Охота за златокрылым фениксом

Минуты шли, а существ не становилось меньше. Обезумевшие лошади с неестественной скоростью носились по кругу, попавшие в живое кольцо смерти. Твари щелкали, пищали, хлопали крыльями, но не предпринимали попыток нападения. Чувствуют, что совсем рядом есть кто-то с бо́льшей мощью, чем у них. Опасаются. Кэйа, как и все иные, занят тем, чтобы успокоить разбушевавшихся животных, которые и не думают останавливаться. И лишь Дилюк, чья лошадь под воздействием его сил, спокойна, может пытаться остановить рой крылатых. Огненные сферы, летящие в небеса, недостаточно сильны, чтобы разогнать всех существ. Они все парят над головой, готовые в любой момент накинуться и оторвать голову. Дилюк невольно отходит назад, дабы оказаться рядом с капитаном, чья лошадь, прекратив беготню, занялась оглушительным ржанием невесть по какой причине. Все остальные принялись повторять за ней и теперь по округе, помимо шумных крылатых, раздавалось лошадиное ржание. Поистине достойный концерт! —Архонты, что нам делать? Мы умрем?! - в панике всхлипывает Айлин, когда ее лошадь неведомым образом оказывается с капитаном. - Господин Кэйа, скажите честно, мы погибнем? —Нет. Ха-ха, ваш капитан справлялся и не с таким! - даже в такой момент Кэйа умудряется со смешком разговаривать. И как только Дилюк умудрился в него...? —Не умрем мы. Они боятся... огня. Моего, - каким-то образом Дилюку удается негромким тоном донести эту фразу сквозь разнообразие малоприятных звуков, от которых хочется закрыть уши, капитану. - Если сможешь отвлечь своих, то я попытаюсь незаметно их.. подпалить. Своим огнем. —О. Понял. Постараюсь, - лошади к этому времени уже прекратили так яростно бесноваться, потому Кэйа смог отвести ее в сторону, где, сгруппировавшись, в страхе стояли его коллеги. Дилюк кивнул самому себе. Периферией пронаблюдал за тем, как вся процессия окутанная мраком страха, отходит в сторону под активную речь своего капитана. Кажется, он обманом решил увести их в сторону. Отлично. Дилюк всегда сомневался в дееспособности охотников, поэтому без них работа пойдет быстрее. Как только они скрываются из виду, подгоняемые капитаном и жужжащими над головами халифа, Дилюк приступает к игре. Лёгкие разгораются от жажды выпустить пар вкупе с лёгким волнением за одного беспечного капитана, теперь исчезнувшего с поля зрения. Наверное, опасно так оставлять абсолютно бессильных перед оравой монстров людей, но пока аура короля златокрылых фениксов растекается по земле, они не посмеют притронуться к ним. Меч в руках сжимается, тут же окутываемый чем-то алым. —Что же вы все сразу-то... - щурится с ухмылкой феникс. - Впрочем, у меня с вами личные счета. Сердце, кажется, на мгновение останавливается, когда клеймор взмывает над головой. На несколько секунд воцаряется тишина в голове и округе, перед глазами лишь силуэт капитана вспыхивает из воспоминаний. Ради него. Ради него можно и части жизненной силы лишиться. Ради того, кто впервые за столь долгое, мучительное одиночество смог распахнуть створки души и возжечь фитиль в ней. Ради того, кто что заслужить любовь короля златокрылых фениксов. Вспышка. Яркая, отдавшаяся болью в районе груди вспышка на мгновение погрузила мир в белое. В эту секунду Дилюк ощутил, как из него вытянулась нехилая часть жизненных сил, оглушив мир. За вспышкой последовала приевшаяся здешним местам мрачность. И тишина. Глухая, пустая, мертвая. Ничего. Никого. Ничего, кроме опавших в следующее мгновение трупов тварей. Один за другим, они усеяли собой землю, словно дождем. Дилюк явственно ощутил резкий отлив сил, словно он трудился, не покладая рук, несколько суток кряду. Тело стало слабее, а силы несколько поубавились. Дилюк ощутил себя простым смертным. Руки теперь не способны были удержать меч, и он с глухим ударом упал на землю. Пальцы, сокрытые перчаткой, шли мелкой незаметной дрожью. Словно ты, будучи бессмертным божеством, резко пал на землю, став обычным беззащитным человеком. Но это пройдет. Дилюк использовал одну из техник, что забирает немало жизненных сил, но лишь временно. Постепенно силы вернутся и это ощущение смертности, низменности, исчезнет. Когда он стал добровольно отдавать так много энергии ради одного человека? Когда все пошло наперекосяк? Дыхание выравнивается, когда из-за стоящих плотной стеной деревьев сзади показывается Кэйа со всей этой дрожащей процессией. Один лишь капитан восседает без тени страха на лице. Разве что лёгкое волнение в глазах блестит, стоит его лошади, вконец успокоившейся, подойти ближе. Голоса, одновременно восхищённые и удивлённые, раздаются позади. Кроме Свена. Он мрачен и до сих пор напуган. А ещё его глаза... странные. Словно он думает о конце света. Остальные же продолжают восклицать: —Что это было? —Вы видели?! —Эта вспышка, должно быть, благословение самого Барбатоса! Она спасла нас от гибели! —Что-то мне подсказывает, - на губах Альбериха расплывается довольная ухмылка, стоит его оказаться рядом, - что это отнюдь не Барбатос сделал. Но выглядишь ты как-то... —Устало? Капитан, тебе не стоит думать о самочувствии своей будущей жертвы. Я в порядке, - иронично ухмыльнувшись, Дилюк отводит взгляд. —Дилюк... Я же... - Альберих молниеносно мрачнеет, поджав губы. - Не собираюсь тебя убивать... —Людям верить никогда нельзя, лучше перестраховаться. Даже если ты их любишь. —Так ты правда меня... —Да. Нечего задавать бессмысленных вопросов, капитан. Иначе, неровен час, и обо мне узнает ещё кто-либо, - подняв с земли свой клеймор, Дилюк наклоняется к капитану ближе. - Но если ты всё-таки действительно решишь предать меня, будь уверен, что станешь первым, кого я лишу жизни. —Дилюк, - голос капитана твердеет. - Я не предам. Я не стану убивать тебя после всего... Будь уверен во мне, пожалуйста. —Сердце хочет верить, но разум твердит, что людей стоит опасаться. —Дилюк... Я не совсем понимаю твоей ненависти к людям... —Будет время, подумаешь на досуге. Ответ лежит на поверхности, - и, блеснув алым в глазах, Дилюк отодвигается. Расстояние в метр, раньше казавшееся сущими сантиметрами, теперь видится им обоим длиной в миллионы километров. И он удалился с поляны, усеянной многочисленными бездыханными телами крылатых. И Кэйа впервые серьезно задумался над тем, какова истинная причина такой ненависти фениксов к людям. Но ни одна мысль, ни одна зацепка не может прийти в голову сейчас. Кэйа просто не хочет думать. Не сейчас, когда за день он успел узнать, что его любовь и его враг - один и тот же человек. Не сейчас, когда он успел едва не погибнуть и позволить ему рисковать собой тут, в одиночестве сразив всех монстров. Желательно никогда об этом не думать. Кэйа просто не желает знать о том, что случится, когда ему придется сделать выбор. *** Экспедиция, понесшая за собой страх, наконец окончена. Восседая на полуживых лошадях, каждый из участников предвкушает, как вернется домой и сумеет всем рассказать о сошедшем с небес благословение Архонта и о чудесном выживании в путах тьмы. Каждый из участников, кроме Дилюка. Стоило обстановке стать более-менее спокойной, как то тревожащее чувство, сидевшее в тени, выпрыгнуло и присело на шею с колючими объятиями, сжимая ее в компании ужасной слабости. Никто, кроме Кэйи, к счастью, о происхождении вспышки не знает и капитан профессионально делает вид, что сам ошеломлён не меньше. И то тревожащее чувство становится только сильнее, когда вдали виднеется поблескивающее в мрачном дневном свете Сидровое озеро. Ещё сильнее сердце заходится в стискивающей панике, когда они приближаются к воротам Мондштадта. Уже рядом с ними можно понять, что что-то не так: охраны нет, а за воротами города - тишина. Мертвая, гробовая, пробирающая до мурашек тишина. Она словно говорит: «жизни здесь больше нет». Тут-то и вся их экспедиция настораживается. —Почему так... непривычно тихо? - настороженно отзывается Драфф, недоверчиво косясь на ручку ворот. —Должно быть, все уже легли спать? - с надеждой спрашивает у тишины Кэйа, не сводя глаз с точки перед собой. —Не стоит зазря волноваться, ну. Давайте уже откроем ворота и войдём, - предлагает Айлин и тянется к ним. А когда они отворяются полностью, Айлин едва сдерживается, чтобы не вскрикнуть от увиденного. Мондштадт. Полностью. Разрушен. От домов остались руины, кое-где до сих пор не догорел огонек. А в воздухе стоит затхлый запах смерти и сгоревшей плоти. Альберих прикрывает ладонью нос и рот, чтобы ненароком не вывернуло от этого вида. Дилюка пропускает удар. Несколько. Фениксы взаправду ослушались своего лидера и позволили себе без его предводительства напасть на город. Это не обошлось без потерь: кое-где лежат бездыханные, окровавленные тела фениксов в куче людских. От Мондштадта осталось одно название и пара чудом уцелевших построек: Ордо Фавониус выглядит целее всех, хотя, судя по количеству крови, оно не было обделено вниманием, да церковь Фавония стоит целехонькая, словно и нетронутая. Кэйа чувствует, как отчаяние резкой холодной волной окатило его с ног до головы. И нет ни единой живой души на улице, чтобы это отчаяние сгладить и притупить. Остаётся надеяться, что Джинн и остальные охотники остались живы - о простых людях и говорить нечего. Судя по грудам камней и дерева, их едва ли защитили от погибели дома. —Что здесь, мать твою, произошло? - холодным шепотом спрашивает у тишины Лоуренс. —МАМ?! - в ужасе всхлипывает Айлин. - Мам... Надеюсь, мама в порядке! Капитан, могу ли я...? —Иди. Остальные в штаб. С тихим «спасибо» Айлин слезает с лошади и спешит куда-то вдаль, в картину мира, ставшую хаосом. Остальные же, не медля, поспешили в штаб Ордо Фавониус. Быстрее всех бежал Свен. Кэйа, а за ним и Дилюк, спустились с лошадей. Альберих сделал два шага вперёд, пока не упёрся в чей-то труп. Опустив стеклянный взгляд, он обнаружил, что это та самая сумасшедшая женщина, которая впервые увидела перевоплощение Дилюка и ей никто не поверил. А теперь она, должно быть, счастлива на небесах с умершими близкими. Теперь она мертва, с разодранным в клочья животом. —Дилюк, - дрожащим тоном зовет Кэйа, отступая назад на шаг. На шаг назад от этого разрушенного мира. - Это... твоих рук дело? - его синие глаза, полные неверия и боли, впиваются в лицо застывшего на месте феникса. —Да. Точнее, моего народа. Кажется, они совершили набег без моего ведома, - холодно отвечает Дилюк, пожимая плечами. Но сердце же холодным у огня быть не может - оно трепещет чувством вины перед этим капитаном, сжирающим его изнутри. —Что же теперь... нам делать? - Кэйа с ещё более подрагивающим тоном устремляет взор вперёд, где здание штаба, такое одинокое, стоит на «кладбище» своих соседей. - Это... впервые так. Людей нет... —Кэйа... - ладонь ложится на плечо капитана и тот слегка вздрагивает. - Я действительно не знал об этом. И... себя не вини. Ты не мог этого предотвратить. —Мог. Я мог хотя бы попытаться хоть что-то сделать... - голос приобретает стальные нотки. - Дилюк, я ведь мог остановить это. Мог бы спасти свою семью, свой дом. —Знаешь, если они были чем-то крайне озлоблены... - «например, похищением своего сородича». - То вполне могли бы тебе голову снести. Ты бы при всем желании не остановил их... Потому что это моя задача. Это я должен был остановить их. —Дилюк, скажи... Неужели ваша ненависть настолько широка? Или... твоя ненависть ко мне?... - в глазах, на дне глубоких глаз, одна лишь боль и такое знакомое Дилюку бессилие. Феникс кладет голову на плечо капитана, прикрывая глаза. —Их ненависть куда сильнее моей... И я не знаю способа затушить пожар. Но тебя я... нет, тебя нет... Одно Дилюк знает точно: теперь ненависти к этому капитану больше нет места.