Небо хочет упасть.

Бегунок молчит, пока я его везу. Он всеми силами пытается быть спокойнее, но его ненависть ко мне почуешь даже за километр. В Наружности он хранил не один секрет, я бы даже сказал, что вся его жизнь была сплошной тайной. Клубок лжи, который я намерен распутать. Фонарик светит тускло, но глаза Бегунка бегают повсюду, ищут пути отступления. Я замечаю, что это не из любопытства, это привычка. Самый настоящий беглец, я не встречал таких прежде. Из нашей комнаты слышится шум. —Ну и что ты предлагаешь делать? Фонарик есть только у Монстра, а ему будет начхать! – зло говорит Боксер, но я без понятия кому. —Оставить его там, не помрет ведь. – отвечает Шприц. Когда мы заходим, все замолкают. Радуга уже несётся к Бегунку, спрашивая все ли хорошо, как он себя чувствует. —Я в порядке. – отвечает Бегунок. Кажется, заученая фраза. Шприц смотрит то на меня, то на него, широко раскрыв глаза, а потом что-то кряхтит себе под нос. Я оставляю Бегунка на растерзание Радуге и Боксеру, а сам иду на кухню. Там оказывается Близнец и читает что-то. —Что произошло? – спрашиваю я. —Шприц увел Боксера из столовой, чтобы Бегунок остался один и застрял в коридоре без света. – другого я и не ожидал от Шприца. —Идиот. Близнец хмыкает. —Как думаешь, Бегунок долго протянет во тьме? Или уже сошел с ума? —Я на него наткнулся. Он нахмуренно глядит на меня. —А потом? —А потом привез. —Серьезно? – спрашивает Близнец, не веря своим ушам. Я и сам не поверил, если бы мне сказали, что я спасу бедного потеряшку. —Он в спальне. Проверь, если не веришь. Но он продолжает глядеть на меня долгую секунду, вздыхает и продолжает читать. Я завариваю кофе и иду в спальню, сажусь на подоконник и наблюдаю за всем. Жутко неудобное место по правде, зато всех видно. Радуга продолжает донимать Бегунка, расспрашивать, что тот узнал о других группах и каково было сидеть в темнющем коридоре. Шприц по прежнему недоумевает, только теперь на пару с Боксером. Он выжидающе пялит на меня, а потом все же спрашивает Бегунка. —Тебя серьезно этот привез? – кивает Шприц на меня. – Монстр! Боже упаси, Монстр, ты его убить собрался? Бегунок хмурится от его слов. Я не совсем понимаю, что он там надумал. Действительно решил, что я его угрохаю или это насмешка над Шприцом? Я то его убивать не буду, даже дубасить не планировал. А вот донимать его вполне не против. Не так как Радуга или кто-то вроде Табаки с его песнями. Мне нужна истина. Я хочу знать, что же такого произошло с ним в Наружности, раз он будет рад сбежать в любой момент. Другим будет начхать на его бытие до Дома, я уверен, он уже понял это. Понял, что о Наружности мы не говорим и знать не хотим. Он знает и понимает, что даже спустя вечность никто не спросит, что же с ним произошло, но его страх никуда не исчез. Готов соврать, послать, накричать, что угодно лишь бы не говорить правду. Для большинства он будет мальчишкой, которого просто насторожили правила Дома, а меньшинство увидят в нем загадку. Эдакую головоломку. До жути запутанную и интересную. Мне такие по душе. В конце концов Бегунок закатывает глаза, говоря, что весь этот шум вокруг меня чистого рода цирк. —Ты просто не понимаешь.. – отвечает ему Боксер. —Так расскажи, раз сам я не в состоянии понять. В ответ тишина. Мне бы самому понимание всей этой ереси не помешало. Почему я Монстр, и почему все сторонятся меня. Конечно, я и так знаю, что этому есть целый ряд причин. А вот почему меня распирает желание разгадать этого Бегунка, я не понимаю. Я не хочу его ломать, как это бывало с другими, я хочу понять его, услышать все его тайны. Вот так мы и молчим. Бегунок уже и не ждет ответа, знает, что его не последует. Даже Радуга вливается в атмосферу и не пытается всех развеселить. Когда приходит время спать, Боксер предлагает Бегунку помощь, ведь если будет самостоятельно перебираться с коляски на кровать то потратит вечность. Но Бегунок отказывается и делает все по-своему. Сам слазит с коляски и залезает на кровать и, к моему удивлению, делает это не так уж и долго. Хотя Ферзю хватает и этого для того чтобы закатить глаза и проворчать что-то. Я даже не пытаюсь уснуть. Даю волю мыслям и просто сверлю потолок своим взором, будто там смогу найти ответ на любой вопрос. И о том, кто же такой Бегунок, и о своем интересе к нему. А еще о том, что подсунет Дом Бегунку. От чего-то меня это волнует. Приживется он или так и останется совсем наружным. Долго гадаю, а решить никак не могу. —Я тоже доберусь до правды. – почти шепчет Бегунок, выбивая меня из раздумий. Должно быть, все уже спят. —Жду не дождусь. Он молчит. Долго и озадаченно. —Я не шучу. Если никто ничего не знает или не хочет говорить, я узнаю все сам. —Я тоже абсолютно серьёзен. Я буду ждать. В ответ ничего.

***

Утро начинается с недовольства Ферзя. Я предпочитаю не узнавать причину, хотя по большей части она редко нужна ему. Из-за Ферзя ворчит и Шприц. Надвигается буря. —Боже правый, замолчите оба. – присоединяется к их сварке Бегунок, которого они, видимо, разбудили. —Я надеялся, что ты не проснешься. – огрызается Шприц. —Я тоже. Они грызутся недолго, ведь просыпается Радуга. —Доброе утро, солнышки! – радосно, словно он проснулся не от сварливых криков, говорит Радуга. —Завались, придурок. – подключается ко всей этой утренней тираде Близнец. Он хватает свою подушку и она летит точно в нашего кузена. Выглядит как-то абсурдно. На Близнеце нет очков и уж тем более линз, а подушка сбивает Радугу с ног. Шприц из-за этого хохочет и с трудом выдавливает слова. —У кого-то, кажись, открылся третий глаз! Может у нашего Близнеца и вовсе нет никаких проблем со зрением, а он просто наебывает нас всех? —Катись к черту, ублюдок. Теперь с его второго яруса летит одеяло. На этот раз, по счастливой случайности, жертвой становится Бегунок, что пытался взобраться на коляску. Мне его вовсе не жаль, слишком он меня бесит. Одеяло ему на голову – то, что надо. Это заставляет Шприца смеяться еще громче, а меня надеяться, что из-за хохота он вывалиться из своей чертовой коляски. В итоге балаган заканчивается, и мы оказываемся в столовой. В нашем опоздании нет ничего удивительного. В столовой Радуга машет всем из четвертой, кому-то из третьей и второй. Курильщик машет Бегунку, тот, в свою очередь, машет ему в ответ. Лучшие подружки. За завтраком Бегунок смотрит на всех, кого не видел прежде. Радуга и Боксер называют ему некоторых. Я же пялюсь на него. И за завтраком и в классе. Ему все же не достает сил терпеть это дальше. —Хватит пялиться на меня. —Я не пялюсь. —А что тогда? —Изучаю. Он молчит, подавляя раздраженный вздох. —И что же нового ты изучил? —Ничего нового, зато убедился, что ты настоящий беглец. Он все же делает выдох. —Ненавижу тебя. —О, поверь, это взаимно. Ты вроде бы тоже хотел докопаться до правды, как успехи? —Прекрасно, я уже понял, что ты несносный тип. Тот еще фрукт. —Если я фрукт, то ты и вовсе нечто особенное. —Заткнись. И я замолкаю, вскидываю руки вверх в знак насмешливой капитуляции. Но взгляда с него не свожу. Уже не так пристально, но все еще внимательно.