Охота за златокрылым фениксом

—Более чем. Давай я лучше всё сделаю. —Возьмешь часть... Половину. Сорок... процентов всей волокиты. - неразборчиво бормочет Кэйа. В мягкой, тихой обстановке кабинета его неизбежно тянет в сон. Дилюк видит, как капитан медленно берется за синюю папку, достает документ и ставит размашистую подпись. Выходит отнюдь не идеально, сравнивая со стопкой бумаг на углу стола, где стоит точно такая же подпись, но более ровная. Вторая подпись выходит, мягко говоря, плохо. Буквы съехали за и под строку. Они горбятся, выгибаются и ровно стоять не хотят. Дилюку физически больно смотреть на этот кошмар. —Так, ты сейчас подпись на собственной руке поставишь, поэтому всю работу я беру на себя. - и, не дожидаясь отказа, Рагнвиндр берет со стола папку, выхватывает из рук капитана ручку и идёт в сторону, к другому столу, больше похожему на стол для совещаний. —Эйй, я вообще-то... по статусу выше... тебя, поэтому ты обязан меня слушать... верни бумаги! - тянет засыпающий на ходу Алберих. —Спи, иначе недолго слечь в могилу. - бурчит в ответ красноволосый, садясь за стол. Да, не этого он ожидал от слов магистра о «тяжёлой физической работе». Хотя, если подумать, рука может знатно устать подписывать стопку бумаг, в которой не менее сотни документов. Но, хотя бы, в тишине, без глупого упорства Кэйи, это будет сделать куда проще. Капитан, едва соприкоснувшись с неудобной поверхностью стола, заснул. Воспроизведя в памяти точную последовательность написания всех линий, букв и чёрточек, Дилюк сделал подпись. Вышло не так хорошо, как планировалась, но многим лучше, чем пишет Альберих в полусонном состоянии. Так и пошла нудная работа, в которой Рагнвиндр успел проклясть себя за сердобольное решение взять всю работу на себя. Он, конечно, от усталости с ног не валится, но от бесконечного мельтешения бумаг скоро голова кругом пойдет. Даже на редкость высокая выносливость даёт сбой. Дилюк откладывает очередной документ в сторону и с огорчением глядит ещё на... стопку из сорока бумаг. Что ж, судьба никогда его особо не жаловала. *** Спустя три часа непрерывной деятельности последний документ был подписан, и Рагнвиндр, облегчённо выдохнув, размял пальцы. Приятная боль растеклась по пальцам, отдавшись небольшой дрожью во всем теле. Поясница неприятно гудит, когда Дилюк поднимается со стула с клятвой больше никогда не проявлять такой доброты. Нет, серьезно, 120 бумаг! Кому в голову взбредет столько подписывать?! Альберих, безмятежно разлёгшись на лежащих на столе руках, спит. Во сне его ресницы едва заметно подрагивают и он что-то одними губами шепчет. —Эх, капитан... Тебе ни за что птицу не поймать. Сколь ни пытайся, в твои ловушки она не угодит, зная о них заранее. - Дилюк кладет папку с документами на прежнее место. - Феникс следит за тобой. Перехитрить ее не получится. - голос понижается до шёпота. Дилюк, улыбнувшись уголками губ, отходит к двери. Кинув последний взгляд через плечо на Кэйю, он покидает кабинет. Альберих, потревоженных хлопком двери, просыпается. Первые несколько секунд он включается: фокус на предметах обретает чёткость, возможность соображать лучше младенца волной проходится по мозгу. Ощущение странное: проспал всего три часа и тело ломит во всех местах, голова трещит и ее содержимое вот-вот наружу выльется. Кэйа не сразу понимает, где он находится и кем является. Поняв это, неспешно отлипает от жёсткого стола и взгляд сразу улавливает синюю папку и капитан без раздумий тянется к ней. Несколько раз перепроверив, Кэйа убеждается, что Дилюк действительно подписал всю кипу бумаг. И, судя по потревожившему его сон хлопку, ушел он только что. Стоит его как следует отблагодарить. Альберих, с гудящей поясницей и головой, поднимается из-за стола. Открыв на проветривание окно, капитан, промаргиваясь от остатков сна, покидает кабинет. Коридор встречает его мрачным могильным молчанием. Обычно здесь есть хоть кто-то, но в честь сегодняшней трагедии Ордо Фавониус погружен в давящую тишину. Отсутствие людей наводит не менее мрачные мысли. Мысли о не о очень светлом будущем, о возможном исчезновении всего человечества под гнётом огненных птиц и страшной болезни, о безысходности, окружающей отовсюду. На публике Кэйа старается вселить в горожан хоть каплю уверенности в будущем, хотя сам едва ли верит в сказанное. Улица встречает его чуть лучше. Не так высок уровень мрачности, и дышать становится легче. Где-то в небе каркают предвестники смерти - вороны. За последние десять лет люди научились не пугаться недобрым знаком гибели, ведь она и без птиц поджидает за каждым углом. За поворотом Альберих, как только спускается с лестницы, чуть не врезается в своего нового знакомого. Дилюк, недовольно цокнув, разворачивается к нему лицом. —О, Дилюк, я как раз тебя искал. Хотел тебя поблагодарить за... —Не стоит. - хмыкает красноволосый, всматриваясь в лицо напротив. - Мне было несложно помочь. —Думаю, стоит тебя сводить в таверну, в знак признательности купить выпить. Я настаиваю. - глаза капитана загораются при упоминании спиртного. —Хм... Я не... —Отлично, значит, идём. - прерывает его Альберих на полуслове, с довольным выражением лица выбрав курс к таверне. —Вообще-то... - догоняет его Рагнвиндр. - Я не пью алкоголь, поэтому идти тебе придется без меня. —Не пьешь? - удивляется капитан. - А я-то думал, что все, кому не лень, любят выпить стаканчик-другой после работы. Особенно в нынешних условиях, когда алкоголь становится лучшим другом всем тем, кто собственными глазами видел, как фениксы наживую вырывают сердца и головы. —Значит, я не «все». Всегда презирал алкоголь и всех его ценителей, а вырывания сердец я предпочитал избегать в убежище. - хмурится Рагнвиндр. —Ну, ничего. Значит, за компанию со мной посидишь. Все равно моим сотоварищам и бо́льшей части Мондштадта не до совместных распиваний вина. —Я слышал, что у вас проблемы с продовольствием. Так почему вы так бездумно тратите его на изготовление вина? - ещё больше хмурится Дилюк. Люди столь падки на спиртное, что готовы последнее отдать за него. Это Дилюка раздражает больше всего. —Ах, об этом. Вино делается из второсортного винограда. Для пищи он все равно не годен, ибо из-за него люди страдают отравлением, но в переработанном, жидком виде, он безопасен. А иных мелких ингредиентов, используемых для вина, у нас хватает. - Кэйа с наслаждением предается воспоминаниям о вкуснейшем вине, которого не пил уже неделю. - В основном проблемы с недостатком мяса, муки, овощей и тому подобное. Народ, бывает, по несколько дней и крошки не видит. Дилюк неоднозначно хмыкает, пропустив вторую половину его слов мимо ушей. Кэйа с каким-то благоговением смотрит на возвышающееся здание таверны. Вокруг непривычно пусто - ни охотников, ни простых горожан. Наверное, большинство сейчас где-то у церкви в последний раз прощаются с господином Варкой перед погребением. Колокольчик над входом звенит, когда двое молодых людей заходят внутрь. В нос тут же ударяет привычный винный запах. Кэйе он явно по нраву, Дилюк же желает поскорее покинуть это место. Помимо них в здании лишь пара охотников, не пожелавших встречаться со смертью Варки - Драфф да ещё один незнакомый мужчина попивают вино в углу таверны. Альберих просаживает за барную стойку, где Чарльз уже откупоривает бутылку вина. Взамен на бокал вина на стойку падает горстка моры. —За наше знакомство, Дилюк. - Кэйа чокается с пустотой между ними. - Надеюсь, наша совместная работа будет удачной. —Надеюсь. - бесцветно отвечает тот, глядя, как капитан кавалерии залпом запрокидывает в себя целый бокал. Дилюк морщится от того, как Кэйа ни капли не скривился. Неужели так запросто для него влить в себя бокал, не поморщившись? За первым бокалом следует второй, за ним - третий, следом - четвертый. По мере того, как Альберих вливает в себя очередную порцию, Рагнвиндр все больше наполняется отвращением. Алкоголь поистине самое настоящее зло. Полчаса спустя, на протяжении которых капитан неоднократно предлагал своему собеседнику выпить, Кэйа уже был пьян. От него несло перегаром, речь стала запутанной, движения - смазанными. —Знаееешь... Тебе тоже следует... Это... отведать этого прекрасного вина! - в очередной раз Кэйа тычет ему в лицо бокал, наполненный алой отвратительной жидкостью. —Господин Кэйа, прошу вас, не стоит вашему гостю предлагать, он не хочет. - вклинивается в односторонний диалог бармен. Дилюк смотрит на него с благодарностью, когда Альберих переключает внимание на него. —Да нууу? Оно же... просто великолепнооо... —Господин Кэйа, прошу вас. Мы уже закрываемся, вам стоит прекратить вливать в себя... столько... - Чарльз умоляюще смотрит на Альбериха. Тот, и пальцем не ведя, продолжает подливать себе в бокал. —Капитан, настоятельно рекомендую вам перестать. Не хватало ещё, чтобы вы мешали людям. - строго произносит Дилюк, но Кэйа, игнорируя, выпивает очередной стакан. —Ну ничегооо... Подождеееет... —Архонт с вами, господин... - обреченно выдыхает Чарльз, кладя на стойку серебряный ключ. - Тогда сами закройте, когда уйдете. Меня жена дома больная ждёт, не могу более задерживаться. Ключ занесете позже, у меня есть запасной. - тараторит Чарльз, говоря это Кэйе, но смотря на Дилюка. Ему, наверное, не терпится домой уйти. А как Дилюку то хочется! На дворе полседьмого вечера! Чарльз уходит, не прощаясь, и таверна погружается в тишину. Даже те двое, что были тут до их прихода, уже ушли. И только пьяный капитан, да его собеседник остались наедине в тусклом свете помещения. —Кэйа, пошли уже. Хватит столько пить, это не поможет тебе справиться с фениксами. - Дилюк без зазрения совести выхватывает у него бутылку. - Очень опрометчиво пить на ночь глядя, когда в любой момент на вас могут напасть. —Алкоголь... помогает. С ним... не так страшно... бороться против... птиц. - лепечет Альберих. —Все равно, хватит. Капитан, вы же не хотите пасть от опьянения прямо здесь, посреди таверны? - выгибает бровь Рагнвиндр, отвечая ему лишь для отвода глаз. Сам же он в это время незаметно прячет бутылку под стойку. —Не хочу... - соглашается тот. - Но и бросать... не хочу. —Кэйа, алкоголь никуда не убежит, иди домой. - Дилюк готов от раздражения заскрежетать зубами. —Но... Лааадно, пошлии... Дилюк, с облегчением выдохнув, встаёт из-за стойки. Он, под руку взяв бормочущего что-то под нос Кэйю, берет со стола ключи и выходит на улицу. Свежий воздух охлаждает его пыл и желание ударить Альбериха сходит на нет. Улицы он всегда любил больше душных зданий. —Так... И где твой дом? —Доооом... - тянет Кэйа. - Не помню...