Возможно ли счастье?

1939 год

«Ещё один день, полный забот». Именно эта мысль возникла в голове Ромы, когда он проснулся и поднялся с кровати, посмотрев на часы. Ему следовало поторопиться, чтобы не опоздать в Кремль к отцу. Хоть он и спал, чувствовал бета себя всё ещё сонным. У него слишком много обязанностей. Обучаться у отца управлению страной, следить за детьми, так ещё ему поручили приглядывать за Савелием! Нет, Роман ни в коем случае не злиться на своего дядю, полностью понимая, в каком стрессе находится омега. Юноша сам был в шоке, когда увидел на пороге дома отца и дядю, хотя они должны были вернуться домой намного позже. А когда услышал, что именно стало причиной такого быстрого возвращения, чуть не рухнул прямо на пороге. Как Эрих мог так поступить с Савелием?! Всё ведь было так хорошо. Он не понимал, как можно причинить боль тому, кого любишь. А может, Эрих так быстро разлюбил своего мужа? Всё это время, что омега жил у них, он очень скучал по немцу. А после рождения Родиона он начал скучать ещё больше. Малыш, несмотря на то, что русских черт в нём было больше, всё же имел и черты отца. Раздался стук в дверь. — Рома, — тихий голосок раздался из приоткрывшейся двери. — Ты не спишь? Вспомнишь лучик, вот и солнышко. Маленький Родион заглянул в комнату. На нём были надеты зелёная футболка и синие шорты. — Доброе утро, Родя. А тебе чего не спится? — бета повернулся к шкафу, выбирая одежду, которую сегодня наденет. — Ну, — мальчик опустил взгляд в пол, — я не хотел спать, поэтому папа не стал пытаться уложить меня. Я ведь уже, всё-таки, не маленький. Рома вздохнул. Савелий редко когда мог отказать сыну, но всё же Родион не был сильно избалованным. А ещё благодаря ребёнку Савелий смог отойти от шока после встречи с Эрихом. Поэтому омега начал помогать Роману с детьми, забрав часть обязанностей по дому на себя, хоть и оставался под присмотром Ромы, что было уже не особо нужно. Кто бы что не говорил, а управлялся с детьми Сава хорошо, да и готовить умел. — Иди на кухню, я сейчас присоединюсь к вам. Мальчик улыбнулся и юркнул обратно за дверь. Даже не верилось, что ему уже шесть лет. Так странно. Казалось, ещё вчера Вячеслав представил своим детям их маленького родственника. Так сильно вырос за столь короткое время. Для стран шесть лет пролетают так незаметно. Из кухни уже ощущался запах приготовленной еды. У плиты вертелся Савелий, и, кто бы что не говорил, фартук на нём смотрелся мило. Омега имел просто невероятный талант в готовке. Если Рома, открыв холодильник, не видел много чего съестного, то Савелий мог сделать кулинарный шедевр из самых простых продуктов. — О, а вот и ты, Ром. Доброе утро. — старший русский улыбнулся, чуть отвернувшись от плиты, на которой стояла сковорода с кипящей едой. Судя по запаху, там были блины. У беты потекли слюнки при мысли, что скоро он будет есть блины с малиновым вареньем. Прервал его мысли о вкусной еде топот ног. Секунда, две, у в помещении влетают Богдан и Ноян. Мальчишки так торопились, что не рассчитали поворот и врезались в дверной косяк. — Ой, — пискнул Богдан, схватившись за пострадавшее плечо. Ноян отделался легко, ведь он врезался в брата. В дверях показалась Мирослава, изумлённо распахнув глаза при виде лежащих на полу братьев, и тут же кинулась к ним, смотря на Богдана. Савелий быстро снял блин со сковородки на тарелку и бросился к Богдану. Он осмотрел плечо племянника и осторожно поцеловал место удара. — Всё хорошо, скоро заживёт. — он осторожно погладил плечо и начал гладить мальчика по голове. — Что тут случилось? — Родион быстро подбежал и сел рядом, смотря на родителя. — Просто кое-кто не рассчитал поворот. Да, Богдан? — Роман посмотрел на брата. — Да… — малыш насупился. — Прости нас, дядя. — произнёс Ноян. Савелий только улыбнулся и потрепал мальчишек по голове. Роман вздохнул. — Чтож у вас каждый день начинается с приключений, а? — Роман потёр лоб рукой.

***

Омега поставил тарелку с блинами на стол, за которым уже сидели все остальные. Дети сразу схватили по блину и принялись макать их в сметану смешанную с мёдом. Рома, хоть и держался более сдержанно, всё равно радостно намазал свой блин вареньем и отправил кусочек в рот. Омега сел за стол и окинул детей взглядом, задержав его на Родионе. Его маленький сын так быстро растёт, и с каждым годом черты, доставшиеся ему от отца, проявляются сильнее, хоть ещё и спрятаны за чертами, доставшимися от самого омеги. Мальчик встретился с ним взглядом и улыбнулся. "Его улыбка так похожа на твою, Эрих." Чтобы он не пытался сделать, чувства к альфе остались, хоть и были приглушены той встречей. В первые дни приезда из Минска он был похож на куклу. Практически не ел и не двигался, лишь смотрел в окно. Из-за всего стресса, что он испытал, у него пропало молоко, из-за чего омега стал ещё более нервным. Благо, Родиону уже был год, а с восьми месяцев его начинали прикармливать, поэтому кормить его манной кашей было нетрудно, хоть малыш и порывался поесть его молока и недовольно гыкал, когда не получал то, что хотел. Именно сын помог ему вылезти из того непростого состояния. Когда маленький Родя сказал своё первое слово, а оно было "папа", слёзы навернулись на глаза. Сын много раз спрашивал у него про отца, ведь изначально считал таковым Вячеслава. — Твой отец не может сейчас быть рядом, ведь у него много дел. Но он обязательно навестит тебя. — это была ложь, и Савелий знал это, но, глядя на маленького Родиона, не мог разбить его сердце. — Правда? — наивные голубые глаза поймали его взгляд. — Обещаешь, что он придёт? — Обещаю. — ещё одна ложь, которая воткнулась в него копьём. Но он закапывал чувство вины глубоко в себе, чтобы Родион ничего не заподозрил. С каждым годом, смотря на своего младшего сына, Савелий всё чаще вспоминал о старших детях. Как они там, всё ли у них хорошо, заботиться ли о них Эрих, помнят ли они самого Савелия? А чем они увлекаются? Маленький Германн с детства любил слушать, как он играет на пианино, и просил научить его. Осталась ли в его мальчике любовь к музыке? А Алиса? Его бойкая девочка, постоянно вытворяющая опасные вещи, из-за которых у него чуть не случались приступы болезни. Сохранился ли её характер или она стала кроткой и спокойной? Он много раз представлял, как они встретятся, как он прижмёт их к себе, шепча о том, что больше не покинет их. Только вот, омега не знал, как они отреагируют на него. Примут или же оттолкнут? Поймут, что всё, что им говорил Веймар о нём, ложь, или же обзавут шлюхой, разбивая и так треснувшее сердце русского. А как они отреагируют на Родиона? Если закрыть глаза на чёрные миндалевидные зрачки и темные локоны среди пепельно-белых волос, сын был его копией, хоть и с голубыми глазами. Так что вполне можно было поверить в то, что он изменил своему мужу. Именно мужу, а не бывшему, ведь бумаги о разводе он так и не отправил Веймару, не было у него на всё это времени и желания. И всё же, несмотря на все сомнения, блондин очень хотел встретиться со своими детьми. Какими бы они не выросли, для него они навсегда останутся теми маленькими крохами, к которым он боялся прикоснуться после родов. Когда-нибудь он всё же сможет встретиться с ними, а пока омега решил полностью посвятить себя своему маленькому сыну.

***

23 августа 1939. Савелий был в кабинете, где должна состояться встреча по поводу подписания пакта о ненападении между СССР и Германским Рейхом. Вячеслав Молотов стоял рядом с ним, иногда бросая взгляд на часы. Иоахим фон Риббентроп должен был скоро прибыть для обсуждения деталей договора. Сава, как представитель со стороны стран, должен присутствовать при подписании данного пакта. Каково было его удивление, когда вместе с министром иностранных дел к ним подошёл Эрих. Как только его глаза пересеклись с глазами немца, сердце рухнуло куда-то в область живота. И всё же, внутри него была та часть души, что была… рада тому, что альфа был здесь. Как бы Савелий не пытался отрицать это, он всё ещё питал слабую надежду на то, что они ещё могут быть вместе, что та ситуация была ошибкой. Но сейчас ему следует прекратить думать об этом, здесь слишком неподходящее место. На несколько секунд Эрих замедлился и внимательно оглядел его. В, на первый взгляд, холодных глазах, была искра печали и вины, но немец не сказал ни слова, лишь кивнул в приветствии. Савелий набрал воздуха в грудь и выдохнул. «Спокойно, нужно собраться. Эрих здесь в качестве свидетеля, как и я. Он не может причинить мне вред в присутствии людей.»

***

Всё было подписано. Этим договором они обезопасили свои земли от нападений Германии, что радовало. Но, это по официальной части. Ведь был подписан ещё один документ, о разделе сфер влияния в Польской Республике. Русскому не было жалко старшего брата. Вяцлав сам сделал множество ошибок, из-за чего и оказался в таком положении. Да и, ему не впервой устраивать разборки с братьями. Вспомнить хоть гражданскую войну, которая началась после смерти их отца. Владимир, взявший на себя правление, позволил Финляндии и Польской Республике стать независимыми, автоматически убирая их из этого конфликта. По сути, после смерти Александра его наследник старался сделать то, что не мог сделать отец. Но Временное правительство устраивало явно не многих, Брестский мир унизил всю их страну, из-за чего многие правители Европы могли насмехаться над ними. А разногласия между зажиточным населением и рабочим классом набирали всё больший оборот. Ни ему, ни Вячеславу не нужно было делать хоть что-то, чтобы подтолкнуть народ к революции. Они лишь присоединились к восставшим Красным, отстаивающим права простого народа. Владислав, в отличие от младших братьев или старшего русского, занял нейтральную позицию, хоть и склонялся больше в сторону Владимира. С самым старшим братом разобрался Вячеслав. Так как нынешний правитель страны был воспитан благородно, а это благородство у него чуть ли из ушей не выливалось, они устроили дуэль на пистолетах, в которой его двойняшка победил, хоть и получил ранение. Теперь он был правителем страны, название которой сменилось на РСФСР. С Владом было легче. Он, взрощенный на стереотипах про второй пол, искренне считал, что омега находится рядом со своим братом только для того, чтобы тот мог усмирять свой телесный голод. Савелий изначально не планировал попадаться ему, но его не убили, и, осознав, что думают на его счёт все союзники Владислава, принял образ несчастной омеги, которого насиловал собственный брат. Частично Сава мог передавать информацию Славе и его союзникам, что очень помогало в продвижении войск. В итоге, он пробрался в комнату Вячеслава и проткнул его ножом. Савелий до сих пор помнил глаза альфы в этот момент, его неверие в происходящее.

***

Его присутствие больше не требовалось, поэтому омега поспешил удалиться. Эрих нагнал его в коридоре. — Сав, — он встал перед русским, — нам нужно поговорить. Я хочу кое-что тебе сказать. — красные глаза внимательно вглядывались в него. — Нам не о чем говорить. — отрезал Савелий. Он увидел, как боль отразилась на лице альфы, в глазах плескалась вина. Омега начал обходить немца. — Прошу, выслушай меня. — его схватили за руку. — Это очень важно! Веймар что-то задумал, я ещё не знаю, что именно, но это касается всей твоей страны. Сава выдернул руку. — У меня совсем нет времени разговаривать с Вами. Было приятно встретиться, — его голос при этом похолодел, — но мне нужно идти. — и он ушёл прочь. Его сердце обливалось кровью от того, что он говорит, но сейчас ему нужно держать лицо. Эрих ещё несколько мгновений смотрел своему мужу вслед. Он мог бы злиться на такие слова, но прекрасно понимал причину такого отношения к себе. Сразу после возвращения домой после той злополучной встречи, он нашёл ту пробирку с капсулами и, втайне от брата, отправил в лабораторию. Результаты были именно такими, о которых он догадывался. Психотропные вещества, реагирующие на омежьий запах. На мгновение он снова обратил внимание на омегу, что остановился и теперь смотрел на него. — Мы можем поговорить, — сказал он наконец и голос его был более мягким. — Но не здесь, не сейчас. Просто… дай мне немного времени, хорошо? Немец кивнул, провожая его взглядом, внутренне ликуя. Всё-таки, его брату не удалось разрушить их отношения до конца.

***

Он буквально влетел в кабинет, где находились его брат и Берлин. — Это была твоя вина! — закричал он, попытавшись наброситься на Веймара. Бернхард встал у него на пути, не давая возможности ударить по брату. — О чём ты, милый брат? — столь невинно спросил старший альфа, — не понимаю, что я такого сделал, раз ты так зол. Эрих вывернулся из хватки столицы и кинул в брата пузырёк с капсулами. — Ты знал, что это – психотропы, и отдал из мне! Из-за тебя я так повёл себя с Савелием! Из-за тебя я причинил своему омеге боль!! Глаза Бернхарда удивлённо раскрылись и он повернулся на воплощение страны. — Господин Веймар, это правда? Альфа усмехнулся. — А я всё думал, когда же ты догадаешься. — Веймар не скрывал своё ликование. — Как видишь, мой план сработал идеально. — Зачем ты сделал это?! Ты ведь знал, что я люблю его! — Эрих вновь был остановлен Бернхардом. — Мне нужно было рассорить вас. Эти ваши любовь и отношения абсолютно мешают моим планам. — Каким планам?! — завизжал на него младший, вырываясь наконец из рук столицы и ударяя руками по столу. — Ты разрушил нашу с ним жизнь! Лишил моих детей их родителя! И всё из-за какого-то плана?! — Эрих ударил Веймара по лицу и тот упал со стула на пол. — Я ненавижу тебя!

***

Даже после того, как он понял, что не был виноват в том, что его накрыла дикая ярость, то чувство вины за то, что не смог противостоять этому яду, позволил завладеть собой и ранить того, кто был ему дорог. А затем он подслушал разговор брата и Адольфа. Не было слышно всё, но отдельные слова помогли понять, что речь шла про Советскую Россию и план "Барбаросса". Хоффманн не знал, что именно подразумевает под собой этот план, но ему он уже не нравился. В груди появилось напряжение, заставляющее его насторожиться. Если это что-то опасное, альфа постарается сделать всё возможное, чтобы помочь любимому, которого поклялся защищать. Омегу своего он любит и будет любить до конца жизни.

***

— Всё готово, господин Веймар. — произнёс голос позади альфы. — Доложите своим людям, чтобы ждали моих указаний. — махнул рукой воплощение, прогоняя человека. Он встал из-за стола и подошёл к окну, наслаждаясь видом. — Скоро я верну то, что по праву принадлежит арийцам. — его глаза вспыхнули. — И, пожалуй, стоит попортить моим врагам отношения с другими странами.