Efferri

Израненные воспоминания, тяжелое дыхание и оглушительный звон в ушах, словно что-то ненормальное, таинственное, загадочное. Как дождь, что продолжает стучать по крышам и окнам, стирая всё на своём пути. Как то, во что Чимин искренне верил, всё пропало, а на смену, казалось, приятным воспоминаниям вступил страх, охватывая всё тело и разум. Ночью, когда на улице идет дождь, атмосфера была наполнена тишиной, которую иногда прерывает гром. Звук капель, падающих с крыши, окон создают приятную и спокойную атмосферу. Однако гремит гром, вызывая чувство тревоги и неуверенности. Он глухо раскатывается по небу, будто звучит из самых глубин Земли. Это может быть внушительным зрелищем, но в то же время немного пугающим. Под влиянием всего этого улицы выглядят особенно мрачными и таинственными: освещённые уличные фонарики мерцания отражаются на мокрых тротуарах, создавая эффектное зрелище. Но несмотря на всю красоту этой погоды, она может вызывать чувство одиночества и печали. Дождь барабанит по крышам и стеклам, а звук грома периодически прерывает тишину, но Чимин не реагирует на это, продолжая молча сидеть. Он слышит, как с потолка капают капли и издают звук, монотонный, ритмичный, как будто он слушает тихий и расслабляющий музыкальный ритм. Капли падают на старый деревянный пол, издавая хрустящий звук и создавая лужицы на полу. И сидит в комнате, в которой нет ничего, кроме старой скрипучей койки и массивного шкафа напротив. Он наблюдает за каплями, как они падают и создают влажность, чувствуя, как воздух становится прохладным. Капли продолжают падать на пол, издавая звук, который становится все более затягивающим. Не обращая внимания на холод и влажность, которые окружают его, Чимин продолжал молча сидеть на кровати, прижав к себе ноги. Ему сейчас всё равно на окружающую среду, на погоду за окном, на то, что его окружает. Всё, что он чувствует и видит — это пустота комнаты, в которой нет ничего, что может спасти его. Не чувствует голода и не хочет ни есть, ни пить. Ему не важно, сколько времени прошло с тех пор, как он находится в этой комнате, и сколько ещё времени ему осталось здесь находиться. Его мысли кажутся выключенными, и не задумывается о будущем, не ощущает никаких эмоций. Для него сейчас не важно, что будет происходить дальше. В этом состоянии он оторван от реальности, и ему может быть трудно ориентироваться во времени и пространстве. Чимину страшно, ему одиноко, чувствуя себя беспомощным и неспособным что-то изменить. Он может испытывать чувство бессмысленности своей жизни и отчаянно искать выход из этого состояния. Ему трудно принимать решения и действовать, поскольку чувствует себя ограниченным, неспособным контролировать свою жизнь, которая давно не является его. Он посмотрел на потолок, пытаясь понять, что происходит. Капли воды казались бесконечными, как будто потолок был пронизан несколькими дырками, из которых струилась вода. Сначала это было незаметно, но затем Чимин заметил, что потолок начал дышать, словно оживляя старую комнату. Вода, капающая с потолка, стала казаться живой и движущейся по стенам. Он попытался крикнуть, но его голос застрял в горле. И колени затряслись сильней, когда дверь в комнату открылась. Громкий скрип раздался по всему помещению, оглушая всё вокруг. Чонгук медленно открыл дверь и, осторожно заглянув в комнату, вошел, заметив Чимина, сидящего на кровати. А затем тихо закрыл за собой дверь, стараясь не нарушить тишину. Заметив того, кого раньше любил, Чимину стало не по себе и он попытался встать, но не получалось, будто был прикован к этой койке навечно. Не было ничего, что могло его сковать на этом месте, но само тело почему-то не слушалось его. Неужели, это снова сон? Но осознание пришло поздно, когда Чон подошел к нему ближе. — Пожалуйся, не надо… — тихо стал умолять его Чимин, всё ещё пытаясь освободиться, но бессмысленно — тело не поддается его контролю. — Я же ничего не сделал. Чонгук достал из кармана сигарету, зажег её и начал медленно выдыхать дым, чувствуя, как он приятно обжигает горло. Вот это настоящее успокоительное, так хорошо чувствовать, когда всё идёт под его контролем. А ещё лучше — держать этот контроль. Он наблюдает, как младший перед ним скручивается, ёрзает и пытается подняться на ноги, но у того ничего не получается. Не сдержав смеха, Чонгук стал смеяться так, как никогда раньше. И этот смех, искренний, вовсе не злобный, а полный детской забавы, заставил Чимина отвлечься и поднять голову, наблюдая. Чимину не по себе, ему страшно находиться теперь один на один. Сердце бешено стучит, напоминая о том, что он всё ещё живой. Нужно успокоиться, но не может, как вдруг резко Чон опускается на край кровати рядом с ним и успокоился, молча продолжая выкуривать свою сигарету. Сигаретный дым раздражает его ноздри и заставляет кашлять. Чимин попытался отвернуться, но его тело было всё ещё слабым и не подчинялось ему. Чонгук не обращал на него внимания, продолжая курить свою сигарету, словно ничего не происходит. Чимин попытался заговорить, но его голос застрял в горле, и он не смог произнести ни слова. Его грудь сжималась, словно его пытались задушить, и Чимин начал паниковать. Стараясь сохранять спокойствие, он услышал странный звук, который до этого не замечал. Это был звук, словно кто-то стучал сверху. Чимин оглянулся вверх и увидел, что в потолке над ним есть небольшая щель. Он начал смотреть в неё, замечая, что там что-то двигается. И услышал слабый шепот, который до этого был ему не разборчив. Он попытался разобрать слова, но они были слишком слабыми и далекими. И вдруг кто-то шепчет его имя: Чимин. Чимин, спасай меня. Чимин испугался и непонимающе посмотрел на Чонгука. Тот, заметив его взволнованный взгляд, подошел ближе и посмотрел в туда, куда смотрел ранее Чимин. — Ты тоже слышишь это? — спросил он, снова переводя взгляд на потолок. — Ничего не слышу, — ответил тот, снова насмехаясь. — Но это неважно. Мы здесь вдвоем, и это всё, что имеет значение. Чимин был напуган и нервничал из-за стуков, которые продолжались разноситься по комнате и не мог прекратить думать об этом, пытаясь понять, что происходит. Страх охватывает его все сильнее и сильнее. — Чонгук, я слышу стуки сверху. — Ну и что? — возразил Чонгук, чувствуя раздражение. — Это просто звук. Не стоит париться по этому поводу. — Что ты наделал, Чонгук?! И тот внезапно поднялся с кровати, резко хватая его за горло, прерывая попытки дышать глубоко. Чимин ощутил сильную боль и потерял контроль над своим телом. Старший не проявил никакой реакции, вместо этого он продолжал сжимать горло всё сильнее и сильнее, словно пытаясь уничтожить его. Чимин начал задыхаться, его голова закружилась, а зрение стало размытым, понимая, что если Чонгук не перестанет, то потеряет сознание. Когда попытался вдохнуть немного воздуха, то почувствовал, как что-то капнуло ему прямо в рот. Но вдруг Чон отпустил его, и Чимин упал на кровать, затем вытянулся и принялся откашливаться, жадно глотая воздух. Закрыв глаза, он начал дрожать от ужаса, его тело было охвачено жуткой дрожью, а сердце билось так быстро, будто оно пытается вырваться из груди. Почувствовав странный вкус, он с ужасом понял, что это была кровь. Оглянувшись вверх, Чимин увидел, что именно из этой небольшой щели текла жидкость багрового оттенка, и звук, который он слышал, был вызван падением капель на пол. Темная жидкость падала прямо на его лицо и губы. Он попытался вымолвить какие-то слова, но его голос снова застрял в горле. Кровь продолжала стекать на лицо, а стуки сверху барабанить по потолку ещё громче и настойчивее. Чимин испугался и отскочил назад, крича от ужаса. — Что это?! Что происходит?! — кричал он, отчаянно пытаясь встать с кровати, но его тело было слишком слабым, чтобы двигаться. Чонгук отошел в сторону, громко насмехаясь над ним. Капли крови продолжали капать с потолка, падая на пол и создавая тихий, но непрерывный звук. Это было такое необычное зрелище, что Чимин не мог отвести от этого глаз. Он смотрел на поток крови, как будто гипнотизированный. Каждый раз, когда капля падала на пол, он слышал тихий, приглушенный звук, который смешивался с громкими хохотами Чонгука. Казалось, что он слышит два звука одновременно: тихий шепот потока крови и громкий хохот его насильника. Это усиливало страх и беспокойство, и он не мог понять, что происходит. Ему казалось, что оказался в ловушке своих собственных кошмаров, и не мог найти способ выбраться из него. Капли крови продолжали капать, как страх Чимина рос, как будто каждая капля была маленькой капельницей ужаса, которая заставляла его чувствовать себя еще более беспомощным и напуганным. Звуки были громкими, словно кто-то стучал сверху молотком. Чимин зажмурил глаза, чтобы остановить эти звуки, но это не помогало. Он чувствовал, как его сердце начало биться быстрее и быстрее, словно находился на грани паники. И тут потолок начал трескаться, как будто его пытались выломать. Чимин открыл глаза и увидел, что кровь не только капает, но и брызгает, окрашивая его лицо и одежду в красный цвет. Чимин кричит, но Чонгук только продолжал смеяться и не обращать на это внимания. Треск потолка стал ещё громче, и Чимин понял, что это уже не кошмар, а реальность. Он чувствовал, что время работает против него, и ему нужно что-то делать быстро, иначе окажется под обломками потолка. Но что? Чимин не знал, что ему делать, и все его мысли были забиты страхом и паникой. Он закрыл глаза, надеясь, что когда откроет их, то окажется в безопасности. Следом за треском, раздался громкий звук, и потолок разорвался на куски. Чимин сквозь закрытые глаза увидел яркий свет, который падал на его глаза, и услышал тихий стон. Осторожно открыв их, парень увидел, что в дыре в потолке появилось чье-то тело, которое падало всё ближе и ближе к нему, и оно упало на кровать. Испуганно отшатнувшись назад, Пак закрыл глаза, но через мгновение открыл их снова, чтобы увидеть, что это было. Тело Юнги было окровавленным и искалеченным, но он всё ещё дышал. Мужчина лежал на кровати, в полуоткрытом состоянии, его грудь поднималась и опускалась тяжело, словно боролось за каждый вздох. Тело было обильно окровавлено, кровь течь не переставала, окрашивая его и постельное белье в красный цвет. Лицо было бледным, глаза закрыты, а руки безжизненно лежали по бокам. Каждый вдох был для него невыносимо больным, и старался дышать как можно тише, чтобы не привлекать к себе внимание. Но кровь продолжала идти, напоминая о его тяжелом состоянии и необходимости в неотложной помощи. Увидев Юнги, лежащего на кровати с обильными потоками крови, Чимин не смог сдержать своих эмоций и издал истерический крик. Его сердце закружилось от ужаса и отчаяния, понимая, что сейчас жизнь Юнги находится под угрозой, и единственное, что мог сделать, это позвать на помощь. Но Чонгук продолжал смеяться, словно наблюдая за какой-то забавной игрой. Его лицо не выражало никакого беспокойства или тревоги, и смех резонировал по комнате, словно насмешливое эхо. Он не понимал, почему Чимин так испугался, и не представлял, что может случиться худшее. Сердце парня разрывается на части, и он начал плакать в отчаянии и бессилии. Его слезы текли по щекам, капая на окровавленное постельное белье, смешиваясь с кровью, чувствуя, как горло сжимается от жуткого чувства боли и горечи. Руки тряслись, а дыхание становилось всё более и более трудным. Чимин не мог поверить в то, что все это происходит на самом деле. Его мир рухнул в тот момент, когда он увидел Юнги. Мин с трудом поворачивает голову в сторону Чимина, когда слышит его плач. Тело болит, каждое малейшее движение отдаётся пронзительной болью, а кровь под ним продолжает стекать по всей кровати, медленно забирая у него оставшиеся силы. И шепчет, едва слышимо, но чёткое: — Спасайся, пока не поздно… Голос его был слабым и дрожащим, но слова были четкими и безошибочными. Чимин мог чувствовать, как пульс Юнги становится всё слабее и слабее, и он понимал, что времени остается очень мало. Чонгук же стоял рядом, смеясь над ними и говоря, что уже слишком поздно для спасения. Но тот не слушал его, мысли Чимина были сосредоточены только на Юнги и его спасении. И вдруг, неожиданно, Чон подходит к нему, хватая за волосы, сильно сжимая их, и откидывая его голову так, чтобы тот смотрел только на Юнги. Чимин отчаянно сопротивлялся, но был бессилен перед старшим, который был слишком сильным для него. А затем снова посмотрел на мужчину, что отчаянно продолжал шептать ему о спасении. Но Чимин не мог двигаться, парализованный ужасом и страхом. Он смотрел на того, чья кровь пропитывала кровать и пол, понимая, что тот умирает. Но Чонгук не давал ему отвернуться, а наоборот, заставлял смотреть на это зрелище. — Смотри, как тот, кто посмел сблизиться с тобой, умирает, — сказал Чонгук, насмехаясь. — Это всё из-за тебя, тебе не следовало сближаться с ним, — голос всё громче, звучит зловеще и угрожающе, волосы у корней сжимаются сильней, причиняя боль. — Я убью любого, кто посмеет приблизиться к тебе. Ты только мой и прекрасно это знаешь. Чимин закрыл глаза, не желая смотреть на это ужасное зрелище, но Чонгук продолжал его держать и насиловать его глаза этой картиной смерти. Юнги теряет последние силы, и его голос становился все тише и тише, но тот из последних сил пытается говорить. Душа разрывается на части, и Пак не мог поверить в то, что это происходит на самом деле. Хотел крикнуть, чтобы это прекратилось, но его горло было сжато от страха. Понимал, что ему нужно сбежать, но тело не слушалось, словно больше не под его контролем. Но продолжал кричать и плакать, видя перед собой умирающего Юнги. Пак старался вырваться из хватки своего бывшего партнера, но усилия были тщетными. — Посмотри на него! — крикнул Чон, и Чимин посмотрел на своего психиатра, который уже почти не двигался, и слышал, как тот шепчет ему, чтобы он спасался, но был слишком напуган и ошеломлен, чтобы что-то сделать. Чонгук медленно приблизился к телу Юнги и тщательно собрал кровь на своих пальцах, заметно не боясь осколков стекла и других острых предметов, которые могли бы находиться в ранах. Он осторожно потер кровь о края постели и улыбнулся, наслаждаясь своим действием. Потом он поднял свою руку к лицу и начал облизывать свои пальцы, вкусив кровь. Чонгук наслаждался каждой каплей, словно это было что-то особенное и неповторимое. Он закрыл глаза и вздохнул, ощущая, как кровь начинает разливаться внутри него. Чимин закрыл глаза, пытаясь избавиться от ужасного зрелища перед собой, но тут же услышал голос Чонгука, который говорил ему что-то, что он не мог разобрать слова. Он чувствовал, как его тело дрожит от страха и шока. Внезапно, он ощутил, как Чон приблизился к нему еще ближе, а его окровавленная рука начала трогать его лицо. Чимин отшатнулся, испытывая тошноту и ужас, когда капли крови попадали ему на щеку. Ему хотелось закрыть рот и нос, чтобы не дышать этим запахом, но воздух был тяжелым, пропитанным кровью. — Являясь источником наслаждения и вечности, кровь твоего друга станет теперь твоей. Прими её как свой дар и будь вечно со мной. Чимин испытывает отвращение от крови, пытается освободиться из захвата Чонгука, но тот лишь ухмыляется и продолжает наносить её на его лицо, словно ритуал. — Чувствуй это, смотри и запоминай: тебе не сбежать от меня, где бы ты не был, кто бы с тобой рядом ни находился. Я буду искать тебя везде, и избавлюсь от любого, кто посмеет помешать мне. Тем более от него, — говорит он, а затем указывает рукой на того, от которого он больше всего желал избавиться, а затем задирает чиминову голову назад, чтобы тот смотрел на него снизу вверх, глаза в глаза. — И это не сон, Чимини, — имя, произнесенное ласково этим голосом тянет Чимина блевать, потому что так противно слышать его из уст того, кого так ненавидит и боится. — Это твоё будущее, которое не изменить. Эти слова проносятся, словно эхо, вместе с тем, как продолжает капать кровь, создавая свою мелодию кошмара и ужаса. Мысленно в голове проносится отсчёт, сколько капель успело упасть на холодный пол, образуя лужицу кровавого цвета. А затем звон в ушах и сильных грохот, который заставляет Чимина открыть глаза ещё раз.

***

Гром за окном пробуждает Чимина от кошмарного сна, тяжело дыша и ощущая, как лихорадочно в груди буянит его сердце. Некогда ощутимой крови на лице будто и не было, знакомые звуки капель продолжают стучать в его ушах, напоминая о прошлом пережитом кошмаре. Это сон, это действительно был лишь сон. Чимин с ужасом в глазах начинает осматривать помещение, понимая, что находится в своей палате, на своей кровати, которая оставалась чистой и с белоснежным постельным бельём, без намёка на красный оттенок. При каждом грохоте грома Чимина передёргивает, и он поднимает голову вверх, думая, что сейчас на него свалится окровавленное и израненное тело его психиатра. Снова повторный грохот и Пак спрыгивает с постели с громким грохотом и криком, закрыв руками голову вместе с ушами, чтобы не слышать ничего. Его трясёт так, как никогда от холода, сердце стучит так громко, что отдаётся в собственных ушах. Он кричит, начинает плакать и умолять неизвестного о спасении, чтобы эти звуки прекратились. Но дождь, казалось, стал биться о стёкла и крышу ещё сильней, а гром отдавать свои молнии чаще. В голове происходит целый апокалипсис пугающих мыслей, и воображения Чимина разыгралось не на шутку. Голову поднять и открыть глаза боится, ведь не готов вновь увидеть мёртвое тело, истерзанное самым страшным существом на планете. Лёгкое прикосновение к плечу и Пак закричал ещё сильнее, начиная отбиваться от того, кто собирался вновь его схватить и заставить смотреть на весь этот ужас, который недавно пережил. Орёт, махается руками, но глаза держит закрытыми. Он знает и чувствует, что не один в этой комнате. И снова вернулся туда, что не было его кошмарным сном. Ему не хочется вновь ощущать сильные руки, что не позволяют вырваться, слабость в теле и чужую кровь на своём лице. — Пациент Пак, успокоитесь, прошу! — Не трогай меня, не трогай! Руками Чимин продолжает отбиваться от того, кто рискует к нему сейчас подойти. Кричит громко и злобно, почти срывая горло, чтобы его явно поняли и услышали. Но, видимо, не слушают. А затем чья-то тяжелая рука обхватывает его со спины, заломив руки назад. Это заставляет его неожиданно открыть глаза и увидеть перед собой кучу людей в белых халатах, что окружили его со всех сторон, словно маленького дикого зверька. Его зрачки приняли свой естественный вид, когда увидел, что кровать осталось нетронутой и на ней никого не обнаружилось. На ней не лежит Юнги, которого Пак ожидал сейчас увидеть, а схватил его вовсе не Чонгук, а один из врачей, что намеревался его успокоить и помочь. Но если Юнги нет, где он сейчас? Или он всё ещё в ночном кошмаре, а это какое-то новое его наказание? Паника вновь охватывает его и он пытается вырваться. Ему нужно найти Юнги и убедиться, что с ним всё в порядке. — Отпустите меня! Юнги! Где Юнги?! Чимин не слышит ничего, кроме своего тяжелого дыхания и криков. Но его не отпускают, а хватка легче не становится, чтобы не было возможности вырваться. Он сомневается в реальности этого мира и в том, что перед ним действительно врачи, которые хотят ему помочь. — Где Юнги?! — вновь спрашивает он, не прекращая попыток освободиться. — Мне нужен Юнги! Что вы с ним сделали?! — Успокоительного ему, срочно. Чимин слышит голос мужчины, что приказывает девушке немедленно подготовить лекарство. Её руки дрожат, она еле успевает набрать в шприц жидкость, а затем также подходит и пытается протянуть его другому мужчине. Чимин чувствует, как чьи-то чужие руки трогают его и оголяют шею. Он ещё больше задергался, доставая врачу ещё больше проблем. Крики не прекращаются, он продолжает кричать и звать Юнги, пока вовсе не устал. Голова крутиться, тело болит, а руки, что сжимают, и подавно. Не чувствуя ничего, Чимин слабеет и, на мгновение, позволяет неизвестным вцепиться в него руками. А затем чувствует, как что-то воткнулось в него, заставляя замереть. Неизвестная жидкость распространилась по всему его телу, будоража каждую клеточку и успокаивая нервы. — Юнги… — на последнем издыхании, проговаривает Пак, ощущая, как всё тело расслабляется и ему кажется, что падает. — Пожалуйста. Последние слова даются с трудом и Чимин укладывается лицом на холодный пол, руки за его спиной наконец-то освобождаются и невольно падают на пол. Он ощущает себя также, как тогда в том сне: не имея возможности двигаться. Чимину кажется, что всё происходящее повторяющейся сон, а слова Чонгука о том, что это его будущее и вовсе заставляют принять это за факт. Но всё ещё внутри него есть надежда, что Юнги жив, а он — заложник этого кошмара. Мужчина, что держал Чимина и положил на пол, смотрит на него с некоторой безразличностью на лице, поправляя на себе бейджик и сползающий халат с плеч, проговаривая: — Позвоните доктору Мину. Это всё, что успевает уловить Чимин перед тем, как закрыть глаза.

***

Ночь казалась тихой и спокойной, но одновременно она была наполнена своим уникальным настроением. Шум дождя на крышах и асфальте прерывал мерный бой сердца города. Капли стучали в окна и стекали по стеклу, создавая свою мелодию. Небо было полностью покрыто тучами, и луна и звезды не были видны. Все было как из серой пелены. Юнги проснулся от звонка своего коллеги о том, что Чимину нездоровится. Не слушая более, Мин вскочил с кровати и принялся лихорадочно одеваться. Едва проснувшись, он чуть ли не свалился на пол, вызывая такси. Погода бушевала, как и его сердце внутри него, волнительно сжимаясь. Ему стоило остаться, или договориться забрать Чимина на день раньше, но не уберёг от нового приступа. Его сердце колотилось, когда мужчина бежал к выходу. Он знал, что каждая минута была важна, и когда вышел на улицу, то замер на секунду, вдыхая прохладный воздух ночи. Он смотрел вдаль, где мерцали огни города, и затем снова побежал, садясь в такси. Сквозь темноту Юнги мчался, чувствуя, как сердце бьется сильнее, когда приближался к психиатрической больнице. Как только он въехал на парковку, он сразу выскочил из машины и метнулся к главному входу. Юнги проскочил мимо стражи без вопросов и бросился к палате своего пациента. Продолжая бежать по коридорам, ощущая адреналин, пронизывающий его весь организм. Он знал, что каждая секунда могла быть решающей. Дверь палаты была приоткрыта, и Юнги сразу же вошел внутрь, где обнаружил своего пациента, лежачего на краю кровати, чьи глаза полны страха и беспокойства. Чимин дрожал, и его дыхание было еле уловимо. Словно брошенной куклой тот лежал и не двигался, полностью выбитый из сил. Услышав скрип закрывающейся двери, Пак смог повернуть голову и увидеть, как Юнги входит и закрывает дверь. Слёзы сами наворачиваются на глазах, не веря, что мужчина сейчас перед ним. — Юнги. — Я здесь, Чимини, — быстро говорит ему он, подходит ближе и садится перед ним у кровати, хватая за руку. — Я тут, с тобой. — Это не сон, — слабо мотая головой, спрашивает Чимин, — это правда ты? — Правда, это я, — Юнги поднимает его руку и целует нежно, словно подтверждение реальности. — И это не сон. — Мне было так страшно и больно, Юнги, — слёзы начинают течь, обжигая кожу, и Чимин ничего не может с этим сделать, — Я видел то, чего не стоило видеть. И мне казалось это настолько реальным, что я уже не мог отличить реальность от кошмара. Юнги успокаивающими движениями гладит его руку, стараясь поддержать и расслабить. Но всё, что у него выходит, это лишь молча слушать то, о чем рассказывает ему Чимин. Услышанное просто повергает Мина в шок, а состояние Чимина пугает его ещё сильней. — Он обещал убить тебя, Юнги, — Чимин плачет еще больше, нижняя губа дрожит, и он захлёбывается в своих слезах, едва подбирая слова, — он убьёт. Мне страшно, это словно было его предупреждением. — Это просто кошмар, я же сказал, что защищу тебя. — Тогда ты не защитил меня… Я видел тебя, Юнги, окровавленного и истерзанного, на той самой койке. Ты упал, но всё ещё был в сознании и сказал лишь то, чтобы я бежал. Его отчаянное «я не смог» вынуждает Юнги примкнуть к нему и прижать к себе сильней, будто пытаясь спрятать и защитить. Тело в его объятиях дрожит, а тихие всхлипы продолжают доноситься по всей комнате на ровне с дождём, который стал понемногу утихать. Видимо, сегодня погода решила плакать вместе с ним. — Клянусь, он не прикоснется ни к тебе, ни ко мне, — тихий шепот ласкает слух и заставляет успокоить сердце, Юнги нежно стал поглаживать чиминовы волосы, доставляя удовольствие и защиту. — Прости, что оставил тебя в таком состоянии. Но я снова здесь и буду рядом до тех пор, пока ты не успокоишься. Не думай больше о нём, думай лишь обо мне и о том, как нам будет хорошо вместе, когда наконец-то заберу тебя отсюда. Мы уедем далеко-далеко, туда, куда захочешь и где нас никто не найдет. — А что, если… — Никаких если, Чимини. Он не посмеет разлучить нас, — они устраиваются удобнее в объятиях друг друга и Юнги прижимает младшего к себе, не давая отстраниться даже на миллиметр, а затем шепчет. — Не посмеет. Чимин чувствует, как сознание мутнеет, а глаза закрываются. Тело обмякло рядом с мужчиной, его тепло и голос заставляют его упасть в лёгкий сон, но страшно. Пугает неизвестность нового кошмара, пугает то, что Юнги может снова исчезнуть. Из последних сил Чимин хватается за рубашку Мина, словно за спасательный круг, боясь отпустить. Наклонив голову, Юнги замечает мутное состояние своего пациента, который стал слишком спокойный. — Я странно себя чувствую, — говорит Чимин тихим голосом, переходя на шёпот. — Мне страшно засыпать… — Это нормально чувствовать себя так после дозы успокоительного, — уверяет его он, начиная поглаживать того по спине. — Тебе нужно поспать. — Нет. — Чимин. Всё будет хорошо, — Юнги дарит ещё один поцелуй в макушку. — Теперь всё будет хорошо, я обещаю тебе. — А если ты снова уйдешь? — Я не сдвинусь с этого места до тех пор, пока ты не проснёшься. И буду рядом, охраняя твой сон и тебя, — ещё один поцелуй проносится в лоб, заставляя Чимина закрыть глаза и довериться. — Он больше тебя не побеспокоит, пока я рядом. Наконец-то долгожданное спокойствие и сон, который не несёт в себе негативных эмоций и ощущений. Сознание пустое, как чистый белый лист бумаги, и Чимин больше ни о чем не думает, кроме спокойствия внутри себя. Теплые ладони мужчины продолжают гладить его и обнимать, поцелуи до сих пор ощущаются в его волосах, которые дарят ему приятные ощущения внутри. Тело было полностью расслабленно, а дыхание медленным и глубоким, как теплый покров ночи накрыл его с головой. Заметив, что тот уснул, психиатр продолжал нежно обнимать своего пациента, не нарушая его покой. Он прижал его (казалось бы, куда ещё) крепче, чтобы чувствовать тепло и безопасность. Иногда останавливался, чтобы поцеловать парня в макушку, словно хотя подчеркнуть, что он рядом и не собирается уходить. Чимин мягко улыбался во сне, ощущая каждое чужое прикосновение, спокойно продолжая спать. Юнги был счастливым в этот момент, наблюдая за спокойным сном своего любимого. Ему было приятно заботиться, дарить чувство безопасности и умиротворения. Он знал, что сейчас Чимину не будут сниться никакие кошмары, потому что он рядом, обещая оберегать и охранять его сон. А потом и сам успокоился, чувствуя, как усталость начала настигать его. Улыбнувшись, Мин дарит Чимину последний поцелуй и закрывает глаза, наконец засыпая вместе с ним.

***

После грозы, когда последние раскаты грома утихли и капли дождя перестали падать, наступила прекрасная погода. В небе появились яркие лучи солнца, которые начали пробиваться сквозь облака и освещать окружающий мир ярким светом. Воздух был прохладным и свежим, наполненным ароматами зелени, цветов, которые еще сильнее раскрылись после дождя. На земле все блестело, сверкало от капель дождя, которые остались на листьях деревьев и траве. Воздух наполнялся приятным шумом ручьев, которые текли по улицам и проспектам. Каждый момент был наполнен жизнью, свежестью и новыми возможностями. Юнги и Чимин сели в такси, отправившись в неизвестном для второго направлении, чтобы провести время вместе. Чимин никогда не выходил за пределы психиатрической больницы, где он провел последние пять лет своей жизни, и поэтому с интересом смотрел в окно, впитывая каждую деталь мира вокруг него. Он увидел, как мимо проносились высокие здания и красивые парки, а люди мимо проходили на улицах, занятые своими делами. Он никогда не видел так много людей в одном месте, и это было немного ошеломляюще. Юнги сидел рядом с ним, наблюдая за ним и улыбаясь, когда тот видел что-то, что захотелось рассмотреть поближе. Он чувствовал, как Чимин напрягается и раскрывает свой мир настежь, и это заставляло его ощущать восторг. Когда они проезжали мимо красивого парка, Чимин заметил группу людей, играющих на траве, и улыбнулся. Он смотрел на них внимательно, пытаясь понять, что они делают, и почему так счастливы. Юнги понимал, что для Чимина эта поездка была большим шагом вперед и очень важным моментом в жизни. Тот продолжал смотреть в окно, но теперь его улыбка была более спокойной и уверенной. Он понимал, что мир вокруг него не такой страшный, как думал, и что в жизни есть много прекрасных вещей, которые он еще не видел. Они поднялись на лифте и вошли в квартиру. Она была просторной и уютной, с большими окнами, высокими потолками. Легкий ветерок проникал внутрь, создавая приятную прохладу. На стенах висели фотографии Юнги с его семьей, на кухне стояла большая кофеварка, множество кухонной утвари, а на столе лежали фрукты и закуски. Юнги предложил Чимину сесть на диван, чтобы расслабиться на мягких подушках. Он подошел к окну, и открыл его, чтобы впустить еще больше свежего воздуха и света. Чимин огляделся по сторонам, его взгляд остановился на старой гитаре, которая висела на стене, и он спросил Юнги, может ли он её попробовать. Юнги улыбнулся и протянул ему гитару, и Чимин начал играть мягкие мелодии. Квартира была полна тепла, уюта, и она была местом, где он мог чувствовать себя спокойно и свободно. Он ощущал, что здесь может открыться, быть самим собой, а Юнги всегда будет рядом. Чимин играл на гитаре, перебирая струны и извлекая из инструмента мягкие звуки. Юнги смотрел на него с улыбкой на лице, чувствуя тепло. Он не мог представить, как Чимину было сложно проводить столько времени в психиатрической больнице, часто прыгая с одного место на другое, брошенный и никому ненужный. Но теперь он был рад, что может помочь ему на пути к выздоровлению, который был непрост. Закончив играть, Чимин подошел к одной из полок, засмотревшись на фотографию. На ней был изображен Юнги, будучи еще совсем школьником, а рядом стояли, видимо, его родители. Фотография должна быть душевной, но почему-то Чимин не чувствовал ничего, кроме какой-то неприязни. — А какие у тебя отношения с родителями? — спросил вдруг он, посмотрев на Юнги, который в этот момент разбирал вещи с сумки. — Ну, мы стараемся поддерживать связь, но общаемся не так часто. Они не сильно поддерживают меня, поэтому наши отношения кажутся несколько натянутыми. — И ты не обижаешься? — Было обидно, что они не поддерживали мой выбор, но сейчас мне всё равно, — Юнги подходит к нему и обнимает одной рукой, оставляя на лбу Чимина лёгкий поцелуй. — Сейчас у меня есть ты. Чимин не сдержался и обнял мужчину за талию, притягивая ближе и примкнув к любимым губам. Поцелуй выходит нежным и немного ленивым, слово стараются оттянуть этот момент. — Нужно в душ, — разорвав поцелуй, произносит шёпотом в самые губы Мин, с нежеланием отстраняясь. — Мне тогда тоже. Не думая более, мужчина подхватывает Пака на руки и уносит в ванную комнату. Тот в его руках жмется сильней, руками водит по чужой спине и плечам, доставляя нестерпимое удовольствие. Губами касается чужой разгоряченной кожи, покрывая всю шею легкими поцелуями. Юнги дышит тяжело, возбуждение накрыло и ему срочно нужно охладить свой пыл. Но младший не даёт ему этого сделать, лишь пробуждает в нём неистовое голодное желание овладеть парнем вновь, а тот и не против. Зайдя в ванную, мужчина успевает лишь отпустить парня и рукой нащупать выключатель, а тот уже находит его губы, снова целуя. Глаза его горели, словно два ярких факела в темноте, и сердце билось быстрее, чем раньше. Он мягко положил свои руки на его талию, будто держа ценное сокровище, и Чимин закрыл глаза и вздохнул в поцелуй, словно предчувствуя, что случится что-то волшебное. Их губы слились в единое целое, словно две половинки одного. Он ощутил его тепло, запах и ласку. В этот момент Пак забыл обо всем на свете, кроме его присутствия. На несколько мгновений они остановили время и забыли о том, что вокруг них происходит. Их сердца бились в унисон, словно два музыкальных инструмента, играющих одну мелодию. Быстрыми движениями они снимают друг с друга одежду, не прерывая поцелуя. В лёгких, казалось, не осталось кислорода, бабочки в животе стихли, прогрызая желудок. Мин отстраняется, разрывая их страстное слияние с тяжелым дыханием и смотрит, как Чимин, глазами полного желания, жадно смотрит на него. — Как же я люблю тебя, — выдыхает он, всё ещё держа мужчину за талию обеими руками, боясь отпустить. Они смотрят жадно, голодно, будто соскучился по страсти и желанию снова чувствовать горячее дыхание, влажную кожу и мокрые поцелуи. Эмоции больше не могут скрываться, они оба вновь поддаются этому желанию. Включив воду и открыв дверцу, полностью обнажёнными они заходят вдвоём в душевую кабину. Дверь за ними закрылась, и они остались вдвоём в этой маленькой комнатке, наполненной паром. Жмутся друг к другу, ощущая приятное тепло и то, как струи воды падают сверху. Вода текла по их лицам, но было всё равно, главное, что были вместе — это всё, что им нужно. Юнги взял лицо Чимина в свои ладони, приподнимая, и посмотрел ему в глаза. Дыхание на его лице было тёплым, ласковым. Он поцеловал его снова, обмениваясь с ним нежными движениями губ, ощущая, как сердца бьются в унисон, а вода обнажает кожу. Чимин жмется сильней, руками водит по чужой спине, оставляя красные следы от ногтей и пальцев, что сдирают кожу. Он ощущал каждый вздох, каждую дрожь и дикое желание находиться рядом. Юнги тоже не отстает: руки опускает всё ниже и ниже, наслаждаясь мягкостью и нежностью бархатной кожи. Она горячая и влажная от воды, но такая желанная — хочется губами примкнуть к ней, целовать и кусать, оставляя отметины. Показать, кому принадлежит и то, как сильно жаждет и любит его. Руки остановились на его бедрах и Чимин издал первый стон, когда Юнги сжал их в своих ладонях. Ему пришлось руками упереться на его плечо, чтобы не упасть, ведь внизу зарождается странное, но приятное ощущение, что ноги слабеют. Он тяжело дышит, крепко ухватившись, боясь отпустить и упасть, но чужие ладони на его бёдрах просто не позволяют ему этого сделать. — На моей шее нет поцелуев, — с усмешкой в голосе говорит Чимину Юнги, как бы намекая тому, чтобы доставил ему удовольствие. Чимин понимает и сразу же принялся покрывать его шею, словно порхание бабочки, поцелуями, доставляя удовольствие. Влажные и такие приятные, Мин чувствует его губы на своей коже и то, как тот проводит по ней языком, слизывая бегущие по телу струйки воды. Тем временем он успевает раздвинуть чужие ноги, медленными, но уверенными движениями он принялся намывать чиминово тело, доставляя приятные ощущения в груди. Чимину жарко, мокро, но так хорошо. Ему хочется оттянуть этот момент ещё надолго, поэтому не смеет отстраниться и прекратить свои ласки, пропитанные его самой искренней любовью. Он полностью доверяет себя Юнги и принимает всё то, что тот намерен с ним делать. Ему хочется, чтобы этот вечер и день не заканчивался. На его теле образовались красные отметины, как напоминание о самом лучшем дне своей жизни. Сердце всё никак не угомониться, а бабочки в животе не успокоятся. Руки мужчины трогают его в самых сокровенных местах, заставляют сердце забиться еще сильней, а на лице появился румянец то ли от неловкости, то ли от жара, который охватил их вокруг. Они вышли из душевой кабины, Юнги держал Чимина на руках, обернув в полотенце, чтобы обеспечить тепло и комфорт. Чимин улыбнулся ему, когда тот поднял его на руки и поцеловал в лоб. Мужчина пронес его через комнату, прижимая к себе, и они направились в спальню. Он бросил полотенце на кровать и легко уложил парня на мягкое постельное белье. Затем присел рядом с ним и взял его руку в свою, глядя ему в глаза. — Ты так красив, — прошептал он, и Чимин улыбнулся ему в ответ. Он взял его лицо в свои ладони и приблизился к нему, чтобы поцеловать снова. Юнги открыл рот, и они обменялись нежными поцелуями, наслаждаясь близостью друг друга. Юнги забрался на кровать, прижимая младшего к себе, и они продолжили целоваться, словно никакие другие мысли и заботы не существовали. Юнги начал мягко и нежно оттирал чиминово тело, протирая каждый уголок, чтобы высушить его кожу. Движения были легкими и гладкими, словно он не хотел нарушить момент их интимной близости. Тот закрыл глаза и наслаждался этими прикосновениями. Юнги оттачивал каждый мускул его тела, удаляя остатки воды и принося удовольствие. Когда он закончил, то снова поцеловал его в лоб, улыбаясь. Его желание управляет им, Юнги не мог сдержать свои эмоции. Он обнял Чимина крепко, страстно, чувствуя его тепло и близость, снова и снова целуя его губы. Его горячие руки обнимали, проводя по спине и талии, его поцелуи становились все страстнее и настойчивее. Он не мог удержаться и стал целовать младшего в шею, уши и ключицы, вскоре опускаясь к его груди. Хотелось запомнить каждый момент, происходящий сейчас, навсегда. Чимин стонал от удовольствия, чувствуя, как вся его кожа горит от чужих прикосновений. Юнги ответил на его страсть и начал целовать каждую часть его тела, вплотную прижимаясь и оставляя всё больше отметин на его коже. Ему хочется большего, больше страсти и больше близости. Он хотел чувствовать его тело еще ближе, погрузиться в его объятия и утонуть в них. Чимин чувствовал, что его сердце бьется быстрее, когда Юнги касался его оголенного тела и целовал, и горячее дыхание на его коже приводило в неописуемое возбуждение. — Юнги, пожалуйста, — сквозь тяжелое возбуждение проговаривает Чимин, едва связывая между собой слова, — я так соскучился по твоим прикосновениям и ласкам, мне хочется большего. Чимин хотел быть более смелым, хотел, чтобы Юнги знал, как сильно он желает его. Он мечтал о том, чтобы наконец-то остаться в этом мире наедине, здесь, в его квартире, за пределами больничных стен. А Юнги готов сегодня отдать себя Чимину полностью, принимая его желания и чувства навсегда. Этой ночью они сблизятся настолько, насколько Чимин этого хочет. Губы мужчины спускаются ниже и целуют нежную кожу на животе, слегка начиная посасывать её и издавать влажные звуки. Чимин стонет и содрогается всем телом, когда Юнги отстраняется от него для того, чтобы быстро заглянуть в тумбочку, доставая оттуда то, что Чимину не удалось рассмотреть: да и не важно, потому что сейчас всё его внимание сосредоточено лишь на собственных ощущениях, и Юнги, который наконец-то снова примкнул к его губам, посасывая и оттягивая его нижнюю губу. Отстранившись от таких сладкий и любимых губ, Чимин откинул голову назад, слушая, как Юнги что-то открывает с громким хрустом какой-то маленькой упаковки, а позже снова прижимается к нему и целует в щёку, шепча такие красивые слова, от которых сердце хочет вырваться из груди. В животе когда-то мертвенные бабочки вновь запорхали, передавая необычные чувства внутри его тела. Они также, как Чимин, ждут что-то такое особенное и важное, давно не ощутимое, но такое необходимое сейчас. Сладкие губы, влажный язык проходятся по всему его телу и Чимин, содрогаясь, начинает ёрзать на месте, сжимая простыни в своих руках. Где-то внизу неприятно тянет и требует внимание, хочется уже ощутить Юнги и стать с ним одним целым. Он примкнул к его губам, дико сминая их, словно голодный. Ему так не хватало этого тепла, такого внимания и прилива самой настоящей искренней любви, которую никто и никогда ему её не оказывал. Чимин чувствует, как его ноги раздвигают в стороны, при этом пальцами щекоча кожу. Он ощущает, как собственный член дёргается, стоит Юнги рукой провести по его раздвинутым ногам, а потом едва слышимое «я готов» и мужчина вовсе начинает проникать в Чимина, доставляя неистовое удовольствие. — Всё в порядке? — нежно, с волнением в голосе спрашивает Юнги, когда член погрузился полностью, ощущая внутренний жар чужого тела под собой. — Да, — шепчет в ответ ему Чимин и соприкасается со лбом мужчины, смотря ему в глаза. — Мне хорошо. С тобой. Едва маленькие слёзы скапливаются в его глазах даже не от какой-то боли, которая могла объясниться как причина давно не близкого контакта, а просто потому, что Юнги проявил такую маленькую заботу, от которой у него сердце кровью обливается. Ведь Чонгуку было всё равно, как он чувствует себя во время интимной близости, полностью отдаваясь лишь своему возбуждению и желанию. Юнги берёт Чимина за руку, соединяя их пальцы в замок, который никто не сможет разъединить. И целует, так трепетно и нежно, показывая всю свою любовь и заботу, стараясь доставить младшему лишь приятные ощущения в этот момент. Больше всего ему хочется только этого. Чимин сжимает его руку, едва слышимо дышит, но Мин замечает, как чужая грудь поднимается и опускается при каждом вдохе и выдохе, сигнализируя, что всё ещё дышит. Хотя ему кажется, что собственное дыхание уже давно дало сбой. — Юнги-и, — тянет чужое имя Чимин, выдыхая со стоном, потому что низ живота хочет ощутить приятные ему толчки. — Пожалуйста, двигайся. — Ты уверен? — Я чувствуя себя хорошо, но будет ещё лучше, если ты начнёшь, — с нежностью отвечает ему Чимин, держа лицо мужчины в своих ладонях. — Мне так приятно находиться с тобой в такой близости. Поэтому, наконец, прими меня всего, — а затем целует, ещё и ещё, — целиком и навсегда. Юнги слегка приподнялся, начиная двигаться в чужое и податливое тело, которое сейчас находится лишь в его руках. Влажная кожа красиво блестит и переливается при едва ощутимом свете ночного фонаря, который проходит через приоткрытые шторы. Звуки, такие громкие, доносятся через всю комнату. И стоны, красивые, такие сладкие, которые Юнги выбивает из него при каждом глубоком движении. Чимин чувствует, как Юнги всё глубже погружается в него, ощущая каждый толчок и движение внутри себя. Он закусывает губу, дабы не издать очередной громкий стон, потому что кажется, что слишком громкий. Но старший, видимо, не оценил это, поэтому активнее начинает двигать бёдрами, да так, что раздаются их влажные шлепки по всей спальне. И Чимин стонет, как никогда. Ему казалось, что ещё чуть-чуть и сорвёт голос. Его стоны, как и шлепки, раздавались по всей комнате, а лёгкие поглаживания в области живота так вообще заставляют забыть обо всём на свете, полностью отдаваясь этому моменту. — Как же сильно я люблю тебя, — шепчет ему сквозь сбившиеся дыхание Юнги, наклоняясь к его лицу. — И не перестану об этом говорить. — Я знаю, — Чимин улыбается, переведя дыхание и чувствует, как внутри него всё горит. — Потому что я тоже. И целует, так нежно, словно отдавая без остатка. Голова ходит кругом от такого прилива нежности и любви. Сейчас, находясь далеко за пределами больницы, рядом с тем, кто готов его защитить, Чимину не страшно. Он наконец-то спокойно может вдохнуть и насладиться тем, чего так давно желал. Нет места страху, нет никого другого, только они вдвоём. Раз и навсегда. — Люблю, — Чимин целует любимого в нос, — сильно, — затем ещё один поцелуй в щёку — одну и вторую. — Только тебя люблю, Юнги. Юнги не выдерживает и овладевает пухлыми губами, завлекая в очередной страстный поцелуй, пропитанный любовью и самыми искренними чувствами. В этот момент время словно остановилось, а мир вокруг исчез, оставив только их двоих. Ласково, медленно и с большой страстью, они наслаждались моментом, не отрываясь друг от друга. Каждый вздох напоминал им о том, как они сильно нужны друг другу. Казалось, что весь мир наполнен этим ощущением, и что их любовь стала центром вселенной. Все остальное было неважно, потому что в этот момент они были счастливы и испытывали то, что никогда не оставит их, любовь друг к другу, которая будет жить вечно.

***

В ночи, когда луна взошла на небесный свод и светила своим мягким сиянием, тишина окутала окружающий мир. Ветер ласково шелестел листвой на деревьях и создавал нежный звук, который уносился вдаль, словно мелодия, напоминающая о прошедшем дне. На земле, вокруг, темнота скрывала все детали, но слегка различимые формы придавали окружающей природе загадочность. Над головой возвышались звезды, которые сверкали ярким блеском и создавали неповторимую атмосферу, словно бриллианты на черном бархате. Они казались недоступными и загадочными, но одновременно несущими в себе частичку тайны вселенной. В эту спокойную ночь все было каким-то мягким и воздушным. Чимин и Юнги лежали в объятиях друг друга, словно две половинки одной целой. Их тела были спрессованы вместе, но они не чувствовали никакого дискомфорта, наоборот, каждый мускул и косточка была на своем месте, словно тела двух любящих людей были созданы для того, чтобы быть вместе. Вокруг царила тишина, только слабый свет луны сквозь окно озарял их лица, покрытые легким сном. Несмотря на темноту, они смогли чувствовать друг друга, каждый вдох, каждое движение. Их дыхание было спокойным и ровным, словно они дышали одним легким ритмом. Юнги чувствовал, как его сердце билось в унисон с сердцем Пака, и это давало ему ощущение полного счастья и умиротворения. Он слегка прижался к своему возлюбленному, словно хотел дать знать, что рядом, даже во сне. Чимин, в свою очередь, ощущал огромную любовь к нему, которая проникала в каждую клеточку его тела. Он чувствовал, что они взаимно дополняют друг друга, как две части одного целого. Мин бережно обнимал его, словно не хотел потерять никогда. Полные спокойствия и любви, погруженные в легкий сон, они были самыми счастливыми людьми на свете. Теперь нет места кошмарам, которые ранее не давали им покоя. Вместо этого, их умы были свободны от любых тревог, позволяя погрузиться в глубокое состояние покоя. Их дыхание было ровным и спокойным, а их лица выражали полное умиротворение. Никакие заботы и проблемы уже не имели значения, когда они засыпали рядом друг с другом. Была только тишина и покой. Казалось, что они спят уже много часов, но на самом деле прошло всего несколько минут. В этот момент ничего не могло их разбудить или помешать. Они спали спокойно и глубоко, словно нашли убежище от всех забот и проблем мира. Было только их общее благополучие и спокойствие.