая больше размахиваться палочкой, чем действительно атаковать, он несколько раз наложил Левиосо, правда безуспешно. Я не собиралась позволить окутать себя левитационными чарами. Что-что, а Протего у меня получался отличным. «Ну, в большинстве случаев», уточнил мой голос разума. Тем не менее, боль в плече заставляла иногда шипеть, кривя лицо. Своим взглядом старалась уловить тот момент в его движениях, когда он становился более уязвимым. Проследив некоторое время за ним, как он ведет бой, передвигается, когда колдует заклинание, то поняла - нет у него слабых мест - я не смогла найти. А мои волосы уже намокли от пота, неприятно липли к лицу, немного застилая глаза. Нужно было что-то придумать. Следя за его взмахами рук, я бы сказала, что он больше потешался надо мной. Не ставя меня, как равного себе противника. И это было горькой правдой. Говорят, на правду не обижаются. Ложь. Ещё как обижаются. Сглотнув очередной ком в горле, я перестала выставлять щит, и просто ждала атаки. Удивленно посмотрев на меня, он выдал. — Решила так быстро сдаться? — снова этот надменный тон, — Тогда сделала бы мне одолжение ещё в начале, — театрально-разочарованный голос, как тогда в коридоре. Словив момент, когда он послал первый удар после заминки, я ловко увернулась от него. Взгляд его выражал опешение, но продлилось оно недолго. Скомандовав Левиосо на меня, я поставила щит в идеальное время, да так, что заметила его открытую позу. С разворота послала своё Левиосо, на что он не успел среагировать. Его подняло вверх от земли, не слишком высоко, но так, чтобы он не смог дотянуться до пола. Тут настал мой черед наверстывать упущенное. Калечить его я не хотела, но как поняла, нам нужно было вытолкнуть друг друга со сцены. Так что я начала посылать в него поток базовых ударов, чередуя с Левиосо, не давая встать на ноги и перевести дух. Наконец доведя его тело до конца арены, я остановилась в накладывании левитационных чар, давая возможность встать. Он вяло начал это делать, а я, не дожидаясь, послала ещё один заряд. От которого он пошатнулся прям на конце платформы, и не сумев удержать равновесия, плюхнулся назад. «Ого, даже я не верила, что ты сможешь», ну спасибо голос, очень приятно. Себастьян поднимается. Медленно. Подходит ко мне. Стряхивает пыль с мантии. Смотрит. Не насмешливо. Почти... уважительно? — Неплохо, как для новенькой, — говорит он, не отводя взгляда. — Ты умеешь постоять за себя. Хм. И этот его "хм" был не просто звуком. Он оставался во мне дольше, чем любой заклинание. Как послевкусие. Как намёк. — Поздравляю с Вашей победой, — поздравила меня профессор, — Видимо, многое всё же зависит от палочки. Но и Вы не отступили перед испытанием. Десять призовых очков Гриффиндору! — улыбаясь, протягивая мне руку, предлагая вернуть свою палочку. — Ох, да… Спасибо большое! Я, если честно, всё ещё пребываю в каком-то неверии, — проговорила я с чуть сбившимся дыханием, отдавая палочку обратно профессору. Тонкие пальцы Гекат уверенно замкнулись на древке. Мгновение — и палочка исчезла в её мантии. В груди у меня будто осталась пустота, как после расставания с чем-то важным. А может, с кем-то. Я чуть поклонилась, ощущая, как тонкий налёт пота на спине прилип к ткани, тянет. Профессор кивнула с короткой, но очень живой улыбкой. В её взгляде было что-то одобрительное, но сдержанное. Она молчала. И это молчание почему-то ободряло сильнее слов. — Выстроиться парами в очередь! Занятие ещё не окончено! — её голос разрезал воздух, резко, уверенно, будто метнул заклинание. Я стояла на платформе, которую уже опускали, ощущая, как воздух вокруг начал оживать — шаги, перешёптывания, шорох ткани, лёгкий металлический звук, когда палочка ударяется о пряжку. Мир вновь заполнился людьми, голосами, движением. Моё тело отзывалось на всё, что происходило: сердце всё ещё билось тяжеловато, с глухими ударами где-то под рёбрами, ладони были влажными, как после слишком долгой тренировки, а горло чуть саднило — пересохшее от сдерживаемого волнения. Я спустилась вниз, ощутив, как под пальцами дрожит дерево ступенек. Всё внутри было разбужено. Нервная система, словно оголённая, ловила каждый толчок пола, каждый звук, каждую вибрацию в воздухе. Колени слегка подгибались при ходьбе, и я почувствовала, как под ногами неуверенно качается платформа, будто и она не до конца поверила в мою победу. В глубине груди — тяжёлый вдох. Глухой. Как после бега. Я машинально провела рукой по виску — мокрые пряди прилипли к коже. С усилием сдвинула их за ухо, но одна всё равно выбилась, щекоча висок. Казалось, каждое прикосновение к себе усиливает напряжение, а не снимает его. Сейчас больше всего на свете хотелось исчезнуть с глаз. Или хотя бы затеряться рядом с кем-то знакомым. Например, с Поппи. Я не хотела говорить. Просто — стоять рядом. Чтобы рядом было живое тепло, обычное дыхание, взгляд, не ищущий слабости. Чтобы на секунду перестать быть центром внимания, перестать держать себя под контролем. Я прошла мимо учеников, стараясь не встречаться взглядом ни с кем. Казалось, каждый, кого я проходила, чуть оборачивался — и даже если это было не так, я чувствовала их взгляды кожей. Они щекотали между лопатками, цеплялись за плечи, оседали на затылке. Спина напрягалась, как будто ждала удара. Всё тело, несмотря на физическую усталость, было собрано — будто внутренняя броня, которой я прикрывалась, чтобы никто не заметил, как дрожат пальцы. Внутри уже кипело: гордость, смущение, злость, триумф и страх вперемешку. Хотелось закричать и зарыться в подушку. Или просто посидеть в тишине. Одна. Без взглядов, без слов. Я шла дальше, ощущая, как каждый шаг отдаётся глухо в пятках. Как на спине ползёт капля пота, как мантия прилипает к пояснице. Небольшая боль в плече — от заклинания, попавшего туда в самом начале дуэли — вновь дала о себе знать. Я непроизвольно дёрнула плечом, будто стараясь скинуть ощущение. Но всё равно в груди теплилось что-то упрямое, греющее изнутри, несмотря на усталость. Я справилась. Мой взгляд зацепился за знакомую фигуру. Себастьян. Он уже шёл ко мне, решительно, будто давно заметил — и всё это время просто ждал, когда я увижу его тоже. Приближался он больше походкой хищника, чем студента, который хочет о чем-то потолковать. Насупив брови, стараясь угомонить сердце, что ещё не отошло от прошлой дуэли, направилась к нему. Руки дрожали, будто осиновый лист. Вена на шее начала пульсировать усерднее, разгоняя кровь в теле ещё быстрее. В ответ он ещё довольнее улыбнулся. Остановившись впритык ко мне, первым завязал беседу. — Отличная вышла дуэль, согласна? — с хитрецой в глазах начал он, — По правде сказать, я не ожидал ничего особенного от тебя, видя твои старания на уроке. В частности после того, как узнал, что ты та самая новенькая пятикурсница, завалившаяся в Большой Зал. Выглядишь намного лучше, кстати говоря, — наблюдая за моей реакцией, напомнил он о моём позоре на Церемонии Распределения. В ответ на это знакомое замечание, мои уши снова начали гореть, будто тогда я сделала что-то постыдное. Господи, как же я тогда выглядела.. Сглотнув очередной комок в горле, я попыталась продолжить беседу непринужденно, однако меня выдал мой дрожащий голос. Черт — Да, невероятно приятно слышать похвалу от того, кто раньше не видел во мне ничего стоящего. Я прямо-таки польщена, — ответила я с ядом, сама не понимая, откуда во мне вообще берётся эта язвительность… особенно сейчас. Голос дрожал, цеплялся за дыхание, и с моим тоном — колким, почти насмешливым — это смотрелось нелепо. Несочетаемо. Но именно так и вырвалось. Он засмеялся. Опять. Наглец Удивленно пялясь на него, да ещё и с открытым ртом, я не нашла, что и сказать. — Ух-ха, ха-ха, ви… видела бы ты своё лицо! Ах-ха-хах, — захлёбываясь смехом, он еле выговаривал слова, вытирая с глаз несуществующие слёзы. А потом — будто по щелчку — затих. Взгляд стал прямым, голос вдруг приобрёл серьёзность: — Если честно, я действительно считаю, что наша дуэль вышла отличной. Ты — сильный дуэлянт. Он смотрел прямо в глаза, и в этот момент в его тоне не осталось и тени насмешки. Ни игры. Только искренность. Я лишь удивленно поморгала глазами. Да как можно секунду назад смеяться над кем-то, а после сразу же делать комплимент?! У меня не нашлось слов, чтобы ответить на этот нелогичный момент, лишь приоткрыла рот, сосредоточив взгляд на его глазах. Пытаясь прочитать - это он серьезно заявил про хорошего дуэлянта? Или очередная издевка? А он в ответ также стал пялиться на меня. Можно было прочитать многое в его взгляде. Задорство, уверенность, хитрость.. — В любом случае, про неё будут говорить ещё долго, — перевел тему Себастъян, немного отведя голову в сторону, — ведь ты победила меня. А я никогда не проигрываю в дуэлях. По крайней мере, не проигрывал, — опять улыбка. Не сказать, что он сильно расстроился из-за проигрыша. Всё тот же самоуверенный взгляд, распрямленные плечи и речь, ни разу не походившая на подавленную. — Скажу по правде тебе тоже, скорее это была удача, — честно призналась ему я, — это не моя палочка, и я правша, а дралась левой. Так что, чисто удачливое стечение обстоятельств, ничего более. — Да? А я то уже хотел пригласить тебя в Закрытый Дуэльный Клуб, — заговорщицки, чуть наклоняясь ко мне, прошептал он, — Но раз это лишь стечение обстоятельств, то ты наверное права. Да и вряд ли бы ты выстояла против меня в настоящей дуэли, — подбивая меня на детали, закончил он, подглядывая одним глазом. Пригласить меня? Закрытый Дуэльный Клуб? Наверняка я бы узнала многое из него... Но проблема в том, что я не знаю никаких заклинаний, кроме Левиосо. Это будет простое избиение щенка для дуэлянтов. И порцией новых слухов о моей никчемности. — Себастьян, правда, мне было бы интересно поучаствовать в подобных м-м-м.. внеклассных занятиях.. даже на территории школы. Но боюсь, я не знаю ничего, кроме левитационных чар. Что я буду там делать? — честно призналась ему, — Или ты хочешь просто отомстить мне за сегодняшнее? — прищурив глаза, с догадкой спросила я. От упоминания своего имени из моих уст он немного встрепенулся, будто услышав его в первый раз. И немного обиженно на меня посмотрел после последней фразы, но что-то осмыслил и опять вернул свою фирменную улыбку на лицо. — То есть, все же ты хотела бы вступить? — уточнил он, — Тогда тебе следует поговорить с Люканом Браттлби в Часовой Башне. Скажи ему, что ты от меня.. И знаешь, чтобы узнать что-то новое и сделать своё пребывание в Хогвартсе более продуктивным, иногда нужно нарушать правила. Например, вступить в закрытый клуб, или прокрасться в Запретную секцию в библиотеке.. главное - чтобы тебе хватило мозгов не попастся, — понизив тон, делая акцент на последнем слове. Я все-равно помню, как он обсмеял меня буквально пару минут назад. А ещё тогда, в коридоре. С чего бы ему предлагать куда-то вступить от своего имени? Да что у него в голове творится? — Хорошо, буду иметь ввиду, — сухо ответила я, немного облизав губы, закусила их. — Ожидаю увидеть тебя в «запрещенных» местах, — подмигнул мне и направился к тому светло-русому слизеринцу. Под конец занятия профессор Гекат подозвала меня заново, ещё раз поздравляя с победой на дуэли, делая расчет на то, что это не последние мои свершения. Она также сообщила, что учитель попросил давать мне дополнительные задания, чтобы как можно скорее догнать программу и других учеников. Дав мне список дел, которые я должна сделать помимо домашнего задания, она выпроводила меня из кабинета. На обед я отправилась в немного приподнятом настроении. Размышляя о случившемся. Я победила, да ещё и Сэллоу. Себастьян пригласил меня вступить в клуб. Даже видя мои нулевые навыки. Вот для чего ему это? Или здесь нет никакого скрытого подтекста? И это всего-лишь моя разыгравшаяся паранойя, на фоне слухов и сплетен? Я закусила губу в размышлениях, и начала её нервно покусывать, успокаивая себя таким образом. Придя в зал, я отправилась на свободное место. Натти нигде не было видно, так что я села рядом с незнакомыми мне студентами. Волнение никуда не пропадало, а кончики пальцев неприятно покалывали. Всё те же взгляды, однако, обсуждение немного притихло, когда я уселась на своё место. Периодически слыша смешки, и более громкие перешептывания, начала накладывать себе обед. Нужно поторопиться, скоро урок с профессором Роненом. В принципе, все прошло гладко. По крайней мере, ничего из ряда вон выходившего не было. Сплетни, что от них может статься? Ничего. Так ведь? Найдя кабинет Заклинаний, я решила подождать начало занятий прямо тут. В скором времени, студенты начали сходиться к классу, а проходивший мимо меня знакомый слизеринец с русыми волосами, что странно держал палочку перед собой, вдруг отвесил комментарий. — Знаешь, я бы не стал задаваться после одной победы над Сэллоу. Он не привык так просто отступать, — бархатным, в то же время высокомерным голосом, отрезвил меня, не прекращая свой путь, отправился ближе к кабинету. Так Себастъян все же специально меня позвал туда, чтобы высмеять? Ему и не нужно стараться. Я и так признаю это. В настоящей дуэли у меня не было бы и шанса. Но зачем он тогда упомянул некую Запретную секцию в библиотеке? Ощущая неприятную дрожь, будто меня провели в который раз, я лишь попыталась успокоить тремор в теле. Вдруг двери в класс открылись, как и в прошлый раз, приглашая войти. В классе я увидела знакомую макушку Онай, которая приглашала меня сесть с ней. Я поспешила быстрее к ней. Расположившись рядом, мой взгляд невольно начал вновь разглядывать одноклассников. Новое лицо девушки из Пуффендуя, что-то живо объяснявшее своему соседу по парте. Светлое личико, легкий румянец на круглых щечках. Губы немного припухлые, отдавали приятной розовинкой. Но её волосы... её волосы были цвета солнца, немного вились, спадая на спину волнами, почти доставая до талии. Почему-то так зацепился за неё мой взгляд. Она была красивой... Мой взгляд скользнул по ученикам, задерживаясь на новых деталях их внешности. И тут я заметила того самого русоволосого слизеринца, стоявшего рядом с сидящим Себастьяном, опираясь одной ногой о край парты. Теперь я могла рассмотреть его как следует.​ Бледная, почти аристократическая кожа была усыпана созвездиями родинок. Тонкие губы, слегка потрескавшиеся, придавали его лицу суровость. Высокие скулы подчёркивали худобу, а тёмные круги под глазами добавляли болезненности.​ Но больше всего меня поразили его глаза — цвета голубого сапфира, поразительно красивые, но удивительно пустые. Он смотрел в одну точку, не мигая, и только сейчас я заметила туманную пелену, затуманивающую его радужки. «Он что, слеп?» Смутившись, от своей догадки я отвернулась. И решила поднять взгляд, чтобы разглядеть кого-то вновь, как встретилась с другим взглядом, так же внимательно изучающим меня, как я других минутой позже. Себастьян. Встретившись с моим взглядом, он не ухмыльнулся, как раньше, а все так же продолжал бесцеремонно разглядывать, скользя по всему моему лицу. Лишь ненадолго останавливаясь сначала на моих глазах, а потом, опустив взгляд - на губах. И только после этого ухмыльнулся. От накатывающего смущения меня спас профессор. Очень дерзко, но жизнерадостно появившись на уроке. Он что-то вспоминал с уроков прошлого года, что мне было невдомек, о чем он толкует. Дальше попытался пошутить про заклинание Обливиэйт, но студенты не сильно оценили его шутку. На что он немного стушевался, но так же радостно продолжил, возвращаясь к уроку. Предложив нам попрактиковаться в заклинании Акцио. На что Натти довольно улыбнулась. Предложил разбиться нам на пары, и потренироваться на книжках соседей, забрав их. Подойдя к нам, он перевел взгляд с меня то на Онай и широко заулыбался, отмечая, что мне попался сильный противник. — Что ж, Мисс Эванс. Натсай Онай - стоящий соперник, она поможет вам освоится в моем классе. Итак, Элеазар рассказал про ваш случай. Давайте я покажу вам, как использовать Акцио, — показав мне движение рукой, направил заклинание куда-то в толпу профессор. При котором забрал у ничего не подозревающего того-самого-русоволосого-слизеринца, от чего он опешил вдвойне. Растерянно оглядываясь, а затем нахмурил недовольно брови, поджимая губы. «Действительно слеп» — Ха-ха, возвращаю! — по-доброму посмеялся над ним Ронен, взмахом палочки, без слов, вернул ему книгу, и повернулся к нам. — Приступайте! — скомандовал он, улыбаясь и отправляясь к другим ученикам. Книга, которая была у меня под подмышкой, резко выскользнула прямо в руки Натти. Которая так же задористо улыбалась, невинно покачиваясь телом в сторону. На мой ошарашенный взгляд, она лишь прыснула со смеху. — Забрать не хочешь? — лукаво спросила Онай, помотав книгой у меня на глазах. Я лишь натянуто улыбнулась ей. Зная, что сейчас начнется. Мне вообще показалось, что у меня глаз дергался. Скомандовав Акцио на книгу, она лишь слабо шевельнулась. На что улыбка Онай спала, и она посмотрела на меня с беспокойством. На что, в ответ, я лишь вздохнула. Ну, на такой расклад и рассчитывала. И я принялась практиковаться. Сначала, были лишь слабые шелохи от книги. Затем пришли толчки магии, которая просто обрывалась через время. От очередной неудачи, почувствовала накативший знакомый комок в горле. Без которого уже странно было существовать. Глаза немного защипало, на что я проморгалась. Как я устала от этого. Как я устала чувствовать бессилие. Слабость. И самое главное эти взгляды. Эти шептания. Эти обсуждения. На место бессилия пришла злость. От которой плечи начали покалывать током, а руки налились бешеной энергией. Эмоции досады бушевали внутри меня. Только злилась я не на других. А на саму себя. Решив выплеснуть свои эмоции, скомандовала Акцио. И книга полетела ко мне. С бешеной скоростью. От неожиданности сработавшего заклинания и стремительно летящего ко мне учебника, я не успела выставить руки чтобы словить его, или хотя бы закрыться. От чего он со всей силы прилетел мне в лицо, и я вскрикнув от боли, пошатнулась. По кабинету прошлись смешки. «Только не ругнись» — Ауч, — лишь смогла выдавить я из себя, закрывая ладонью область носа, потому как туда прилетел твердый краешек книги. — О Мерлин, ты в порядке? — подбежала ко мне Натти. — Да всё.. хорошо. Победа, — помотала книгой перед ней, фальшиво заулыбалась я, сдерживая стон боли, все также держа ладонь у лица. В ответ она лишь тяжело вздохнула. А я убирая ладонь, посмотрела нет ли крови. Пока я разглядывала её, почувствовала спиной сверлящий взгляд. Обернулась, и встретилась глазами с ним. Себастьян Он внимательно наблюдал за мной, с тем же самодовольным лицом. «И давно он наблюдает?» Сердце вновь пропустило удар. О нет. Он что.. видел мой позор?.. Ну почему это происходит со мной? И так книга врезалась со всей дури в лицо, так ещё и он постоянно становится свидетелем моего стыда. Профессора так и любят обрывать мои самобичевательные моменты, как и сейчас. Ронен вернулся в класс, объявляя, что у нас будет занятие на природе. И приказал следовать за ним. Мы все пошли. Я встала в пару с Натти, которая то и дело спрашивала как я. Иногда пыталась меня приободрить рассказами, что сама она Акцио учила неделями. Что-то я сомневаюсь. Но плюс ей за попытку. На самом деле, я не могла сосредоточиться на её разговоре. Потому как за нами шёл Себастьян-мать-его-Сэллоу с тем-самым-слепым-слизеринцем. Вроде бы ничего особенного, но я пятой точкой чувствовала, как он сверлит мне спину взглядом. Один раз я резко обернулась — и застала его на месте преступления. Он смотрел прямо на меня, удивлённо, будто сам не ожидал, что его поймают. Быстро отвёл глаза, сделав вид, что изучал небо, траву, философию бытия — что угодно, только не меня. Так мы и дошли до улицы: я неожиданно оборачивалась, ловила его взгляд, а он тут же уводил глаза. Будто это была не слежка, а… игра. Такая себе странная, напряжённая, без правил и с тонкой натянутой струной в груди. Профессор остановился, что-то рассказывая нам про самолично изобретенную игру под названием «Поле Призывателей». Она заключалась в том, чтобы при помощи Акцио дотянуть большие шары до отметины с очками на платформе. Линии делились на 10, 20, 30, 40 и 50 очков. Нужно было вовремя остановить их, потому как по инерции они могли катится ещё какое-то время. Если шар вылетел за пределы платформы, засчитывалось как 0 очков. В принципе несложная игра. Если ты знаешь, как применять Акцио. Ронен вызвал нашу пару первыми попробовать посоревноваться. Я так понимаю, Натти уже играла в неё, судя по её горящим глазам. Чудно. Мы начали играть. В целом, всё шло неплохо, потому как я сдалась сразу. И лишь усердно применяла Акцио на не двигающихся шарах. Может, стоило как-то больше сконцентрироваться, но я попросту не могла. Боком чувствуя его взгляд. И лишь краем глаза замечая, как он улыбался, когда я все же смогла сдвинуть один из шаров и даже заработать 30 очков. В то время, как у Натти было 150. Мне.. было неприятно проигрывать. Но я могу признать, что играть в эту игру у неё получается отлично. После нашей пары начали подниматься другие ученики. И у каждого счет разнился не слишком сильно. Например, 30 и 50, 120 и 130, 90 и 90. Но никак не 30 и 150 У меня неприятно потянуло сердце и вязкостью устремилось вниз к животу. Я ведь действительно старалась.. Стараясь не выдавать свои эмоции, лишь понурила голову и стала рассматривать свои ботинки, и проглотить ком в горле. «Ну что ж ты… Если хочешь рыдать и жалеть себя — не тяни, начинай прямо сейчас», — голос внутри прозвучал резко. Чужой. Чёткий. «Нет? Тогда хватит. Вставай. Борись. Пересиливай. Оттачивай себя, как сталь. Практикуйся. Расти. И однажды — утри им всем нос. Словами, заклинаниями или взглядом. Всё равно как.» От таких мыслей мне не стало легче, но внутри, где-то там.. что-то изменилось.. Плакать все-равно хотелось, да и ком в горле никуда не делся. Просто, не хотелось больше опускать руки. Я присела на траву, переставая вовсе следить за игрой. И я приняв положение сидя, немного протянувши ноги по земле, откинула руки назад создавая опору для тела, и закинула голову назад, наслаждаясь теплыми лучами солнца. Лишь иногда пустым взглядом рассматривала лужайку цветов рядом, погружаясь в свои мысли. Меня отвлекла тень, заслонившая собой лучи солнца, вставшая напротив меня. Подняв взгляд, сердце привычно пропустило удар. Себастьян Стоял прямо напротив меня. Он что-то хочет? — Хочешь сыграть со мной в Поле Призывателя? — ясно, решил отыграться за дуэль. Я лишь молча отрицательно помотала головой, не в силах справиться с досадой. Ну уж нет, мне сегодня хватит позора. — Можно присесть? — всё не унимался он. Я кивнула, подвигаясь немного в сторону, сдерживая прокатившуюся дрожь по телу. Он сел рядом со мной. Так мы и сидели, пока студенты развлекались, соревнуясь друг с другом. — Как твой нос? — вопрос выбил из колеи. — Что, прости? — переспросила я, повернув голову к нему встречаясь взглядами. Зачем он спрашивает? — Ну, в тебя влетела книга со всей дури. Как он? — указывая пальцем на порозовевший нос, повторил свой вопрос. Это то, что его интересует? Вот сейчас я совершенно запуталась в его поведении. — Ах, ж-жить буду, но спасибо, — смущенно немного запнувшись, проговорила я. Он лишь коротко кивнул, отворачивая голову. Так мы и сидели в неловком молчании и слишком.. близко. Через время он начал принимать такую же позу как я, задев своей ладонью мои пальцы, не собираясь что-либо менять в своём положении. В ответ на это в моём теле прошел раскат тока, отрезвляя. От сердца вниз к животу, прошло приятное, тянущее ощущение. Оставаясь где-то там ещё какое-то время. Замерев от неожиданных, новых ощущений тела. Я не знала, стоит ли мне отодвинуться чуть дальше, показывая свои границы. Или оставить всё так? Все же убрав пальцы из под его ладони, я уставилась на платформу с учениками. Краем глаза замечая его недовольный, возмущенный взгляд. Значит сделал это специально. Как-то выяснить, зачем он это сделал, не дал профессор. Объявивший конец урока, и подозвавши меня к себе. Я лишь встала, отряхнув юбку, направилась к нему. Всё то же ощущение буравящего взгляда. В этот раз я не обернулась. Подойдя к профессору, он приободрил меня с моими неудачами, и вручив очередной список дел, отпустил меня по своим делам. Отмечая, что время ужина ещё не настало, я решила зайти к учителю, чтобы поговорить с кем-то настолько понимающим меня, и.. родным? Открыв свой навигатор по замку, отправилась прямиком в его кабинет, не замечая, что провожали меня несколько пар заинтересованных взглядов.