Efferri

Стокгольмский синдром — это психологический термин, описывающий взаимную или одностороннюю связь жертвы и агрессора, которая возникает на бессознательном уровне. Это реакция на психологическую травму, преобразованная в симпатию к захватчику. Для возникновения феномена необходимы определённые условия. Это такой синдром, когда жертва влюбляется в своего мучителя, или испытывает к нему сочувствие. Мин многое слышал о таком синдроме, но не уделял ему особого внимания на изучение. Он считал, что таких людей, которые могут страдать этим синдромом — просто нет. Считал, что они в своём уме и понимают, что испытывать какое-либо влечение к своему насильнику — абсурдно. Но, как оказалось, такие всё-таки есть. Но Юнги даже не мог представить, что у этого мальчика может быть стокгольмский синдром. Он даже подумал: «Может быть, ошибка?». Или же у этого милого на вид паренька действительно есть проблемы такого характера? Это буквально выбило Юнги из колеи. Он ведь никогда не имел дел с пациентами, имеющими такой диагноз. Стоит отметить, что у парня достаточное количество проблем, по крайней мере, если судить по этому списку. Да, их не так много, но они достаточно серьёзные и избавиться от них будет не так уж и просто. Вернувшись к себе домой, Юнги как обычно встретила тишина. Были слышны лишь шорохи верхней одежды, пока он снимал и вешал её на крючок. Он уже привык к этому, прекрасно осознавая, что живёт один уже долгие годы. Его головная боль так и не прошла. Направляясь на кухню и открывая шкаф, он достаёт обезболивающее, надеясь, что оно хоть немного поможет. Стрелка часов указывает на десять, а ощущения, будто уже глубокая ночь. Хочется лечь в кровать, расслабить всё тело и, наконец, уснуть. Возможно, даже не проснуться. Когда он укладывается в кровать и закрывает глаза, перед ним вырисовывается образ того парнишки, со списком множества расстройств и синдромов. Черные глаза будто пристально смотрели на Мина по ту сторону фотографии. Во взгляде не было ничего такого странного, абсолютно нормальный взгляд. Кто знает, возможно ситуация усугубилась? Ведь дело закрыли, два года назад… Парень мог сильно измениться и если эти два года за ним никто не присматривал, его состояние могло ухудшиться. И если психиатр всё же согласится взяться за это дело, он сможет встретиться с Паком лично: лицом к лицу. Будет часто видеть и ловить его взгляд. Общаться только с ним, вместе переживать все тяжёлые моменты, которые могли произойти. Истории появления такого синдрома у Пак Чимина не написано, поэтому для Юнги это остаётся загадкой. Ему безумно интересно узнать, что с этим парнем произошло. Но, перебрав все бумаги, которые он взял с собой, ничего не смог найти. В голове прокручивается множество решений, из которых он всё никак не может выбрать одно. С одной стороны, хочется взяться за что-то такое нестандартное, новое и интересное, хочется помочь парню. А с другой — Юнги совершенно не знает, как лечить стокгольмский синдром, учитывая то, что он, видимо, является главной проблемой парня. И вроде бы могли найти более опытного специалиста, чем Мин, но месяц поисков, как говорил господин Кан, ничего не дал. Да и желающих, Юнги почему-то уверен, нет. И пусть у Мина не такой уж большой опыт работы, да и тем более с пациентом со стокгольмским синдромом он никогда не работал, всё равно никогда не поздно начать. Главное иметь искреннее желание помочь. И тогда, изучив всю информацию об этом синдроме, психиатр сможет лучше понять пациента и что он из себя представляет. Полночи Юнги провёл в компании ноутбука, искал любую информацию, внимательно изучал и переваривал ее. Ближе к трём веки уже сами закрываются, а слабость в теле побеждает, забирая всякое желание пытаться продолжать. Выключив всё, он моментально засыпает. Юнги всегда спит нормально, его ничто не беспокоит, никакие кошмары. В постоянном окружении ненормальных людей, многие не могут спокойно спать, а после общения с ними — так вообще забудешь, что такое сон. Но мужчине такое не понять, спокойно спит, кошмары к нему не приходили уже давно. Пациенты для него — как обычные люди, со своими странностями в голове. Его пугали, запугивали, угрожали, делали всё, лишь бы Юнги не спал ночами. Но не получилось, потому что он спокойно может всё перенести. Уже ничто не пошатнет его внутреннее состояние. Поэтому даже какой-то там парнишка лет двадцати не сможет его запугать, даже таким синдромом. Утро для Мина началось с будильника, который как на зло звенел ему прямо под ухом. Мин проклинает всё на свете: вчера он не убрал телефон подальше от себя. Как бы ужасно он себя не чувствовал, после трёх часов сна, пора вставать и идти на работу. Собирался он недолго, лишь слегка привел себя в порядок и надел самую удобную одежду. Беря все нужные вещи, он проверяет, не забыл ли что-то ещё, и только после выходит на улицу. Яркий свет заставляет его щуриться, а голову опять пронзает боль. Забыл выпить таблетки, ибо голова болела у него ещё со вечера. Не стоило ему сидеть до ночи за ноутбуком. Всё это время Юнги думал, мысли о том парне и его проблеме роились в его голове. Он просто надеется, что не пожалеет о своём решении. Конечно, Мин мог взяться за любое другое дельце, ведь для него точно что-нибудь найдётся. В клинику чуть ли не каждый день приходят всё новые, и новые пациенты, нуждающиеся в помощи. Но это уже как гонка, как шанс показать самому себе что он может больше. Психиатр заходит в здание через главный вход и перед ним открывается вид на самое светлое и большое помещение в клинике. На пути встречаются сёстры, которые мило здороваются с ним, и Мин, улыбаясь, приветствует их в ответ. Дальше он направляется по длинному коридору с врачебными и сестринскими кабинетами в своё отделение. Больница огромная, что и заблудиться можно. Со временем запоминаешь все ходы и выходы, хотя до сих пор иногда можно запутаться в бесконечных коридорах и отделениях. Самое главное, он отлично знает путь от выхода к своему крылу и кабинету. Все двери в больнице закрыты на общий ключ, который есть у персонала. Дальше идет широкий коридор с большими дверями по обе стороны. Есть палаты общие, карантинные, закрытые, наблюдательные и многие другие. Здесь есть столовая, игровая и комната отдыха. У сестёр также имеются игры: шахматы, шашки, нарды и домино, в общем всё, чтобы как-то отвлечь пациента. Пациентов разделяют по возрастам и тяжести состояния. В отделении неврозов в основном адекватные и спокойные люди, а вот в остром, в котором и работает Юнги, может происходить реальная жуть. Постоянные крики, которые могли доноситься из палаты под вечер уже совершенно не пугали, наоборот отвлекали от работы и это раздражало. Иногда, проходя по коридору поздно вечером, завершив наконец-то смену, Юнги мог невольно вздрогнуть от внезапного крика или шума. Пациенты начинают бушевать под вечер, а позже их успокаивает дежурный врач и сестра, вкалывая успокоительное. Он не боялся проходить мимо палат, в которых в его отделении находились психи, не умеющие контролировать себя. Со временем привык к такой обстановке. Первым делом Юнги решает зайти сразу к доктору Кану, ведь договорились, что если согласится — он его оповестит об этом. — Ты точно уверен в своём решении? Мужчина смотрит на Мина пронзительным взглядом, будто изучая того изнутри, заглядывая так далеко, чтобы убедиться в его уверенности. Дело серьёзное и не из простых, тут нужно всё сто раз обдумать. Просто согласиться и также бросить дело — не получиться. Если решился — доводи дело до конца. Так считает господин Кан и раз Юнги согласился, то он должен помочь тому парню. Это его поставленная задача. — Доктор Кан, в документах есть только записи о ходе лечения с разными специалистами, неужели никто не смог выяснить, из-за чего был вызван такой синдром? — ровным тоном задает свой первый вопрос Юнги, желая услышать ответ. — И что послужило развитию других заболеваний? Я изучил вчера все бумаги, но ничего не смог найти. Врач только тяжело вздыхает, снова опустив свой взгляд на небольшую информацию пациента. Молодой врач внимательно наблюдает, как глаза мужчины чётко нацелены на фотографию, внимательно рассматривая человека на ней. Да с таким видом, будто бы ему жаль, что у парня такие заболевания. Кажется, Мин ещё многого не понимает и не представляет, во что ввязался. — Ходил большой скандал в Пусане 4 года назад, — цедит врач, перелистывая бумаги в своих руках. — О парне, что держали в неволе около трёх лет, всячески мучая и разрушая его изнутри. Его мучителя удалось словить, а у парня случился психогенный припадок. Он без устали кричал его имя в тот момент, прося отпустить. Говорят, что было видно, как жертве был дорог его агрессор. Юнги слышит за окном чириканье птиц, как яркое солнце проникает в помещение, освещая всё вокруг. Тишина была такой, что Мин мог слышать каждый шорох деревьев и то, как дует ветер. Его руки невольно дрогнули, когда доктор наконец-то закончил рассказывать. Почему в его голове в этот момент появился образ Чимина? — Это всего лишь предположение, что, возможно, это как-то относится к Чимину, — мужчина отодвигает от себя бумаги, откидываясь на спинку стула. — В любом случае, это так, что никто из его лечащих врачей не смог выяснить у него хоть какую-то информацию. Поэтому нечего было описывать в его бумагах. Парень говорить совершенно не хочет. Юнги разочарованно вздыхает, смотря куда-то в сторону, как вдруг его прерывает голос доктора: — Ты ведь изучил документы, хоть какое-то представление об этом деле имеешь? Всю ночь думал и даже сейчас продолжает думать. Его потянуло что-то такое, из-за чего ему теперь хочется взяться за это дело и довести его до конца. Может быть, это из-за желания помочь парню, или же просто из-за интереса. Но Мин считает, что сейчас дело точно не просто в интересах, а действительно в человеческом желании помочь. — Да, я много думал над своим решением, — уверенно и чётко отвечает психиатр. — И считаю, что смогу справиться. Если нет, то хотя бы попытаюсь. — Рассчитываешь на свои силы? Юнги кивает, получив от доктора всё те же документы о, теперь уже его, пациенте. Ощущение, будто ему в руки передали целую жизнь, за которую он теперь в ответе.

***

Первая встреча Юнги и Чимина произойдет через три дня, когда пациента подготовят к приёму. Медсёстры говорили ему, чтобы был поосторожнее с этим странным пареньком. Хоть они его и не встречали, но по слухам много рассказывают про него плохого. Мин не верит в сплетни, но и с тем фактом, что пациент невменяем, спорить не может. Особенно когда прочитал его ход лечения. И там не всё так сказочно, как хотелось бы. Учитывая то, какие ужасы врачи писали на этих бумагах. Состояние постоянно менялось, как и настроение у больного. Неуравновешенность — это четвертый поставленный диагноз у Пака, неспособность обладать душевным равновесием, склонность чрезмерно сильно, несоответствующе сложившейся ситуации, реагировать на обстоятельства жизни. Неумение контролировать собственные эмоции приводит к тому, что человек превращается в глупое и безрассудное существо, является препятствием общения с людьми. Юнги будет затруднительно вести с ним диалог, и он уже может представить этого человека и с кем он связывается. Ему просто хочется верить, что удастся наладить с ним связь. Хочется узнать и понять его. Мин держит у себя в руках старые бумаги, в которых есть записи о его прошлых пациентах. Решил просмотреть всё ещё раз, взял тех пациентов, у кого была похожая тяжёлая ситуация. Хочется погрузиться во всё это, вспомнить те непростые дни, непонятные беседы и даже крики. Юнги был абсолютно спокоен, когда что-то шло не так. Даже когда у пациента случается истерика и тот не может контролировать себя, свои действия, он старается не реагировать иначе. Снаружи солнечно и очень тепло, поэтому он вышел во внутренний дворик, дабы посидеть на лавочке и привести свои мысли в порядок. Также подумать, с чего же начать диалог, когда эта встреча состоится. Очень интересно посмотреть на Чимина сейчас, как он изменился, понять его нынешнее состояние. Возможно, с ним всё хорошо и он вполне может быть адекватным. Юнги хочется узнать о пациенте всё, поэтому с нетерпением ждёт их встречи. Из мыслей его отвлекает грохот, доносящийся откуда-то сзади. Повернувшись в сторону звука и криков, психиатр замечает толпу людей в белых халатах, которые пытаются вытащить парня со светлыми волосами из большой машины. Его насильно держат, выволакивают и тот начинает кричать, вырываться. Мин бы не сказал, что это точные крики, скорее заглушённые. Поскольку у этого человека была смирительная маска на лице, которая не позволяла ему кричать сильнее. Зато было видно, как ему не хотелось, чтобы его трогали и уводили. Помимо маски, на теле человека была надета и смирительная рубашка, которая сдерживала его. Тому оставалось лишь брыкаться и не позволять другим прикасаться к себе. — Попробуй, усмири его, надоел, — злобно выговаривает одна из девушек, что держала пациента. Затем следует удар по затылку, из-за чего пациент сразу же угомонился и позволил увести его. Они пошли через заднее крыло больницы. Юнги удивлен таким поведением медперсонала. Когда парня вели мимо, тот посмотрел на Мина, всем своим видом крича, чтобы ему помогли. Когда они дошли до двери, он снова стал кричать и слабо пытаться вырваться из хватки людей, которые со всех сторон его удерживали. Крики были похоже больше на вопли, такие Мин слышал из комнат псих больных. — Какого черта… — на выдохе, вслух, проговаривает психиатр, от увиденного он уронил часть своих бумаг на землю. Такое отношение к пациентам просто недопустимо. Даже если пациент не управляемый, никто не смеет поднимать на него руку, так как это может привести к ещё худшим последствиям. Да, сложно с такими пациентами, но медперсонал как раз и нужен для того, чтобы помогать, а не наоборот причинять ещё больший вред. Присев, Юнги стал подбирать свои бумаги, как вдруг наткнулся на папку с документами о Пак Чимине, чьё фото красовалось на обложке. Юнги вдруг передёрнуло, а в голову пришла мысль: — Почему… Тот парень похож на тебя…?

***

— Доктор Мин, готовы? В кабинет специалиста заглядывает медсестра, что пришла оповестить его о том, что можно встретиться с пациентом сейчас. Юнги и моргнуть не успел, как наступил день встречи, которую он так ждал и распланировал. Сердце стало стучаться при мысли, что сейчас он увидит того самого пациента. Кивнув сестре, та сразу удалилась, Юнги стал собирать все свои бумаги, в которые будет записывать ход лечения и делать какие-либо пометки о пациенте. Сейчас для него важно наладить с ним контакт, а затем перейти к вопросам, касающимся его прошлого. И самое главное: узнать причину возникновения стокгольмского синдрома. Юнги никогда, идя на первую встречу с пациентом, так не нервничал. За все годы работы, которые он прошёл. Его руки невольно подрагивают, а сердце волнительно стучит. Что это? Страх? Подумал он, но отбросил эти мысли в сторону. Мин даже не знает, как сейчас вести себя с ним. Как с обычными пациентами? Или стоит казаться ему дружелюбным? Или он посчитает его странным? Мин не может представить, как отреагирует Чимин на его появление. Быть может, ему уже сказали, что с ним снова будут проводить беседы, но с другим психиатром? Если вчитываться в бумаги, то Пак многое пережил, учитывая то, что с ним работали разные специалисты и к каждому он пытался привыкнуть, раскрыться. Вот только не смог. Именно поэтому в бумагах не написана история возникновения синдрома. — «Что же с тобой случилось, Пак Чимин?» — мысленно задает самому себе вопрос, подойдя к двери, за которой уже должен сидеть его пациент, ожидая врача. Взяв за ручку и готовясь открыть дверь, Мин вспоминает кое-что: — Пак может показаться тебе спокойным и молчаливым, на первый взгляд. Пока ты не заговоришь с ним, он ничего не скажет. Будь готов к тому, чтобы начать диалог первым, а главное — с чего. Юнги остановился, не желая открывать дверь. — Чем дольше ты будешь вести с ним беседы — тем больше он будет себе позволять, — продолжает мужчина, наблюдая за реакцией своего коллеги. — Он будет изучать тебя так же, как и ты его. И сделает всё, лишь бы напугать тебя. Ручка дергается и дверь открывается. Яркий свет бьёт в лицо Юнги, заставляя зажмуриться. Комната просторная, вся в белых тонах, выглядит пустой. Нет ничего, кроме большого светлого стола и двух стульев, расположенных по разные стороны. На одном из стульев сидит тот, ради кого Юнги пришёл сюда. Тишина — вот что сейчас немного пугает. Мин позволяет себе сделать шаг вперёд и посмотреть на своего пациента. Они встречаются взглядом, как только тот поднимает голову. Взгляд пустой, в нём нет никакого интереса или удивления. Чимин выглядит спокойным. Что-то больно кольнуло внутри, когда Юнги посмотрел на него. Светлые волосы были слегка растрёпанные, чёрные круги виднелись под глазами, будто бы человек не спит ночами. Но остаётся всё таким же спокойным, как его поначалу описал доктор Кан. Сглотнув комок в горле, Мин прошёл дальше, закрывая за собой дверь и бросая свои бумаги на большой стол. Он садится на свободный стул перед Чимином, что покорно сидит всё в той же смирительной рубашке. Видимо, он настолько неконтролируемый, что приходится надевать её. И правда, из записей Юнги узнал, что Пак может и напасть, стоит сказать что-то не то. Но сейчас на лице парня нет никакой агрессии, вполне спокойный, нет ни намека на то, что он неуравновешенный. Возможно, так он себя ведёт со всеми, не показывая себя настоящего. — Он прикидывается нормальным, дабы не показывать себя, — снова вспоминаются слова мужчины. — Но изучает тебя и пытается понять, что тебе нужно от него. — «Пак Чимин, мы наконец-то встретились с тобой» — в мыслях говорит Юнги, все еще уверено глядя на пациента в ответ. Глаза, полные пустоты, кажутся такими бездонными, потерянными, и пристально нацелены лишь на Юнги. Он даже не пытается рассмотреть психиатра, он смотрит только на глаза. Юнги узнал этот взгляд. — «Тем парнем — был ты»