Efferri

Город Пусан, расположенный на побережье Южной Кореи, окутан мистическим духом величественного моря. Он обладает неповторимым колоритом и ощущением традиционной культуры, сочетающимся с современным шиком и прогрессом. Шумный город, где гудят автомобили, ревут моторы, и свистят тормоза, где сирены не умолкают ни днем, ни ночью. Здесь звуки становятся музыкой, и тишина становится редкостью. Где на каждом углу можно услышать громкую музыку, крики прохожих, грохот строительных работ, и кричащих рекламных щитов. По улицам толпятся люди, шуршат шорохом пакетов с покупками. Здесь запахи смешиваются, и переполняют ноздри горожан: запах еды из кафе, аромат кофе из кофеен, запахи духовных магазинов, смешанные с вонючим запахом выхлопных газов. Вечерами на улицах загораются неоновые вывески, которые светят ярко в окнах высоких зданий. На каждом шагу можно увидеть многоэтажные здания, которые дышат своей жизнью. В них живут и работают люди, которые не перестают суетиться даже ночью. Этот город не засыпает никогда, а его ритм идет рука об руку со спешкой и беготней. Здесь люди живут, как в водовороте, в постоянном движении и поиске чего-то нового, не давая себе ни минуты отдыха. Это город, который оставляет свой след в сердцах его жителей, и не позволяет им забыть свою жизнь, оставляя им вечный шум и гам. Величественные здания и многочисленные мосты Пусана, как бы напоминают о том, что этот город имеет долгую историю и важное место в развитии Южной Кореи. Главной жемчужиной города является его великолепный пляж Хэундэ, на котором можно насладиться ласковым солнцем и теплым песком, а также прогуляться по красивым паркам и насладиться видом на море. Чимин не хотел отпускать Юнги в Пусан. Он не мог себе представить расставание со своим врачом хотя бы на короткий период времени. Его новость о том, что тому нужно уехать в его родной город вызывала у Пака душевную боль и страх перед разлукой. Он чувствовал, что его присутствие было необходимым для его жизни, его глаза были для него источником счастья и спокойствия. В сердце оживилась надежда, что они смогут преодолеть любые преграды, в том числе расстояние, но теперь он был на грани отчаяния. Ведь без него его мир был бы неполноценным и пустым. Голос Чимина звучал тревожно и горько, когда он говорил: «Пожалуйста, не уезжай. Я не смогу без тебя. Только не уезжай туда. Боюсь потерять тебя» Он не хотел оставаться один, не хотел отпускать его из своих рук. Сердце плакало и кричало, и он надеялся, что тот услышит его мольбу и останется рядом. Но Юнги успокоил его, сказав, что вернется очень быстро, так как уезжает в Пусан всего на один день. Ему нужно поговорить с очень важным человеком и пообещал, что привезет Чимину что-нибудь вкусное. Пак безумно боится своего города и ненавидит его. А еще считает, что если Юнги ступит на его территорию, то не вернется. Но Мин ему пообещал, а Чимин верит. Поэтому нехотя отпустил и попрощался. Найти психиатрическую больницу Пусана было для Мина не сложно. Он быстро доехал, сразу взял такси и приехал в нужное место — именно тут раньше лечился его пациент, и именно тут работает тот человек, который Юнги нужен. За несколько дней до встречи он договорился с Ким Намджуном и тот указал в какое время будет свободен. Мину пришлось уехать в свой единственный выходной. И вот он здесь. Больница ничем снаружи не отличается от сеульской. При входе в психиатрическую больницу Мина встречает запах антибактериальных средств и промышленных дезодорантов. Это ощущение переплетается с тишиной и мрачным настроением, которое царят в здании. Спокойствие и тишина здесь — это обычное дело. Персонал движется тихо и не говорит громко, как будто боятся разбудить кого-то. Психиатр шагал по коридору психиатрической больницы, словно капитан, уверенный в своем курсе по неизведанным морям. Его шаги были ровными и уверенными, как будто каждый следующий шаг был продуман заранее и нацелен на конкретную цель. Он медленно поднимал глаза и оглядывался по сторонам, изучая окружающую среду. Его взгляд был проницательным и внимательным, словно он искал ответы на все вопросы, возникающие в его голове. Шелест белых халатов медсестер и голоса пациентов, которые слышались из дальних палат, не отвлекали его. Знал, что каждый пациент требует индивидуального подхода, и каждая палата скрывает свои тайны. Спросив у одной из сестер, в какую сторону нужно идти до кабинета психиатра Кима, та вежливо объяснила и Юнги поблагодарил, мило улыбнувшись. И наконец, психиатр достиг нужного кабинета, где он мог продолжить свою миссию. Он оглянулся назад и понял, что не просто так сюда приехал, ему нужны ответы на свои вопросы. Должен решить все здесь и сейчас. И в этом ему поможет только доктор Ким. Перед входом висел медный знак, на котором было выгравировано имя психиатра — доктор Ким Намджун. Он медленно повернул ручку на двери и услышал скрип ее открытия. Один шаг — и оказался внутри, в светлой комнате, где пахло лекарственными препаратами. За порогом открывался обширный кабинет, словно лабиринт, полный загадок и тайн. Огромный стол из темного дерева, украшенный витиеватыми узорами, занимал центр комнаты, а за ним сидел доктор Ким. Стояли темные кресла со стальными подлокотниками и низкими тумбами, на которых стояли громадные книги и аптечки. На стенах висели картины с изображениями древних культовых символов, а на полу лежал ковер из шерсти в виде множества витых узоров. Над столом висел светильник из дорогого хрусталя, который бросал мягкий свет на лицо доктора Кима, делая его выражение еще более загадочным и мудрым. В кабинете царила тишина, нарушаемая лишь слабым шелестом бумаг и скрипом старой двери, когда Юнги вошел. Здесь, в этом уютном, но таинственном месте, доктор Ким помогал людям разобраться в их проблемах, давал надежду на будущее и помогал найти свой путь в жизни. Оторвавшись от своих бумаг, Намджун поднимает взгляд на мужчину, встречи с котором не мог дождаться. Он так был в ожидании наконец-то познакомиться вживую с человеком, который теперь занимается его прошлым пациентом и с достаточно известной личностью. — Добрый день, доктор Мин, — с улыбкой приветствует того Ким, указывая на свободное место перед ним, — присаживайтесь. Юнги приветствует в ответ и вежливо присаживается на указанное место. Психиатр Ким был высоким и стройным мужчиной, с прямой осанкой и уверенным движением. Его черные волосы были аккуратно зачесаны назад и придавали ему строгий, но элегантный вид. Глаза были темного цвета и находились под бровями, которые всегда были насуплены в глубокой задумчивости. Его губы были слегка пухлыми и аккуратными, слегка приоткрытыми, словно готовыми произнести самое важное. Одевался в стильный костюм из дорогой ткани, который всегда был исправлен и гладко прилегал к телу. Внешность доктора отражала его внутреннюю мудрость, профессионализм и душевную глубину. — Рад, что вы приехали, — он протягивает Мину руку для рукопожатия. — Я тоже рад, что вы нашли время со мной поговорить, — отвечает и пожимает руку мужчине в ответ. — Что же вас так интересует, господин Мин? — Намджун в ожидании сложил свои руки перед собой, делая задумчивый вид. — Насколько мне известно, сейчас вы занимаетесь с очень сложным пациентом, которого вам отправили из нашей клиники пару месяцев назад. — Все так, около месяца назад я занялся лечением Пак Чимина, который раньше находился под вашим наблюдением, и довольно продолжительное время, в отличии от других. — Никогда я его не забуду, — устало выдыхает ему в ответ Ким, снимая с себя очки. — И как он сейчас чувствует себя? — Более-менее отлично, вам скажу. Он стал более спокойным, не агрессирует, не сопротивляется, четко выполняет все мои указания. Стал питаться и хорошо спать, поэтому я считаю это отличным результатом. Хотя может иногда капризничать. — А что насчет прошлого, вы знаете? — Он рассказал мне, — уверенно отмечает Мин, смотря на растерянный взгляд мужчины перед собой, — я знаю, что его держали с пятнадцати лет взаперти и кто издевался, измывался над его головой все те годы, что он прожил заложником, — Юнги делает глубокий вдох. — Он рассказывает мне медленно кусочками своей памяти. И это меня беспокоит, доктор Ким. — Что же? Юнги сходит с ума. Мучительные кошмары, словно проклятье, наводят тень на его душу, погружая в неизъяснимый ужас и беспросветную тревогу. Ночь за ночью он погружается в бездну собственных страхов, бессильно противостоящих темноте, которая окутывает его взоры и тянет во мрак. Сны его наполнены ужасающими образами, где иллюзия реальности смешивается с безумием: кровавые мечты о коварных змеях, готические заросли, в которых пленник безысходно бродит, безнадежно ища выход, стены подвала, заточающие его наедине с тьмой. Он пытается противостоять этой черной магии, но бессонные ночи подрывают его душевное равновесие. Дневная жизнь его медленно и уверенно начинает падать в тень ужасных снов, и он боится спать, боится вновь оказаться в той безумной реальности. И Юнги уверенно считает, что причиной его кошмара является Пак Чимин. Он с волнением рассказывает все психиатру, все то, что его беспокоит уже несколько дней. Кошмары стали беспокоить тогда, когда Чимин поведовал ему свою историю. И добавил, что ему рассказали, мол и прошлые врачи Чимина также сходили с ума, как и он. Намджун на его откровения лишь удовлетворительно кивнул, подтверждая, что все так и есть. У него было такое же состояние, как сейчас у молодого специалиста перед ним. Это необъяснимое явление: почему Пак Чимин так влияет на них? — Я начал терять рассудок, когда пациент Пак без умолку говорил о своем надзирателе — Чон Чонгуке, думаю, вы знаете о нем? — спрашивает Ким, а затем получает кивок, продолжая. — Понимал, что это его травма, но я не мог больше это терпеть потому, что этот Чон Чонгук стал издеваться над моим сном и разумом, как и у Чимина, — он всматривается в шрам на своей ладони, — тогда у меня произошло выгорание и я накричал на своего пациента, твердя, что его Чонгук, которого тот так боготворит — просто ужасный человек, которому суждено гореть в пучине Ада. На что Паку мои слова не понравились, и он набросился на меня. Именно тогда я понял, что больше не смогу это выносить и отказался от него. У других специалистов история наверняка была точно такой же. Доктор Ким правильно сказал — это необъяснимое явление, через которое проходит каждый лечащий врач Пак Чимина. А возможно ли через него пройти? — В моей практике было много разных пациентов, тоже с тяжелыми заболеваниями, но, — делает глубокий вдох, дабы навести порядок в своей голове, — такого, как с Пак Чимином, не было ни у кого. Я не понимаю, как он это делает, — он смеется от безысходности, вспоминая те неприятные и тяжелые дни из своей жизни с Чимином, — забавно, психиатру нужен психиатр. Мин чувствует, будто его сердце сжимается и превращается в камень, который утяжеляет грудь и не дает дышать. Он пытается отбросить эту тяжесть, но она остается там, внутри, растущей и неумолимой. Затем, как будто что-то внутри него ломается. Это не звук, который можно услышать, это не что-то, что можно увидеть. Это просто ощущение, которое захватывает его с головой, словно огромная волна, которая затопляет все, что находится на ее пути. Таким образом, начинается процесс ломки. В этот момент все кажется бесполезным, невозможным и безысходным. Ничто не имеет значения, потому что все, что казалось важным ранее, теряет свой смысл. Юнги, как и Намджун, чувствует себя как никто и ничто, забывая, кто он такой и почему здесь. — В ваших кошмарах, вы видели лицо этого Чон Чонгука? Психиатр опускает взгляд ниже и открывает комод на своем столе, перелистывая бумаги и что-то выискивая. А затем достает и кидает перед мужчиной фотографию. На ней изображен парень, чуть старше самого Чимина. Его черты лица кажутся идеальными, словно нарисованными мастерской художника. Он обладает небольшим носом, который легко сочетается с его глубокими карими глазами. Чонгук также имеет мягкие, но выразительные губы, которые кажутся приглашением к разговору. На правой руке можно увидеть у него несколько татуировок, каждая из которых кажется имеет свой особый смысл и значение для него. — Откуда? — Бывал как-то у него в колонии, — отвечает на вопрос психиатр, — информацию от Пака мне не удалось получить, и я отправился туда, где тот сидит, для допроса, но охранники дали мне лишь копию его тюремного фото, — он берет фотографию и рассматривает парня, — красивый. Милый, да? Обычно такие и становятся сомнительными личностями. Кто же знал, что окажется такой тварью, которая даже умудряется жить в моей голове и никак не могу от него избавиться. — Вас до сих пор мучают кошмары? Спустя столько лет? — Не совсем, но я вынужден принимать препараты перед сном, но мне стало гораздо легче, когда я избавился от Пак Чимина, — он откидывает свои волосы назад и смотрит на Мина серьёзным взглядом, — и вам тоже советую так поступить. — Нет. — Почему? Юнги обещал, он, черт возьми, обещал помочь ему, всем говорил, что не намерен отступать, даже если это сведет его с ума. Не может вот так взять и все бросить. Не сейчас, когда пациент ему так открылся, так доверился. Он ждет свое спасение, ждет Юнги даже сейчас — в Сеуле. Снова один и брошен. Мин объясняет доктору Киму, что не может так поступить. Возможно, из-за кусающейся совести, а может дело совершенно в другом, что таиться где-то глубоко у него на сердце. Он привык к Чимину, проникся его историей, а желание помочь и освободить того от нестерпимых мук только увеличивается. — Но знаете, господин Мин, вы меня удивляете, — не наигранно, действительно искренне произносит мужчина. — Вы первый, кому он доверил свою историю целиком, ведь даже мне он не смог раскрыться так, как вам. Возможно, пациент Пак видит в вас свое спасение и я верю, что вам удастся ему помочь, — и улыбается, — а вам могу посоветовать принимать на ночь вот это препарат, — взяв ручку и листок, психиатр стал записывать название препарата, — он действительно успокаивает, но принимайте его не сразу, а когда будет очередной всплеск кошмара, то только тогда следует его принять. И потом оставшуюся ночь будете спать спокойно. — Благодарю вас, доктор Ким, — поклонившись в благодарность, Мин принимает листок, читая название, а затем снова поднимает взгляд на мужчину, говоря. — Но у меня есть еще один вопрос к вам. — Какой же? — Родители Пак Чимина не в курсе, что их сын находится в психиатрической больнице? Я смотрел в интернете про Чимина, там высветилась информация о его пропаже 7 лет тому назад, но до сих пор написано, что он не найден, — рассказывает тому Мин, задумываясь, — хотя уже долгое время находится на лечении. Неужели им никто не сообщил? — Сообщили, — тут же уверенно отвечает Намджун, нахмурившись. — Они сразу же узнали, что их сын нашелся, — он устало выдыхает. — Просто они крупные шишки в нашем городе, а когда увидели, в каком состоянии их сын, просили не заявлять прессе о его возвращении, посчитав, что пусть лучше их сын и дальше считается пропавшим. И за лечение они платят огромные деньги, лишь бы его держали и содержали здесь, даже если ему никто не помогает. По их репутации это больно ударит, если правда вскроется. Поэтому все вынуждены помалкивать. Выдающаяся семья, чье благосостояние и известность простирались на протяжении многих лет, придавала первостепенное значение своей репутации. Располагая значительными богатствами и занимая высокие посты в общественной жизни, члены семьи Пак стремились поддерживать безукоризненную репутацию, которая становилась их визитной карточкой и гарантией благосостояния в будущем. Родоначальник этой знатной династии, благодаря своему предпринимательскому дару и неукротимой энергии, создал успешную торговую империю, которая приносила огромные доходы и позволяла семье жить в роскоши. Но он также понимал, что его успех и благосостояние напрямую зависят от его репутации, и он сделал все, чтобы сохранить ее чистоту и непорочность. Каждый член семьи понимал, что его действия и слова могут повлиять на репутацию всей династии, поэтому они вели себя очень осторожно и избегали любых скандалов и конфликтов. Они придавали большое значение своему общественному имиджу, вести себя благородно и достойно было для них приоритетом. Родители Чимина воспитывали его в строгой атмосфере, в которой никакие ошибки или проступки не терпелись. Мальчику было запрещено делать что-либо, что могло бы отразиться на репутации семьи. Он должен был быть безукоризненным в своем поведении, выглядеть безупречно и производить впечатление на окружающих. И не показывать своих настоящих чувств. Когда сын вырос и пошел в школу, его родители продолжали следить за ним со всей возможной тщательностью. Они не допускали, чтобы он нарушал какие-либо правила или вовлекался в конфликты с другими детьми. Они даже нанимали частных учителей, чтобы обеспечить ему наилучшее образование и гарантировать его успех в будущем. А когда новость о том, что их сын нашелся, дошла до них, они немедленно отправились в клинику, в которой был на восстановлении после многочисленных побоев, ран, они были в полнейшем шоке, увидев психологическое состояние своего сына. Это был темный осенний день, который окутал мрачным покрывалом улицы, когда родители отправились в больницу, чтобы увидеть своего сына. В их сердцах была горечь и тревога, когда они подошли к двери палаты, где находился их сын. Они тщетно пытались подавить эти чувства, чтобы сильнее как-то поддержать своего ребенка. Сердце родителей колотилось от напряжения, когда они вошли в палату. Но их сын не был там, где они ожидали увидеть его. Вместо того, чтобы лежать на кровати, он бродил по комнате, ослабленное лицо выражало несдержанную ярость. Комната была затоплена его криками и ругательствами. Родители были поражены тем, что увидели. Их сын был непохож на того мальчика, которого они воспитывали. Он был грязен, его одежда была вся в потертостях и дырах, а волосы заплетались в клубки. Они не знали, что делать, и как помочь своему сыну, который был захвачен невидимыми силами болезни. Они стояли, смотрели на него, испытывая безысходность и отчаяние. Наконец, они решили подойти. Они говорили ему о том, как он им нужен и как они готовы ему помочь. Но их сын был как будто в трансе, не способен почувствовать их присутствие. Его ненормальное поведение продолжалось, и его голос не утихал, все продолжая выкрикивать неизвестное им имя. Родители были измучены и озабочены, понимая, что находятся перед нелегким испытанием. И решили отправить его в психиатрическую больницу под присмотром и лечением специалистов. Снова оставили, снова бросили. Таким образом, для этой семьи репутация была намного важнее сына. Они были готовы пожертвовать своими собственными интересами, чтобы сохранить свой безупречный имидж в обществе. — Спасибо за информацию, доктор Ким, — пораженный историей, Мин благодарно поклоняется мужчине. — Уверен, что вы справитесь, господин Мин, — говорит ему в поддержку психиатр Ким, — я вижу, что у вас есть шансы на то, чтобы наконец-то помочь Чимину справиться со своими внутренними кошмарами.

***

Возвращение в родной город — это всегда особенное событие. Человек, вернувшись в родные края, испытывает целый спектр эмоций — от радости до ностальгии, от волнения до ожидания. Так и было с Юнги, когда вернулся в Сеул — город, в котором он не родился, но стал для него как родным. Он взглянул на знакомые улицы, здания и места, казалось он не так надолго уехал, но все ощущает, как будто вернулся сюда спустя долгое время. Возвращение в Сеул было для него как возвращение к корням, к тому, что действительно ценит и любит. Юнги вернулся домой поздней ночью, когда город уже давно засыпал и в небе горели только отдаленные звезды. Он шел медленно, каждый шаг был тяжелым и усталым, словно тянулся из самых глубин его существа. В его глазах было многострадальное выражение, а на лице — усталость, которую даже длительный отдых не смог бы развеять. Его волосы были небрежно зачесаны, а глаза устремлены в никуда, словно он ищет что-то, что уже давно потерял. Тихо закрыв за собой дверь, он осторожно прошел вглубь своей квартиры, словно опасаясь пробудить кого-то. В его квартире царила абсолютная тишина, и он осторожно шел к своей комнате, стараясь не шуметь. Наконец, он добрался до своей постели и упал на нее, словно падая в бездну. Его дыхание было тяжелым и неровным, и его сердце билось с чрезвычайной скоростью, словно оно пыталось выбиться из его груди. Так он лежал некоторое время, пока наконец, усталость не взяла верх, и он заснул, не заметив, как давно уже наступило утро. Встреча с Чимином была для него не только радостным, но и приятным событием. Он ощутил внутреннее возбуждение, когда встретил своего пациента, и не мог сдержать своего восторга. Сердце начало биться быстрее, и он почувствовал, как щеки начали подниматься в улыбке. Их глаза встретились, и Мин увидел, что пациент тоже был очень рад встрече. Чимин подбежал к нему, неожиданно обняв, и Юнги почувствовал, как их сердца стали биться в такт. — Я скучал по вам, доктор Мин, — шепчет ему парень, уткнувшись носом в его халат и вздыхая приятный запах, полюбившийся ему. — Я тоже, Чимин, — Юнги слегка отстранился, чтобы взглянуть на пациента, но руки все еще обнимали. — Хорошо себя чувствуешь? — Отлично, — улыбнулся ему он, — когда вы рядом я чувствую себя прекрасно. — Хорошо себя вел: кушал, спал, не бушевал? Чимин отрицательно мотал головой. Его кожа светится здоровьем, отблескивая на солнце, а его глаза блестят ярким светом. Он выглядит бодрым и энергичным, полным жизненной силы. Его волосы красиво уложены и имеют здоровый блеск, а его одежда сидит на нем идеально, подчеркивая все его достоинства. На его лице читается уверенность и счастье, которое он получает от заботы о своем здоровье и правильном питании. Когда он говорит, его голос звучит ясно и отчетливо, без намека на усталость или изнурение. Он легко двигается, будто на крыльях, и каждый его шаг — полон силы и грации. Юнги опускает взгляд на чиминовы губы. Его губы, украшенные глубокими следами зубов, привлекали взгляд и заставляли задуматься о причинах такого странного поведения. Казалось, он не мог унять свою нервозность и вынужден был обращаться к этому странному способу самоуспокоения. Они выглядели растревожено, словно недавно испытали болезненный укус, но не обрели еще полное заживление. При этом они не теряли своей привлекательности и даже в таком состоянии оставались манящими и соблазнительными. — Я принес тебе кое-что, — мужчина опускает свои руки в глубокий карман белоснежного халата и достает оттуда два разноцветных небольших тюбика. — Смотри, это бальзам для губ, — он показывает Чимину тюбик розового цвета. — Меня очень беспокоят твои искусанные губы, поэтому я купил тебе его, чтобы ты избавился от своей привычки. Давай я тебе нанесу его. Мужчина с настойчивой нежностью поднес к губам парня тоненькую трубочку бальзама и, с легкой улыбкой на губах, аккуратно начал наносить его на его мягкие, изящные губы. Он смотрел на него с восхищением, наслаждаясь каждой мимикой и его дыханием, в то время как своими уверенными пальцами нежно массировал губки, распределяя бальзам по поверхности и придавая им неповторимую мягкость и гладкость. Он не спешил, желая создать максимальный комфорт и удовольствие для своего пациента, и его ласковые жесты казались безупречно прекрасными в этот момент, словно сама любовь. Губы парня были поражены ранами, причиняя ему еще больше острое болевое чувство при каждом движении. Поврежденные места были красными и опухшими, словно они были подвергнуты жестокому насилию, и мягкий розовый цвет губ померк в тени болезненных порезов. Лицо пациента отражало страдание и изнеможение, когда психиатр наносил на него бальзам, который сопровождался дискомфортом, проявляющееся в форме неприятного пощипывания губ. Это ощущение подобно зуду, но более мягкому и нежному. Каждое движение губ вызывало невыносимую боль, напоминая о прошедших мучениях и оставляя его безутешным и одиноким. — Это больно, — захныкал Чимин, пробуя лизнуть свои губы и почувствовал обжигающий вкус на кончике языка. Он скривил гримасу боли и неприязни, — и не вкусно, — завывает. — Этот бальзам помогает избавиться от привычки кусаний, Чимин, а также восстанавливает кожицу губы. Применение бальзама с неприятным вкусом может напоминать тебе о том, что не следует кусать губы, — он показывает Паку второй тюбик синего цвета, — а этот уже с более приятным вкусом и увлажняющий. И когда будешь понимать, что кусать не стоит, тогда буду наносить тебе на губы уже вот этим бальзамом. Так что ты потерпи, пожалуйста. — Это ужасное чувство. — Я понимаю, но это тебе сейчас необходимо, — Юнги снова опускает взгляд на пухлые губы, что при свете дня красиво блестели. — Эти губы созданы не для того, чтобы их кусали, а рассматривали и целовали, — последние слова произносит почти шёпотом, в каком-то трансе, слишком долго заостряя внимание на чужие губы. — А вы поцелуете? Чимин молча стоял перед ним, глаза его встретились с Юнги, словно ожидая чего-то. Сердце Юнги забилось быстрее, а руки дрожали немного, когда он наклонился к нему и тихо повторил: «Поцелуй меня, пожалуйста» Мужчина чувствовал, как его сердце замирало на мгновение, перед тем как начать биться еще сильнее. Когда Чимин попросил мужчину поцеловать его, он ощутил внутри себя бурю эмоций. Сердце бушевало, отбивая ритм, кожа покрылась мурашками, а в глазах зажглось пламя некого желания. Он был охвачен алчностью поцелуя, жаждал прикоснуться к мягким, сладким губам, чтобы прочувствовать их, неприятный и обжигающий с бальзамом, вкус. В его голове возникли воспоминания, связанные с предыдущими поцелуями на один вечер, и он почувствовал, как они подогревают его страсть. Почему он вообще сейчас думает об этом? Как он вообще смеет о таком думать? Мин чувствовал себя одновременно сильным и беззащитным перед желанием, которое он не мог удержать. Его дыхание стало тяжелым, а глаза стали затуманенными от желания. Мужчина пытается собраться с мыслями и сдержать свои чувства. Его это очень сильно пугало и настораживало. Неужели, его так сильно привлекает Чимин? Мужчина, стоя перед изумительной красотой, ощущал, как его сердце продолжает сильно биться. Его взгляд устремлялся на роскошные чиминовы губы, которые манили его к себе словно магнит. Но он сдерживал себя, осознавая, что желание может быть нежелательным и даже неправильным. Он боролся со своими эмоциями. Юнги делал усилия, чтобы контролировать свое желание, понимая, что это может быть неуместно в данный момент. Он собирался перевести тему для другого разговора, как вдруг его рука невольно тянулась к лицу парня. Но он оперативно сдержался, отводя руку назад и произнося извинения. — Ты не должен говорить такого. — Но почему? — неожиданно выкрикивает Пак. — Не вы ли говорили, что мои губы созданы для поцелуев? — и делает уверенный шаг вперед навстречу к мужчине, что Мин вынужден отступить на шаг назад, чтобы держать между ними дистанцию. Но Чимин не отступает. — А кто сейчас так пристально на них смотрел, чья рука почти прикоснулась к моему лицу? — еще один шаг и Юнги в ловушке. — Почему вы отступаете? Вы тоже хотите оставить меня?! Мужчина, неожиданно и грубо толкнутый сильной рукой, потерял равновесие и неуклюже шатнулся назад. В его глазах на мгновение заблестело недоумение, словно он не мог поверить происходящему. Затем, словно кукла без ниток, его тело потеряло оставшееся равновесие, и он упал на холодный пол, словно огромный дуб, наконец-то падающий на землю. Стук его тела о грубый пол разнесся по комнате, напоминая громкий звук разбивающегося стекла. Его дыхание, перехваченное ударом, на мгновение прервалось, а затем стало глубоким и неровным, словно он был потрясен произошедшим и пытался восстановить свои силы. Юнги чувствует тяжесть чужого тела: Чимин навис над его лицом, которое было в нескольких миллиметрах от его. Парень внимательно рассматривал мужчину, который находился под ним. Его взгляд скользнул по линии его челюсти, обрамленной волосами, по его тонким и нежным губам, к которым он так жаждал прикоснуться, по его ресницам, бросающим тени на его щеки. Он мог видеть каждую крошечную деталь его лица, словно оно было написано на ладони. Парень остановился на его глазах, которые сверкали как бриллианты, полные жизни и страсти. Его сердце забилось сильнее при мысли о том, что эти глаза принадлежали только ему. Внимательно рассматривая психиатра, он понимал, что тот был идеален в его глазах — великолепен, обворожителен, совершенен. Глядя на него, парень ощущал, как его сердце замирает на мгновение, а затем начинает биться сильнее и быстрее. В его глазах зажглись искры страсти, и его дыхание стало тяжелым и глубоким. Он пристально смотрел на мужчину, которого хотел поцеловать, и чувствовал, как тело наполняется желанием. Его губы начали трепетать от нетерпения, и он понимал, что не может больше сдерживаться. Он приблизился к мужчине, его глаза не отрывались от его губ, и когда они наконец соприкоснулись, он ощутил, как весь мир вокруг них исчез. Губы были мягкими и нежными, но в тоже время наполненными страстью и жаждой. Парень не мог поверить, что вот они — его мечты, сбывающиеся в этот момент. Он хотел забыть обо всем и только наслаждаться этим поцелуем, который был таким желанным и долгожданным. Юнги ощущает действительно горьковатый вкус бальзама на губах, которые так нежно соприкоснулись с его. Возможно, в тот момент, когда губы нежно прикасаются к его, ему внезапно становится неловко и дискомфортно. Его тело реагирует на это нежелательное прикосновение, вызывая физическую неприязнь и отвращение. Чимин не должен был целовать его. Юнги не должен поддаваться его порыву. Мужественно и решительно Юнги оттолкнул, назойливо целующего его, парня. Глаза, холодные и пронзительные, ярко выражали его неприятие навязчивой ласки и не оставляли никаких сомнений в том, что дальнейшие попытки близости будут строго отвергнуты. Он резко отодвинулся, как будто бы получив удар, и с изумлением смотрел на парня. Взгляд его был исполнен смущения и возмущения, словно он только что был оскорблен в самом глубоком смысле этого слова. — Что ты делаешь? — прозвучал его голос, пронизанный холодом и отторжением. — Ты не должен так себя вести, это выходит за рамки культуры поведения, — слова его были резкими и ясными, как будто он хотел забыть о случившемся событии. Юнги считает, что у пациента случился очередной всплеск эмоций и это все последствия синдрома. Это было не по-настоящему, не искренне, Чимина снова охватила болезнь. Но тот замолк: сидит с опущенной головой в метре от него и не смеет никак это комментировать. Отверженный, словно растерянная и ошеломленная птичка, которой вдруг оказалось не место в своем гнезде. Его глаза, казалось, отражали все горе мира — от бесконечной печали до необузданного гнева. Он смотрел вниз, словно пытаясь разглядеть в бездне какое-то смысловое вдохновение, но ничего не находил. Кажется, что все его надежды и мечты разрушились за мгновение, и теперь жизнь снова стала темной и безрадостной. Но тем не менее, в глубине души все еще горел огонь надежды — маленький, почти потухший, но все же остававшийся живым. — Я попрошу людей увести тебя и дать успокоительное, — небрежно говорит ему Юнги, вставая на свои дрожащие ноги, и не смеет смотреть на зажатого парня в нескольких метрах от себя. — Поговорим завтра, сегодня тебе нужно привести мысли в порядок. Вздохнув с облегчением, он отвернулся и ушел прочь. А потом, вместе с грохотом закрывающейся двери, он слышит крик. Гневный, но полного отчаяния. Чимин плачет, бьет своими маленькими руками по полу, в надежде его сломать и провалиться. Сердце кровью обливается, он кричит, произносит имя, но уже не то, которое мужчина ожидал услышать. Отчаянное «Юнги» доносится через закрытую дверь до ушей психиатра. Его губы, на которых все еще оставался горький вкус бальзама, дрожат, и Мин сам закусывает нижнюю губу, чтобы не закричать в ответ. Он прислонился спиной к закрытой двери, медленно скатываясь по ней и падая вниз, дрожащими руками прикрывая свое лицо. Кажется, сейчас плачет не только Чимин.