Охота за златокрылым фениксом

—Возьми это. - выйдя из штаба, Кэйа всучивает Дилюку овальной формы золотистую монету с выгравированным на ней мечом, окутанным магической дымкой. —Эм... И что это? - Дилюк с подозрением осматривает неизвестную штуковину со всех сторон. Она поблёскивает в свете дня, и Дилюку кажется, будто этот меч сейчас явью станет и пронзит его насквозь. —Это талисман на удачу, который выдаётся всем членам Охотничьего ордена, но в связи с последними событиями вовремя тебе отдать не удалось. —Серьезно? - Рагнвиндр скептично водит по ней большим пальцем правой руки. - Нам даже глаза бога помочь не могут, а вы полагаетесь на безделушки? —Зато с ним люди чувствуют себя увереннее. - находит аргумент в пользу талисмана Альберих, щёлкнув пальцами. —Самовнушение, не иначе. Бездумно водя по бугристой поверхности монетки, Дилюк корит себя за то, что не смог остаться с Лу подольше. Кэйа, видя ее бессознательное состояние, решил уйти, мол, все равно ничего узнать не удастся, и Дилюку, чтобы не попасть под подозрение, пришлось пойти следом. У двери он одним губами прошептал чистосердечное извинение, которое не достигло разума адресата. —Так... - Кэйа прикладывает пальцы к лицу в задумчивом жесте. - Может, всё-таки в таверну заглянуть? —Я видел ее сегодня, и она не в лучшем состоянии, знаешь. - Рагнвиндр без интереса закидывает монетку в карман. —О! Точно! - Альберих, не слушая речей собеседника, загорается идеей. - У меня же дома есть несколько бутылок вина как раз на такие, черные, дни. Составишь компанию? —Полагаю, выбора у меня... —...нет! - заканчивает за него мысль Альберих, мысленно утопая в тонне вина, как в море. - Поэтому идёшь со мной! —Архонты, дайте сил... *** Дилюк успевает только присесть на стул, а Альберих уже из ниоткуда выуживает две большие бутылки вина. Жидкость, оседая на стенках ёмкости, стекает вниз кровавыми каплями. На секунду Рагнвиндру кажется, что это взаправду кровь всех убитых капитаном врагов, которую тот сейчас с превеликим удовольствием выпьет. И лишь когда пробка с характерным «чпок» отлетает от бутылки, а по комнате прозрачным туманом разлетается алкогольный запах, Дилюк понимает, что это всего-навсего его фантазии, навеянные картиной в темнице. Хотя даже если бы это была кровь, Дилюк, пожалуй, не удивился бы. От людей он ожидает чего угодно. Со звоном перед Дилюком оказывается стакан с алой, агрессивно-алой жидкостью. Блестящие во свете лампы капли нарочито медленно стекают вниз, оставляя за собой красные дорожки. Вид алкоголя выворачивает наизнанку внутренности и Дилюк готов прямо сейчас выпустить наружу свой завтрак. —Ну же, товарищ мой, выпей же со мной! —Я же говорил, что не пью. Или тебе во время набега по голове разок-другой приложили арматурой? - Рагнвиндр с отвращением морщит нос, не глядя на нервирующую его жидкости. —Я помню, помню! Но один раз! Прошу вас, мне невыносимо одиноко и горестно распивать столь совершенный напиток без хорошей компании в лице моего новоиспечённого дорогого друга... —Я понял, умолкни. - Рагнвиндр, наблюдая на лице капитана победоносную улыбку, с презрением обхватывает стакан. Он готов поклясться, что алая жидкость внутри, едва соприкоснувшись с горлом, наживую исцарапает его до крови и высосет душу. Серьезно, эта зловонная жидкость похлеще любого паралитического яда будет. Дилюк неуверенно подносит напиток к губам, принюхиваясь. Запах специфически остёр и резок, как самый острый клинок, а на вид как что-то крайне сомнительное и опасное. Как, спрашивается, это вообще пьют? Люди сами создали себе яд, который с радостью выпивают. Ну не глупость ли? —За нашу успешную победу над птицами! - Кэйа с воодушевлением чокается стаканом с Дилюком, который это делает с неохотой и через силу. Кэйа залпом опрокидывает в себя целый стакан, облизнувшись. Рагнвиндр же в нерешительности удерживает стакан в нескольких сантиметров от губ. Очень уж не хочется следовать примеру капитана. Пока Дилюк в раздумьях разглядывает отталкивающее его вино, Альберих успевает выпить ещё стакан. Лицо его притом радостно сияет, как будто он только что лично одержал победу в многовековой войне. Кэйа, видя нерешительность товарища пить вино, забирает у него напиток и выпивает сам. Горчащая жидкость жаром растекается по горлу, одаривая мимолётным теплом. Рагнвиндр в эту секунду преисполнился благодарностью к капитану, благородно избавившим его от обязанности травить организм. Так, в ничего не значащих перемолвках и вливанием в себя потоков вина, проходит целый час. За окном, в самом разгаре дня, трудятся, не покладая рук, охотники, временно ставшие строителями, а Кэйа Альберих в компании Дилюка Рагнвиндра распивает алкоголь, въевшийся в каждый уголок этого дома. Образ Дилюка перед глазами двоится, смывая очертание. Его ровная аристократичная осанка и плавность движений вдруг становятся в несколько раз краше. То, с каким изяществом он поправляет одежду или выбившиеся из хвоста пряди, заставляет сердце попрыгунчиком взлетать до пасмурных небес. Это странно и непривычно, и Кэйе кажется, что это влияние алкоголя толкает его к этим ощущениям, от которых покалывает на кончиках пальцев. —Ооо, Дилюк, друг мой достопочтенный! - раскрасневшиеся от переизбытка вина щеки, кажется, становятся ещё ярче. - Знал бы ты, как я дорожу нашей дружбой! —Позволь напомнить, что мы знакомы с тобой три дня, и за столь короткий срок невозможно стать друзьями. Максимум - приятели, но и этого бы я пожелал избежать. - Рагнвиндр вжимается в спинку стула, когда синеглазый подаётся вперёд. Запах перегара становится отчётливее, удушливее. Машинально Дилюк тянется к ручке окна, приоткрывая ее. Прохладный ветерок становится благословенным спасением. —Знаешь, я просто очень дружелюбный, поэтому каждый волей-неволей становится моим другом спустя день знакомства, особенно если человек мне нравится. - Кэйа с любопытством, будто видит его впервые, скользит затуманенным взглядом по лицу Дилюка. Тот, не выдерживая такого внимания к своей персоне, отворачивается. Воздух будто накаляется, чувствуя недовольство красноглазого, и становится тяжелее. Свежий воздух с улицы не помогает прогнать ощущение напряжения, вызванное не столько самим капитаном, сколько его опьяненной версией. Внутри чувствуется зарождающееся раздражение. —Ладно, как пожелаешь, но я не считаю тебя другом. —Досадно! - обречённо выдыхает Кэйа, возвращаясь в прежнее положение. Он устраивает локти на столе, сложив голову на ладони. Бутылки опустошены и теперь не остаётся ничего, кроме как разглядывать образ сидящего напротив друга. —Ты всегда так напиваешься? - Дилюк с презрением смотрит на пустые бутылки с красными следами от алкоголя. Рядом стоит стакан, на дне которого ещё осталось немного вина. - Или это именно со мной в компании ты тоннами употребляешь спиртное? Альберих на этот вопрос отвечает медленным морганием. Он молча и бесстыдно рассматривает Дилюка. Оглядывает каждую деталь его тела, доступную взору. Пронзительный алый взгляд, сжигающий города, изящные пальцы, ритмично отстукивающие по поверхности стола, губы, искривлённые в недовольной полуухмылке. Внеземное божество, не иначе. —Ты красивый. Рагнвиндр на это только скептично выгибает бровь, не отвечая. Он понимает, что алкоголь туманит разум людей, поэтому старается сохранить самообладание. И тут в голове, как гениальная идея гениального ученого, возникает идея. Туманит разум. Алкоголь туманит разум и делает людей сговорчивее. И ведь плюсом ко всему на утро люди совершенно не помнят, что делали и говорили в состоянии опьянения. Это ведь идеальный шанс выведать у него что-то, а учитывая, что Кэйа считает его вроде как другом, вытащить информацию из него ещё легче. —Так... Ты уверен, что если сейчас на город вновь нападут, ты сможешь отбиться в таком-то состоянии? - Дилюк начинает издалека, как бы шутя. Гнев внутри сходит на нет, уступая место предвкушению и ликованию. —Более чееееем. - нараспев проговаривает Альберих, вертя в руках почти опустевший стакан. Оставшиеся капли вина летят на стену. - А зачем спрашиваешь? —Интересно просто, как ты, едва связывая предложения, сможешь отдавать приказы коллегам? - на губах расплывается издевательская ухмылка. На лице Кэйи же расплывается лукавая полуулыбка. - Или они самостоятельно златокрылого поймают? —Нууээ... Как-нибудь... Возможнооо... —У вас вообще хоть какой-то план есть или вы как попало собираетесь его ловить? - лёгкий смешок слетает с уст Рагнвиндра. —Нуууэ... вообще-то у нас есть тайный и совершенно секретный план! —Может, посвятишь, чтобы в случае твоих пьянок была возможность руководить? - Дилюк понимает, насколько несуразно это звучит, но Кэйа-то сейчас пьян и вряд ли его затуманенный разум сможет проанализировать его слова и найти нелогичность. —Нууу... - задумчиво тянет тот, потирая подбородок. - Мы собираемся... То есть.. я собираюсь загнать его в ловушку. Предстоит... Ээ.. - Кэйа медленно моргает, вспоминая. В его голове уже слышны нотки усталости. Неровен час и он заснёт. - С помощью иллюзий, недавно созданных.. Альбеееедо... - изо рта капитана вырывается смешок и Дилюк с досадой сжимает кулаки под столом. Если он сейчас заснёт, то ничего узнать не получится. - Ну, типо.. иллюзии... нееет, не иллюзии, другое... Или они?... Дилюк несколько раз быстро вдыхает-выдыхает. Ощущение, что даже сам капитан не в курсе своего же плана. Это медленно, но верно, обвивает горло нитью раздражения. —То есть ты... —Вспомнил! - перебивает его Кэйа. - Недавно Альбедоо... Создал устройство, с помощью которого можно... мм....ээ.. создавать иллюзии. Мы хотим.. точнее, я хочу... Создать иллюзию в виде Лу, чтобы... Нууээ.. привлечь внимание главаря. Он захочет вернуть сородича, полетит прямо к ней, а там мы его... - Альберих устало потирает переносицу. Видно, как он старается удержаться за реальность, но вот-вот завалится спать. Дилюк хочет этого меньше всего. - ..с укрытий забросаем улучшенными эликсирами, да и прихлопнем.. а голову его бросим под лапы остальным... Возможно.. Рагнвиндр издает короткое «хм», обдумывая сказанное. Если подумать, то, не расскажи Кэйа этого сейчас, могло бы получиться. Фениксы очень дорожат друг другом и без раздумий готовы броситься на спасение ближнего, поэтому, желая спасти сородича, смогут не заметить подвоха сразу и попасться на уловку. А эликсир этот действует крайне эффективно, затуманивая разум густой пеленой. На губах Дилюка расцветает довольная ухмылка. Что ж, алкоголь иногда может очень выручить. —Теперь ты обязан мне взамен что-нибудь. Дилюка эта фраза выводит из клетки мыслей и возвращает в жестокую реальность. Он вопросительно глядит на него, нутром чувствуя что-то неладное. Он нервно сжимает ткань штанов под столом. —И что же ты хочешь? —Поцелуй меня.