Efferri

Если бы выпал шанс уйти, резко передумать, развернуться и убежать, Юнги бы не смог. Он стоит и не может отвести взгляд от чёрных глаз пациента, что пристально на него продолжает смотреть. Будто своим взглядом он приковал психиатра к одному месту, чтобы тот не смог сбежать от него. Юнги будто зверь, загнанный в ловушку. Пусть будет и так, но он не намерен теперь отступать. Особенно когда перед тобой такая интересная и неизвестная личность как Пак Чимин. Пути назад нет: либо Юнги помогает ему восстановить своё пошатанное духовное состояние, либо пойдёт по стопам прошлых лечащих врачей Чимина. (Нужно потом узнать, что с ними в итоге случилось после разговоров с этим парнем. Вдруг они теперь сами нуждаются в психиатре). Или же сойдёт с ума раньше, если наконец-то не сможет сдвинуться с места. В комнате светло и безумно жарко, что у мужчины сейчас голова кругом пойдёт. Он наконец-то делает шаг вперёд к столу, стараясь больше не поднимать взгляда на пациента, присаживается на второй стул перед ним, разложив на столе принесённые бумаги. Что же сказать, с чего начать? Обычно он начинает с простого банального знакомства, чтобы хоть как-то узнать друг друга. Опять же Чимин для него — как пустой лист бумаги, в котором ничего не написано. Нужно найти к нему какой-то особый подход, а для этого нужно заговорить с ним. Долго молчать не получится — это может вывести пациента из себя и показать ему его превосходство над врачом. Как и сказал доктор Кан: ему стоит заговорить первым, иначе пациент будет дальше думать, что стоит выше, а значит ему дозволено говорить и делать всё, что захочет, и слушать никого не будет. Чтобы добиться хоть каких-то результатов, пациенту нужно слушать своего врача и выполнять все указания, иначе они так и не сдвинутся с мёртвой точки. Возможно, прошлые его врачи не учли такого факта, боялись и позволяли слишком многое. Юнги действительно стоит позже узнать немного о прошлых лечащих врачах Чимина. Сглотнув, психиатр чувствует сухость в горле и, прокашляв в кулак, наконец-то решился заговорить: — Привет, Чимин, — отрываясь от бумаг, он поднимает спокойный и уверенный взгляд на пациента, не зацикливаясь на его (всё ещё) пристальном. «Изучает» — быстро пронеслось у Мина в голове, — я твой лечащий врач, Мин Юнги. Опустив взгляд ниже, Мин замечает, как пациент облизнул свои губы и коротко тихо пробормотал себе что-то под нос. Возможно, повторил имя врача, как будто «пробуя» его на вкус. Губы у Пака пухлые, но все искусаны. Видимо, тот в последнее время много нервничает, вот только непонятно: это на него так встреча с новым врачом повлияла, или есть что-то ещё, что его беспокоит? Не услышав больше ничего со стороны Пака, Юнги продолжил: — Я здесь не просто для обычных бесед, Чимин, — Юнги специально продолжает обращаться к пациенту по имени, чтобы лучше расположить к себе и, по крайней мере, показать, что Мин настроен не враждебно, — я здесь, чтобы помочь тебе. Поэтому скажи, как ты себя сейчас чувствуешь? Психиатр взял ручку и новый лист бумаги, чтобы записать всё то, что ответит ему пациент, но Чимин по-прежнему продолжает молчать и кусать свои губы. Немного больно смотреть на это, ведь у Чимина пухлые и красивые губы, а тот так бойко их грызёт, что сейчас вот-вот и кровь прольётся. Если Пак молчит, значит это к лучшему, ведь тот спокоен и не собирается бушевать по чём зря. А может быть Чимин оглох? Или нужно пойти к нему на уступки и умолять его не молчать? Ведь это так важно для дальнейшего его лечения, а без разговоров тут никак не помочь. Или нужно затронуть какую-то тему, интересную ему? Но ведь Юнги ничего не знает о нём, а если говорить про синдром, то тот вряд ли поддержит об этом беседу. Чаще всего пациенты не понимают собственных психологических заболеваний, не замечают их. А может быть, лучше затронуть родной город Чимина? Ведь сюда его привезли после того, как он побывал в психиатрической больнице Пусана. В графе «город» в его личном деле не был указан, но больше вариантов нет. Возможно, сейчас он и узнает. — Слышал, тебя привезли из Пусана, — плавно проговорил Юнги, внимательно присматриваясь к Паку и следя за его реакцией. Он заметил, как Чимин сомкнул израненные губы, перестав их кусать, и продолжил, — я был в Пусане, мне довелось пройти там практику, когда я ещё учился, — психиатр специально ещё раз произносит название города, чтобы вызвать у пациента в голове хоть какие-то воспоминания. — Красивый город. Светловолосый вдруг дёрнулся и издал что-то похожее на рык, пытаясь освободить свои руки и злобно прищурился, впериваясь своим тяжёлым взглядом в своего нового врача. Как же ему надоело ощущать себя скованным, не имея возможности полноценно двигаться. Слышать про свой родной город Чимин не хочет, он ненавидит его всей душой. О нём у Пака остались только ужасные воспоминания, и все они заполнены только больницей и тем, как с ним там обращались. Постоянный контроль, эти бесполезные беседы, на которых Чимин хотел только стукнуться головой, уснуть и не проснуться. Мыслей о скорой смерти у парня нет, они появляются только тогда, когда ему хочется сбежать отсюда, но не получается. Его вечно закрывают в полупустой комнате, где есть только кровать, туалет и раковина, и больше ничего, даже окна нет, а вся комната в тошнотворных белых тонах. Кто вообще придумал делать маленькую комнату чисто белой? Он волком выть хочет, когда не может выбраться из этого пространства: начинает кричать, бегать и разрывать всё постельное белье. А после этого упасть на холодный пол, уснуть и тараторить лишь одно слово… Увидев такую реакцию на свои слова, Юнги задумался: неужели одно слово может так подействовать на Чимина? Или ему просто тяжело сидеть постоянно в одном положении, не имея возможности двинуться? Юнги предпочёл оба варианта. — Вижу, что тебе некомфортно, — всё таким же спокойным и ровным тоном говорит психиатр, и когда Пак после его слов поднимает на него взгляд, продолжает. — Я мог бы попросить снять всё это с тебя, но ты должен понимать, что пока не могу позволить этого, ведь ничего о тебе не знаю. Многие говорят, что она необходима, ведь при любом удобном случае ты можешь просто так взять взбеситься и накинуться на меня, — Юнги опускает взгляд на свои бумаги и делает первую пометку о родном городе Чимина, но это еще нужно уточнить. — Поэтому давай ты сейчас ответишь на мои вопросы, мы поговорим об этом, а в следующий раз я попрошу не надевать на тебя рубашку, — он снова посмотрел Чимину в глаза, и дополнил, — только если я удостоверюсь, что ты не бросишься на меня, договорились? Врач улыбнулся ему. Светловолосый внимательно следит за каждым движением, эмоцией на лице психиатра. С виду выглядит спокойным. Очень уверенный, хоть подрагивающие пальцы его выдают. Пак любит замечать такие мелочи и понимать, что его боятся, испытывают страх. Ведь это так хорошо ощущать некий контроль над состоянием другого человека, понимаешь, что стоишь выше него. Психологически Чимин не думает, в его голове постоянно сами появляются такие мысли, как будто в голову их кто-то вдалбливал. Он кивает, принимает условие психиатра и успокаивается, стараясь расслабиться. Руки свело, неприятно покалывает, но Чимин не чувствует этой боли. Ему некомфортно ощущать скованность и принимать тот факт, что находится сейчас во власти у кого-то другого и ничего не может сделать. А конкретнее, он подвергся власти всех псих лечащих врачей всей Кореи. Он не помнит и половины всех тех людей, которые пытались ему помочь. В голове Чимина такие моменты не засиживаются надолго и позже стираются из памяти. Только лишь один человек всё ещё находится в его голове вот уже долгие 7 лет. — Хорошо, — Юнги кивает сам себе и встаёт с места, подходя к окну. Чимин замотал головой, всё также изучающе наблюдая за своим врачом, который уже подошёл к большому окну и наконец-то впустил в помещение свежий воздух. Парень будто снова стал дышать. Посмотрев в окно, которое выходит на внутренний двор больницы и немного подышав, Мин снова обращается к своему пациенту по имени: — Чимин, — тот бросает заинтересованный взгляд на него, ожидая вопроса, — получается, твой родной город Пусан, верно? Чимин лишь кивнул, не желая это никак комментировать. — Ты можешь рассказать, как ты оказался в психиатрической больнице Пусана? — возможно, Юнги зря перешёл к такому вопросу сразу, вспомнив, как реагировал на него Чимин, но тут же добавил. — Я должен знать, Чимин, что случилось с тобой и… Юнги не договаривает, ведь Пак перебивает его, наконец-то показывая свой голос: — Не знаю почему и как, но я не хочу возвращаться туда. Если бы ангелы существовали, Мин с уверенностью бы сказал, что сейчас перед ним он. Голос у Чимина мягкий, мелодичный, красивый и на удивление слишком спокойный. Как будто пока Юнги отвлёкся, открывая окно, Чимину вкололи успокоительное в большой дозе. Но он понимает, что это лишь его защитная реакция, чтобы спокойно уйти от темы. — Почему не хочешь? — Они не отведут меня домой… — всё тише произносит Чимин, что Мину приходится прислушиваться к каждому слову и даже вздоху Чимина. Ещё раз и Юнги думает что сможет уснуть под этот голос. Надо же как голос может влиять на человека и в каком-то смысле Пак может этим пользоваться, вводя человека в абсолютно беззащитное состояние. Юнги кажется, будто его пытаются загнать в какой-то транс таким тоном, что Пак пытается им как-то манипулировать, пытается запутать и ввести в заблуждение. Поэтому так тихо и непонятно подбирает слова, в которых ничего не разобрать. Кто его не отведёт домой и что это за дом такой? У него столько вопросов, а точных ответов от Пака не дождёшься, но закидывать вопросами парня не стоит. Надолго его такого спокойного явно не хватит, ещё взбунтуется чего им уж точно не надо. А может стоит проверить ту теорию, пока Пак связан? Другого шанса может и не выпасть, ведь у них уговор и Мин обещал, что в следующий их сеанс он попросит освободить парня от рубашки. Тогда придётся носить с собой хоть какой-то предмет самообороны. Но вредить Паку не хотелось. В голове промелькнул момент с той самой их «первой мимолетной встречи», когда парня привезли, потом тащили ко входу в здание и нанесли удар в области затылка. Юнги ещё тогда поразился таким поведением медперсонала. Поэтому применять насилие он не собирался. Этим только вызовет ненависть и тогда к Паку ну вообще никак не подойдешь. Мин уверен, что Пак сидит и точно также изучает его. Глазками бегает по всему телу Юнги, то засмотрится на ручку в его руке, ухмыльнётся, снова поднимет взгляд на глаза врача, а потом снова опустит их куда-то и зависнет. Мину хочется почему-то улыбаться Чимину, ведь он такой светлый, словно ангел, но его страшные круги под глазами, искусанные губы и бледность кожи пугают. Похоже после того, как от парня отказались всевозможные специалисты, им больше никто не занимался. Психиатр уверен, что и за питанием пациента никто не следил, поэтому так хорошо выражены его скулы и худое тело, обтянутое рубашкой. — Я не понимаю, — Мин прикрыл лоб ладонью, проверяя температуру, ведь голова по-прежнему беспокоит его. Что за состояние такое? Или на него так влияет пациент? Удивительно. — Ты можешь уточнить: кто и куда не отведёт тебя? — Я не хочу говорить об этом, — прямо и удивительно громко заявляет Пак, тут же хитро прищуриваясь и ухмыляясь истерзанными губами. — Давайте лучше поговорим о вас, доктор Мин Юнги, — имя мужчины Чимин чуть ли не по слогам произносит, смакуя произношение. — Почему вы здесь со мной? — Я уже говорил, что здесь, чтобы помочь. — Почему вы здесь, — упорно продолжает произносить Чимин. Юнги бы ещё раз ответил то же самое, но видно, что пациента такой ответ не очень-то устраивает. Но психиатр не понимает, что от него хочет услышать Чимин. Может, перефразировать? А что ещё сказать? Они молчат минуту-две. Психиатр прокручивает у себя в голове возможные вариации, попутно пытаясь понять, что от него хочет услышать Пак. А пациент внимательно следит за его реакцией и хочет рассмеяться, ведь довёл врача до растерянности, и тот сидит теперь с таким задумчивым видом, что тут просто невозможно сдержаться. В итоге вся комната заполняется высоким смехом Чимина, который от смеха готов чуть ли не со стула упасть. Тогда его придётся поднимать Юнги, ведь тот вряд ли с завязанными руками справится. Это очередная защитная реакция, или Чимин действительно искренне смеётся? — Я не могу поверить, доктор Мин, — светловолосый задыхается от смеха и не может внятно произнести слова, — почему вы задумались? — Кому тут помощь нужна: тебе или мне? — Психиатр сложил руки на груди, делая серьезное лицо и чувствуя раздражение. Да, с Чимином диалог ну вообще никак не вяжется. Теперь он понимает тех людей, что не смогли ничего узнать о нём, потому что с таким поведением ничего не добьёшься. — Мне не нужна помощь, а здесь, потому что меня не отпускают. — Потому что ты неуравновешенный, у тебя целый список расстройств, синдромов и диагнозов, — Мин взял со стола и демонстративно показал парню этот, подробно всё описывающий, список. — Мой диагноз прост — я болен тобой, — сказал Чимин, натянув безумную улыбку на своё лицо. И тишина. Скрипит стул, на котором Чимин покачивается и гримасничает, показывая свою улыбку, от которой Юнги буквально скручивает, ведь не понятно: Пак действительно это сказал ему? Почему он говорит совершенно несвязанные друг с другом предложения? Он будто думает, что сейчас перед ним не врач сидит, готовый хоть как-то помочь, а неизвестно что за человек. Совершенно непонятно, почему парень сказал такое. Мин тяжело вздыхает, чувствуя невыносимую боль, жмурится. — Твой диагноз совсем другой, — ответил ему психиатр, опуская взгляд на бумаги в своих руках. — Стокгольмский синдром. Чимин перестал качаться, опустив голову, а затем поднял на Юнги взгляд полный безразличия. А большего Юнги и не ожидал. Как он и говорил, чаще всего пациенты не понимают своих заболеваний, и считают, что полностью здоровы и не нуждаются в помощи. Вот и Пак после его слов больше ничего не добавил, но показал свою не заинтересованность. — Я понимаю, что тебе всё равно и ты и дальше будешь говорить загадками, но, — Юнги вздыхает, — я хочу помочь тебе, правда. Ты нуждаешься в помощи, и я уверен, что тебе это говорили много-много раз и не смогли хоть как-то облегчить тебе жизнь. Поэтому я здесь, чтобы помочь, — он смотрит на парня мягко, натянув уголками губ небольшую, но уверенную, улыбку. — И не остановлюсь. Я ручаюсь за это, ведь сам решил за тебя взяться. Ты показался мне интересной личностью, Пак Чимин, поэтому прошу, — психиатр сложил руки в молитвенном жесте, — позволь мне узнать тебя получше. Чимин молчит, изумлённо выпучив свои карие глазёнки и смотрит на своего психиатра с таким лицом, что, если бы Юнги решился посмотреть на него сейчас, и сам бы удивился. Но всё, что услышал мужчина — радостный смех Чимина, который абсолютно отличается от того, что он слышал ранее. Нет в нём никакой истеричности, он легкий и действительно искренний смех. Юнги рад, что смог развеселить и расслабить парня, и он наконец-то смотрит на него. Золотистые волосы Чимина всё ещё находятся в беспорядке, улыбка такая широкая и красивая, а глаза превратились в щёлочки. — «Удивительно» — проносится в голове у мужчины, пока он наблюдает за своим пациентом. Успокоившись, легкая улыбка осталась на лице Чимина, показывая, что психиатр смог поднять его настроение сегодня. И Чимин позволит ему немного узнать то, что тому хочется узнать.

***

Рабочий день наконец-то окончен. После разговора с Чимином Юнги совсем обмяк: ещё чуть-чуть и ему кажется, что он превратится в жижу. Он вернулся в свой кабинет, выпил таблетку от головы, которая позже, наконец-то, начала действовать и врач снова смог взяться за работу. Завтра утром, перед очередным сеансом с Паком, Мин попробует узнать у господина Кана насчёт прошлых лечащих врачей Пака. Сделав кое-какие дела у себя, разобрав бумаги и отложив парочку домой, чтобы дополнить записи за сегодняшний сеанс, Мин сидел и прокручивал этот день в голове. Интересно, Чимин себя также вёл при первой встрече со своими прошлыми лечащими врачами? Возможно, сегодня все эти не связанные друг с другом предложения он выдавал только чтобы проверить его. А при каждом ли враче Чимин так искренне смеялся и улыбался, или только Юнги выдалась такая честь увидеть эту сторону Чимина? — Что же с тобой случилось, Пак Чимин? — В голове безостановочно крутился только один вопрос, на который ответ он пока не может узнать. Нужно ближе подобраться к Чимину, медленно, но верно. Он не намерен сидеть просто так, как другие врачи, что не смогли вынести его поведения. Да, с ним сложно, очень сложно. Просто до безумия, до головной боли, но он справится. Юнги сам себе дал обещание, что поможет Паку. И всё же с улыбкой на лице Мин вспоминает искренне улыбающегося Чимина, с глазами щёлочками и широкой улыбкой на лице. Пусть сейчас он выглядит не здоровым, но Юнги просто не может не назвать Чимина красивым. Он должен избавиться от его ужасной привычки кусать эти прекрасные пухлые губы, тщательно следить за регулярностью приёмов пищи и его сном. Ночью дежурят врачи, поэтому Мин должен попросить их приглядывать за Чимином и в случае чего, вкалывать снотворное, если тот бунтует или объявляет бессонницу. Утром следующего дня Юнги, быстро докурив сигарету, забежал в небольшое кафе возле своего дома, заказал американо со льдом и небольшой перекус к нему, сегодня он позавтракает в клинике. Времени практически нет, он решил пораньше отправиться на работу, чтобы успеть выловить господина Кана и спросить насчёт прошлых лечащих врачей Чимина. А дежурных врача и сестру попросить наблюдать за Паком внимательнее, ведь если они снова взялись за лечение, то должны относиться к этому ответственнее. Подловив момент, Юнги, после разрешения войти, заходит в кабинет, бодро здороваясь с начальством. — Как успехи, доктор Мин? — добро интересуется мужчина, заметив слегка потрепанный вид психиатра. — Слышал, сеанс прошёл без происшествий, но вид у вас, конечно, не из лучших. Мужчина усмехается, а Юнги поправляет слегка растрепавшиеся волосы и говорит, что очень торопился встретиться с ним. — Что-то беспокоит? — Вы что-нибудь знаете, что случилось с прошлыми лечащими врачами Пак Чимина? — с легкой надеждой спросил у мужчины Юнги. — Почему они отказались от него? Мужчина сложил обе руки перед собой и задумчиво нахмурился. Видимо, говорить особо не хотел, но что-то да знает. Господин Кан вздохнул, а потом ответил, что мало чего знает об этих специалистах. Знает лишь первого, с которым Чимин дольше всех пробыл на лечении. Ким Намджун — так звали первого психиатра Чимина. Хороший специалист, с большим стажем, опытный. Все думали, что Ким Намджун поможет ему, ведь пациент с ним разговаривал и позволял задавать вопросы, и уверенно на них отвечал, что знает. Но случилось что-то необъяснимое, из-за чего Намджун отказался от него. — Ручкой? — не веря в услышанное, тихо переспросил Мин. — Да, ни с того ни с сего, пациент Пак накинулся на Ким Намджуна с его рабочей ручкой, что лежала на столе, и проткнул ею тому кисть руки. После этого случая Чимина выводят только в смирительной рубахе. Юнги неловко почесал затылок. А он ведь обещал, что сегодня освободит Пака от неё, а тут вдруг такая информация. Что делать теперь, Мин не знает, но получить ту же участь, что психиатр Ким, не хотелось. Но и отказать Чимину просто нереально, иначе испортятся их, только начинающиеся, доверительные отношения врача и пациента. Больше господин Кан ничего не сказал про других, только дополнил, что те понемногу и сами стали сходить с ума и приняли тот факт, что парню уже не помочь. А Юнги говорит, что поможет. Поблагодарив мужчину за информацию, и пообещав ему, что не намерен останавливаться, вышел из кабинета, направляясь в свой. Надо что-то делать с обещанием Чимину и не брать с собой никакие ручки, а записи за пройденный день придётся делать по памяти у себя в кабинете или дома.