В гримёрке, что закрыта на ключ

      Чан знал, что долго они здесь в одиночестве не пробудут, он мягко отстранился, оставляя невесомый поцелуй на кончике носа Хана. Тот всё ещё трясся и задыхался, ему было мало, мало чувства, мало той мимолётной близости, момента единения, но он знал, что кто-то за дверью вот-вот снимет её с петель. Крис отворил дверь, позволяя свежему воздуху и людям проникнуть в помещение, первыми ввалились Чанбин и Феликс, внимательно всматриваясь в лица Джисона и Чана, они улыбнулись своим мыслям, продолжая о чём-то спорить, кажется, они открыли дверь в преисподнюю, иначе они не могли объяснить количество персонала и других людей, находящихся в комнате. Чан не знал, что делать с собственными чувствами. Он запутался. Снова. И совсем этим не гордился, понимая, что Хану нужен ответ, достойный и чёткий.       Чан не был послушным ребёнком, все деревья были изучены им вдоль и поперек, сколько разбитых коленок — столько же и радости было в нём. Он любил собак, персики и запах мокрой земли после такого редкого, но такого желанного дождя. Одно отличало его от многих непоседливых мальчишек — ответственность. Крис не помнил момента, когда, впервые он понял, что каждое его действие, так или иначе, оказывает влияние на мир. Влияние гораздо большее, чем он мог предположить. Мама сказала ему однажды, что он чувственный. Быть может, тогда он не до конца понял, почему его охарактеризовали так. Ведь для него стало открытием, что чувственный — не ранимый или меланхоличный.       Чувственный человек — это человек, который живет своими эмоциями и чувствами, совершенно разными и непременно уникальными в своих проявлениях, он способен глубоко переживать и выражать свои эмоции, позволяя себе быть свободным, свободным в их выражении, такой может быть очень эмоциональным и экспрессивным, но при этом умеет контролировать свои эмоции и не допускать их выхода из-под контроля, чувственный человек также может быть очень эмпатичным и понимать чувства других людей, и Чан знал, как важно прислушиваться к душам других, он умел слушать и поддерживать других, а также проявлять заботу и внимание к ним, стремился быть яркой краской, нужной долей разума или сумасшествия.       Чан долго думал, что ему необходимо соответствовать своим же стандартам, он лез из кожи вон, старался быть лучшим во всём, пока не рухнул. Рухнул в изнеможении. И тогда его назвали усталым. Он разбился, разбился на мириарды тысяч осколков хрупкого хрусталя. Он боролся с собой и миром, чтобы не опустить руки, боролся с внутренними страхами и демонами, что пожирали его изнутри, вытанцовывая ритуальные танцы на обломках души. Усталый человек, справляющийся со своей душевной болью — это нередкая картина в суетном и непредсказуемом мире, и Крис это понимал, поэтому старался держать лицо, не сдавать позиций, внешне он мог выглядеть как обычный человек, но проникнув его внутренний мир, тот, кому он открылся, узнавал иную сторону его души: разочарование в себе и в людях, мире и жизни — вот его верные спутники. Он уставал, продолжал работать, писать, продюсировать, сгорал, сгорал до тла, чтобы снова возродиться из пепла. Огонь, пожалуй, был его стихией. Он был таким же: непостоянным, ярким, трепещущим, бушующим, но в то же время тёплым и поразительно спокойным.       Справиться со своей душевной болью — задача не из простых, Чан знал это, однако не терял надежды. Многие его товарищи уходили или дебютировали, а он оставался один. И одиночество сжигало его изнутри, он замыкался, избегал людей, прятался в четырёх сторонах монитора старого ноутбука. И тут появился Хан. Взбалмошный, бешеный, ещё полный чрезмерного юношеского максимализма. Он был живым, и этим приковывал внимание. Джисон подарил ему смысл. И Чан это помнил       Джисон ворвался в его жизнь быстро и стихийно, как врывается морозное утро холод в дом спящего. Хотя, Чан сравнил бы это с тем, как проникают в квартиры работники ФБР. Он был глотком свежей воды из родника, что бил рядом с домом Чана в Австралии. Талантливый и прямой. Он очаровал Чана. Они росли вместе, Крис, как музыкант, Хан — личностно и карьерно. И лидер просто не понимал, как смог выиграть в эту лотерею, как смог заполучить в свою команду такого артиста. Чану казалось, что Хан хорош во всём, он был для него чем-то вроде примера для подражания, хотя тот и был младше.              Чан сходил с ума, он сгорал внутри от восхищения и немого благоговения, с его разумом творилось что-то невообразимое. И Визави его ясного рассудка тоже сгорал от количества чувств, что теплились у него глубоко внутри. Они не помнили, когда это началось, но знали, что это никогда не закончится. Потому что им не хотелось заканчивать.       Хан тогда знал, что делать. Впервые за долгое время. Он ведь так делал всегда, если не мог понять себя. В блокноте кривым курсивом он вывел «Очерк о самых сильных романтических чувствах». Старая бумага, уже пожелтевшая, с выцветшими чернилами на ней, была молчаливым свидетелем чужого чувства. Хан писал: «В жизни каждого из нас, независимо от возраста, происходят события, которые живут в нашей памяти навсегда. Сегодня произошло одно из них. Чанни, мой любимый лидер, мой самый близкий друг, взял меня за руку, потому что мне было страшно. Я переполнен чувством. Среди них есть особый вид эмоций, который оказывает мощное воздействие на мою душу и сердце — это романтические чувства, быть может, я и не прав, но сейчас мне кажется, что это они, они сковали меня и запретили мне дышать полной грудью. Великие поэты и прозаики уделяли множество страниц и строк описанию их силы и величия, и я не мог поступить иначе, быть может, я буду смеяться, когда найду эту тетрадь, смеяться потому что был глуп и ничего не понимал, но я не могу молчать больше! Что же такого особенного в нём? Что же так меня тянет к нему? Сильные романтические чувства? Сильные романтические чувства — это эмоциональная буря, способная перевернуть весь мой мир с ног на голову, заставить меня пересмотреть всё, что я знаю об этой жизни. Они словно пламя внутри меня, обжигающее и воспламеняющее моё сердце, заставляя его биться частыми и ритмичными ударами. Ощущение, будто небеса открываются, и я погружаюсь в прекрасный и загадочный мир, где время теряет свою силу, а только истинные чувства и эмоции имеют значение. Каждое дыхание, каждое касание, каждое слово пронизывает меня до самых глубин и заставляет почувствовать радость, грусть, страх и надежду — все то, что делает меня живым, делает меня человеком, заставляет просыпаться каждое утро и снова работать. Однако эти чувства не так просты, быть может, поэтому я не могу до конца понять их природу и пишу это. Они подобны ветряным бурям, которые могут разрушить все на своем пути, уничтожая всё, что строилось в моей душе годами, эти чувства становятся такими могущественными, что нарушают моё равновесие, заставляя раз за разом падать в бездну, вынуждают меня броситься в глубины безрассудных решений. Любовь может прекрасно и одновременно опасно обернуться, словно роскошный цветок с ядовитыми шипами, хочу ли я вкусить его роскошный аромат? Стоит ли он того? Но именно в этой опасности и красоте заключается вся сила моих чувств. Любить его так чертовски больно, так сладко и тягостно. Мне страшно от того, что первое слово, которое приходит мне на ум при его упоминании — любовь. Такое пошлое, почти предсказуемое слово. Любовь — это та сила, которая способна изменить, воскресить или уничтожить, растоптать, как муравья на жарком глянце асфальта. Она может вдохновить на создание шедевра или погрузить в безнадежность и отчаяние, я не могу написать и строчки без мыслей о нём, я не могу думать о чем-то ином, от того и песни мои становятся всё более и более пронзительными, наполненными чувством. Любовь способна сближать людей и подавлять их, становясь иногда источником самых счастливых моментов и глубочайших разочарований, что же ждёт нас? Станем ли мы просто незнакомцами? Моё несчастное, истерзанное влюбленное сердце познает крайности, переживая наивысшую благодать и самые мучительные страдания. Но я не хочу, чтобы они заканчивались, не хочу, чтобы мне вновь было спокойно. Всё это — лишь жалкая попытка погрузиться в самые глубины любви и исследовать ее потрясающую силу, быть может, я и забуду о том, что писал это, сотру из памяти. Да, быть может, любить ужасно и мерзко, но это чувство открывает передо мной двери в волшебный мир, где правят эмоции и чувства. Где я могу полностью отдаться этим сильным романтическим переживаниям и позволить им найти свое осмысление и выражение, где я снова могу писать, где я снова готов на подвиги и стараюсь быть лучше ради него. Можно ли целиком понять истинный смысл романтических чувств? Можно ли найти ответы на все вопросы или узнать все об их истоке? Возможно, нет однозначных ответов на эти вопросы. Но именно в их неопределенности и заключено величие этих чувств. Возможно, они и не предназначены для полного осмысления, а скорее для испытания их силы и исследования самого себя. Возможно, самыми сильными романтическими чувствами в жизни являются те, которые мы создаем сами? Или всё же те, что врываются в жизнь внезапно, переворачивая всё, те, которые заполняют нашу жизнь радостью и счастьем, продолжают поддерживать нашу веру в то, что любовь — это сила, которая меняет мир и делает его лучше. В конце концов, это ощущение делает нашу жизнь по-настоящему значимой и полной. Быть может, я не прав и сильно ошибаюсь, но в одном я прав точно, я не отпущу Чана ни за что и никогда.» Он писал, писал, надеясь, что когда-то подтвердит всё, что было написано, скажет, что был прав.       И Хан не ошибся, он был прав, чертовски прав. Ведь сейчас, когда впереди их ждала ликующая толпа фанатов, Кристофер был рядом, держал за руку своей большой горячей ладонью, согревая замёрзшие пальцы младшего. В гримёрке было шумно и многолюдно, однако Джисон чувствовал себя удовлетворённым, очарованным.       — Ты стоишь всех бриллиантов мира, Джисон-а, — тихо шепчет ему старший, тепло улыбаясь, — почему ты так долго молчал о своих чувствах?       — Мне казалось, что всё итак слишком очевидно, озвучивать подобное было бы просто странно. Знаешь, не все люди готовы вытерпеть тебя, — парировал Хан, пытаясь скрыться от настигающего его затылок подзатыльника, — ладно, я забираю слова назад, ты мне больше не нравишься, уходи давай, — Хан попытался вытащить руку из чужой цепкой хватки, но Крис не отпускал, он лишь тихо посмеивался, наслаждаясь минутой чистого искреннего счастья.       — Что ж, пожалуй, время раскрыть все карты. Я готовил признание заранее, однако всё пошло не по плану, — тихо промурлыкал Чан, неловко улыбаясь, — Что же, думаю, у тебя есть минутка, чтобы выслушать меня. Дорогой Джисон-ни, я не могу сберечь свои чувства больше ни на мгновение, каждый раз, когда я вижу тебя, сердце моё начинает биться быстрее, а душа наполняется непередаваемым счастьем, я не могу подавить эту силу, которая тянет меня к тебе, как магнит, заставляя снова и снова возвращаться, заставляя снова и снова мечтать о совместном счастливом конце. Мы проводим время вместе, и каждый момент с тобой значит для меня весь мир, и я готов положить всё, к твоим ногам, — у Чана в горле ком, он вспоминает то, как встретил Хана впервые, то, как впервые обнял его, взял за руку, то, как они смотрели ночью в общежитие какое-то старое аниме, которое Хан нашёл на просторах интернета, как они вместе ездили по всей Европе, — Твоя неземная красота, твоя яркая улыбка, твои прекрасные глаза —они меня очаровывают и заставляют меня влюбляться снова и снова, заставляют мечтать о тебе каждую минуту и секунду. Я просто не могу найти слов, чтобы описать, как ты влияешь на меня — твоё присутствие делает мою жизнь ярче и полнее, оно дарит мне смысл и стимул жить, — Крис шумно выдыхает, заглядывая в глаза зачарованного Хана, будто бы пытаясь позволить ему прочитать всё, что творится на душе, — Я больше не боюсь признаться, что ты проник в мое сердце, занял там особое место, на которое больше никто не смел бы посягнуть. Я бы хотел быть рядом с тобой, чтобы дарить тебе любовь и заботу, чтобы делить с тобой радость и горе. Ты — тот человек, которого я всегда искал, моё безумие, мой разум, мой голос. Я хочу быть с тобой и строить наше будущее вместе. Ты даришь мне силу и вдохновение, ты зажигаешь во мне огонь, который не гаснет. Я готов делать все, чтобы ты улыбался, чтобы ты одаривал меня самым дорогим, что у меня есть и будет, — Крис выдохнул, собираясь с силами, — Хан Джисон, будь моим единственным, будь моим парнем, — выпалил он, выжидающе вглядываясь в чужое лицо.