Охота за златокрылым фениксом

Перед тем, как покинуть Фавониус, Джинн ввела его в курс дела о новом члене Охотничьего ордена: откуда он прибыл, где скрывался и зачем явился в Мондштадт. Дилюк Рагнвиндр, 22 года, коренной житель Ли Юэ. До мирового хаоса вёл небольшой винный бизнес в гавани. После начала всего ужаса потерял отца во время набега на город, и всё это время прожил с больной матерью в Ли Юэ в совершенном отстранении от всего остального мира. По причине ее недуга они не смогли сразу перебраться в Мондштадт, поэтому пришлось выживать одним. Ночами они с матерью прятались в хижине от тварей, и Дилюк не вступал с ними в сражение, поэтому не имел опыта в ведении боя с ними. Месяцем ранее мать скончалась от болезни, поэтому причин не отправляться в единственное безопасное место не было. И так он оказался в Мондштадте. По приходу в Ордо ему заранее выдали охотничью форму, поэтому Кэйа легко спутал его с ними. Видя его вполне себе неплохое здоровье и физическую форму, Гуннхильдр отправила его в ряды защитников города, коих с каждым днём становилось всё меньше и меньше. Уже у двери из здания Альберих последний раз оглянулся на полутруп - полноценным его никак назвать нельзя - и подумал, что если бы не характерная татуировка с пронзенным копьём фениксом на левой стороне груди, как символ превосходства и стойкости человечества пред лицом смерти, Сайрус ни за что бы не узнал в нем магистра. *** Поле для тренировок, что находится сзади здания Ордо Фавониус, пусто́ и безлюдно. Все охотники сейчас погрязли в унынии, и ни у одного из нет ни физических, ни моральных сил продолжать тренироваться дальше. Альберих понимает их чувства, но не желает по этой причине освобождать людей от их деятельности. Все же фениксы невероятно мощны и страшны, и подавленные солдаты, не способные дать отпор, мало чем помочь смогут при очередном нападении. —Итак, Дилюк. - Кэйа сцепляет ладони в замок, оглядывая новоприбывшего. - Имеются ли у тебя навыки какие-либо? Возможно, с птицами ты не сражался, но опыт с оружием есть? —Более чем. Владею двуручным мечом и обладаю Пиро глазом бога. - Рагнвиндр с бесстрастным выражением чуть отодвигает полы сюртука и ярко контрастирующий брелок на фоне черного одеяния ударят в глаза алым. - С фениксами не сражался, ибо птицы предпочитают биться в полете. Капитан одобрительно, не без удивления, улыбается. Нечасто встретишь людей, управляющих орудием подобного типа, так ещё и с глазом бога. —Очень хорошо, господин. Продемонстрируете навыки? - заинтресованно произнес капитан, пододвигая в центре площадки несколько манекенов, и хотел было достать ему один из немногих мечей, что у них имеются, как тот уже стоял со своим. Видимо, стоял где-то поодаль и капитан не заметил. Кэйа удивленно оглядывает меч: темно-алый, точно кровь врагов, от которого веет не меньшим холодом, чем от его обладателя. —Погибель? Дорогостоящее оружие, погляжу. В бою он один из лучших... Что ж, господин, вам предстоит преодолеть цель за... хм, как можно быстрее. - Кэйа достает из-за пазухи секундомер, отходя к стене. - Наш предыдущий рекорд - 3,18 секунд. Мой. Ничего не ответив, Рагнвиндр встаёт в боевую позу: ноги чуть шире плеч, руки занесены над плечом, в которых красновласый сжимает массивный меч. Глаза сосредоточены на цели, губы сжаты. Альберих, сжимая в руках секундомер, с заинтересованностью смотрит, как пару секунд спустя глаза ослепляет алая вспышка, и тройка хлипких манекенов падает, разделенная пополам. Капитан даже не успевает понять, что произошло, как Дилюк, нисколько не удивленный результатом, ставит меч острием вниз, держа за рукоять. Быстрый взгляд на время и сердце капитана радостно подпрыгивает: 2,45 секунд. Одобрительно и сдержанно, как это возможно, Альберих проговаривает с улыбкой: —Невероятно. Впервые кому-то удалось побить мой рекорд. Что ж, господин Рагнвиндр, результат превзошел все мои ожидания. —Неужели? Хм, приму во внимание. - равнодушно произносит тот, рукой смахнув с плеча кусочек дерева от манекена. —Судя по вашему лицу, для вас это не впервой. Хорошо, в бою ваша скорость пригодится, не сомневайтесь. Дилюк снова не отвечает, с ожиданием глядя на капитана. —Ах да, - Кэйа, забросив секундомер во внутренний карман одежды, торопливо уходит и пару минут спустя возвращается с тележкой на колесах, на которой грудой разложены кучи манекенов разных размеров и форм. - Здесь будут манекены попрочнее этих, поэтому посмотрим, справитесь ли вы. Справляется. Кэйа, с восхищением глядя, как плавно и грациозно мужчина взмахивает клеймором, понимает, что этот человек определённо лучший, кого он видел за последние года. Они, пожалуй, с Варкой наравне стоят. Да, Дилюком определенно стоит восхищаться и любоваться. Мало кто способен, сжимая массивный двурук, оставаться столь сосредоточенным, бодрым и аристократичным. Кажется, тренировка, длиною в час, ни капли не вымотала его. Он тяжело дышит, поправляя растрепавшиеся локоны, но глаза его горят азартом, а движения столь же ловки и несколько жеманны. Альберих и не заметил, как все это время неотрывно следил за ним, а не за его способностями и навыками. Об этом напоминает ему сам Дилюк, только закончивший решетить последнюю мишень. —Капитан Кэйа, на что вы так пристально смотрите? - интересуется с прежним холодом и равнодушием. —На твои способности. Сражаешься очень хорошо, навыки отточены до идеала... —А мне кажется, что вы смотрели именно на меня, а на тренировку вам было плевать. —Всё возможно, господин Дилюк. - неоднозначно пожимает плечами капитан. - Думаю, на сегодня тренировка окончена. И я сомневаюсь, понадобится ли вам ещё. Ваши способности поражают отточенностью, плавностью и профессионализмом. Возможно, стоит сразу приступить к освоению арбалетов и чудес алхимии? —Без разницы, мне все равно, чем заниматься. - пожимает плечами Рагнвиндр. - Все равно не слишком заинтересован во всех этих сражениях. —О, и почему же, извольте узнать? - Альберих ждет, когда Дилюк убирет орудие и проходит мимо него, после чего следует за ним. —Мне кажется бессмысленным биться с теми, кто обладает не ме́ньшим разумом, чем люди. Возможно, с ними можно договориться? —Не смешите, господин. Эти твари, будь они умны, не стали бы беспричинно нападать на людей. Да и говорить с ними, если честно, не желаю. Столько бед принесли нам, что разговаривать тут придется минимум лет пятьдесят. - Альберих напрягается, упоминая в диалоге фениксов. Их он ненавидел больше другой нечисти, ведь именно они когда-то безжалостно убили его родителей, вырвав им сердца и обезглавив. —Быть может, у них есть причины причинять людям вред? Какая-то потаенная обида, давний долг? —Слушайте, господин Рагнвиндр, вы точно головой не ударились? - Альберих резко останавливается, скептично оглядывая Дилюка. - К чему такие вопросы? По-моему более чем очевидно, что этим птицам резон не нужен, они просто людей ненавидят. —Гм, думаю, вы правы. Возможно, это мои ошибочные выводы, капитан. Много лишних книг читаю. —Ох, не нужно этого официоза. - Кэйа понуро опускает плечи. - Вы будете под моим вниманием ближайшие несколько месяцев, и выносить эту наигранную вежливость я не собираюсь. —Как пожелае... шь. Как пожелаешь, капитан. - произносит Дилюк. —И без «капитан». Но при коллегах вам стоит относиться ко мне почтительно, они уважают меня и не простят того, кто пренебрегает соответствующим общением. —Ага, тогда вы тоже не обращайтесь ко мне на «вы» и «господин». Не выношу этой ненужной мишуры. —Договорились. - Альберих облегчённо выдыхает. Хоть один человек понимает его. И вот они уже стоят у ворот Ордо Фавониус. Зайдя внутрь, они не обнаруживают ни охотников, ни недогроб с бывшим магистром. С сочувствуем Кэйа оглядывает одиноко опирающуюся о дверь своего кабинета понурую Джинн. Ее плечи опущены, глаза прикрыты, руки сложены на груди. Теперь на нее официально свалилась должность магистра и это сулит больше бессонных ночей и вороха бумаг. Особенно после того, как Лиза, здешний библиотекарь, ее подруга и по совместительству помощница, нежданно-негаданно слегла с недугом. Шаги гулким эхом отскакивают от стен и этот звук пробуждает Гуннхильдр от дрёмы. Она устало осматривает пришедших, печально улыбаясь. Ее голос тих и пуст. —Ох, вы закончили? Извините, кажется, я слегка задремала. Так пусто и в кои-то веки тихо, что я не заметила, как... —Ничего не говори, Джинн. - Альберих мягко касается ее плеча. - Иди отдохни, тебе необходимо. Я... Мы с бумагами разберемся. Дилюк как-то неоднозначно выгибает бровь, явно не очень довольный подобным исходом, но молчит. —Нет, что ты... И так уже помог, сутки без сна. Тебе тоже следует отдохнуть... - Гуннхильдр слабо отмахивается. —Да я? Сутки? Пфф, Джинн, это ничто для меня! Раньше, я, бывало, неделями сна не видел. Смогу выстоять ещё. - Кэйа отшучивается, хотя видит, что магистр настроена скептично. Мешки под глазами и смазанность движений говорят об обратном. Гуннхильдр с несколько секунд молчит, закусив губу. Колеблется, теребя свой блондинистый хвост, однако все же соглашается. —Ох... Хорошо, спасибо тебе, Кэйа. Завтра обязательно возьми выходной, я настаиваю. - Джинн, обрадованная возможностью отоспаться, отходит от двери. - Тебе просто нужно поставить подписи под бумагами в синей папке. Красную не трогай, с ней позже сама разберусь. - и, напоследок вяло махнув ладонью, измученная работой Гуннхильдр удаляется. Помещение окутывает звенящая тишина. Кэйа смотрит в одну точку, медленно моргая. Только сейчас, после новости о смерти Варки, небольшой тренировки и уговоров Джинн он осознал свое плачевное положение: невероятная усталость накатила цунами, глаза решили щипать пуще прежнего. Протерев пальцами переносицу, решившую заболеть в самый неподходящий момент, капитан устало выдает: —Уф, пойдешь со мной, поможешь. Капитан отворяет дверь и в глаза сразу же бросается заваленный всевозможными бумагами, папками и канцелярией стол. На полу стопками стоят запечатанные конверты, перевязанные красными нитями. Воздух спёртый, чего до этого Альберих в упор не замечал. Сколько ещё нужно провести бессонных ночей, чтобы задохнуться от нехватки свежего воздуха? Кэйа тяжело опускается за стол и тянется пальцами к красной папке, но путь ему преграждает ладонь в перчатке. —Магистр сказала, что тебе нужно расправиться с синей папкой, а эту не трогать. —По-моему она сказала ставить подписи на бумагах в красной папке, а синюю оставить. - Альберих с сомнением глядит на синюю, лежащую рядом. —Нет, она говорила именно про синюю. —Разве? - Кэйа со скептицизмом берется за синюю. Дилюк выдыхает, потирая переносицу. —Госпожа Джинн сказала, что вы... ты сутки не спал. Вот, пожалуйста, теперь ты путаешься в собственных мыслях. Альберих размытым фокусом смотрит снизу вверх на Дилюка, смотрящего в ответ со строгостью. —...Ты уверен? Дилюк прикрывает глаза на несколько секунд. Да, тяжело ему придётся с ним дела вести.