Охота за златокрылым фениксом

Когда Кэйа сказал, что знает о истинной личности Дилюка, он предполагал, что тот ответит что-то вроде: «капитан, тебе стоит подлечить голову», или, быть может, просто закатит глаза. Но чего он точно не ожидал, так это подтверждения своих слов и своей целостности. Дилюку было бы подстать сейчас в прямом смысле сжечь Кэйю, чтобы свидетелей не осталось, и исказить этот факт, как несчастный случай. Но Дилюк не только не превратил его в пепел - он с видимой охотой подставляется на поцелуи и ярко-алые засосы, оставляемые на девственно светлой коже шеи. —Я же сказал... чтобы ты прекратил... - прерывисто говорит Дилюк, однако, не предпринимая никаких действий для того, чтобы отстраниться. —Ммм... Не хочу, - с довольной улыбкой отвечает капитан, оставляя на коже очередей след. Теперь шею феникса не отличить от спелого красного яблока. —Если я не сопротивляюсь... это не значит, что я не могу тебя ударить... —Правда? Так ударь, я уж как-нибудь переживу. Дилюк в ответ лишь с раздражением вздыхает, кладя ладонь на затылок капитана. Сейчас гамма эмоций бушует внутри, подобно смерчу. Она растекается по венам и сосудам, заполняет собой каждый недоступный уголок и пульсацией отдается в голове. «Нужноэтопрекратитьпотомучтоэточертовскинеправильно!» - единой линией бежит в голове, но эта мысль, столь ничтожная по сравнению с ощущаемыми эмоциями, заглушается под градом требовательных поцелуев коварного капитана. —Кэйа, прекрати это. Сейчас не время и не место... ...и никогда «временем» и «местом» быть не должно! Человек, стоящий перед Дилюком, должен быть уничтожен, самолично сожжён до горстки серого пепла. И все, что сейчас происходит - ошибка. Сюжет их истории не должен был отклониться настолько непредсказуемо. Она должна закончиться, как только люди будут ослаблены настолько, чтобы не иметь сил на сопротивление. Весь город будет гореть, пока фениксы с чувством победы и счастьем созерцают падение человеческой цивилизации. Кэйа должен быть первым. Он должен быть первым и единственным, кого Дилюк самолично пронзит мечом с чувством собственного превосходства и победы. С чувством, что он куда выше людей, куда выше глупых бессмысленных стремлений. Куда выше человеческих чувств. Куда выше любви, нежности и трепета. Однажды разбив свое сердце, он не пожелал более открывать его никому и поклялся кровью пред алтарем Золотой богини, что никто не посмеет завоевать его снова. Но, кажется, что-то пошло не так. Совершенно не так, совершенно не по плану! Этот несносный капитан, дарящий всем и каждому порцию фальшивой улыбки, никогда не должен был стать причиной нарушения этого правила. Альберих вообще не тот человек, с кем феникс предпочел бы провести всю жизнь. Но, как говорится, «сердцу не прикажешь». Кэйа в действительности отстраняется, с чуть припухшими губами, блестящими от слюны, и заметно потемневшими глазами. О, Дилюк, хоть и сложен для общения, просто невероятно привлекателен! Красные волосы, собранные в высокий хвост, эта темная охотничья форма, подчеркивающая фигуру, аристократично изящные черты лица... И глаза, в которых огня больше, чем в самой Бездне. Кэйа поклялся самому себе, что любви в его сердце места больше не будет. Он зарёкся, что ради сохранения хрупко склеенного своими руками сердца он будет гасить любое возникновение чувств в зародыше. Но Дилюк разрушил это, лишь явившись в Мондштадт. С первого дня Кэйю магнитом тянуло к этому закрытому человеку, что своими глазами возводил между ними ледяную стену и проявлял незаинтересованность. Но, невзирая на это, они с Дилюком похожи. Больше, чем можно подумать, взглянув на столь непохожих людей со стороны. Оба таят страх, оба хотят спасти свой народ, оба разбили сердце и оба не хотят открывать его снова. И разве возможно устоять перед таким... фениксом? То, что он не дарит ложных надежд на светлое будущее отчего-то согревает лучше, чем поток однообразных «все будет хорошо», которые он привык слышать от Джинн или Лизы. Рагнвиндр, может, и говорит горькую правду, но она вселяет в душе веру в свои силы и не дает опускать руки. Дилюк действует лучше слов. И вот теперь он стоит перед ним, слегка всклокоченный, раскрасневшийся и все такой же непозволительно прекрасный с неизменной эмоцией недовольства на лице. Но теперь Кэйа не уверен, что она настоящая. —Ненавижу тебя, - выровняв дыхание, говорит тот с напускной раздражимостью. Она настолько очевидно ложная, что вызывает невольную улыбку на лице капитана. —Верю. —И ты... даже не попытаешься убить меня? Ведь, в конечном счёте, именно этого ты и добивался? - выдает феникс, игнорируя сумасшедшие ритмы своего сердца. Кэйа на мгновение ощущает пронзившее его тело электричество. —Убить... тебя? Ха... Настолько сложная дилемма, насколько она может быть сложной... Настроение вмиг улетучивается, перенося в мир жестокой реальности. Ради народа, ради своего дома и людей, ставших ему семьёй, Дилюка надлежит убить, чтобы люди, наконец, вздохнули с облегчением. Но убить-то его сейчас Кэйа не сможет, даже если прикажут все семеро. Лишиться дома или лишиться любви - что хуже? —Я чувствую тоже самое, - хмыкает Дилюк. - После... всего, что произошло, любое решение кажется мне неправильным. И вот ещё одна связующая их судьбы нить стала частью огромного клубка под названием «жизнь». Они оба не знают, что им делать. Они оба понимают, что попали в западню. *** Утро почему-то кажется ненатурально серым. Впервые Кэйа замечает, насколько скуден нынешний пейзаж некогда пышной природы, а Дилюк впервые настолько сильно обращает внимание на атмосферу, царящую вокруг. Они, не говоря друг другу ни слова, берут курс вперёд. Сегодня - последний день экспедиции, после которой их маленькая группка отправится обратно. Сейчас думать о том, что фениксы, возможно, разгромили Мондштадт и сами немало пострадали, эгоистично не хочется. Одно лишь занимает мысли: как быть? Что делать дальше? Бросить собственный народ на произвол судьбы все равно что собственноручно задушить своего возлюбленного. Ещё никогда в жизни всегда уверенного в своей цели лидера фениксов не возникал столь неразрешимый конфликт. —...обойти, поскольку там наши лошади пройти не смогут. Они и без того на последнем издыхании трудятся, - с неизменной улыбкой говорит Альберих рядом шествующей Айлин. Его голос, на который Дилюк никогда внимания не обращал, теперь кажется как что-то невероятно приятное слуху и мягкое, как теплый отблеск свечи на стене. А его глаза, всегда казавшиеся пристанищем жестокости и того, что необходимо истребить, теперь больше похожи на сияющие во тьме нефриты. И когда только все пошло наперекосяк?... Внезапный шорох позади себя заставил Дилюка слегка напрячься и отвесить оплеуху снедающим его мыслям. Но, обернувшись, Дилюк не обнаружил ровным счётом ничего. Быть может, мысли его настолько громкие, что теперь, перебравшись в реальность, пугают его ещё и тут?... Смахнув по-детски глупую догадку, Рагнвиндр передёрнул плечом. Но ощущение, что на ближайшие пять метров заявился незваный гость, не ушло и через пятнадцать минут их ходьбы. Странное чувство, словно там целая толпа... —Осторожно! - вдруг выкрикивает Кэйа и Дилюк машинально отскакивает в сторону. Выпрыгнув из кустов, на них воззрилось во все три пары глаз, нечто на четырех ногах с острыми жвалами длиной в пол человеческой руки. На спине, похожей на муравьиное, угрожающе вздернуты прозрачные крылья, подобно стрекозьим. —Хватайте оружие, всем приготовиться защищаться! - взмахнув рукой, велел капитан, не сводя глаз с твари. Шестиглазое существо, злобно щёлкая жвалами, делает медленный шаг вперёд, пушистыми лапами грозя снести пару-тройку неповинных деревцев. И тут-то до Дилюка доходит вся опасность ситуации. Эти твари, зовущиеся халифа, имеют свойство, подобно хамелеону, сливаться с окружающей средой и в этом их преимущество. Но благодаря оружию, что они взяли с собой в экспедицию, победить подобную тварь не составит труда. Здесь возникает ещё одна проблема: те «бомбы» Дилюк испортил. Теперь против халифа нет оружия. Оно, устойчивое к элементам, может без труда убить тех, что послабее, и никакое крио Кэйи и пиро Дилюка не спасут ситуацию. Точнее, огонь может взять его, но только огонь фениксов - он во много раз сильнее огня элементов в глазах бога. А допустить подобного ни в коем случае нельзя. Только ни при посторонних. Вот и остаётся, что стараться отбиваться собственными силами или покорно сдаться смерти. —Не делайте резких движений. Халифа реагируют на них... - наставляет группу, словно детей малых, Альберих, нацелив оружие на монстра. Тот, в свою очередь, неприятно вскрикнув, взмыл в воздух на высоту десяти метров. —Сейчас! Несколько склянок стремительно полетели наверх, но, достигнув цели, нужного эффекта не возымели. Дилюк, не отрывая внимания от визжащей в воздухе твари, спиной почувствовал растерянный взгляд капитана. Видимо, он сразу догадался, чьих рук это дело. С его стороны тут же послышались напуганные голоса, щебечущие о неисправности оружия. —К-капитан, это не сработало! Что же нам теперь делать? - в безысходности пробормотал Айлин, с ужасом наблюдая воззрившуюся на них тварь, что с пронзительным криком рассекала воздух. —Так, без паники. Может, нам стоит попытаться ее отвлечь?... - предложил Альберих, ощущая, как по спине водопадом стекает холодный пот. Халифа, висящая на одном месте, раззявила пасть, готовясь к коронному приему - плевку сгустком бездновской жидкости. —А ТЕПЕРЬ-ТО ЧТО ДЕЛАТЬ?! - в панике завопил Лоуренс. Дилюк, не поддаваясь всеобщей суматохе, сощурил глаза. Обычно эти существа живут стаями, и лишь в определенном случае живут поодиночке. Судя по виду, эта особа вряд ли была изгнана из стаи, а значит, где-то совсем рядом могут быть ее детёныши. Или, что хуже, - ещё несколько взрослых особей. Возможно, незаметно подпитав меч огнем фениксов под видом пламени пиро глаза, получится отбить удар? Для простого смертного эта жидкость опасна, но для долгоживущих фениксов они не хуже обычного ранения. Времени на раздумья категорически нет, потому в следующее мгновение феникс, полный решимости, бросается вперёд и огненным мечом отбивает летящий в капитана удар. Жидкость, попав на скулу, оставляет шипящую рану, из которой тотчас хлынула темного оранжевого оттенка кровь. То золотая кровь фениксов и обычная красная, человеческая, смешались воедино. Существо, не ожидавшее сопротивления, злобно вскрикнуло, неистово захлопав крыльями. Это было... громче обычного. От него лошади, заржав, безумно забегали кругами. И откуда в больных животных столько прыти? Этот вскрик, звонкий и короткий, стал зовом сородичей. Если сейчас сюда прилетит целая армия халифа, избежать нежелательных смертей не получится. Дилюк же, взмахнув рукой, послал сгусток золотого пламени в тварь. Благо, что сейчас этого никто не видит. Шар огня, достигнув цели, отсек существу крыло и оно, щёлкая жвалами, камнем полетело вниз. Но это не решение беды - в это самое мгновение, когда лошади почти с бешенством стали пытаться сбросить всадников, из ниоткуда явился целый рой халифа. Десятки тел и глаз закрыли собой и без того мрачное небо. Щелканье жвал, сопровождаемое криками, застыло в небесах. —К-кажется, сегодня нам суждено умереть?! - в ещё большем ужасе воскликнула пытающаяся успокоить свою лошадь Айлин, побледнев на несколько тонов. —Никто не умрет! Если понадобится - умру я, но вам такого не позволю! - с готовностью выкрикнул Кэйа, и от этих слов внутри Дилюка заледенело. Сдохнуть решил, да? Рано радуешься, капитан, златокрылый феникс, восседающий на лошади позади, не позволит тебе рисковать жизнью. Только не после всего, что ему пришлось осознать.