[С]ложные отношения

***

— Вы как? — Павел протянул Ольге в одной руке стакан с водой, а в другой — парацетамол. — Жить буду. Арефьева окончательно сняла каблуки и удобно растянулась в кресле. — Наверное, переутомилась... — Ну да... — в словах Рыкова не было искренноти. Словно тихим сарказмом он ответил на оправдание начальницы. — Спасибо. Дальше я сама. Пытаясь сбагрить Рыкова, Оля выпила таблетку и взяла какой-то первый попавшийся документ, чтобы сделать видимость занятости. — Что, мой почерк понравился? — с ухмылкой отозвался Паша. Оля держала его заявление и усердно рассматривала. — Да нет, орфографией любуюсь. Вон, запятые вообще не пишешь. — Я старался! — осклабился мужчина. — Ох и кривые же у тебя буквы, Рыков! Сразу видно: левша! — Ну все, все, захвалили. — Паша поднял руки вверх в знак поражения и вышел из кабинета.

***

«И что это было? Явно что-то ненормальное. Впервые...» — размышляла Оля, будучи уже дома в уютной кровати. В тихой квартире кроме нее больше не было никого. Последний житель — Арефьев — сбежал неделю тому назад. Пока ещё нынешний муж Ольги не выдержал опеки супруги....

*

— Ну и долго ты будешь так лежать? — с ноткой сожаления в голосе спросила Оля у супруга. — Ром, мне уже тяжело содержать нас двоих. Мужчина растянулся на диване напротив телевизора, в комнате стоял несвежий запах тела и перегар. — Пока работа не появится — так и буду лежать! — немного мурчащей интонацией медленно протянул Рома. — Что ты мне предлагаешь? В дворники идти, что ли? Вот унижаться перед всем двором, да? Показывать, что мои образования пошли коту под хвост, да?! — Нет, блин, мертвым грузом сидеть у меня на шее! — Оля прикрикнула, но тут же понизила тон. — Ром, вот почему тебя всегда волнует мнение окружающих, но никогда не волнует мое? Почему ты не хочешь даже попытаться меня услышать? Я тебе говорю: мне тя-же-ло, — последнее слово женщина протянула, — понимаешь? Тяжело. Я не могу вечно тащить всю семью на себе. В конце концов, кто в семье мужчина? Я, что ли? — Ольга обвила свою талию руками, словно обняла. — А что, если мужчина, так обязательно тащит семью? Ну извините, — он надул губу, подкатил глаза и развел руками, — я не соответствую вашему стандарту! Бракованный! Роман был пьян. Серьезно относиться ко всему, что скажет человек в таком состоянии, вредно для здоровья. Однако не зря говорят: что у трезвого на уме — то у пьяного на языке. Тот факт, что Рома никак не ценил труд супруги, очень ее обижал. Она уже закрыла глаза даже на пьянство, которое не прекращается уже месяц. — Ром, я тебя прошу, не будь горд... Вернись на работу, тебя там ждут! — умоляющим тоном и с отчаянием во взгляде обратилась к нему Оля. — Не пойду я никуда... — опять развязно ей ответил Арефьев. — Они меня послали на все четыре стороны. Как я после этого к ним вернусь? — Закрыв глаза своей гордости, Ром! Ну ей-богу, как малое дитя! Ты сам дал им повод послать тебя. Чего же ты ожидал после такого? Оля уже устала стоять, но не присаживалась. Словно, присев, она потеряла бы хоть какой-то контроль над ситуацией. Хотя даже сейчас ситуация уже выходила из-под контроля: Оля начинала раздражаться. — Никому я не буду закрывать глаза... — Арефьев, я тебя умоляю..! — Ольга впервые кого-то о чем-то умоляла. Даже ей самой показалось это зрелище жалким. — Ну вернись ты на эту чёртову работу! Нам кредит твой гасить надо, пьянство твое проплачивать надо, а зарабатываю только я! Арефьев, ты надоел уже! — в сердцах крикнула Оля. Она была в отчаянии. Столько ночей думала, как лучше подойти к этому разговору деликатно, а вышло, что вышло. — Это я тебе надоел?! Ну, милая моя, тогда милости прошу вон отсюда... Я не задерживаю. — Арефьев, ты охренел? Живёшь в моей квартире, так ещё и указываешь мне дорогу! — Ольга уже чуть ли не рычала. В ее голосе был слышен гнев. — Пф, больно надо... Арефьев встал с дивана. В таком пьяном состоянии мозг не может адекватно функционировать, в том числе отвечать за опору тела. Роман пошатнулся и ухватился за грядушку дивана. Месяц алкоголизма ему не пошел на пользу: лицо сильно состарилось и приняло красно-бардовый оттенок, мешки под глазами налились синей краской. Волосы, давно не стриженные, лежали в хаотичном порядке. Одежду Роман не менял уже тоже около месяца. Он горой повис над Олей. В ее глазах все еще горел блеск ярости, но в то же время женщина всеми силами старалась скрыть еще и отчаяние и страх. Неизвестно, чего можно ожидать от пьяного человека... Однако с места не двинулась. Роман подошёл вплотную к Оле, специально, чтобы усилить эффектность его слов. Сквозь зубы Арефьев прошипел: — Сука, изуродовала мне жизнь! Посмотри на меня: кем я стал? Это все из-за тебя! Это ты во всем виновата! — его лицо приближалось к ее лицу. — Ты никогда меня не любила! А только мучила своим присутствием. Ненавижу тебя, сука... — последнюю фразу он прошипел вместе со слюной прямо в её закрытый рот, не отрывно глядя в глаза. — Гори в аду ты и твое счастье! Не быть тебе никогда любимой. После этих слов Арефьев схватил кофту с грядушки и с гулким стуком двери удалился из дома. Оля же беззвучно села на край дивана и положила лицо в ладони.

*

Оля до сих пор с ужасом вспоминает день, когда Арефьев по сути сбежал. В тот вечер она осталась одна в полной квартире мусора, который там развел Рома. «Это все из-за тебя»... Самое больное, что может услышать женщина. Арефьева действительно стала загоняться по поводу своего супруга. «Может, я и вправду такая плохая жена? Довела его до крайности, а теперь ещё и виню...» Внутри Оли боролись две личности: одна была меланхолична, все проблемы совместной жизни брала на себя, переживала по поводу мужа, а вторая была горда, самодостаточна, хотела начать новую жизнь без участия Романа, забыть все прожитые волнения и стрессы. Да, за этот месяц Арефьева столько пережила, что у нее появились седые волосы на темечке. Женщина стала гораздо меньше улыбаться, все больше стала ходить мрачной и озлобленной. А все потому, что она не хотела показывать своим работникам настоящее свое самочувствие, ту слабую Олю, которая по ночам в одиночестве включает телевизор, чтобы заглушить грокую тишину, и плачет. В связи со всеми этими событиями поведение Ольги заметно изменилось. Работники стали замечать, как начальница все чаще недовольна работой сотрудников, рычит на всех, практически не улыбается. А тут ещё и комиссия эта... Даже сейчас Оля лежит и смотрит в потолок. Время уже позднее, утром на работу. А она не спит. Все обдумывает поступок Ромы. А что, если он прав? Что, если она действительно его не любила? А все это — инсценировка благополучной супружеской жизни? «Да нет... Если бы не любила, то столько лет совместно не прожили. Но все же...» На этой мысли Оля и заснула.