Охота за златокрылым фениксом

Из здания Ордо Фавониус Кэйа выходит, как в туманном бреду. Джинн умирает. Самый стойкий из всех вдруг оказывается на грани смерти. Капитан прижимает ко лбу руку. Внезапная головная боль становится меньшей из существующих проблем. Что делать? Каково будущее Мондштадта? Как спасти Джинн? Насколько быстро будет развиваться недуг? Нельзя об этом, черт возьми, думать! Нельзя позволять плохому проникнуть в голову и завладеть сознанием, иначе, не ровен час, Кэйа сляжет в гроб раньше магистра. Но не думать не получается. Негатив всегда был сильнее него, он всегда с лёгкостью проникал внутрь и устраивал там свои порядки. Поэтому-то Альберих частенько напивался в таверне чересчур много, ведь это - единственный способ заглушить всё плохое внутри себя и позволить телу и разуму слегка отдохнуть. Но не сейчас. В данный момент даже смотреть в сторону таверны нет ни сил, ни желания. Кэйа просто... опустошён. В груди зияет пропасть, соразмерная с Разломом в Ли Юэ, в которой изо всех щелей текут струйки черной, густой боли, которую ни остановить рукой, ни залатать алкоголем. Остаётся лишь одно место, в котором мысли могут хоть немного дать капитану возможность вдохнуть кислород, не подавившись удушающим ядом своих терзаний. Кэйа, старательно сдерживая слёзный водопад в горле, сворачивает на лестницу, ведущую к статуе Барбатоса. *** Дилюк все ещё думает над сложнейшим вопросом в своей жизни, который даже его отец был бы, наверное, не в силах решить. А он, между прочим, был главой и самым мудрым фениксом их поселения! Из потока разнообразных версий ответов на столь нерешаемую головоломку его отвлекает хруст битого стекла у лестницы. Дилюк, тут же напряжённо зыркнув в сторону, мысленно взмолился и подумал, что сегодня от нечего делать Судьба решила поиздеваться ещё разочек. Кэйа Альберих, объект его мыслей и по совместительству причина всех его проблем. Ну почему этот придурок решил явиться в такое неподходящее время?! Но ненависть вмиг заглушается видом капитана. Такой подавленный, угрюмый, разбитый, как то самое стекло под его ногами. Словно он только что предал всю свою семью взамен на что-то, совершенно ему ненужное. Он поднимает потухший взор глубинно-синих глаз на Дилюка, и на мгновение в его зрачках вспыхивает огонек жизни. —О, господин Дилюк... Тоже устал от этой суматохи? Понимаю... - его шаг выглядит так, словно он босыми ногами ступает по огню, а движения так замедленны, будто вся его одежда изнутри испещрена иглами, что при каждом движении вонзаются в кожу. - Надеюсь, я не помешаю?... —Выглядишь отвратительно. Неужто мое нежеланием вести с тобой беседу так сильно задело твое самолюбие? - выгибает бровь Рагнвиндр, невозмутимо глядя на капитана, пока то самое воспоминание пробивается и с новой силой начинает вспыхивать перед глазами. —Если бы... Моя гордость довольна защищена, пробить ее не так-то легко. - печально улыбается Альберих, садясь по правую руку от Дилюка ближе, чем того может вынести феникс. - Просто узнал, что мой дорогой друг вскоре может погибнуть. —Оу. - только и выдает Дилюк с бесстрастным тоном. Он абсолютно точно понимает капитана, ведь не раз испытывал это ощущение. Знать, что дорогой тебе человек (феникс) погибает без шанса на спасение - самое ужасное чувство. Накатывает такая волна бессилия и собственной беспомощности, что хоть умирай ради другого. - Сожалею. —Ни к чему это. Сочувствие не спасет ситуации. Ни я, ни бог не в силах изменить ход судьбы. Ненавижу ее. - все с той же печалью в улыбке говорит Альберих, судорожно выдохнув. Слезы сдерживает. —Если будешь вести себя, как ранимая девица, лучше не станет. Советую взять себя в руки и попытаться хоть что-то сделать. —Грубо, но справедливо, хотя это не так-то просто... Взять в руки себя в момент, когда кто-то готов лишиться жизни в любое мгновение, тоже самое, что пытаться улыбаться, погибая самому: сколь ни храбрись, а безысходность никуда не уйдет... - взгляд синих глаз устремляется в устланное тучами небо. На дне зрачков отражается тусклый небосвод. Он - отражение состояния. Такой же мрачный и без единого намека на свет. —Только не заливайся горючими слезами, капитан. Я не планирую быть твоим психологом. - холодно отвечает Рагнвиндр, пока внутри него что-то с громким, отчётливым треском надламывается. —Не переживай, я не раз видел смерть. Слез уже давно не осталось. - тихо отвечает Альберих, но вопреки сказанным словам его голос неимоверно дрожит, держась на честном слове. —Тогда почему твой голос так дрожит? Не лги мне. Я ненавижу ложь. - Дилюк отводит взгляд в сторону, незаинтересованно разглядывая многочисленные трещины в статуе. Ему не хочется видеть его слез. Это осознание бьет под дых и Рагнвиндр возмущённо восклицает в своей голове: «какого черта?!». Так быть не должно. Это неправильно и совсем не по плану. Но, впрочем, можно списать это на нежелание успокаивать ненавистного капитана. Столь уж ненавистного? —Ладно, я лгу. Попался с поличным. - Кэйа с застывшими в глазах слезами и слабой неестественной улыбкой поднимает ладони в капитулирующем жесте на уровне плеч. - Прошу помиловать этого неугодного капитана. - тихий и совсем невеселый смешок слетает с губ. —Ненавижу лгунов. - слетает ядовитое с языка и Дилюк вновь возвращает взор закатно-алых глаз на объект своих беспокойных мыслей, от которых у него скоро разовьётся какое-нибудь психологическое отклонение. —Ложь - мое второе имя. Порой она может стать единственным ключом к достижению цели. - внимание гнусного капитана натыкается на безразличный взгляд огненных глаз. На секунду, на короткий миг в груди феникса что-то вспыхивает и тут же с громким шипением затухает. —И как... ложь поможет тебе достигнуть своей цели в поимке главаря фениксов? —Создав иллюзию, я обману их вожака и он попадется на уловку. Это ли не ложь? —Порой ты вызываешь миллион и один вопрос. И, пожалуй, ни на один из них искать ответ я не собираюсь. - вообще-то он врёт. Найти ответ на то, почему его тело и разум решили объединиться и начать так странно реагировать на один лишь лик капитана, Дилюку очень хочется. Лгать и одновременно ненавидеть ложь - это про него. Не так уж они различаются. —Ты вызываешь вопросов не меньше. Но это не мешает мне... - Кэйа запинается, с секунду глядит на свои ладони. - Впрочем, неважно. - слегка покачивает головой, словно что-то отметнув в мыслях. —Если у тебя есть вопросы, я не отвечу ни на один из них. Не заслужил, знаешь. - фыркает Дилюк. —Я не собирался. Куда интереснее докопаться до истины самостоятельно, нежели заполучить ответы на свои вопросы на золотом блюдечке. - голос капитана звучит менее мёртвым и с нотками интереса. Истины, говоришь? О, удачи. Чтобы докопаться до нее, ему потребуется несколько лет минимум и больше ума. К счастью, ни тем ни другим он не владеет - через год Кэйа уже давно будет летать пеплом над морями и горами в полном одиночестве. —Что ж, удачи. Не думаю, что у тебя получится разузнать все обо мне. - и, стряхнув с плеча пыль, Дилюк поднялся на ноги, чтобы скрыться. Но стоило ему сделать шаг, как голос, вдруг вновь полный боли и безысходности, тихо, надломленно попросил: —Не уходи. Дилюк почувствовал, как его сердце пробило ударом от этого тона. Да что ж такое сегодня с его телом творится? Неужто оно уже начинает медленно сходить с ума? Ощущение, что Дилюк - пятнадцатилетний мальчишка, которого красивая девица попросила помочь донести сумки. От этого весьма неподходящего сравнения Рагнвиндра прошибло холодным потом и высоковольтным электричеством. Это весомое доказательство того, что он действительно сходит с ума, медленно и безвозвратно. Но этот голос. Он как глас Золотой богини - богини, которой поклоняются многие фениксы - не повиноваться нельзя. Это не просьба - это приказ. Не повинуешься - смерть. Или, что более вероятно, его мозг перенасытился всем тем, что происходит, и у него произошла ошибка системы. —Останься. Пожалуйста. Будь проклята эта богиня, потому что Дилюк с кипящими от гнева и негодования на самого себя венами разворачивается и садится подле, в душе презирая себя за это. —Надеюсь, ты не... —Почему ты избегаешь? ...будешь опять меня допрашивать. Размечтался, ага. Погоревав чуток, капитан вернулся к истокам. —Это имеет значение? - судорожно выдыхает Дилюк. Он непроизвольно сжал края своей одежды, успокаивая себя. —Конечно. Это прямо касается меня. Хотелось бы узнать... - все та же печаль, припорошенная интересом. Интересом для Кэйи, но никак не для Дилюка. Что он может сказать? «О, Кэйа, в последнее время ты занимаешь все мои мысли денно и нощно, и мне это не нравится, поэтому всеми силами я хочу избавиться от этого, потому и бегаю»? Да с таким оправданием только в романтический фильм идти! —Я не отстану, пока не ответишь. Черт-черт-черт! Оправдание придумать невозможно, сказать правду смерти равно. А он ждет. Поистине безвыходная ситуация! Золотая богиня и семеро Архонтов, даруйте благословения! —Сейчас я не сбегаю. Как же тупо. —Но ты сбегал. Причина, как мне кажется, быть должна обязательно. - в голосе капитана начинают мелькать нотки нетерпения. Но на вид он остаётся все таким же разбито-подавленным. —А если я скажу, что не могу дать ответа? - тихо добавляет Дилюк, глядя прямо в глаза этого нахального капитана. —Я расстроюсь и решу, что ты ненавидишь меня. - Кэйа кладет ладонь на сердце, театрально вздохнув. - Даже если это чистой воды ложь. В точку! Я тебя искренне ненавижу! И расстройствам твоим буду только рад! —Ты прав. Я не ненавижу тебя, но причина не столь страшна, чтобы ее озвучивать. - ложь ядом, колючим и холодным, проходится по стенкам горла, царапая едва ли не до крови. —Мне важно. Да что с ним не так?! —Нет, поверь, это не стоит твоего внимания. - спокойно, бесстрастно, равнодушно. Но лишь снаружи - внутри бушует паника колоссального масштаба, готовая смести на своем пути все живое и не очень. Мозг в лихорадочных конвульсиях мечется в черепной коробке, как вольная птица, запертая в тесной клетке, в попытке придумать достаточно хорошее оправдание. Ничего не получается. —Стоит. Даже если причина совершенно нелепая, глупая и настолько маленькая, что глазом ее не увидеть, я желаю знать. - Кэйа подаётся вперёд, леденя глазами цвета бездонного озера глаза цвета полыхающего лесного пожара. Две совершенные противопооожности, похожие друг на друга больше, чем им кажется. Дилюк смотрит в ответ, пытаясь его сжечь. Огонь и лёд, в безмолвной битве скрестившие фантомные мечи. Огонь и лёд, чьи жизни будут переплетены крепче, чем задумывала Судьба-негодяйка. Огонь и лёд, жизнь одного из которых должна закончиться в столь молодом возрасте. Огонь и лёд, душа одного из которых будет разбита. Дилюк не может отвести взгляда, а язык словно немеет. Ни сказать, ни убежать. Взгляд глубинных глаз цепко держит в своих ледяных сетях, опутывая, словно коварная сирена. Не даёт возможности сбежать. Но сбегать не хочется.