Охота за златокрылым фениксом

Сначала Дилюк хочет сделать вид, что вопроса он не услышал, но испепеляющий взгляд, направленный куда-то в плечо, сметает любые хотелки. —Я пришел туда по наставлению магистра. Она сказала, что мне обязательно необходимо там быть со всеми, хорошенько отдохнуть и поближе познакомиться с коллегами. Решил, что расстраивать ее отказом не желаю, поэтому и согласился. Не думал, что вы все такие ценители алкоголя и будете пить его бутылями. По правде говоря, пришел он туда, потому что ждал его. В состоянии опьянения из Альбериха несложно вытянуть что-нибудь интересное, но не скажешь же об этом? Дилюк принципиально не глядит на Кэйю, как будто стоит посмотреть ему в глаза, и он враз раскроет хрупкую ложь. Однако тот задумчиво молчит. Кажется, анализирует ответ. Дилюк готов сейчас скукожиться до размеров горошины, лишь бы этот капитан не прожигал его взглядом. —Хм... Вот как. И всё. Ни тебе «звучит, как блеф» или «я знаю, что ты лжёшь», ни воткнутого в ребра меча. Просто «вот как». На секунду Рагнвиндр задумывается, не послышалось ли ему. —Тогда, если тебе нехорошо, можешь уйти. Джинн не будет обижена, обещаю. И Кэйа вновь скрывается за дверьми таверны. Сам себе могилу вырыл! Он ведь сейчас ещё больше напьется, у него язык развяжется, будет доступна любая информация, лишь попроси. Но ведь вернуться будет странным решением. Дилюк же страдает несуществующей аллергией. Ещё неглупым существом зовётся. Жизнь с людьми притупляет ум. Следует отвлечься и немного успокоиться. На разгоряченную голову думать труднее. Дилюк обводит взглядом вокруг. Люди, полуживые и с бледными лицам, слой никогда не тающего инея на земле, практически осязаемый запах смерти. Холодно, должно быть, но охотничья форма снабжена толстым слоем чего-то, что хорошо согревает. Как жаль, что все эти несчастные людишки в конце концов сгорят вместе со своим городом. И Кэйа Альберих будет первым в этом длинном списке. Рагнвиндр устало прикрывает глаза. Почему так тяжело? Почему этот капитан вообще за ним бегает постоянно? Неужто у такого парня друзей вообще нет? Своим вечным мельтешением перед глазами он только мешает. А ещё тот случай в его доме... он все никак окончательно из головы уходить не хочет. Конечно, о нем Дилюк не думает двадцать четыре часа в сутки, но образ опьяненного Кэйи и соприкосновения губ временами является, как страшный сон. Так. Не в ту степь мысли ведут. Дилюк тряхнул головой, снимая наваждение. Нужно всё-таки вернуться в таверну, но с каким-нибудь оправданием. Достойным, адекватным. Наверное... Рагнвиндр думает над этим несколько быстротечных секунд, в задумчивости глядя на полуживых горожан, укутанных в стопятьсот слоёв одёжек. Кэйа и так пьян, но если зайти сейчас в таверну, наверняка обнаружится, что градус в его организме стал выше. Значит, и шанс на то, что он ни черта не вспомнит на следующий день, повышается. Возможно, даже с неправдоподобной отмазкой можно заявиться к нему с самыми благими намерениями и он безоговорочно поверит. Стоит только поумерить своего внутреннего демона, который готов сквозь плоть и кровь вырваться на ненавистного капитана и перегрызть глотку. Так Дилюк и делает, выждав для достоверности ещё пару минут. За столь короткое время Альберих должен успеть выпить полбутылки минимум, а максимум... впрочем, у него нет лимита. Феникс, воровато оглянувшись, осторожно приоткрывает дверь. Кэйа сидит на том же стуле, задумчиво - или пьяно, отсюда не различить - крутя бокал с вином в пальцах. Эта алая жидкость такая агрессивная, словно на самом деле является кровожадным демоном, который сейчас выскочит оттуда, и... Так. Не туда. Альберих расслаблен, его плечи опущены. Движения ещё более смазанны. Значит, за пятнадцать минут он успел наглотаться этого вина будь здоров. Дилюк, выпрямив спину, уже увереннее направляется к столику, старательно делая вид, что чёртова монета в кармане не вина произошедшему всплеску жара. —Ооо, вновь вернулся... Не боишься, что снова плохо станет? - тянет капитан. Запаха перегара становится удушливо много, до слез в глазах, но Дилюк намерен гордо выстоять. Но серьезно, люди, как вы это пьете? —Не особо. - Рагнвиндр плюхается на соседний стул. - Тебя оставлять не хочу. Мало ли, вдруг опять к людям приставать начнёшь. - феникс решает не переключаться на официоз. Плевать сейчас на это. В глазах цвета синего моря загорается какой-то огонек. То ли надежда, то ли... Неясно, какие там тараканы у него в голове, но он явно надумал себе невесть что. Искра в глазах такая... Странная. Наверняка в голове уже рисует картину их совместных посиделок за кружкой пива в таверне, дружеских похлопываний по плечу и ещё чего похуже. Раздражает. —Ох, товарищ мой, ты... жертвуешь своим здоровьем ради меня? Как... благородно! - говорит Альберих это так, словно вот-вот расплачется от счастья. Смотри не разорвись надвое. —Конечно. Мы ведь друзья. - Рагнвиндр интонацией подчеркивает последнее слово. Друзья, как же. Друзья всегда планируют убить своего товарища? Вряд ли. - Не мог же я оставить тебя наедине со своими гнетущими мыслями. Иногда необходима дружеская поддержка. Архонты, пожалуйста, почему это нужно произносить? От словосочетания «дружба» и «Кэйа» хочется стошнить прямо на этот обшарпанный годами стол. —Друзья? Ты правда... считаешь меня своим другом? - Альберих прикладывает ладонь к сердцу с чувством благодарности. Как будто ему делают одолжение, честное слово. —Да. Поначалу ты мне не нравился. - «сейчас ничего не изменилось. Вроде бы... так, почему вроде бы? Не изменилось». - Но всем свойственно ошибаться, так? Поэтому я пришел к выводу, что ты хороший человек и собеседник, и теперь смело добавляю тебя в список друзей. В конец растроганный Кэйа смахивает невидимые слезинки (поначалу казалось, что они вполне реальны!) и с чувством, с заплетающимся языком, выпаливает: —Как это... прекрасно! Теперь мы официально лучшие друзья навек, чью связь невозможно разбить. Может, выпьем за это? - и он протягивает второй бокал с вином, в котором до этого покоился виноградный сок, недопитый Дилюком. - Один раз. —Что ж, возможно, эта идея неплоха. - «она отвратительна». - За начало нашей дружбы. И бокалы со звоном сталкиваются. Жидкость в них немного выплёскивается за край, попадая в бокал соседний. Кэйа воодушевлён, Дилюк - обречён. Капитан вливает в себя вино не морщась. Дилюк несколько секунд колеблется пред страшной жидкостью, но решает - была не была, это ради выуживания информации. По горлу растекается неприятная горечь вкупе с жаром. Стоит больших усилий не скривиться от этих новых ощущений, таких мерзких и неправильных. На вкус даже хуже, чем представлялось. Бокал Дилюк опускает резко, со стуком. Второй рукой он перекрывает рот, дабы случайно содержимое не вывалилось наружу. Мерзко, гадко, неприятно. Но все - ради его народа, ради ни в чем неповинных жизней. У Кэйи глаза загораются, будто он увидел, как Дилюк побил мировой рекорд по количеству выпитого спиртного за минуту. Дилюк все же морщится, не в силах сдерживать отвращение. Однако вино не спешит покидать его желудок и рвотный позыв он подавляет. —Видишь, нестрашно же! Подожди немного, и почувствуешь... эйфорию. —Да я сейчас... Откинусь... - бормочет Дилюк, вперя взгляд в одну точку - угол стола. Он сосредотачивается на сколе на самом кончике угла, вглядывается в пылинку в маленькой щёлочке. Тошнота сходит на нет вместе с порцией премерзкого алкоголя. —Как чувствуешь себя? - минуту спустя подаёт голос Альберих. Он уже звучит уставшим, опьянённым. Взгляд мутный, с темной поволокой, направлен прямо на лицо застывшего во времени и пространстве Дилюка. Почему он так смотрит? Слишком пристально! —Отвратительно. - хрипло проговаривает красноволосый, продолжая глядеть в одну точку. В горле все ещё ощущается фантомная горечь и высокоградусный жар от вина. Вроде ужасно, а вроде терпимо. —Ничего, лучше станет... - говорит Альберих, не прекращая пристального наблюдения за лицом друга. Дилюка это лишнее внимание очень нервирует. —Архонта ради, не смотри так. Мне не нравится такое внимание. - Дилюк все же прекращает концентрацию внимания на угле стола, переместив его на капитана. - Прекрати. —Прошу прощения, ннноооо... - Кэйа запинается с поднятым над столом бокалом. - Не могу оторвать взора от того, что считаю прекрасным. Люблю красивое, знаешь... Дилюк едва не давится кислородом. Прекрасным? Он точно рассудка ещё не лишился? Не стоит ли начать беспокоиться о его адекватности? —Не неси ахинею. Меньше пей. Кэйа опускает бокал на стол и напиток выплёскивается на стол. Тонкая струя медленно, словно издеваясь, течет по столу, исчезая в множественных щелях. Его зловещий блеск в свете тусклых ламп готов превратиться в чудовище, которое сожрёт, не раздумывая. Наверняка винный монстр существует, но его никто не видел. Дилюк уверен, иначе никак. И вновь мысли не в том направлении бегут. Градус ударяет в голову, температура тела резко повышается. Становится жарко, душно. И упомянутая эйфория действительно наступает: мягко, плавно, всепоглощающе. С ее приходом мир как будто становится ярче, добрее. И мысли уступают место блаженству. Так хорошо, приятно... Никаких забот, никаких планов, никаких страхов и рисков. Только наслаждение и Кэйа, который почему-то сейчас находится практически вплотную к лицу... Погодите. —Эй, уйди! Не мешай мне... - вяло отмахивается Дилюк. —Я просто проверяю... Действительно ли ты пьян или только притворяешься. - не менее вяло отвечает капитан. —Уйди. Я тебе сейчас... лицо в кровавую кашу превращу. Поди... прочь! - Дилюк уже путается в словах и не осознает своих действий. Это же отличная идея - напиваться в компании ненавистного мужчины, находясь при этом во вражеском мире. Вперёд! —Да лааадно... Нормально... - бормочет Кэйа, отстраняясь. Перед Дилюком возникает ещё один бокал спиртного. - Может... Ещё? Таверна незаметно пустеет, как незаметно пустеет всякая правильность Дилюка. Он не замечает и того, как опрокидывает в себя четвертый бокал. Когда он только успел записаться в алкоголики? Час назад. —Я, знаешь, вообще-то парней люблю больше девушек. Ну, они же лучше? вдруг признается Кэйа, крутя в руках бокал. —Оййй... Парни, девушки, какая разница вообще... Главное - быть счастливым. - философствует Дилюк. Алкоголь теперь не кажется смертью во плоти, а блаженства в теле только больше. - Я вот лично в отношениях ни разу не был, и вроде счастлив. Наверное... —Упущение! Надеюсь, ты хоть целоваться-то умеешь? - совсем поддается спиртному капитан. Они оба не следят за временем, погруженные в увлекательную беседу. —Дааа... Наверное... Возможно... - не определяется Рагнвиндр. Где-то на грани сознания он понимает, к чему ведёт этот хитрый капитан, но думать о чём-то столь незначительном сейчас не хочется. Хорошо, приятном. А в пьяном виде Кэйа не такой уж противный. —Ааа, понятно... Значит, проверим. - и он поднимается со стула. Шаг - и он нависает над не менее опьянённым Дилюком. Тот, в свою очередь, даже убежать на другой континент не желает. Ждёт, под градусом не осознавая всего ужаса происходящего. —Нууээ... Лааадно... И Альберих, развернув Дилюка лицом к себе, упирается ладонями по обе стороны от него в подлокотники. Наклоняется. Их губы встречается смазанно, криво, но этого достаточно, чтобы жар в груди возрос до невероятных масштабов. У обоих. Его губы мягки, с привкусом винограда. В груди у Дилюка расцветает лавовый, жгучий цветок, который корнями пробирается по венам и сосудам. Кэйа целует неспеша, даже лениво. Обводит языком по губам, но дальше пробираться не спешит. Ожидает позволения. Он позволяет. Дилюк об этом точно пожалеет, когда протрезвеет. Обязательно будет корить себя и винить, но не сейчас. Сейчас - время поддаться моменту.