Статистика (не) врет

      Лу спит не больше трех часов. Просыпается слишком рано для выходного и устраивает генеральную уборку (в квартире) у себя в голове. Она старательно «чистит» воспоминания, вытесняя их мыслями о чем угодно, но спустя сотню безуспешных попыток забыть, к чертям собачьим, как целовала друга детства, отступает и сваливает вину на немалую дозу алкоголя в крови.       «Больше никогда не буду столько пить», — думает она.       «Сколько? Два бокала?» — спрашивает подсознание.       «Заткнись!»       Она не встает с кровати до полудня, пока лучи солнца не оставляют выбора, выжигая светлые пятна за закрытыми веками, но даже тогда закутывается с головой в одеяло, оттягивая начало дня до последнего. Долгий горячий душ не смывает следы мозолистых ладоней, отпечатавшихся где-то под кожей, а терпкий кофе не перебивает вкус страстных поцелуев с горечью табака.       Лу периодически поглядывает на телефон. Ни звонка, ни сообщения. При виде пустого поля оповещений протяжно выдыхает, отказываясь думать, от облегчения это или от разочарования.       К двум часам дня она приходит к внутреннему компромиссу под девизом «а пошло оно все нахер!» и отпускает ситуацию. Спустя пару минут раздается телефонный звонок.       — Алло?       — Ты не представляешь, где я проснулась! — Малая говорит шёпотом, но так экспрессивно, что Лу отстраняется от динамика на пару сантиметров.       — Надеюсь, не на улице. Это было бы неожиданно.       — Нет, конечно. У Йонаса. Прямо в его кровати! — Тина тараторит, выдавая сразу всю информацию. — То есть, это не значит, что между нами что-то было. Если бы было, я бы вспомнила. Да и Йонас не стал бы… В общем, он мог на диван меня уложить, а тут в свою спальню, понимаешь?       — Угу. Лед трогается, — Лу задумчиво помешивает ложкой остатки кофе с завтрака. Наверное, она должна хоть что-то почувствовать, но с прошлого вечера испытала такой диапазон эмоций, что в груди разливается лишь давящая холодная пустота.       — Вообще он странный какой-то. Ходит туда-сюда без дела и разговаривать не хочет.       «Крэп. И на кой мне эта информация, Тина?!»       — Не выспался. И вчера не отдохнул. За тобой следил.       — Кстати, долго сидели? Ничего не помню. И кто меня переодел? Неужели…       Ее голос становится выше и тоньше. Будто пищит от восторга. А потому Лу решает ее осадить.       — Не нафантазируй там. Я помогала. Задержалась… немного.       — Правда? Расскажешь подробности, если приеду?       «Да твою ж…»       В голову лезут отринутые воспоминания, и без того надоевшие за последние несколько часов. С каждым словом подруги Лу все больше возвращается в момент ее слабости. В момент ошибки. От досады с губ срывается жалобный стон.       — Нечего рассказывать. Было и было.       — Так что было-то?       — Ничего.       — Но ты только что сказала…       — Забудь. Я просто ляпнула.       Малая замолкает. Лу буквально чувствует, как на том конце провода ее настроение резко меняется, а улыбка сползает с лица. Видит, как девушка напряженно соображает и, кажется, уже на пути к верному выводу.       — Лу…       — Что? — Лу переходит на шёпот вслед за Тиной.       — Ты тоже какая-то странная.       — Обычная.       Динамик шумит громким взволнованным дыханием собеседницы.       — Лу, что вчера произошло?       «Не отстанет ведь.»       — Когда стало понятно, что ты в край упилась, Йонас всех прогнал. Я помогла тебя уложить, переодела и тоже ушла.       Чистая правда. Без уточнения некоторых деталей.       — И все?       — И все.       — Ладно, — и опять эта кровоточащая невысказанными обвинениями и оправданиями тишина.       Тина самая младшая в их социальной группе, но далеко не глупая. Все они в какой-то мере носили маски, скрывая души и тела, испещренные уродливыми шрамами. Для Малой барьером от внешнего мира стала детская непосредственность. Но Лу знала, как и Йонас, Доган и остальные, что она куда взрослее, чем пытается казаться.       — Ты же сказала бы мне, случись что-то важное?       — Ага… Мне пора. Дела есть. Пока, Малая.       Лу скидывает вызов прежде, чем слышит ответ. Зажмуривается, прикладывает телефон ко лбу. Тот отдается короткой вибрацией.       Йонас: Ты дома?       Девушка так долго пялится в экран, что буквы начинают расплываться, а перед глазами мелькают нечёткие образы.       Теплая ладонь на ее талии, сжимает и сразу гладит большим пальцем разгоряченную кожу. Вторая запуталась в волосах. Лу чувствует его каждой клеточкой тела сквозь плотную одежду, сквозь туман опьянения. Тягучее возбуждение медленным пожаром проходит через все тело и…       Лу цепляется за эту мысль. Понесло. Их просто понесло с воздержания.       Новая волна вибрации щекоткой проходит по коже.       Йонас: Лу?       «Крэп.»       Лу: Да.       Она отвечает на первый вопрос. Хочет написать что-нибудь еще: объясниться и забыть — к херам — вчерашний вечер, но пальцы застывают над клавиатурой.       Йонас: Я заскочу?       Лу отправляет положительный ответ и не двигается с места до тех пор, пока не слышит стук в дверь.       Йонас преодолевает порог ее квартиры легко и непринужденно, отчего девушка слегка успокаивается. Будто ничего и не было между ними.       «Так и есть», — осаждает Лу мгновенно всколыхнувшийся с протестами внутренний голос. Она сглатывает непонятно откуда взявшийся ком в горле при виде знакомой светлой шевелюры и отстраненного взгляда. Разворачивается и идет к кухонному блоку.       — Чай будешь?       — Нет.       — Кофе?       — Нет.       — Ок.       Вот и весь диалог, на который они оказались способны.       Неловкости нет. Может виной тому годы тесного общения, за которые они успели изучить друг друга до костей, до молекул, а может — самоуничтожившиеся этой ночью нервные клетки.       Зато есть ощутимое напряжение. Воздух вокруг тяжелый и плотный — двигаться сложно. Дышать тоже. И Лу это бесит. Она резко разворачивается, находит горящим взглядом хиллера, который, к слову, и с места не сдвинулся. Язык заплетается, а потому она выдает странное мычание. Облизывает губы, и дар речи возвращается.       — Поговорить хотел? Валяй.       — Ага, — Йонас прячет руки в карманах, мнет пачку сигарет, но прикурить не решается.       — Странный вечер получился. И поцелуй… С нихера просто.       — Случайно вышло, — соглашается Лу, но Йонас лишь сжимает рот в тонкую линию.       — Скорее неожиданно.       Лу кивает, продолжая нехарактерный для них диалог.       — В голову ударило. Перебрали с алкоголем и все такое.       Йонас задерживает взгляд на ее лице, прищуривается. Говорит уже медленнее, словно подбирает слова.       — Это бы все объяснило, но я был трезв.       Лу отводит взгляд, будто вспоминая. В тон ему, не спеша, произносит:       — Точно.       — Ни капли в рот не попало. За Малой следил.       — Помню.       — Соображал в общем.       — Ага.       — Полностью понимал, что делаю.       Хочется выть, надорвать глотку. Только не отвечать. Девушка касается горла, скользит рукой ниже. Йонас следит за ее движением, и в его глазах Лу читает нечто, что ей совсем не нравится. Или не нравится собственная реакция? Потому как внизу живота начинает сладко тянуть, а сердце вместо крови качает по венам чистое желание.       «Только не это».       Она обхватывает себя за плечи, берет в руки во всех смыслах этого слова. Почти зло цедит сквозь зубы.       — Ты не помогаешь разрешению ситуации.       Йонас не меняется в лице, но все его тело натягивается, как струна. Вот-вот лопнет.       — Разрешению? Ты не пытаешься решить ситуацию. Ты хочешь найти отговорку и притвориться, что все в порядке.       — Так и есть, — Лу сверлит его убийственным взглядом, убеждая, подавляя. — Это был всего лишь поцелуй.       — Слушай, Лу, я до сих пор, как и ты, охренеть в каком шоке, но вот только врать не надо, что я один это почувствовал.       — Почувствовал что? Похоть? Не один.       Хиллер отталкивается рукой от ближайшей стены. Надвигается, как ураган — быстро и неумолимо, но Лу и не думает отступать. Практически зарывается ногами в бетонный пол и гордо задирает подбородок. Йонас на целую голову выше и сейчас, когда он стоит в считанных сантиметрах, это ощущается как гребанная пропасть между ними.       — Да что с тобой? Прячешь голову в песок.       — Я не раздуваю из мухи слона. В моей жизни сейчас слишком много дерьма, не наваливай сверху.       — Милое сравнение.       — Да твою мать! Ты меня понял.       — Ага. Доходчиво объясняешь.       — Как умею.       Йонас выдерживает ее стальной непробиваемый взгляд. Выдыхает раздражение вместе с остатками кислорода, пробуя зайти с другой стороны.       — Подумать не пробовала? О нас.       — Всю ночь.       — И?       — И нихера не изменилось.       — Просто так людям крышу не сносит, Лу.       Его ладони сжимаются и разжимаются. Хмурое выражение лица отражает серьезный настрой, что еще больше пугает девушку. До чертиков пугает.       — Забудем, а?       — Какая же ты…       — Не нравится? Никто не держит!       С лица хиллера вмиг слетают все эмоции. Он закрывает глаза, поддернутые дымкой былой ярости, трет двумя пальцами переносицу. Когда Лу снова ловит его взгляд, видит безжизненную пустоту и до крови прикусывает щеку.       — Как пожелаешь, Лу.       Девушка не отвечает. Лишь смотрит другу вслед, слышит тяжелые шаги и гулкий звук хлопающей двери, а потом на нее наваливается тяжесть сказанных слов.