Охота за златокрылым фениксом

Рагнвиндр, опомнившись первым, промаргивается и отводит взгляд. Кэйа, внутреннее выдохнув с разочарованием, все же ложится на кровать, затушив свечу. Дилюк делает то же самое, и почти сразу, судя по отсутствию телодвижений, засыпает. Альберих же спать не собирается, ибо уже успел достаточно отоспаться. Стоит прикрыть веки, как перед глазами, точно фотоплёнка, проносятся воспоминания прошлого, когда мир ещё был жив. Вот он, десятилетний, мастерит с отцом бумажные кораблики, пока тот рассказывает увлекательные истории своей жизни. Кэйа с восхищением слушает родителя, а мать рядом с теплой улыбкой на лице вяжет на кресле у камина. А вот Кэйе исполнилось одиннадцать и он, задув свечи на большом праздничном торте, пожелал всегда-всегда быть здоровым. Не себе, а родителям. Они тогда только посмеялись, ласково погладив его по голове. А теперь всего этого нет. Нет ни родителей, ни праздничных тортов, ни историй отца о своей юности за ужином и теплых объятий матери перед сном. Теперь Мондштадт - тюрьма, от которой нет ключа. Теперь никто не восхваляет Барбатоса и не сочиняет любовные поэмы на Праздник ветряных цветов. Теперь Мондштадт - город, полный болезней и безысходности. Он безопасен, но взамен на нее люди лишились того, чем славится этот город - свободы. Иронично, что город свободы не позволяет простыми людям покинуть свои стены. Меланхолию светлого прошлого и безысходного настоящего разрушает встревоженный звук сигнального горна за окном. Альберих первую секунду не понимает причины ее происхождения, но когда до слуха доносится перепуганный возглас «Фениксы!», все встаёт на свои места. Кэйа, едва не ударившись во тьме о тумбу, тормошит соседа, попутно натягивая ботинки. Рагнвиндр недовольно отмахивается, мол, иди ты к черту, я хочу спать. Когда с улицы доносится звук горна второй раз, Дилюк больше не медлит и вскакивает вслед за капитаном. Улица ещё не заполнена запахом крови и тенью неминуемой гибели, но алые точки разъяренных птиц, несущихся на город, несут их на хвосте. Из домов повыскакивали заспанные охотники в полном обмундировании: ножи, арбалеты и склянки с ядами. На их лицах, помимо усталости, ярко выражено привычное людям выражение ужаса. Поправив крио глаз бога, Кэйа первым выскакивает из дома и первые пару секунд теряется в пространстве: все же находится он не у себя дома. Но капитан довольно быстро сориентировался и бросился к центру города. Пару развилок и напуганных до полусмерти горожан, выглядывающих из приоткрытых окон и капитан Кэйа Альберих останавливается у ресторана «Хороший охотник». Рядом уже стоят вооруженные коллеги, не забывшие уважительно поприветствовать капитана. Дилюк прибегает следом, нисколько не запыхавшийся. В отличие от других он смотрит на стремительно приближающиеся точки огня с безразличием. —Каков план, капитан? - спрашивает ближайший к ним охотник, поправляя колчан за спиной. —Думать времени нет, поэтому испробуем новый способ поимки птиц - эликсир затушения. Он должен помочь нам отогнать фениксов от города. - Альберих нацепляет на руки перчатки без пальцев. - Эти твари чертовски сильно боятся пыльцы травы-светяшки, а в смеси со специальной жидкостью, разработанной господином Альбедо, это произведет феерический эффект. Все дружно кивнули, и вслед за командиром повытаскивали склянки с голубоватой жидкостью. Дилюку в руки сунули связку из пяти бутылочек. —Господин Дилюк, прошу вас прикрепить их в углубление на конце стрелы. - Кэйа показательно неспеша показывает, как это делается. Рагнвиндр мысленно усмехается: стоило капитану изначально показать ему стрельбу из арбалета, а не проверять его физическую форму. Дилюк, внимательно следя за каждым изящно выверенным движением пальцев капитана точь-в-точь соблюл всю расстановку действий. Вскоре на конце острия стрелы в свете фонарей заблестела склянка. От нее исходил странный холодок, пробирающий до самых костей. Он буквально покрывал кончики пальцев слоем льда. Рагнвиндр этого не видел, но отчётливо чувствовал. Однако, стоило повернуть голову в сторону, он не увидел схожего побочного эффекта у других. По венам разливался фантомный лёд. Он мешал думать, двигаться. В районе лопаток предательски зазудело и начало тянуть. Стараясь не подавать виду, Рагнвиндр отошёл за угол под предлогом о помощи паре перепуганных подростков. Никто из присутствующих не задумался о нелепости оправдания, занятые приближением заклятых врагов. Дилюк вовремя скрылся от посторонних глаз и почти моментально скинул наземь мешающие предметы верхнего гардероба. Спину буквально жгло невыносимым зудом от соприкосновения со склянкой, наполненной ужасающим нечто. Рагнвиндр, еле стоя на ногах ровно, сбросил оружие на землю, но он не учел важной детали. Склянки разбились. По земле, словно насмехаясь, потекли струи голубоватой жидкости. Зудеть в лопатках начало ещё сильнее. Глаза помутнели, руки затряслись. Холод в венах сменился обжигающим жаром, перед глазами все поплыло. На смену зуда пришла боль, в прямом смысле рвущая кожу. Пришлось прикусить губу до крови, чтобы ненароком не вскрикнуть и не привлечь лишнее внимание. И вот, ещё несколько секунд помучившись, за спиной Рагнвиндра, подобно солнцу, засияли два огромных огненных крыла, переливающихся золотом. За крыльями начало деформироваться и все остальное тело. Вместо ног образовались мощные птичьи лапы, тело искривилось и стало похоже на птичье. Вместо носа и рта на лице появился заострённый прямо клюв. Обычно превращение занимает не больше двадцати секунд, проходит безболезненно и по собственному желанию. Но этот чертов яд вынуждает принимать облик врагов людских. Взмахнув огромными крыльями, Дилюк, теперь уже правитель рода фениксов, взлетел. Сам его вид в темноте ночи был схож со спустившейся на землю звездой или солнцем - яркий, величественный, обжигающий. Яростный. В облике огненной птицы Дилюк стремглав пронесся за черту города, присоединяясь к сородичам. Сегодня он вовсе не планировал становиться птицей и вместе со своим народом атаковать город, но вынужденная трансформация решила иначе. Пока действие яда не пройдет, он не сможет вернуть себе человеческий лик. И лучше, если эффект в скором времени исчезнет, иначе придется отчитываться этому невыносимому капитану кавалерии о своем отсутствии в самый неподходящий момент. Зато он вовремя может предупредить своих сородичей о ловушке. Огненные сферы летят в сторону главных ворот, откинув в сторону двух нерасторопных солдат. Как жаль, что они сумели выжить. *** Кэйа Альберих в компании коллег направляет арбалет в сторону двух особо близко расположенных птиц, однако, на удивление всех, они сумели увернуться ещё до того, как склянка с голубоватой жидкостью достигнет поля их зрения. Раздосадованные проигрышем, охотники хватаются за следующую склянку, но и от них птицы благополучно уворачивается. Фениксы, судя по всему, обладают ночным зрением, но эта жидкость на расстоянии, в воздухе, должна была воздействовать на их разум сквозь тонкую грань стекла и затуманить взор, однако этим птицам не пришлось даже смотреть. Они будто изначально знали о том, что их собираются забрасывать ядом. Это помогало беспрепятственно рушить дома и лишать жизней горожан. Охотники с отчаянием смотрели, как их главарь с наслаждением забрасывает сферами алхимический уголок. Коллеги Кэйи, опомнившись, кричат направленный на поднятие боевого духа клич и разбегается в разные стороны. Один лишь Альберих взглядом намертво прикован к тому, за смерть которого готов отдать собственную жизнь. Он медленно поднимает арбалет, прицеливаясь. Хаос вокруг, крики и металлический запах крови перестают существовать. Его цель, многолетняя и такая желанная, находится так близко. Его сородичи, отвлеченные на борьбу с коллегами Альбериха, не обращают внимания на угрозу жизни своего главаря. Или почти не замечают. В момент, когда стрела со свистом рассекает воздух, и почти приближается к золотой птицы, из ниоткуда вылетает феникс и стрела пронзает его крыло. С мученическим вскриком птица падает на землю. Их главарь, отвлекшись, с яростью смотрит на Кэйю. Он. Смел. Задеть. Его. Сородича. Если бы не эти чертовы склянки, качающиеся в верёвочках на его бедре, он бы уже давно душил капитана когтистыми лапами. Да, он бы без сожаления отнял его жизнь. До этого момента людям удавалось разве что некритично ранить птиц, но чтобы едва ли не убить - впервые. На капитана летит пламенная сфера, от который он грацией кошки отскакивает в сторону, опалив одежду на плече. На месте мгновение появляется ожог, неприятно жгущий кожу. Феникс запускает ещё одну сферу, но и от нее проворному капитану удается скрыться. Она пролетает мимо, проскользив по стене ресторана, где тут же вспыхивает пламя. На его потушение ни времени, ни средств нет, потому капитан успевает забежать за угол. Выглянув из-за него он видит трепыхающуюся в конвульсиях птицу с простреленным крылом, из которого сочится алая жидкость. На лице само собой образуется довольная полуухмылка. Не главарь, но тоже очень неплохо, ведь впервые ему удалось так сильно ранить феникса. Он видит, как огонь на поверхности птицы постепенно становится тусклее, а ее трепыхания - медленнее и реже. Раненного феникса окружает охотничье кольцо, наготове держащее оружие. Они сосредоточены и напряжены. Это естественно, учитывая, что перед ними самый смертоносный представитель вида фениксов, который взмахом крыла способен испепелить каждого. —Эй, пташка хренова, коснешься хоть кого-то из нас - и ему конец. - в клюв ослабленного феникса утыкается носок охотничьего сапога. Главарь с расправленными крыльями застывает, пронзая группу самоотверженных солдат таким яростным взором, что некоторые отворачиваются. Но в людях все ещё горит решимость до конца защищаться, даже если шансы минимальны. —Значит так, пташка. - Сайрус, ткнув в феникса арбалетом, в бесстрашии продолжает. - Либо вы все тут прекращаете, либо вслед за ним на тот свет отправитесь все вы. Феникс, не глядя на людей, смотрит на почти неподвижного сородича. В голове птицы-Дилюка возникает план. Люди наверняка не отпустят его сородича, чтобы выведать у него всю возможную информацию, а будучи официальным охотником, он точно сможет как-нибудь освободить его. Для таких почтенных людей, как охотники, не будет труда получить доступ к фениксу. Ну не будет же допросами заниматься магистр, у которой и без того дел на несколько столетий вперёд? Значит, нато ответственное дело она назначит кого-то из солдат. Наверняка это будет капитан, как самый высокопоставленный из охотников. А уж как-нибудь прицепиться к нему не будет таким уж трудным делом. Возможно, не так уж эта идея надёжна, но в любом случае лучше, чем рисковать и повысить шанс распрощаться беднягу с жизнью. И так, воскликнув что-то на своем птичьем языке, десятки огненных птиц взмыли ввысь, скрываясь в пасмурном небе. Дилюк, последний раз кинув в группу людей полный презрения взгляд, взмахивает пламенем и скрывается из виду. Кэйа, до этого бездумно стоящий в укрытии, выходит из него. Толпа охотников окружает поверженную птицу в бессознательном состоянии, что-то радостно обсуждая полушепотом. Кэйа чувствует удовлетворение и дает себе возможно выдохнуть, взглядом проходясь по головам коллег. И тут он замечает одну странную вещь: Дилюк до сих пор не вернулся.