Истории с Земли Фей 1: Птица

«Не волнуйся. Война не начнется без тебя. Я обещаю».

Птица, из обращения к Деве-Звезде

***

Фея, пожранная нимфой, погибает. Она прекращает свое существование как фея, и превращается в нечто другое. Не знаю, во что именно, но значит это только одно: она обретает возможность страдать. Я не хочу, чтобы кто-то страдал, будь то фея или не-фея. Даже, бог с ней, нимфа. Это люди не могут нормально радоваться, пока достаточно не пострадают, такова уж их физиология. А мы, прожившие бесконечность в удовольствии, и представить не можем, сколько боли нимфы несут с собой. Мы даже не знаем, что такое — «Боль» Но скоро… Нимфы, идущие за мной, явно не чувствовали боль. Но вели они себя крайне некомфортно, оглядывались по сторонам. Будто маленькая птичка-гид совсем не вызывала у них доверия. Деревья вокруг нас сменились на осенне-желтые. На ветвях висели гигантские налитые соком плоды, от которых пахло чем-то сладким. Насекомые, прилегшие в листве, одобрительно гудели всю дорогу, что мы шли сюда. — А мы точно идём по направлению к Земле? — вопросительно глядел на меня Теодор. — А ты точно хочешь туда вернуться? — хмыкнула я. — Если да, то ваш путь предрешён! — Нет, вовсе не хочу. — надулся Тед. — Там было скучно. Но мы должны вернуть моего друга, помнишь… — Забудь про «друга», — вздохнул Мебиус. — Кажется, мы и вовсе никогда не вернёмся туда. — Я не слышу печали в твоём голосе, Мобби! Но я не могу осудить тебя. Здесь и правда хорошо. — Разве ты итак съел недостаточно много сладкого? — нахмурился Мебиус, когда Тед полез на дерево за фруктом. — Что, если это какой-то наркотик? Здесь все выглядит подозрительным. — Ой блин, да и что с того, что это наркотик?! — заверещала я. Тед от испуга выронил фрукт из рук. — Он совершенно безвреден. — уверяла я. — Только поглядите на этих пчел… они живут здесь веками, питаясь только этими фруктами. Все, что они делают — это мед. все, что они способны и счастливы делать! И эти фрукты помогают им оставаться на месте, спокойно и умиротворенно занимаясь своим делом. Неужели было бы лучше, будь они озлобленными и метались бы с места на место, жаля всех подряд? — Я не об этом. — сказал Мебиус, — Что насчёт нашего душевного здоровья? Мы не собираемся оставаться здесь, с пчелами. — Жаль. — заметила я. — Ты очень похож на неё. В зарослях гигантских кустов раздался шорох, будто что-то величиной с человека пробирались сквозь колючки. Ветки раздвинулись, и из листы показался чей-то любопытный нос, который принюхивался. За ним последовала чёрная панцирная мордочка с огромными сетчатыми глазами и усиками на лбу. Из кустов вышло инсектоидное существо в рыжей шубке, на голову выше Мёбиуса, который вообще был самым высоким из нас. В лапах человек-пчела держал блюдечко с медом. — О, только один разок на проверку. — я вспорхнула, присев на краешек блюда. Я воткнула клювик в поверхность меда, всасывая живительные соки этих плодородных рощ. Как давно я была здесь?.. И ведь не пришла бы, если бы не они. Я увлеклась настолько, что в следующий миг человек-пчела бесцеремонно стряхнул меня лапой на землю. — Бжжжжж! — Черт, совсем забыла. — я встряхнула перья от налипшего меда. — Гости тоже хотят попробовать! Эй, налетайте! Следующую пару минут мы наблюдали, как Мебиус, сидя на земле, жадно лакает мед с блюдца. Тед, умиленно глядя на своего друга, только погладил его за плечо. — Ты что, проголодался? Немудрено, мы прошли уже столько мест со вкусняшками, а ты совсем ничегошеньки не ел. Мебиус поднял на него помутневший взгляд. — Из так называемых «вкусняшек», сколько тех, что навек могли приковать тебя к этому странному миру? — тихо произнес он. — Кроме того, я не ем ничего, кроме сырого мяса… — Эй, эй, поосторожнее, товарищ! — воскликнула я, смеясь. — Здесь и так слишком много тварей, которые мечтают быть съеденными тобой! С этими словами я присела на краешек блюда, то ли пытаясь вновь вонзить клюв в этот прекрасный ароматный мед, то ли просто подразнить нимфу. Увидев рядом с собой черный язык, который был вдвое больше меня, соседствующий с огромными клыками, я поняла, что мое последнее действие было очень некстати. — Пчела, ещё меда, пока эти парни не начали борзеть! — испугалась я, вспорхнув с его блюдца. Человек-пчела, очень громко шумя крыльями, улетел в лесок. Их гул был настолько сильным, что, как взлетающий вертолет, мог полностью заглушить речь. Я не знаю, понимали ли они наш язык — я-то их точно нет. Они общались при помощи танца, как и обычные пчелы. Не очень-то хороший из меня танцор. К тому времени подоспели его братья с блюдцами в руках. Их мед был разных оттенков, жёлтый, красный, белый. Они даже постарались его украсить, разложив по краям тарелки цветы и ягоды. Что-то мне подсказывало, что подобные подношения были неспроста и насекомые о чём-то догадывались. Эй, кто-нибудь может объяснить мне, что происходит? — Это и правда вкусно! — верещал Тед. — Хоть я и сыт до отвала, но этой вещи отказаться просто нельзя! Я уже готов остаться здесь навечно! — Эй, следи за языком. — оборвал его Мебиус. — Эти пчелы могут понять тебя слишком буквально. — Хотелось бы. — Тед поднял глаза. Над ним возвышалось фигура антропоморфа, который немигающими черными глазами смотрел на него. — Я не думаю, что они что-то вообще понимают. — Тед обиженно вернулся взглядом к товарищу. — Как можно было не понять мою любовь, когда я поцеловал всех этих милашек?! Да, он и правда это делал. Пчелы были не очень чувствительны к тактильным ощущениям, но как могли, пытались выразить ответную симпатию. Впрочем, не могу осудить Теда — у них действительно прекрасные шубки, пахнущие пыльцой. После плотного обеда мы все решили отдохнуть, тем более, что в этом мире стало темнеть. Я села на ветку поблизости, сонно наблюдая за ними. Эти двое уже начали меня утомлять. Нимфы, в свою очередь, улеглись под деревом, прижавшись друг к другу. Мебиус вообще спал, свернувшись клубочком, как кот и притягивая к себе Теда. Это было довольно верное решение. Вот кого-кого, а этого сумасшедшего точно нужно держать в узде. Может он бродит по ночам? Так или иначе, здесь повсюду стоят пчелы, ответственные за ночное дежурство. Похоже, неподалеку находится улей. Я зевнула, втягивая голову поглубже в перья и готовясь ко сну.

***

— Мобби! Эй, пс, Мобби! — Тед тыкнул черноволосого мужчину в плечо. — Боги, Тед, что тебе нужно? — простонав, разлепил глаза Чёрный. — Ты не можешь просто поспать? — Я бы мог. — потупил взгляд Тед. — Но… — Что-то случилось? — Мебиус тут же догадался. Впрочем, в его предположениях уже было мало приятного. Юноша молчал подозрительно долго. — Ну? — напирал на него мужчина. — Ты не мог просто так меня разбудить, верно? Говори, что не так. — Я съел фрукт с дерева… — пролепетал юноша. Минуту назад Тед влез на то злосчастное дерево и вонзил зубы в его сочные плоды. Этот фрукт своим видом напоминал гранат, только кожица его была гладкой и мягкой, как у помидора. Вкус его был горьковато-сладкий, терпкий, как алкоголь, хотя в нем не было спирта. Этот вкус был особенностью соков данного плода. Семена его были мягкими и крупными, вместе с плотным багровым соком они напоминали сгустки крови. На языке парня все ещё стоял притягательный горький вкус, но проблема была совсем не в нем. — Я же говорил, что это наркотик. — вздохнул Мебиус, садясь рядом. Он выглядел скорее усталым, чем раздраженным. — Прости, я сделал это не из любопытства! — плача, воскликнул Тед. — Я просто хотел пить, а поблизости не было даже ручья. Я думал, что соком этого плода можно утолить жажду. — Что за бред? — поморщился Мебиус. — Я не чувствую ни голода, ни жажды, ни каких других телесных желаний. Если ты что-то и чувствуешь, то только глупые иллюзии, которыми нас окутали феи. — Ты мне не веришь? — из глаз Теда брызнули слезы. Он выглядел весьма напуганным. Черного это ещё больше насторожило. — Успокойся. — он прислонил его к себе, и тут же почувствовал дикий жар, распространявшийся от парня. — Ответь, тебе что, плохо? Ты весь горишь. — Не совсем. — поежился Тед, вжимаясь лицом в ткань его пиджака. — Но я действительно чувствую себя странно. Ты думаешь, это просто иллюзии, да?.. Мебиус осторожно коснулся языком его лба. Хотя тут надо быть идиотом, чтобы не понять, что он и без этого пылает огнем. На самом деле, Мебиус достаточно долго ухаживал за разными существами, и Теда он вылечить вполне мог. Осталось понять, какую именно реакцию вызвал в его организме этот фрукт. — Ты не мог просто отравиться фруктом из Фейриленда. — заключил он. — Все, что здесь существует, служит для помутнения сознания, либо идиотских забав этих фей. — И правда, — прошептал Тед, улыбаясь. — Слушай, Мобби. Это прозвучит странно, но я очень хочу заниматься сексом. — Заниматься чем? — Мебиус только удивлённо поднял бровь; он плохо понимал слэнг землян. — Ну… — Тед весь съежился, опустив взгляд и начал заикаться. — У н-нас в Нефере это называют «охотой на людей»… или «играми», если это друг с другом… — Тед? Ты что, серьезно? — не на шутку был взволнован Мебиус. — Да. Я знаю, здесь нет людей, — прошептал Тед. — Можешь, пожалуйста, попросить птичку превратиться в человека?.. — Что, ты совсем спятил?! — воскликнул Мебиус. — Ты не спишь ни с одной из фей. Я не позволю этим тварям даже дотронуться до тебя! — Но почему... — Тед выглядел совсем расстроенным. Он сидел на влажной пропитанной мхом почве, перестав уже даже рыдать. — Тед. — Мебиус поднял лицо растерянного Теда за подбородок. — Ты помнишь, что мы делали во время предыдущего гона? Один раз в весну, Мебиус возвращался из Нефера, чтобы увидеть Теда. Зная, что его друг с Земли будет страдать, он не хотел оставлять его одного. Это непростое время они проводили вместе. Ведь на Земле, среди их окружения не было никого, кто был бы подвержен этому недугу. — В прошлый раз ты дал мне успокоительное и я весь день провалялся в кровати, — произнес несчастным голосом Тед. — Я видел крайне странные сны… Ты уверен, что это было просто снотворное, а не та гадость, которой пичкает себя художник этажом ниже?.. — Я что, по твоему, совсем выжил из ума? — зашипел Мебиус. — К твоему сведению, я лежал рядом с тобой и мне снилось то же самое. — То же самое? — испугался Тед, покраснев. — То есть, ты видел меня... — Кхм, нет. — поправился Мобби, смущённо. — Я имел в виду, мои сны были ничем не лучше. — Боги, это ужасно. — простонал Тед, вцепившись в плечи старшего. — Когда эти дурацкие сны наконец закончатся?! Ответь мне, умоляю! Ты ведь знаешь так много… Мебиус улыбнулся, стаскивая с себя ослабевшего Теда. Он уложил парня на землю, пытаясь придать ему комфортное положение, насколько это было возможно. Тед зажмурился; его волосы попали в холодный куст, покрытый вечерней росой, но это действовало на него охлаждающе. Его колени были неосознанно раздвинуты в разные стороны. — Попробуй уснуть. — произнес Мебиус, сочувственно взглянув на него. — Ответь мне. — едва слышно вторил Тед. — Когда закончатся эти сны?.. Черный навис над ним, внимательно поглядев в его глаза, и произнес на ухо низким голосом: — Ты единственный, кто хотел их видеть.

***

Один раз в весну, Мебиус возвращался из Нефера, чтобы увидеть Теда. Несмотря на свое обязательство служить Черному Сфинксу, Мебиус с лёгкостью покидал его в это время. Граф, несмотря на свой капризный нрав и жажду внимания, скорее предпочел бы компанию глупой горничной, чем взять на себя ответственность за удовлетворение похоти своего слуги. Это было невозможно. Нимфы могут заниматься сексом друг с другом, но они не хотят этого. У них нет чувств к себе подобным, и даже если им приходится заниматься этим вместе, они вполне скоро находят это занятие бессмысленным. Подобное, как правило, не приносит им ни счастья, ни морального удовлетворения. Даже в толпе себе подобных каждая нимфа одинока. Единственные, к кому они чувствуют влечение, истинную жажду — это люди. Люди, которые умирают даже не только от секса, но от простого контакта с ними. Одного взгляда на лицо нимфы достаточно, чтобы иссушить удачу человека, который будет мучительно умирать от свалившихся на него неприятностей. Божественно красивые, они порабощают все живое в человеке и заставляют его страдать, как ни должен страдать самый страшный преступник. Но, несмотря на это, во власти их отца, Нимфоса, было заклеймить весь человеческий род, от старика до младенца, преступниками; он повелел казнить их самым смертоносным оружием, которое у него было: собственными сыновьями. Тысячи их, как только начиналась весна, покидали родной мир, чтобы найти истинную любовь.

***

— Эй, Птица-невелица! Вставай, ты проспишь собственную смерть! Я почувствовала сильный укол в шею, и едва не слетела с ветки от внезапного удара. Едва успев открыть глаза, я, все ещё нахохлившись ото сна, повернула голову в сторону и увидела соловья. — А, это ты, Щебетун. — тут же успокоилась я. — На кой черт ты чуть не довел меня до птичьего инфаркта? — Вставай, Птица. — вторил соловей. — Беда пришла. Посмотри, что сталось с твоим другом. Моим другом? Это в какой из реальностей у меня были друзья?.. Я ошарашенно посмотрела вниз и увидела Теодора, в обморочном состоянии лежащего на земле. Рядом стоял Мебиус, и смотрел на меня таким суровым взглядом, что моя жалкая душонка ушла в пятки. — Святые яйца моей тёти! — запаниковала я вспорхнув с ветки и села на грудь лежащего парня. Его тело было таким горячим, что мои лапки тут же нагрелись. — Эй, вы чего стоите?! — я уткнулась взглядом в замершего солдата-пчелу. — Позовите матку! А, черт. — я вспомнила, что пчелы не умеют разговаривать. Я взлетела, очертив собой в воздухе нечто похожее на рисунок огромной пчелы. Человек-пчела тут же кинулся в сторону улья. — Так, а теперь в общих словах, что у вас произошло. — я вернулась к Мебиусу. — Об этом спрашивай не меня. — холодно ответил Мебиус. — Только ты знаешь, что за дьвольские вещи тут растут, что могут творить такое! — Да что не так-то?! — никак не могла взять в толк я. — У него начался гон. Так вот оно что. Получается, он всё-таки обожрался этих фруктов, которые используют пчелы. Похоже, они действуют на нимф слишком сильно. Обычно эти плоды улучшают концентрацию внимания у пчел, настраивая их на работу, и, наоборот, возбуждают людей, вызывая у них состояние эйфории. Но то, что они сексуально возбуждают нимф, стало для меня поистине открытием. — Но что в этом такого? — я развела крыльями. — Гон — это типичное состояние для здешних существ. Скажу больше: твари из более дальних измерений только и делают, что спариваются! — Нет, ты не понимаешь. — повторил Мебиус так, что я отпрянула. За его злостью скрывалось то, что он был смертельно напуган. — Брачный период у нимф начинается весной. Это значит, что буквально месяц назад он проходил через то же самое. Второй раз уже для нашей психики вреден. Скажу больше: это и один-то раз не самое приятное время… У нимф очень нежная гормональная структура. Любые нарушения ментального здоровья могут повлечь за собой изменение физической формы. — И? — я долго не могла понять, хотя смысл вертелся у меня в голове. — Он все ещё не может умереть. — Как организм, нет, но как-то, что он есть сейчас — возможно. — произнес Мебиус, внимательно следя за сном товарища. — Никто точно не знает, какие метаморфозы может переживать тело нимфы. Во что он может превратиться, разумное или нет, неизвестно. Потому-то я и боюсь. Я запомнил его таким… Даже если он будет в порядке, я все равно не хочу, чтобы он страдал. — Никто не страдает на Земле Фей. — напомнила я. — Что ты имеешь в виду?! — воскликнул Мебиус, и тут же осекся. Я видела, как он направляется ко мне, готовый свернуть мне шею, но что-то его остановило. Рабочие пчелы, самые мускулистые и крупные их них несли на деревянных носилках огромную пчелу с короткими крыльями. Она больше всех них напоминала насекомое с Земли: продолговатое, горизонтальное тело, длинные лапки. Она довольно мило облизнула передние лапки, умывая мордочку. Вместо грубого жужжания, прекрасный женский голос появился из пустоты. — Что заставило вас позвать меня на помощь, смертные? — словно пение, голос обволакивал наши уши пеленой. — Нечасто заблудшие души находят горе в этом лесу. Поделитесь, и, быть может, я смогу утолить ваши страдания. — Расскажи-ка нам лучше, как снять яд с нашего друга. — потребовал Мебиус. — Яд тех плодов, что растут повсюду в твоём лесу. — Так вы просто хотите снять эффект плодов дерева Ги-Ши? — сочувственно произнесла пчела, кивнув головой. — Вам просто нужна вода. Намочите его тело водой, а лучше, опустите в водоем. Вода нейтрализует соки дерева. Как только он очнётся, дайте ему как можно больше воды. Не волнуйтесь, эффект сильный, но он не имеет долгих последствий. — Хорошо. — сказал Мебиус, тем временем, его лицо становилось все мрачнее. — Не подскажешь ли ты на милость, где в данном лесу располагается хоть один водоём?.. — О… — тон пчелы стал печальным. — Здесь ничем не могу помочь. В этом лесу есть озера, но они все заражены плесенью. Не могу представить, что будет с человеком, который выпьет или хотя бы ступит в одно из них. — В этом лесу есть хоть одна лужица без плесени? — вклинилась в разговор я. — Хотя бы капелька… — Вся вода в лесу заражена, и я в этом точно уверена; поскольку то была моя работа. — немного твёрже произнесла матка. — Вы же знаете, что эти пчелы служат мне только благодаря яду Ги-Ши. Я не могла оставить свободной даже каплю воды. — Но разве это не бесчеловечно? — горестно воскликнул Черный. — Пчелы живут по законам инстинктов, а в наших инстинктах выжить и продолжить род. — сказала пчела. — Без яда они придут в бешенство и начнут жалить себя, и себе подобных. Вы даже не представляете, под какой угрозой может оказаться моя жизнь и жизнь улья, когда начнутся малейшие признаки бунта. — Хорошо. — повторил Мебиус, сжав зубы. — Быть может, вы хотя бы покажете место, где есть чистая вода? — Не могу этого сделать, — только и произнесла пчела. — Весь этот план — мое царство. Если я покину его, то могу никогда больше не вернуться. — Боюсь, наш разговор больше не имеет смысла. — немного печальным тоном завершила диалог пчеломатка. — Мое царство невелико, пройдите немного, и тут же наткнетесь на другое. Она, вильнув нижней частью тела в сторону, подала знак носителям ложа тронуться в путь. Слуги тут же, словно исправно работающий механизм, синхронно подняли носилки и развернулись в заросли леса. — Ох! Сколько гонору ради кучки рабов, — насмешливо бросил ей вслед Мебиус. — Представляю, что случится, если они все вдруг решат стать свободными. — Никто не хочет быть свободным, — ответила пчеломатка, чуть замедлив движение. — Прощайте, бедные странники. И помните: Би-Хана не желала вам зла.