Небо хочет упасть.

После обеда, который я благополучно пропустил без особой на то причины, в комнату ворвался Радуга с – по его мнению радостными – известиями, что сейчас в четвертой все в сборе, а значит пришло время знакомить меня с ними. Честно говоря, я был не слишком рад этому. Но мне искренне не хотелось делиться с ним причинами по которым я бы отказался от этого знакомства. Это было бы ещё хуже, чем просто поехать туда. Поэтому я пытался всеми силами отвертеться от него, но мои отмазки были до того нелепыми, что любой бы понял – все это выдумка. В конце концов, Ферзь, не выдержав моего недовольного бубнежа и очередной порции уговоров с «Ну же, Бегунок!» от Радуги, встал и подошел ко мне. Он даже не смотрел на меня, сразу повез к двери, отворяя её ногой. —Как малое дитя. Не умрёшь ведь если побудешь с ними. – сказал Ферзь, когда мы уже были в коридоре. Я искренне сомневался, что смерть мне не угрожает, ведь уже в Табаки и Лорде из четвёртой было мало приятного, а про остальных и думать страшно. Не смотря на то, что я их, кажется, даже не видел, а если и видел, то не знал кто они, я всё же был уверен в том, что все в четвёртой ничем не лучше уже знакомых мне двух. —Вот-вот! – улыбнулся Радуга, догоняя нас. – и вообще, ты у нас хоть и миленький, но такой серый и нудный. Социальные навыки на нуле! Надо исправлять! Я лишь вздохнул на это и позволил Ферзю везти меня дальше, понимая, что дороги обратно нет. Спальня четвертой встретила нас мягко говоря ужасным запахом настоек, грязных вещей, сигарет и чего-то явно дохлого. К счастью, чудным образом, это всё сходило на нет, и запах становился терпимым, но лишь когда ты начинал к нему привыкать. Заходя в комнату, ощущаешь, словно попал в неубранный приют бездомных животных, только более красочный и обжитый, совсем не похожий на тюрьму. Даже наоборот. Радуга и Табаки громко поприветствовали друг друга, сразу же завязывая лестный разговор, слышимый на, вероятно, весь коридор, учитывая до сих пор открытую дверь, а мои глаза отыскали Курильщика. Он слабо улыбнулся мне, отрываясь от альбома, в котором, кажется, начал рисовать что-то. В ответ я тоже попытался выдавить что-то вроде улыбки и приподнял кисть руки, немного помахав ей в качестве приветствия. Курильщик, пока что, был самым адекватным человеком, которого я вообще видел здесь. Жалко конечно, что живём мы с ним не в одной стае, было бы неплохо иметь рядом с собой такого человека. Стены комнаты сливались в одно огромное нечто. На них было все: рисунки, надписи, полки, до отказа забитые безделушками, плакаты, картины, фотографии, одежда, связки из чеснока и сухофруктов, бусы и прочие украшения. Это место было каким-то олицетворением вседозволенности и свободы, хоть и походило на свалку. С одной стороны, это, возможно, было не так уж и плохо. Но только не для меня. Через чур красочные и яркие стены, разрисованные, заставленные и обклеиные от пола до потолка, без, буквально, единого пустого места, сильно давили на голову, вызывая некие мигрени. Слишком наляписто и неаккуратно, я искренне не понимал, как здесь, черт возьми, можно жить. На комнату словно вылили цистерну с красками, и размазали их все по стенам, после чего совершенно не убирались. Никогда. Краем глаза я заметил, как Ферзь согласно кивнул кому-то, но кому предназначался этот кивок я не увидел. Я недолго рассматривал обитателей четвертой, из которых узнать удалось только Слепого и, кажется, Сфинкса. Вся эта белеберда с кличками всё ещё очень непривычна мне, потому запоминаю я их плохо. Казалось диким звать человека породой кота. Или обращаться к слепому человеку как "Слепой". В нормальном мире это было некультурно и невежливо. Но этот Дом был чем-то отдельным от нормального мира, а дети, проживающие в нём - от нормальных людей. Разглядывать всех остальных было довольно неловко, но и продолжалось это совсем недолго. Радуга покатил меня к большой кровати, что соорудили из четырех обычных, (выглядело это довольно странно) и все мое внимание было сосредоточено на том, как бы не выпасть из коляски. Он также без особых усилий пересадил меня на кровать. —Добро пожаловать в четвертую! – воскликнул Радуга, от слишком громкого голоса коего я даже вздрогнул, а после скрестил руки и откинулся на спинку. —Это должен был сказать кто-то из нас! – возмутился Шакал, переползая ближе ко мне. Из-за этого его голос стал громче и прозвучало это как крик мне на ухо. —Вы угробите его такими темпами. – вздыхает Ферзь. И, о боже мой, хоть в чем-то я с ним согласен. Не чувствую себя здесь в безопасности совершенно. Кажется, словно в любой момент на меня могут напрыгнуть и растерзать, прямо как коты маленького голубя. —На кой черт вы устраиваете этот цирк? Все ради какого-то новичка? – я оборачиваюсь на звук голоса, что принадлежит незнакомому мне типу. У него все лицо усыпано странными и, возможно, довольно болезненными прыщами, а волосы зеленого цвета зачесаны набок. На нем поношенная кожаная куртка, чем-то похожая на те, что носит Монстр, но на этом парне она выглядит как-то смехотворно и несерьезно. —Ничего ты, Лэри, не понимаешь! – доносится возмущение Шакала. – Новички - это так здорово, особенно такие как он! Лэри прищуривается и глядит на меня. Как-то и выжидающе и с непониманием. Я смотрю на него в ответ. Прерывает первым наши гляделки он, и переводит взгляд обратно на Табаки. —Какие это ещё “такие как он”? – спрашивает Лэри. —Другие, здешние. – ему отвечает Сфинкс, вызывая у стаи коллективное, понимающее мычание. Меня настораживают его слова, но конкретно второе напрягает меня больше. Дом не то чему можно довериться и быть здешним я точно не планировал. Слышать такое было странно, и, остальные, кажется, заметили то, как я напрягся на этих словах. —Напыжился, прямо как ёж! Расслабься, крольчонок, волков здесь нет. — Улыбнулся Табаки и дружески похлопал меня по плечу. На последних словах Сфинкс как-то подозрительно на него посмотрел, но я не обратил на это внимания, ровно также, как и сам Шакал. Я, не зная, что отвечать, попусту кивнул. К сожалению, легче от его слов не стало. Вскоре, терроризировать меня им надоело. Все переключились друг на друга, а я подсел к Курильщику. —Почему они назвали меня здешним? — Тихо, чтобы никто не слышал, спросил я у него. Но, какой-то паренёк, кажется, Македонский, стоявший совсем рядом, странно покосился на меня. Ну и пусть. —Кто ж их знает то. У них какие-то свои странные замашки и обозначения слов. Вероятнее всего, "здешний" - для них значит вовсе не то, что подумал ты. — Он продолжал рисовать что-то в своём блокноте. Я аккуратно заглянул в него, ожидая увидеть там что угодно, но уж точно не портрет Лорда. Я сначала даже подумал, что мне показалось. Но спрашивать не стал. Не моё это дело, кто там, кого или что рисует. Позже, к Курильщику подошёл какой-то грозный и высокий блондин, присев рядом. А я стал разглядывать рисунки на стенах. Интересно было лишь, а куда смотрят воспитатели? Ладно, если бы такая картина была только в комнате. Но ведь все стены на первом и втором этажах Дома полностью разрисованы и исписаны! Им так просто разрешают делать это? Или они просто настолько же ненормальные, как и их воспитанники? Пока я думал о стенах и рисунках на них, периодически ко мне подходили, подъезжали и подсаживались разные люди. Теперь уж я запомнил почти всех, а ещё некоторые их странности. К примеру, тот самый Македонский! Странный, тихий и закрытый парень, ходящий в мешковатой, тёмной одежде, на побегушках у всей остальной стаи. Между делом принёс мне чай и даже сказал пару слов, а потом ушёл ухаживать за остальными. Местная горничная, что-ли. А мальчик ещё и позволяет так с собой обращаться. Кажется, даже сам не против бегать за ними. А вот Горбач показался мне довольно милым парнем. Тоже тихий такой, с вороной на плече. Как же её там звали.. Не помню. Подсел, мы даже немного поговорили. Конечно, и он со своими странностями, но пока терпимо. Переодически я невольно подслушивал разговор Курильщика и, как он уже успел мне представить, Чёрного. Кажется, они были друзьями или как минимум хорошими товарищами. Вот только Чёрный меня немного напрягал. И почему только вожак стаи не он, а Слепой? Мне кажется, было бы логичнее, если бы именно Чёрный всем здесь заправлял, а он, такой здоровый, хмурый дядька и под Слепого прогибается.. Пока я наблюдал за людьми и пытался понять как и кто здесь устроен, ко мне подошёл Ферзь и наконец увёз меня из этой проклятой комнаты. Радуга остался в четвёртой, с остальными. Кажется, он очень даже хорошо с ними ладил, а мы за всю дорогу не обмолвились и словом. Ферзь не слишком многословен, к тому же, глядя на его лицо, можно предположить, что он глубоко о чем-то задумался, а мне в радость только, наконец-то, после столь долгого времени, проведённого в четвёртой, настала тишина. А ведь я даже не могу точно сказать, сколько мы там просидели. Ни у кого из них нет часов. Ещё одна очень странная диковинка жителей четвёртой, которую мне толком не объяснил даже Курильщик. Никогда к ним не привыкну. В нашей стае было тихо и немноголюдно, впрочем, как и обычно. В комнате сидели лишь Монстр и Близнец. Близнец примостился на своей кровати, что-то, кажется, читая, а Монстр на подоконнике и, судя по дымящейся пепельнице, выкуривал уже вторую сигарету. —А остальные где? – обратился Ферзь к Близнецу и, чуть погодя, добавил, — Радуга в четвёртой остался. —Мне то откуда знать? Как обычно, свалили куда-то, ничего не сказав. –раздраженный ответ. Близнец всегда угрюм и раздражен, ничего удивительного в этом нет. Проживая в такой обстановке каждый день, со временем, начинаешь привыкать ко многим странностям своих соседей. Может, и с интерьером четвёртой так сработало бы?.. Ферзь застыл в проходе, а Близнец встал с кровати, закрыв книгу, и подошел к первому. Они негромко перекинулись парой слов, а вскоре развернулись и вышли из комнаты. Я, к тому времени, уже забирался на кровать, не слушая и даже не глядя на них. Какое кому дело, кто там и где шляется? Мы с Монстром остались одни. Тишина стояла гробовая, я мог услышать даже своё дыхание. Все время, что Близнец с Ферзем разговаривали - Монстр не реагировал никак. Смотрел в окно, докуривая сигарету и переодически стряхивая пепел. Он никогда не был сильно заинтересован чем-то, а пустыми разговорами так подавно. Молчалив, груб и отстранён. Сказать бы о нём чего хорошего - да не найдёшь чего. По крайней мере, на первый взгляд. Сигарета дотлела до фильтра. Монстр быстро потушил её о пепельницу, таки отвернувшись от окна. Новую не доставал, на меня не смотрел. Пялил в одну точку на стене, да и только. Я уже лежал на кровати, глядя на пропадающий дым от сигареты. Молчание становилось напряжённым, по крайней мере для меня. Монстра это, кажется, вовсе не беспокоило. —Ну и? – тем не менее, первым заговорил именно он. —Что? – искренне недоумевал я. Он наконец взглянул на меня, а я поднял глаза на него. Вот так мы смотрели друг на друга какое-то время, почти не моргая. —Четвертая. Вы ходили туда с Радугой и Ферзем. Как тебе? – я был уверен, что не переживу эту поездку, у меня отсохли уши от самой громкой в мире болтовни кучи людей в одной тесной комнате, глаза вылезли из-за тонны ярких цветов, а нос отпал от едкого запаха, но всё нормально, спасибо, что спросил. —Я бы не стал добровольно туда возвращаться. – возможно, будь мой собеседник более эмоционален, он бы ухмыльнулся, но не в этот раз и не с этим Монстром. —Глаза от стен выпали? – учитывая не меняющееся каменное лицо монстра, сложно было отличить сарказм от серьёзно сказанных слов, но я подозревал, что сейчас это был именно он. —Во-первых, иди нахуй. А во-вторых, у какого нормально человека, зашедшего туда, они вообще остались бы в норме? – возмутился я. Ну правда, как на это красочное нечто вообще можно было спокойно забить, впервые в него попав? На подобное, вероятно, способен лишь Радуга и Слепой. И то, только потому, что он слепой! —Признаю, не у меня. – после этого мы просто молчали и смотрели друг другу в глаза, размышляя о чем-то. У Монстра они были слишком пустыми, чтобы быть человеческими. Но это не отталкивало. Он был ходячей, сложной и очень запутанной загадкой, ключ к которой я до сих пор не нашёл. Но когда-нибудь… Обязательно. —Теперь пялишься ты, Бегунок.