Мы были, есть и будем

Илья с самого утра восхищается погодой на улице. Сквозь оконные стёкла и полупрозрачные шторы в квартиру пробиваются согревающие лучи, правда, согревать уже нечего. На улице практически тридцать градусов, но даже так Мазеллов подставляет своё усыпанное родинками лицо под утреннее солнце. Дрейк этого не понимает, предпочитает по тёмным прохладным углам прятаться, как кот. Илью это забавит. — Ты похож на завертина, — кот, услышав своё имя, выглядывает из-под кровати, вызвав у обоих парней смешок. — Я просто не люблю жару и потеть. — Я тоже, но лето я люблю больше, чем не люблю жару, — он присаживается рядом, облокотившись о чужое плечо. — Теперь у меня плечо потное будет. — Переживёшь. — Переживу. Смазанный чмок в губы приходится в их уголок. Илья обвивает денисову шею руками, выцеловывая непонятные узоры на чужом лице. Денис не против такой нежности, он подставляется под чужие губы, сам утягивает парня в поцелуи и водит руками по спине, сильнее к себе прижимая. Он искренне счастлив, что может так сделать, что Илья его и только его любит, что он сам любит Илью до потери пульса. — Я хочу в парк, — Мазеллов отстраняется и смотрит просяще в голубые глаза напротив. Денис не может ему отказать, иначе просто не простит себе. Они переодеваются за считанные минуты, Илья натягивает на голову панаму Дрейка, Дрейк надевает свой привычный козырёк и берёт сумку через плечо. Оба выходят за порог, прощаясь со спящим под кроватью Завертином. На улице они прячутся в тени деревьев, наслаждаясь прохладным ветерком. Снаружи жара не была такой убийственной, как дома. Приятно, ведь обычно в Москве летом душно до чёртиков. Илья к этой духоте привык, а Денис привык к питерской прохладе. Они покупают мороженое: Мазеллов — с ягодным вкусом, Дрейк — пломбир с кусочками шоколада. Оплачивает всё Коломиец, берёт себе ещё холодный кофе и бутылку воды для Ильи. Никакого плана на прогулку у них не было и нет до сих пор, но оба понимают, что эта вылазка на улицу им обоим необходима, чтобы расслабиться и выкинуть из головы навязчивые мысли. Мазеллов записывает в свой телеграмм коротенькие кружочки, Денис его фотографирует втихую. Илья красивый до исступления в майке своего мерча и чёрных штанах; красивый, когда поправляет волосы, пропуская пряди между пальцев и зачёсывая их назад. Илья такой красивый до невозможности, что хочется его только трогать и целовать, любоваться им, вглядываясь в зелёный гранат в чужом взгляде. Как жаль, что его нельзя целовать прямо здесь и прямо сейчас, люди смотрят. Денис тянется к чужой ладони и смыкает со своей, переплетая пальцы, сжимает крепко, почти до боли. Мазеллов невольно краснеет и жмётся чуть ближе, смущённый, сжимает крепко в ответ. Этого не хватает, но они не могут позволить себе большее на людях. Дрейка умиляет чужая реакция на прикосновения. Илья знает, что это не просто держание за руку, это что-то сильнее, интимнее — это когда любовь через край льётся. Он улыбается стеснённо, и эта улыбка землю у Дениса из-под ног выбивает. Они идут за руку по большому парку, ловят на себе чужие взгляды и улыбаются друг другу, как последние идиоты, обсуждая всё на свете. Чем дальше парк, тем меньше народу становится, тем больше уединившихся парочек на скамейках. Дрейк предлагает присесть почти на самую дальнюю, Илья согласно следует за ним. Прижатые друг другу ладони вспотели, но их это мало волнует. Присаживаются на скамейку, Мазеллов сразу же ложится, устраивая голову на денисовых коленях. Денис ничего не говорит, только вглядывается в каждую родинку, оглаживает щёку большим пальцем и тянется за долгожданным поцелуем. Илья отвечает, обхватив обеими руками чужое лицо, притягивает ближе к себе. Ягодный вкус смешивается с холодным кофе, но обоим парням почему-то слишком жарко в тени деревьев в парке. Хочется больше, хочется ближе. Мазеллов усаживается к своему парню на колени и чувствует быстро подступающее к щекам смущение от всего этого. Он ещё не привык, а Дрейку всё равно на всех, пока он может утыкаться носом в изгиб шеи и коротко целовать под цепочкой «mzlff». — Кому-то разве не было жарко? — хихикает Коряков. — Я люблю тебя больше, чем не люблю жару. Илья пахнет химозной краской для волос и солнцем. Денис жадно вдыхает утренние летние лучи, водит носом по нежной коже ключиц. Илья его согревает не хуже этих лучей, не хуже этого солнца. Да он сам солнце; улыбается так, что любой день приобретает краски; и прикосновения его такие нежные, что Коломиец под ними плавится; его ведёт от коряковых рук на себе как от теплового удара. Он настолько влюблён в Илью, что зелёный гранат напротив светится слишком ярко, и Денис в эти глаза вечно готов вглядываться, даже если посадит окончательно своё зрение. На солнце ведь вредно слишком долго смотреть.