Fate Is A Meddling Bitch

Эндрю | Одна пятница мая — 2010

Эндрю ненадолго задумался о том, чтобы засунуть окурок в рот Ники, но мысль о том, чтобы прикоснуться к его кузену, заставила его отступить от этой идеи. Он бросил взгляд в зеркало заднего вида, встречаясь с глазами Аарона. Тот приподнял бровь, прежде чем вернуться к набору текста на своем телефоне. Кевин похрапывал на сиденье посередине, откинув голову назад. Голова Робин покоилась на окне, она притворялась, что спит, чтобы не участвовать в одностороннем разговоре Ники, но она не держала глаза закрытыми дольше, чем несколько секунд за раз. — Мне так не терпится увидеть, как вы, ребята, получаете свои цвета! Думаю, это произойдет в ближайшее время. — Болтал Ники. — Я провёл половину своего подросткового возраста, протирая костяшки пальцев о каждого горячего парня, которого я встречал. Мой отец ненавидел это, но он не останавливал меня, потому что был убеждён, что в какой-то момент я встречу настоящую леди, которая собьёт меня с ног и избавит от черноты. На две почти терапевтические секунды Ники потерялся в своих мыслях, думая об откровенном отвращении, которое было единственной реакцией его родителей как на его сексуальность, так на его отношения с Эриком. Он больше глупо не надеялся, что его родители навестят его уже с тех пор, как Лютер пригласил Дрейка, но он всё ещё цеплялся за идею счастливой большой семьи в радужных свитерах. — Когда Эрик подобрал меня на вокзале в Штутгарте, я не мог поверить, когда его костяшки пальцев были такими же чёрными, как у меня. — Продолжил Ники, лишь ненадолго отвлёкшись от своей миссии никогда не затыкаться нахрен во время поездки в Колумбию. Каждый в этой машине слышал эту историю достаточно часто, чтобы пересказать её, даже те, у кого нет эйдетической памяти. — Он просто стоял там с большой картонной табличкой с моим именем на ней. — Ники мечтательно уставился на яркие цвета радуги на его костяшках. — А потом наши руки соприкоснулись, когда он схватил мою сумку, и, клянусь сердцем, мой мир просто взорвался красками. Я увидел цвета на своей руке, а потом увидел его лицо и был ошеломлён. И это ещё не конец. Другие метки меньше, но требуется время, чтобы все они ожили. Эндрю выкинул окурок из окна и сразу потянулся за следующим. — Ты только что снова выбросил свою ёбаную сигарету в окно? — Пожаловалась Робин и наклонилась вперёд, чтобы впиться взглядом в Эндрю. Она держалась подальше от его личного пространства, поэтому он просто ответил на её яростный взгляд своим собственным и не заехал локтем ей в лицо. — Сколько раз я должна повторять, что это экологический кошмар? Окурку требуется сорок лет, чтобы разложиться, а никотин разрушает до 15 галлонов воды. Эндрю свернул на другую полосу без предупреждения. Робин сильно ударилась головой о подголовник Ники и издала тихий стон боли. — Чёртова Умпа Лумпа. — Прорычала она, отступая на своё место. — У них есть законы, запрещающие мусорить в Германии. — Вмешался Ники. — Уж больно дорого, если вас поймают! Это напоминает мне об одном из первых вечеров, которые я проводил с друзьями Эрика, я когда-нибудь рассказывал об этом? Я не думаю, что я это сделал; это было так весело! В конце концов, Эндрю следовало засунуть окурок в рот Ники.

*

Нил | После тренировки в октябре — 2010

Нил дёргал сетку на своей ракетке для экси и пытался понять разговор, который он вел прямо сейчас. — Ну же, чувак, расскажи нам! Нам всё равно, если ты гей. — Заверил его товарищ по команде в третий раз за несколько минут. — Пожалуйста! — Упрашивал её партнёр. Жан прислонился к стене напротив Нила, скорчив самодовольное выражение лица. Остальные Вороны уже приняли душ, но Нил (и Жан) всегда ждали до тех пор, пока все не уйдут, прежде чем отправиться в душ. После перевода в Эдгар Аллан в их выпускном году они получили довольно странные взгляды за то, что не принимали душ со всей командой, и не очень тонкие комментарии сделали недовольство старших воронов совершенно очевидным, но поскольку правление Тецудзи и Рико закончилось уже как два года назад, не было желающих (или способных, не то чтобы Вороны имели какое-либо представление о том, кого они пригласили в свое Гнездо), чтобы заставить их. После того, как они были вызваны в Восточную башню в третий или четвертый раз, Вороны недовольно приняли, что два студента-переводчика из Британии (Жан чуть не набросился на студента, который намекнул, что Жан британец) были каким-то образом связаны с Морияма и частью новой эры Воронов. Нил послал ещё один умоляющий взгляд французскому ублюдку, который пристально смотрел на него в ответ, всем языком тела демонстрируя, насколько он не впечатлён. Легкое подергивание губ было явным признаком того, что Жан чуть ли не ссытся от смеха про себя. Нил с усилием перевёл взгляд обратно на двух Воронов. Они были на год младше, входили в число первых новичков, которым не пришлось страдать при Тецудзи, что было единственной причиной, по которой они осмелились загнать в угол игрока с более высоким номером. Женщину звали Бекка, а её партнера Малти. До этого они мало разговаривали с Нилом и не пялились на его шрамы, что было единственным, почему он просто не оттолкнул их с дороги — Вороны были менее сломленным и запуганным беспорядком, чем ранее, но наличие партнёров по-прежнему было необходимо для выживания в Гнезде. — Почему мы ведём этот разговор? — Спросил Нил ровным голосом. Жан притворился, что чешет нос в тщетной попытке подавить смех. — Потому что- Потому что нам нужно знать. — Настаивала Бекка, кидая взгляд то на её партнера, то обратно на Нила. — Есть кто-то, кто хочет знать, и этот кто-то попросил нас поговорить с тобой. Брови Нила нахмурились. — Почему бы им самим не поговорить со мной? На секунду в раздевалке наступила тишина, затем у Жана случился приступ кашля. Малти переступила с ноги на ногу, взглядом оценивая Нила. Бекка уставилась на Нила, словно не могла поверить, что он настолько глуп. — Потому что они хотят знать, играешь ли ты за их команду. — Сказала Бекка, тщательно подбирая каждое слово. Глаза Нила расширились на мгновение, прежде чем он придал своему лицу прежнее выражение. — О, — Сказал он, снимая бандану и взъерошивая свои чёрные волосы, чтобы выиграть время на раздумья. Почему-то он был уверен, что дело не в том, что он сейчас играет за Воронов. Он всё ещё не совсем понимал разговор или причину, почему это произошло, но теперь это имело немного больше смысла, игнорируя тот факт, что, судя по всему, один из Воронов (теперь было разрешено больше внешних контактов, но смешанные отношения до сих пор были грязной темой) интересовался им. — я не интересуюсь. — Объяснение Нила, казалось, не имело особого смысла для двух Воронов. Теперь Жан прилагал ещё меньше усилий, чтобы скрыть смех, но он, по крайней мере, подошёл, чтобы спасти своего партнёра. — Извините, mes deux, именно этого британского слабоумного нет на рынке. — Проворчал Жан, втискиваясь в пространство между Нилом и двумя ошеломлёнными Воронами, тем самым заставив их сделать шаг назад. Глаза Бекки расширились от понимания и шока. — Вот почему у тебя нигде нет метки! — Воскликнула она, а затем быстро закрыла рот обеими руками, когда увидела, что выражение лица Нила сменилось чем-то другим, чем-то, что было присуще скорее Веснински, чем Джостену, скорее Натаниэлю, чем Нилу. — Извини, я не хотела совать нос в чужие дела, я имею в виду, я правда этого не делала, я просто помогала тренеру обновлять файлы игроков, и нам нужно было выяснить, как ввести «нигде» в систему для твоей оценки, это регистрируется так же, как цвет глаз и всё остальное. — Лепетала она объяснение, в то время как её партнёр недоверчиво уставился на неё. Жан взглянул на Нила, выражение лица нечитаемое. — Заткнись и отвалите, я больше не хочу терпеть вонь этого болвана. — Прервал Жан продолжающуюся тираду Бекки и отмахнулся от них. После того, как эти двое исчезли, он повернулся к Нилу, весело сверкая глазами. — Почему они не спросят сами? Ты такой же тупой, как британец. — Передразнил он Нила по-французски. Обычно они разговаривали на этом языке, особенно с тех пор, как поступили в Эдгар Аллан - даже Вороны, у которых в школе было несколько уроков французского, не могли угнаться за быстрыми французскими разговорами, поскольку Нил достаточно долго прожил во Франции, а позже и с Жаном в Великобритании, чтобы свободно владеть языком, а Жан говорил в три раза быстрее на родном языке. — Я найду и убью лягушку для тебя на сегодняшний ужин. — Пообещал Нил французскому ублюдку, прижав ракетку, с которой он всё ещё возился, к груди своего друга, и пошел в душ, оставляя Жана убрать её. Нил прислонился к стене душевых, мысленно воспроизводя встречу, которую он только что был вынужден провести. Почему, блять, кого-то это волновало? Кто ещё знал об отсутствии его родственной души? Когда Жан зашёл в комнату, он снова открыл глаза, извиняясь, потому что он всё ещё не разделся и уже задерживал своего партнёра дольше, чем это необходимо после каждой тренировки. Он дважды сказал Жану, что с ним всё в порядке, но, несмотря на то, что правила Воронов больше не такие строгие для партнёров, Жан просто назвал его росбифом и отказался выйти из душа без него. Нил не был уверен, Жан делает это ради себя или ради Нила, но он почувствовал себя в большей безопасности со своим лучшим другом рядом с ним, так что он не продвигал проблему. Нил разделся и, сбросив боксеры, только тогда заметил, что Жан пристально смотрел на него. Сначала это было неловко, Нил никогда не раздевался перед кем-то, кроме своей матери (или людей, которые были ответственны за его шрамы), но он больше не возражал против Жана. — Что? — У тебя правда нет метки? — Скептически спросил Жан. Теперь настала очередь Нила уставиться. Он провёл рукой вверх и вниз по телу. — Ты видел меня обнажённым довольно часто, если ты знаешь что-то, чего я нет, то, прошу, просвети меня. Жан фыркнул, кончиками пальцев коснувшись чёрного отпечатка руки, обёрнутого вокруг его левого предплечья. — Я подумал, что она могла быть крошечной. Или между пальцами ног, в конце-то концов, ты, больной британский болван. Смех Нила эхом отразился от выложенных плиткой стен. — Все эти овощи дурманят твой мозг. Я не интересуюсь, так что у меня нет метки. Когда Жан начал сбрасывать свою одежду на пол, казалось, что разговор окончен, но Нил всё ещё чувствовал прожигающий взгляд друга, когда он стоял под горячим душем и пытался снять напряжение в мышцах после жестоких схваток. Они вдвоём играли в экси в Оксфордском университете, но, несмотря на то, что это была лучшая команда экси во всём английском дивизионе, у неё даже не было шансов против Воронов. Ни Нил, ни Жан не были из тех, кто сдаётся, стоит только столкнуться с вызовом, но им обоим было трудно приспособиться по-своему. Нилу, потому что у Воронов всё ещё были самые строгие планы тренировок и питания (так много грёбаных овощей) в НАСС I Класса Экси , Жану, потому что он всё ещё ждал, что Тецудзи или Рико будут прятаться в тени. После того, как Стюарт убил Натана, а Ичиро захватил главный филиал Морияма, они заключили новые сделки, которые, по сути, всё ещё сводились к следующему: они должны были делать то, что хотели Морияма, если хотели выжить. Жан теперь принадлежал основной ветви, как и Нил, и им обоим придётся стать профи и «пожертвовать» львиную долю своего заработка семье. В знак нового партнерства между Хэтфордами и Морияма, Нилу разрешили жить со своей семьей в Великобритании в течение двух лет, если он продолжит тренироваться с профессиональным тренером в дополнение к игре в университетской команде. Это позволило ему легко ввести Жана в уравнение, ведь даже с профессиональным тренером ему нужен был защитник на его уровне, чтобы тренироваться против него. Поскольку Ичиро уже делал зачистку дома и сокращал свои потери, связанные с Тецудзи и Рико, он также позволил третьему номеру Воронов некоторое время учиться за границей, своеобразный «подарок», потому что Жан наотрез отказался разговаривать с ФБР. Нил скучал по своей семье, но он также был рад вернуться в США. Здесь он Нил, а не Абрам; и хотя он всегда так или иначе будет частью преступной семьи, у него лучше получалось игнорировать это, когда безжалостный график тренировок экси и курсовая работа заполняли его день, чем когда он утром шёл за чашкой чая и находил кухню, переполненную парой гангстеров, обсуждающих смертный приговор во время приготовления омлета. — Как думаешь, ты не интересуешься, потому что у тебя нет метки, или у тебя нет метки, потому что ты не качаешься? Нил вздрогнул и ударился головой о душ, когда голос Жана вытащил его из своих мыслей. Однако, боль прояснила голову, а быстро произнесённые японские ругательства помогли справиться с болью. К настоящему времени Нил уже не так часто терялся в мыслях, но иногда это всё равно случалось. Жан щёлкнул Нила по виску, за что получил хмурый взгляд, прежде чем вручил Нилу шампунь и стал ждать его ответа. — Я, если честно, не знаю. Я никогда не встречал кого-либо ещё без метки. — Ответил Нил. Жан ещё некоторое время сверлил его взглядом. Нил втирал шампунь ожидая следующего вопроса — в их серьезных дискуссиях всегда было много пауз, они правильно формулировали вещи, пытаясь по-настоящему разобраться. Помимо ужаса, который они пережили вместе, способность Жана слушать и его непоколебимое намерение по-настоящему заполучить Нила — вот что притянуло Нила к нему. Жан был первым и единственным человеком, которому он когда-либо открывался полностью, и Жан никогда не отступал. За это он десятки раз заслуживал лояльность Нила и (иногда это самая сложная часть) его терпение. — Ты когда-нибудь хотел, чтобы всё было по-другому? Иметь метку,… влечение? — Спросил Жан, когда Нил смыл шампунь со своих волос. Волосы Жана были короче (и ему каким-то образом удавалось продолжать принимать душ, погруженным в свои мысли, дурень), так что он уже закончил, но он остался под насадкой для душа рядом с Нилом, горячая вода стучала по его напряжённым плечам. Нил сделал мысленную заметку позже сделать массаж своему напарнику. Он покачал головой, а через секунду кивнул, получив французскую насмешку. — Когда мы с матерью остались в Швейцарии, мы чувствовали себя в достаточной безопасности, чтобы остаться там на несколько месяцев, поэтому она записала меня в школу вместо заочного репетиторства, которое у меня обычно было. Мне было… 14? — Нил мысленно отсчитал годы назад, затем кивнул. — 14. Так что вокруг меня было много подростковой драмы, и всё это ощущалось совершенно чуждым. В то время я думал, что это потому, что я знал, что никогда по-настоящему не стану частью этого, что даже если я почувствую что-то к кому-то, мне придётся оставить их через несколько месяцев. Язык тела Жана изменился, его обычное кислое состояние сменилось чем-то серьёзным и почти мягким. Нил старался не показывать улыбку, которая появлялась на его лице всякий раз, когда он видел своего лучшего друга таким, волна привязанности захлёстывала его грудь. — Так что в дальнейшем я не задумывался об этом. Затем мы побежали в Канаду, и у меня был небольшой опыт, но я всё равно ничего не понял. Вся эта суматоха — Нил неопределённым жестом указал на всё, от секса до романтики. — не стоила гнева моей матери, когда она узнала. Она не хотела, чтобы я отвлекался, привязывался, терял концентрацию, потому что когда бы я поскользнулся, мой отец нашёл бы нас. Она не может быть причиной того, что у меня нет метки, это не имело бы смысла, когда ты рождаешься с этой штукой, но она причина, по которой я никогда по-настоящему не заботился о том, что у меня её нет. Жан медленно кивнул, обдумывая слова Нила в течение половины минуты. — Ты только что назвал секс «суматохой», думаю, что тебе лучше остаться девственником. — Съязвил он, ухмыляясь и аккуратно уклоняясь от попытки Нила толкнуть его локтем. Чёртова работа ног Воронов. Нил решил отомстить вторым по силе вызовом и быстро увеличил температуру в душе Жана до самой холодной, что заставило французского ублюдка подпрыгнуть и, следовательно, чуть не поскользнуться на мокром кафельном полу. — Ты чёртов росбиф, британский дьявол, посланный мучить меня. — Громко пожаловался Жан под смех Нила.