Охота за златокрылым фениксом

На дне синих глаз, среди холода и фальши, плещется ярко уловимое одиночество, липкое и гибкое. Оно оплетает черный зрачок, пронзает его тонкими острыми нитями насквозь, а из отверстий сочятся искренние отчаяние, боль и непонимание. Прямо как у Дилюка. Не такие уж и разные. Безмолвная битва длится от силы секунд пять, но Дилюку кажется, словно проходит не меньше той вечности, что обещала своему народу электро Архонт. Погрязнув в ледяном плену, Дилюк с трудом возвращает себе способность мыслить здраво. Проморгавшись несколько раз, Рагнвиндр усилием воли отодвигается от Кэйи, внутренне негодуя на собственные ощущения, сейчас такие спутанные и вводящие в смятение. Этот Альберих не иначе, как ведьмак - так воздействовать на сознание без помощи темных сил попросту невозможно! —Значит, так и пребывать мне в неведении? - с сокрушением произносит Кэйа, опустив взгляд. - Что ж... Значится, мне не дано знать о истинных мотивах столь странного поведения господина Дилюка? —Именно... Это ведь... Мелочь... Неважная. - отворачивается и растерянно произносит феникс, со стеклянными глазами сверля трещину в земле. —Хорошо, будем считать тему закрытой, незачем зря тратить время. В груди Дилюка радостно подпрыгивает чертик - наконец этот гнусный капитан сдал обороты! —Отлично. Я могу идти? - с трудом возвратив себе самообладание, произносит тот. Кэйа молчит. Его взгляд все ещё впивается Дилюку куда-то в висок. Такой тяжёлый, полный горечи и сожаления взгляд, от которого невольно хочется остаться и утешить. Остаться, обнять, наговорить однообразных синонимов ободрения, чтобы лишь стало чуточку лучше, чтобы лишь увидеть слабую, но одновременно такую живую улыбку и понять, что стало лучше. Немного, на несколько незаметных крупиц, но легче. Кэйа молчит, но этот взгляд говорит за него молящее «не уходи». Насколько нужно быть отчаявшимся, чтобы плакаться в плечо тому, кто больше всех тебя на дух не переносит? Это вызывает... сочувствие. Подобное отчаяние Дилюку хорошо знакомо, но в отличие от капитана он смог воздержаться от того, чтобы делиться своими проблемами. Эмоции вещь тяжёлая и не стоит поддаваться им в такие времена. —Ладно, я не ухожу. - Дилюк снова поворачивается к Кэйе. В его глазах ярко вспыхивает и тускло затухает огонек благодарности. —Ты настоящий друг, Люк. Сердце прошибает удар, словно человек, которому ты доверяешь, внезапно вонзил в спину меч. Взгляд феникса темнеет, наливаясь чем-то глубоким, неизведанным. —...не называй меня так. - стальным голосом не просит, но приказывает Дилюк. —Оу... - тушуется Кэйа. - хорошо... Люк. Люк. Люк. Это сокращение собственного имени вонзает в сердце кусок острозаточенного железа. Люк. Сокращение имени, которое Дилюк пожелал бы стереть из памяти. Вспоминать, как некогда любимый человек предавал тебя, насмешливо произнося его, невыносимо. —Рад, что иногда ты умеешь думать. - ядовито кидает Дилюк, отведя взгляд в сторону. Кэйа, кажется, совсем не понимает происходящего. Только что они говорили почти по-человечески цивилизованно, как ни с того ни с сего снова мороз в глазах и яд на языке. А Дилюку просто не хочется вспоминать события семидесятилетней давности, когда, впервые влюбившись и открыв свое сердце человеку, Дилюк познал боль предательства и людской жестокой сущности. Именно таким коротким «Люк» звал его возлюбленный. Оно было чем-то их личным, полным любви и почти детского восторга, впоследствии став чем-то ядовито-черным, полным боли и ярости. Тогда Дилюк навсегда решил, что никогда в жизни он не откроет своего сердца вновь. —Плохие воспоминания, да? - вдруг синие глаза проясняются и с печальной, тусклой полуулыбкой Кэйа задаёт вопрос. Как в воду глядел! —Понимаю. Когда-то и меня предали. Знаешь, назови ты меня просто Кэйей, я лишь отзовусь, но убери последнюю букву имени и назови ты меня «Кэй», я сиюминутно буду затоплен недобрыми воспоминаниями прошлого. - взгляд устремляется вдаль, куда-то за горизонт мрачного мира. Пять лет назад, когда Кэйа был ещё незрелым, ему угораздило влюбиться в прекрасного юношу с волосами цвета тусклой пшеницы и глазами цвета ясного неба. Кэйе казалось, что суждено им было судьбою навеки быть вместе, но юноша решил, что девица с глазами цвета янтаря заслуживает его любви больше. Он ушел и Кэйа остался один на один с болью предательства и непонимания, в то время как возлюбленный был счастлив с другой. С тех пор он решил, что открывать свое сердце другим - это трюк, непременно несущий в себе разочарование, боль и тоску. Трюк, не заслуживающий повторения. Потому и понять, почему реакция на короткое и ничего не значащее «Люк» вызвало у собеседника такой выброс агрессии, было несложно. —Наши ситуации наверняка абсолютно точно не имеют ничего общего, поэтому ты не можешь понять меня, а я не могу понять тебя. —Уверен ли? Неважно, как было претворено в жизнь предательство - всепоглощающая боль и отчаяние будут одинаковы, как и мысли, следующие за ними. Это делает нас похожими. Как ни пытайся убедить себя в обратном, истина будет неизменна. - глаза капитана тускнеют вновь, не отцепляясь от внимательного рассмотрения далёкого горизонта вдали. Не такие уж и разные? Дилюк на это ответил лишь молчанием и пониманием того, что они и вправду не столь различны, как он думал изначально. Иметь общие переживания, мысли, чувства, делить одну боль и одну тишину с врагом так неестественно, но одновременно с тем... нормально? Разве нормально иметь столько общего с тем, кого ты поклялся убить пред алтарем Золотой богини и отомстить за все невинные жизни? Едва ли, но ощущается именно так - нормально. Словно так и должно было быть по странному до абсурдности сценарию вселенной, в котором у Дилюка сейчас мировоззрение на глазах рушится в прах. Да, совсем не такие уж и разные. *** Два дня спустя. Джинн назначила экспедицию за стены Мондштадта, куда решила незамедлительно отправить Кэйю и Дилюка как самых физически сильных людей во главе всей группы. За это время Дилюку, пребывающему в состоянии прострации от осознания их схожести с капитаном кавалерии, не выкроилось и пары десятков минут на посещение малышки Лу, потому, пока до отправления всей экспедиции остаётся около часа, феникс решил отправиться к ней. Темница все также сыра и слабоосвещаема тусклой лампой, от которой не исходит тепла, а холод здесь пробирает до костей. Малышка Лу, сидя на полу, с почти потухшим огоньком надежды в глазах обращается к вошедшему: —О, господин Дилюк! Я уж было решила, что вы меня покинули! Ваше появление стало таким редким, что я начала считать, будто вы действительно заодно с людьми... - обиженно дуется девочка, шевельнув огненными крыльями. Раны на ее теле стали затягиваться, и Дилюку это приносит неимоверное облегчение. Неужто эти людишки поняли, что насилием дело не решается? —Я никогда не встану на сторону людей, Лу. Даже под угрозой гибели я буду верен своему народу. - его глаза при произнесении темнеют, наливаясь твердой решимостью и непоколебимостью. —Я вам верю, господин, верю! Надеюсь, эти чудовища ничего не заподозрили? - Лу подаётся вперёд, но звон кандалов на ноге не позволяет ей сдвинуться дальше метра. Однако это нисколько не мешает ей улыбаться и тянуться к свету. Ага, «поняли». Ребенка на привязи держат. —Не волнуйся, от плана не отклоняюсь. Правда, все идёт куда медленнее, чем я предполагал, но они пока не сомневаются во мне. - с уверенностью в голосе и сочувствием в глазах произносит Дилюк. Он ощущает себя скверно - будучи на свободе, Дилюк обязан смотреть, как один из его народа сейчас без света и спасительных нефритов сидит на полу, в грязи и холоде. —Как замечательно! Вы точно сможете одолеть врагов! - радостно восклицает девчушка, хлопнув в ладоши, и от этого - от этой искренней веры в победу, от детского восторга - у феникса в душе теплеет разогретым камином. —Конечно смогу, иначе какой я после этого лидер? А ты, надеюсь, не страдаешь? —Ну... Меня кормят, лечат, но продолжают проводить странные манипуляции с организмом и исследовать мое тело, как игрушку... - былое счастье в глазах девочки превращается в хмурость дождевых туч. —Надеюсь, они не...? —О, господин Дилюк! - возмущённо вспыхивает Лу, взмахнув крыльями. - Как вы могли о таком подумать? Никто меня... невинности не лишал! - щеки девочки краснеют, а глаза наполняются негодованием. —Ох, извини, - Дилюк потирает переносицу, тяжело вздохнув, - всегда в голову только плохое лезет. Не могу ассоциировать людей с чем-то хорошим. —Так уж и быть, прощаю! Но вот Сахароза хорошая, ей можно доверять! - упирает руки в бока некогда чистого белого платья девочка, улыбаясь вновь. - Она милая и добрая. Часто рассказывает мне интересные истории из людского мира. Вот вы знали, например, что когда-то давно именно здесь, в этом городе, девушка смогла вознестись в саму Селестию? - в глазах Лу загорается огонек интереса. - Кажется, ее имя начинается на В... Вун... Вин... Ван... —Веннесса? —Точно! Вы и это знаете? - теперь интерес девчушки направлен на Дилюка. - Вы поистине умны, господин! —Это довольно распространенная история. Вот, например, четыреста лет назад... *** Неспешно идя по светлому коридору, юный охотник следовал к подземной темнице, что-то ободряюще напевая под нос. Пожалуй, песни - единственное, что помогает не сгинуть в этом мире от всепоглощающего одиночества и мрака. Вышагивая стройный ритм сапогами, юноша открывает дверь и за несколько метров до входа в саму комнату с решеткой, за которой покоится птица, он слышит приглушённый звук мужского голоса. «Должно быть, господин Дилюк беседует с кем-то из рыцарей» - мимолётно проносится в голове Свена, пока он неспеша спускается по каменной лестнице. Но чем ближе, тем сильнее растет смятение в груди молодого охотника. Второго мужского голоса он не слышит. Не может же господин Дилюк разговаривать со стеной или своей второй личностью, правда же? Зато отчётливо начинается слышаться девичий голосок. Но и с девушкой-рыцарем разговаривать он не может: весь их небольшой женский коллектив сейчас либо давно слег под землёй, либо находится на выполнении поручения. Так с кем же...? —...победить. Людям никогда не одолеть нас, фениксов, поэтому даже без многотысячной армии сломить людишек не представляется проблемой столь серьезной, если вдруг мне вздумается не мучать их, а просто-напросто сжечь к чертям. От услышанного Свен едва не теряет возможности стоять на ногах. Благо, ему удается избежать нежелательного падения, оставив свое присутствие здесь незаметным. —Не зря вы наш лидер, господин Дилюк! - отзывается пленница. - Придумать такой план по вторжению в людской мир под видом обычного потерянного жителя Ли Юэ... Поистине достойно звания главы! Свен, схватившись за сердце, прикусывает язык до крови, чтобы ненароком не закричать. Прижатый к стене вплотную, он едва-едва может разглядеть, как в проходе за маленьким поворотом в такой же маленькой комнатушке, отделенной решёткой на темницу и площадь со столом и стульями, господин Дилюк с пленницей обсуждают свои коварные и совсем не похожие на человеческие планы! —Это уже лесть, молодая леди, - тихо посмеивается Дилюк в кулак, - ведь до такого додуматься вовсе не составляет труда. —И именно поэтому ни один не додумался? —Додумался, но не каждый может решиться реализовать столь опасную идею. —Значит, только вы решились? Не перестану радоваться тому, что наш глава столь храбр! Свен, медленно поднявшись на ступень выше, задерживает дыхание. Меч на его бедре едва со звоном не сталкивается со стеной, но он вовремя успевает удержать ее правой ладонью. Ещё несколько ступенек преодолеваются с трудом, и уже у самого выхода Свен делает неосторожный шаг - меч со звоном ударяется о каменную стену. —Слышали? - вдруг встрепенулась Лу. - Что-то звякнуло. —Отчетливо, - настораживается феникс, вглядываясь во тьму прохода, - но там пусто... Что ж, впрочем, мне пора идти, Лу. Увидимся позже? —Гм... - девочка с недоверием косится на проход. - Да, до свидания, господин Дилюк... *** Свен вылетает из темницы, как ошпаренный. На полминуты останавливается, восстанавливая дыхание и мысли в голове. Господин Дилюк - предатель? Он и есть тот, кого они разыскивают? Вот ведь черт, угораздило же ему наткнуться на такую тайну! —Свен? Тебе плохо? - вдруг раздаётся откуда-то слева уставший голос магистра. - Разве ты сейчас не должен быть... —Госпожа магистр! - бросается к ней Свен, едва успокоив бешеный ритм сердца. - Госпожа, я кое-что... —О, господин Дилюк. - Джинн, кажется, мгновенно теряет интерес к охотнику и тот мертвенно бледнеет, когда оборачивается и видит перед собой его. - Как раз вас ищу. Подготовка закончена, можете выдвигаться в путь. —Благодарю, магистр. - Дилюк делает поклон, приложив ладонь к сердцу. Его огненный взгляд незаметно скользит по охотнику. Свен понимает, что теперь не сможет жить нормально.