Возможно ли счастье?

Генрих совершенно не хотел заходить внутрь кабинета для переговоров. Его самого очень сильно волновала ситуация, случившаяся с Савелием, но ему не было в охоту идти сюда. Он и Пруссия вообще не должны быть здесь, но Веймар вновь хотел огласки данного происшествия. Альфа усмехнулся. Можно подумать, девять месяцев назад, когда омегу депортировали из Германии, Веймар не трубил об этом во всеуслышанье. Пакт о взаимоторговле между Веймарской Республикой и СССР был расторгнут, Вячеслав даже выплатил компенсацию Эриху, стараясь сгладить углы. Всё вроде в порядке, но что-то Генриху не верится, что Савелий мог так поступить. Он прекрасно видел взаимоотношения русского с Эрихом, чтобы понять – они действительно любят друг друга. Кажется странным, что такой верный и любящий своего альфу омега решится изменить ему. И, насколько он знает, Эрих и сам в это не верит. Двери открываются и перед глазами предстает переговорная. Здесь нет любопытных глаз, лишь воплощения. Эрих, Веймар и Вячеслав уже сидели на своих местах. Генрих столкнулся взглядом с правителем СССР. Как оказалось, изначально страной должен был править Савелий, но через несколько лет, он полностью передал эти полномочия брату. Всё же, политика явно была не для него, ему больше нравилось проводить время с подрастающим детьми. Другие страны слегка возмутились тому, что первые 4 года существования Советской России, правил омега, но, когда они поняли, что Савелий просто старался помочь брату, который получил серьёзные травмы после войн на территории, стали более спокойно к этому относиться, хоть и бросали иногда косые взгляды на Вячеслава. Репутация с 1926 года из-за этого происшествия у России и так была не очень положительной, а новость о том, что Савелий стал вести разгульный образ жизни, практически полностью подорвала авторитет страны, который Вячеслав за последние девять месяцев сумел кое-как вернуть. — Итак. — Веймар мельком глянул на вошедших Германского Союза и Пруссию, — раз все в сборе, мы можем начинать нашу встречу. Генрих видел, как Вячеслав слегка сжал кулаки, но кивнул. — Хорошо. Все расселись по местам. — Думаю, следует начать с причины того, почему мы все здесь собрались. — Эрих прищурился в ответ на слова брата, но промолчал, — как вы все знаете, девять месяцев назад Савелий Морозов был обвинён в измене и депортирован из Веймарской Республики обратно в СССР без права на возвращение. Я хотел наказать его сразу же после того, как он был доставлен на назначенное место, но вы, Вячеслав Александрович, попросили меня подождать, так как я рассматривал аборт в качестве наказания. Вы сказали, что Вашему брату противопоказано это из-за его слабого здоровья, так как организм может не выдержать. Я согласился с Вашими словами. И теперь, спустя девять месяцев, за которые омега явно уже произвёл на свет это маленькое отродье, — Генрих недовольно прищурился. Ребёнок здесь не причём, зачем называть его так. — Я надеюсь, что мы можем обговорить, какое же наказание следует вынести для Савелия. Если возражений нет, то я предлагаю начать. Эрих поморщился. Его напрягала вся эта ситуация, причём в основном, не измена супруга, а то, что делает его брат. — Думаю, нам следовало давно закрыть обсуждение этой темы. Как никак, прошло уже достаточно времени с момента самого происшествия, — недовольно буркнул Пруссия. Ему уже давно надоела эта тема. Веймар ударил кулаком по столу, гневно зарычав и выпуская феромоны. — Я не успокоюсь, пока омега моего брата не получит должное наказание. Я не оставлю это просто так. Несколько мгновений Вячеслав смотрел на немца, а затем вздохнул. — Как бы ты тут не распинался, я уже придумал подходящее для него наказание. — все тут же обернулись на него. Эрих нахмурился. — И я уже выполнил его. — Но мы ведь не обсудили твой вариант. Ты не мог сделать это без нашего позволения. — недовольно посмотрел на него Веймар. — Ладно, что ты сделал? — Как думаете, что может принести боль для омеги, что только недавно породил на свет дитя? — он выгнал бровь, ожидая предположений. Генрих нахмурился, начав придумывать разные варианты. Почему Вячеслав предал вниманию то, что Савелий уже родил дитя. Зачем им знать об этом? Погодите… а что если… быть не может?! Альфа повернулся и столкнулся с таким же ужасом в глазах Гилберта. — Судя по вашим лицам, вы догадались, что именно я сделал? — усмехнулся Вячеслав. — После родов Савелий потерял сознание, даже несмотря на то, что его организм уже переживал этот период и знает, что делать. Всё же, беременность была сложной. Пока Савелий был в палате, врачи осмотрели ребёнка и отнесли к нему, положив рядом в люльке и ушли, стараясь не беспокоить его. Я спокойно прошёл в палату и, пока Савелий ещё был без сознания, задушил малыша подушкой. А затем сообщил врачам, что ребёнок скончался из-за возможных послеродовых осложнений. Так что, я уже решил вставшую перед нами проблему. — он сложил руки на груди, замолчав. Веймар промолчал, вздохнув. Генрих и Гилберт сидели в ужасе, раскрыв глаза, Эрих побледнел. — Ты чудовище! — вдруг крикнул он, подскочив с кресла. — Ты хоть понимаешь, что ты буквально убил собственного брата, он ведь не переживёт этого! — Я не понимаю, почему Вы так переживаете за него. Мне казалось, что именно Вы должны были быть заинтересованы в том, чтобы наказать свою омегу строже. Эрих застыл, а затем вновь крикнул. — Я никогда не хотел наказывать его, я лишь хотел, чтобы Веймар позволил ему вернуться сюда! — Но он ведь произвёл на свет не Вашего ребёнка… — начал было Вячеслав. — Мне плевать на то, чей это был ребёнок, я был готов воспитывать его, как родного. — Эрих задрожал, — А ты… ты убил его. Пару минут было тихо, пока Веймар не хлопнул в ладоши. — Я полагаю, наша проблема решена. И, хоть омега получил наказание, запрет на въезд на территорию Веймарской Республики остаётся. Объявляю нашу встречу законченной. А теперь, господа, вынужден Вас покинуть, у меня ещё куча дел. — он самым первым вышел из зала. Побледневшие Генрих и Гилберт ушли следом, в зале остались лишь Эрих и Вячеслав. Немец всё ещё был в шоке. — К-как у тебя только рука поднялась? — убито шептал он, — Ребёнок ведь не виноват в том, что сделали его родители, он не должен отвечать за это. Вячеслав осмотрелся. Здесь явно не было ничего подозрительного, никто их не слышит. Он подошёл ближе к Эриху. — Честно говоря, я думал, что Веймар разрешит Саве вернуться. Всё же, это его успокоило бы. Он заметил, как руки немца задрожали. — Я так надеялся, что ты привезёшь его с собой. Надеялся, что его вернут ко мне. Знал бы ты, как дети скучают по нему, всё время о нём спрашивают. — он опустил голову вниз. — Думал, уж если ему не разрешат вернуться, то мы хотя бы увидимся. Я даже подарок ему приготовил. Эрих сделал неоднозначный кивок в угл комнаты, будто прося Славу посмотреть туда. Вячеслав проследил за движением Эриха и заметил в углу комнаты на столе корзину с клубникой. — Знаешь, — произнёс он задумчиво, — если хочешь, я могу передать ему твой подарок. Немец поднял на него недовольный взгляд. — Ну, если тебе не тяжело. Хотя, — красные глаза недобро прищурились, — если он узнает о том, что ты сделал, ты будешь последним, кого он захочет видеть. Вячеслав усмехнулся. — Это если он узнает. Но об этом никто не будет знать.

***

Альфа прошёл внутрь больничной палаты. Почти сразу его поприветствовали. — Привет, Слав. — омега сидел на кровати, посматривая в окно. — Ты ведь был на встрече с Веймаром. Как прошло? Старший помялся. — Ну, не так хорошо, как нам обоим хотелось бы. Хоть я и надеялся на лучший исход, тебе всё ещё запрещено посещать территории Германии. — он заметил, как брат поник. — Но я сумел встретиться с Эрих. Он искренне надеялся, что ты тоже приедешь со мной, поэтому подготовил тебе подарок. — альфа достал из-за спины корзину с ягодами. Глаза омеги загорелись. Вячеслав буквально видел всю ту любовь, которая возникает внутри младшего при воспоминании о муже. — Мои любимые. — он забрал корзинку из рук и несколько мгновений обнюхивал, пытаясь уловить нотки столь любимого запаха. — Ну, конечно, за столько лет вместе он явно должен знать, что ты любишь, — пробурчал Слава, наблюдая за тем, как брат съедает несколько ягодок. — Как там малыш? Сава отвлёкся от поедания ягод. — Спит. Кстати, он даже не кричит, как все остальные дети, только всхлипывает. — золотые глаза, направленные на кроватку рядом, светились нежностью. Да, он не кричит, как Германн или Алиса. Вся радость начала улетучиваться, всё же, он ещё долго их теперь не увидит. — Кстати, — протянул Вячеслав. — Если ты не можешь жить у Эриха, то почему бы тебе вместе с ребёнком не жить у меня? Всё равно, в доме полно комнат. — Правда? — получив утвердительный кивок, он поднялся с кровати. — Это прекрасно, да и Родя будет рад. — Родя? — переспросил альфа, не понимая, о ком речь. — Ага. — Савелий подошёл к колыбельке, смотря на новорожденного. — Я его так назвал. Родион. Старший подошёл ближе и заглянул внутрь. Внутри лежал новорожденный мальчик, который изучал всё окружение умными серо-туманными глазами. Черные значки отражали солнечный свет, оттого казались чуть сероватыми. — А что, ему идёт. — Слава положил палец малышу на щеку, отчего тот повернул голову в его сторону. — Ну что, Родион Морозов. — ребёнок что-то загыкал. — Добро пожаловать в этот мир.

***

Несколько дней спустя. Они ехали на машине в дом Вячеслава, по пути остановившись в парламенте и забрав все нужные документы, которые альфа позже будет проверять у себя. По соседству с ним самим сидел Савелий с маленьким Родионом на руках. К счастью, малыш был очень спокоен и тих, редко плакал, что давало Саве время на себя. Невольно Вячеслав скосил глаза, посмотрев на племянника. Форма глаз, черты лица, голубой цвет радужек – всё в Родионе буквально кричало о том, что он – русский. Обычно ребёнок так сильно похож на родителя-страну только в случае, если второй родитель – человек. И всё же, черные миндалевидные зрачки показывали, что в нём течет немецкая кровь. Да и на голове в районе лба стали проступать черные волоски. Чем больше альфа смотрел на кроху, тем больше уверялся в том, что ребёнок его брата явно от Эриха. Осталось лишь доказать немецкой семье это. Да и, вот честно, Савелий никогда не выказывал интерес к кому-либо ещё, кроме своего мужа и, как сказал ему брат, в течку лишь Эрих был с ним рядом. Тогда в чём проблема, почему же Веймар решил выгнать беременного омегу? Вячеслав совершенно не понимал причину таких действий. Когда они подъехали к воротам, навстречу им вышел Роман, приветливо помахав рукой. — Вы наконец-то приехали. — выдохнул он, — а то я уже начал волноваться. — Ну, а мы не с пустыми руками, Ромашка. У нас есть сюрприз. — Сава подошёл поближе к бете, показывая запеленованного сына. — Знакомься, это Родион — твой младший брат. Мальчик пару раз моргнул. — Правда? — он осторожно коснулся пальчиком маленькой ладошки. — Какой хорошенький! Когда я увидел Германна и Алису, они уже были побольше. А он такой маленький! — бета, похоже, ели сдерживался, чтобы не начать пищать от умиления. — Теперь Сава вместе с малышом будут жить у нас. — Рома посмотрел на Славу. — А разве дядя не живёт с Эрихом? Всё же, он его муж. — Ну, — Вячеслав замялся, — они немного поссорились, и Сава принял решение ненадолго уехать. Мальчик несколько мгновений смотрел на него, а затем вздохнул. — Ох, не знаю, отец. После появления Миры, Богдана и Нояна у нас и так забот прибавилось. — он задумчиво захмыкал. — Но у нас ещё полно места, так что не вижу в этом проблемы. Рома взял часть вещей из машины и понёс из в дом. Вячеслав хотел было пойти следом, но его остановил Сава. — Имена, которые назвал Рома, — брови омеги были в изумлении подняты. — Они твои дети? Тогда почему ты не рассказывал о них? — Ну, они мне не родные. Они приёмные, их родители мертвы, не оставлять же из на произвол судьбы, всё же, им только четыре, а Богдану ещё меньше. Ты бы смог пройти мимо маленьких детей, предоставленных сами себе? — Скорее всего, нет, — задумчиво произнес омега, как его вдруг притягивают к себе за руку и он крепче держит кулёк с Родионом. — Пойдём, – глаза альфы светились от восторга. — Я тебя со всеми познакомлю. Думаю, младшим будет интересно пообщаться с тобой. Я часто им рассказываю о своём брате и о том, какие приключения у нас были, когда ещё мы с тобой были маленькими. Наверное, они хотят послушать истории из твоих уст. Быстро достав оставшиеся вещи из машины, две фигуры пошли внутрь, приоткрыв входную дверь.