Efferri

Коридоры, по которым Чимин проходил, казались тёмными и заброшенными, словно время здесь остановилось. Мерцание далёких ламп давало лишь призрачный свет, который не мог скрыть недостатков темного помещения. Несколько раз Чимину казалось, что он слышит шум или шепот, но когда он останавливался, чтобы прислушаться, всё вокруг было тихо. На улице из-за пасмурного неба стало темнеть, тёмные коридоры больницы казались ещё более зловещими, какими они были на самом деле. Он был одет в тонкую белую рубашку и такого же цвета штаны, которые сидели свободно на его теле. Рубашка была застегнута на все пуговицы, а воротник стоял высоко, закрывая часть шеи. Штаны были просты и удобны, с мягкой резинкой в поясе, которая деликатно обхватывала талию. В целом, его одежда была скромной и чистой, но не могла скрыть некоторой нервозности, которую он чувствовал внутри себя. Поднявшись на самый верхний седьмой этаж больницы, Чимин нашёл ещё одну лестницу, которая вела на крышу. Осмотревшись, он никого не заметил, словно на этом этаже никого не было никогда. Где-то внутри него отчаянно кричит совесть, что ему нужно остановиться и просто вернуться обратно в свою палату, в ожидании Юнги. Но Пак уже для себя решил, он впервые сам принимает решение, считая, что так будет правильно. Им нужно остаться наедине и поговорить. Чимину хочется задать Чонгуку все мучащие его за эти годы вопросы, которые не давали покоя. Больше нету страха перед ним, только злость и обида за все деяния, что он ему причинил. Он будет добиваться от него ответов, заставит объясниться, а потом… Сделает всё, что он задумал. Это будет конец для обоих. Чимин постепенно поднимался по лестнице, его руки дрожали от напряжения и страха. Ветер развевал его волосы и лёгкую рубашку, когда он достиг крыши. Оглянувшись, он увидел панораму города, расстилающегося перед ним, атмосфера была наполнена тишиной, разрезанной лишь шумом грохота проезжающих машин вдали. Но Чимин был один, никого не было рядом. Он прошёлся по крыше, осматривая её вдоль и поперёк, но нигде не нашёл Чонгука. Вдруг на восточной стороне крыши Чимин заметил небольшую тень. Без колебаний он побежал и осторожно продвигался по крыше, ощущая пронизывающий ветер на своем лице и волосах. Он почувствовал, что где-то впереди находится Чонгук, и сердце его забилось быстрее. И вот, пройдя чуть дальше, он увидел его — демон стоял к нему спиной, как будто не замечая его приближения. Чимин остановился на мгновение, оценивая ситуацию. Он знал, что должен быть осторожен в общении с Чоном, что никакой любви к нему не осталось. Ему просто хочется решить всё раз и навсегда, забыться в этом самом месте, развернуться и уйти. Он решил подойти поближе и произнести его имя, но слова застряли в горле, когда он увидел, что Чон повернулся к нему с улыбкой на лице. — Быстро ты пришел, не ожидал. Но я так счастлив, что ты сейчас рядом со мной. Чимин затрепетал от страха, но не мог оторвать взгляда от него. Тот повернулся, обращаясь к нему, но его лицо не выражало каких-либо эмоций. Чимин понимал, что стоит на краю пропасти и что Чонгук мог в любой момент схватить его и увести отсюда. Поэтому дистанция между ними оставалась в паре метрах, чтобы у него был шанс убежать, если это потребуется. Однако, Чонгук не двигался, не делал никаких движений, словно ожидая чего-то от него. Он просто стоял там, неподвижно. Чимин понял, что теперь он должен принять решение: оставаться на крыше и рискнуть своей жизнью или спуститься обратно и сдаться, продолжая сходить с ума. Они стояли на краю крыши, с одной стороны открывался вид на город, а с другой — бездонная пропасть. Под ними шумел городской трафик, искусственный свет горел на улицах, создавая свойственную атмосферу. На крыше было прохладно, но не холодно, и воздух был насыщен запахом дождя, который всю ночь не успокаивался. Оба молчали, словно не знали, что сказать друг другу, и смотрели в разные стороны, словно не видели и не слышали. — Как ты нашел меня? — Чимин первым решает нарушить эту тишину. — Это было не сложно, особенно для человека, который пообещал, во чтобы то ни стало, найти тебя. Где бы ты ни был, где бы ни прятался — я найду тебя, даже если мне придется пожертвовать целым миром, — а затем Чон выдыхает, как бы нехотя, но говорит. — Ким Намджун. Вроде так зовут твоего первого лечащего врача? — Чонгук усмехается, заметив у Пака растерянный и напуганный взгляд. — Я заглянул к нему как-то на днях. Он довольно упёртый, но трус, который в итоге сдался. Страшно представить, каким образом Чонгук выведывал информацию из уст психиатра Кима и какими способами у того всё же получилось получить то, что он хотел от него. Он лишь может надеяться на то, что мужчина в порядке и с ним ничего не произошло. Ведь ещё не успел извиниться перед ним за все свои поступки и поведение. — Я пришел, чтобы мы наконец-то решили всё раз и навсегда, — уверенно говорит ему Чимин, принимая решение, что нужно перейти к главной теме всей этой встречи, но руки его заметно подрагивали. — Ты ведь позвал меня ради этого? — Я хотел увидеть тебя ещё раз, наедине, — честно признается ему Чонгук и его лицо сменилось на какое-то раздражение, — без того человека, который заменяет тебе меня. — Юнги не замена тебе. Он — мой лечащий врач, тот, кто впервые за столько лет действительно помог мне выйти из того кошмара, который ты создал вокруг меня. Помог понять, что это не я монстр, а ты, — Чимин делает глубокий вдох, а затем слова сами вылетают из его рта, которые так долго ждали этого момента, чтобы их услышали. — Ты дьявол! Самый настоящий, который только может существовать! И ты пытался из меня сделать себе подобного, обстраивая всё это как за любовь и спасение, которое мне якобы было необходимым. Слова Чимина будто не нанесли Чонгуку никакого ущерба, даже бровью не повёл, продолжая стоять на своем, но слушал. — Но ведь ты действительно нуждался в спасении, разве не так? Вспомни. Чимин переставал дышать, задыхаясь от этих пыток, которые причинял ему Чонгук. Мучится, весь извивается под телом этого монстра от непрекращающегося горя. Он молвит о спасении, просит прекратить, отпустить. Но тому плевать, тот только наслаждается, довольствуется этим представлением. Если бы был слабый болевой порог, Чимин бы уже умер от него. Только Чонгук ему не позволит вот так с легкостью умереть. Перед ним он как скрученный, лицо выражало полнейшего ужаса перед ним, а слезы не переставали течь, а губы молят о спасении. Он был тогда маленьким светловолосым мальчишкой, с обжёгшейся, ещё в детстве, душой, которая нуждалась в спасении. Из-за понимания всего этого, Чимин падает на колени. Ему было тяжело возвращаться в прошлое и вспоминать все те моменты, когда он страдал от Чонгука. Его сердце сжималось и давило болью в груди, словно кто-то сжимал его кулаком. Голова казалась тяжелой и гулкой, словно в ней затвердела каменная масса. Воспоминания о бесконечных днях унижений и жестокости мучили его, и он не мог понять, почему Чонгук снова вызвал его сюда. Его руки дрожали от страха и бессилия, и он не знал, как ему дальше жить. — Я хотел спастись от тебя, мне было необходимо спасение от твоих издёвок и мучительных испытаний. Мне нужно было спастись от этого кошмара. — Нет, глупенький, не то, — Чонгук подходит к нему, но Чимин, погруженный в свои воспоминания, не слышит и не замечает этого. — Юнги спас меня, и это было мое спасение. — Тебя спас я, неужели ты забыл о том, как просил меня об этом? Когда оставался один, без меня, ты был так напуган и растерян, — Чон присаживается перед парнем на колени, что опустил голову вниз, и опускает свои руки на его плечи, сжимая. — Ты всегда говорил, чтобы я не уходил от тебя, что тебе страшно быть одному. «Спаси меня, я не хочу быть один». Маленький светловолосый мальчик, который был отвергнут и одинок в этом огромном жестоком мире. У тебя нет ничего, у меня — ничего, кроме тебя. Мы оба одиноки и нуждаемся в спасении. Я спас тебя, взамен хочу… — Чтобы ты спасал меня, — без эмоций на лице, смирившись, тихо заканчивает за него Чимин, вспоминая эти слова, которые так терзали душу. Его слёзы обжигают кожу, растворяются в ней, словно химическое вещество. Внутри больно, также сильно обжигает и сжимает всю его душу, будто пытаясь что-то выжать из него. Но внутри ничего больше не осталось. Пусто на душе. — Правильно! Всё так, моя прелесть! Ты спасаешь меня лишь своим присутствием, — с энтузиазмом, полный радости, произносит Чон, продолжая сжимать хрупкие плечи своего любимого. Ещё раз, он сломает его вновь. — Вот видишь, ты медленно вспоминаешь всё. Чимин начинает плакать. Он вовсе не хотел возвращаться в болезненные воспоминания, которые только-только стали забываться в это время, проведенное с Юнги. Ему так не хватает рядом его сильного плеча, мягких теплых рук, что готовы в любой момент обнять и защитить от всего на свете, принося необходимую любовь и нежность. С Чонгуком это никогда не получалось: он продолжает до боли сжимать его плечи, словно хочет приковать его к этому месту навсегда, без возможности сбежать. Тихий стон боли доносится до его ушей, но тому всё равно. — Мне больно любить тебя, — боязливо произносит сквозь горькие слёзы Чимина, чувствуя, как его нижняя губа дрожит. — Это невыносимо, я не могу любить тебя. — Я понимаю, маме тоже было тяжело любить отца и меня, — с пониманием отвечает ему тот, пытаясь успокоить. — Твоим родителям также больно любить такого сына, как ты. Ты представляешь, что они чувствуют? — Чимин не хочет думать об этом, снова пуская новую волну слёз, и Чонгук схватил его лицо в свои ладони, заставляя смотреть в глаза. — Мы одинаковые, Чимин-а. И оба нуждаемся в друг друге. Почему ты всё никак этого не поймешь? — Я не люблю тебя, после всего того, что ты со мной сделал и продолжаешь делать, — набравшись сил, Чимин на одном дыхании высказывается и отстраняется от Чонгука, вновь поднявшись на ноги в паре метрах от него. — Это не любовь, а настоящее безумие! Я же сказал, что болен и совершенно не понимал, что ты со мной делаешь. Ты сломал меня, мой разум и пытаешься продолжать делать из меня не пойми что! Я не твоя вещь, с которой ты можешь делать всё, что захочешь. А человек — с сердцем и душой, я медленно начинал приходить в себя, пока ты не появился в моей жизни вновь. — Я буду ломать тебя, снова и снова, пока ты не признаешь всю суть своего никчемного существования. Невыносимая боль, словно она была живым огнем, который пожирал каждую клеточку его истерзанного тела. Острые колючие иглы пронзали кожу и мягкие ткани, вызывая непрерывный поток боли, который усиливался с каждым вдохом и выдохом. Казалось, что существует только эта боль, и все остальное, даже сама жизнь, исчезли в тумане бессмысленности. Рассудок покидал его, и она была погружена в бездонную пропасть мучения, где не существовало ничего, кроме этой боли. Эти воспоминания вновь беспокоят, трогают за самый край его истерзанной души, пытаясь избавиться от него, делая Чимина бездушным. Снова и снова Чонгук повторяет эти слова, и голова его начинает болеть так сильно что, ещё чуть-чуть, она взорвётся. Чонгук действительно ломал его, без остановки и морально, и физически. Его грудь поднимается и опускается в такт его дыханию, которое казалось таким шумным из-за волнения и огромного стресса. Чимин умоляет Чонгука замолчать и ответить на всего один вопрос, который мучает его уже давно. — Почему ты не можешь отпустить меня? — Потому что ты принадлежишь мне. — Ты не давал мне никакой любви, которая была мне так необходима. — Я люблю тебя, сильно. — Это не любовь, это издевательство. Ты сумасшедший, Чонгук, хватит искать этому оправдание! — Я же сказал, что люблю тебя! — резко выкрикивает Чон и приближается к Чимину, хватая его за руки, а тот и шевельнуться не успел, как его сковали. Чонгук пристально, большими глазами смотрит на него, как никто, они полны злобы и агрессии, что охватили его тело. — Почему ты не можешь понять этого?! Что для тебя любовь? — Я люблю Юнги. Он — единственная любовь всей моей жизни, которую так долго искал. Он дарит мне то, чего ты никогда мне не дарил. Ты выражал это иначе: грубо хватал, когда Юнги делал это мягко; ты принуждаешь меня делать то, чего я не хочу, а Юнги — нет; ты ни разу не интересовался моими интересами, полностью отдаваясь лишь своим предпочтениям. Юнги ценит каждое моё слово, каждое моё действие, которое я хочу совершить. Он не грубит, не кричит, действительно ценит и любит меня как никого другого, — Чимин всхлипывает из-за воспоминаний о Юнги, который сейчас был так необходим. — Мы оба не познали настоящей искренней любви, но смогли найти её в друг друге, — он поднимает свои заплаканные красные глаза на старшего, что был растерян и ошарашен его словами. — Ты тоже не знаешь, что такое любовь. Не нужно говорить, что знаешь — это не то, о чем ты думаешь. Чонгук удивлен тем, когда Пак стал ему так дерзить, не боясь остаться покалеченным и без языка во рту. Чон был ошеломлен, что Чимин не испытывал перед ним страха, который он привык видеть в глазах своих жертв. Он был уверен, что его долгое господство над младшим оставило его напуганным и подавленным, но Чимин выглядел сильным, решительным, словно не боялся ничего на свете. Чонгук не мог понять, что происходит, и это заставляло его чувствовать себя неуверенно и уязвимо. Он пытался сохранить своё превосходство, но его голос стал звучать слабо: — Ты уверенно знаешь, что он правда любит тебя? — Я не знаю, а чувствую это. — Я так не считаю. Чимину надоело всё это. Сил уже не осталось, желания продолжать эти, казалось бы, бессмысленные диалоги. Он пытается вырваться из сильной хватки Чонгука, но чужие пальцы больно сжимают кожу и Пак вынужден издать болезненный стон. Давит так сильно, что рука немеет и больше не находится под его собственным контролем, отказываясь двигаться. — Отпусти! Но Чон сильнее сжимает его руки, стараясь выломать. — Сказал же отпусти! — Теперь я никогда тебя не отпущу. Мы уедем, далеко-далеко, туда, где нас никто не найдёт, — трепетно нашептывает ему в самое ухо Чонгук, обжигая своим дыханием. — Мы снова заживём с тобой самой счастливой и спокойной жизнью. Снова обшарпанные стены, снова запах гнили и запёкшей крови, который уже никогда ничем не смоешь. Мертвенный холод, подвергающий тело к дрожи, без возможности спрятаться от него в каком-нибудь тепле. Руки будут скованы, вновь причиняя запястьям знакомую боль. Эти издевательства, нестерпимые муки и унижения, Чимин не сможет вынести всё это снова. Он пытается вырваться и кричит, но Чонгук тоже не собирается просто так отпустить. Боится вновь ошибиться, снова потерять то, что так дорого ему. — Нет-нет! Я не вернусь туда, нет! Отпусти меня! — голос Чимина медленно начинает пропадать, и он откашливается, жадно глотая воздух и возвращая свои силы для жалких попыток вырваться. — Я ненавижу тебя, ты испортил всю мою жизнь! — Я же спас тебя, Чимин-а, — жалобно и, кажется, даже с болью в голосе отвечает ему Чон, продолжая держать младшего в своих руках. — Я подарил то, чего тебе так не хватало: внимание, заботу и свою любовь к тебе. Самую настоящую, какая только может существовать. — Нет! — Чимин мотает головой из стороны в сторону, не желая слушать этот лепет. — Я достаточно настрадался, мне не нужны твои слова о какой-то счастливой жизни и спасении. Ты уничтожил меня, но никак не спас, — Чимин успокаивается и переводит пронзительно-грозный взгляд на Чона, прожигая им. И тихо, но уверенно произносит. — Это мне нужно было спасаться от тебя, — и выдыхает, продолжая. — Я ненавижу тебя, — по слогам отчеканивает каждое слово. — И желаю, чтобы ты исчез из этого мира. Навсегда. И с последним словом Чимину удается ударить Чонгука по ногам, ослабив его, и вырывается из хватки. Он успевает толкнуть Чона из оставшихся сил. Его накрывает истерика, и он плачет. Пасмурное небо простёрлось над ними, говоря о скором наступлении дождя. Облака плотно нависли над головами, придавая мрачность этому месту. Чонгук потерял равновесие и пошатнулся, но вскоре восстановился и повернулся к Чимину с яростным выражением лица. Он так ждал его, ждал момент, что они снова смогут быть вместе и вернутся к своей привычной счастливой жизни. Именно такой Чонгук считал, это были лучшие годы совместной жизни. Так старался сделать всё, чтобы младший ни в чем не нуждался, был таким послушным и покладистым, хорошо принимающий всех его демонов внутри. Чимин не просто его жертва, а самая любимая и драгоценная, лучший из всех, кто у него был. Возможно, Чон просто ненасытен. И, когда придёт время, его терпению и контролю придёт конец и он не сдержится, причинит ещё большей боли, такой, от которой тело будет застывать, навсегда. Чимин прекрасный, он не заменим. Если Чонгук отпустит, его жизни придёт конец. Больше он не сможет найти такого прекрасного человека, как Пак Чимин. Чонгук, стоя на пути своей раздираемой любовью, борется с волнами чувств, которые захлестывают его сердце. Он не может не испытывать боль и разочарование, когда Чимин отвергает его, однако в глубине души теплеют давно забытые странные чувства, которые неизменно тянут его к нему. Но теперь они кажутся такими далекими и недостижимыми, словно разлом, разделяющий их, непреодолим. Чонгук терзается сомнениями и болью, но не может отпустить. Как бы ни пытался, как сильно Чимин этого желает. Потому что они будут вместе, навсегда. До самой смерти. Чимин отступил на шаг назад, ощущая страх, но не желая показать его перед Чонгуком. Он знал, что сейчас на кону не только его жизнь, но и свобода, и ему нужно сохранять хладнокровие. Его терзает боль, от сердца и души как будто не осталось ничего. Руки холодеют, тело дрожит даже не от ветра, а страха перед решающим выбором. В голове ходят неприятные, но такие правильные мысли. Ему никак не сбежать от Чона, он навсегда будет присутствовать в их жизни с Юнги, куда бы они ни уехали. Многочисленные эмоции охватывают его тело. Боль — как физическая, так и эмоциональная — от травм и страданий, которые ему причинил Чонгук, парализует всё тело. Чимин не может забыть все муки и пытки, которые он вынужден был пережить под его руками. Одновременно с этим, в душе продолжает кипеть обида, и не может простить ему все то, что он ему сделал, не может простить, что он не отпускает его и что они связаны навсегда. Чимин понимает, что его жизнь навсегда изменится из-за того, что он останется с Чонгуком. Все эти эмоции переплетаются внутри, и Пак понимает, что не сможет забыть свою боль и обиду на Чона до конца своих дней. Он знает, что их связь будет длиться до самой смерти, и это напоминает ему о его муках и страданиях. Перед ним сейчас стоит не простой выбор. Ему нужно немедленно принять решение, иначе будет поздно. — Чимин-а. Чимин не слушает, закрывает глаза, дабы не видеть это чудовище перед собой. Никогда. — Моя прелесть, — ласковый голос всё-таки доносится до его ушей и слёзы Чимина вновь скатываются по его прекрасному лицу. — Подойди ко мне. Я же знаю, что ты всё ещё любишь меня. Звук в голове, словно хруст костей, знакомый ему когда-то в прошлом. Он помнит ту боль, собственные крики и вкус крови на губах. Причиняя боль, Чон продолжал ласково произносить все существующие слова, которые могут успокоить. Чонгук снова пытается затмить его разум и подчинить себе. — Пошли со мной, моё прекрасное создание. Человек, способный в любой момент потерять контроль, мог снова причинить боль. Что бы Чон не говорил о своём исправлении и принятии ошибок, как бы не просил прощения, Чимин не хотел уходить с ним куда угодно, кроме как в безопасное место, где ему не будет угрозы с его стороны. Чимин отступил на несколько шагов назад, пытаясь сохранить дистанцию между собой и Чоном. Он знал, что ему нужно остаться спокойным и не паниковать, чтобы найти способ выбраться из этой ситуации, но слезы не переставали течь по его щекам. — Я не подойду к тебе, Чонгук, — сказал Чимин с надеждой на успех. — Я не могу вернуться к тебе и жить с тобой так, как было раньше. Не могу больше выдерживать все твои издевательства и унижения. Я не хочу жить в твоем доме и подчиняться твоим прихотям. Я больше не могу это терпеть. Чимин может найти свой путь, который не будет связан с этим человеком, и что он сможет жить своей жизнью, независимо от того, что произошло в прошлом. Он чувствует, что его сердце наполняется надеждой, верой в будущее, где он может быть свободен и счастлив без страха и боли. Воспоминания о тех днях, проведенные вместе с Юнги, когда они просто наслаждались друг другом, снова возвращаются. Он чувствует, как его сердце начинает сжиматься от боли, думая о том, что это все может быть потеряно. Юнги, который всегда был там, когда ему нужна была помощь, кто прислушивался к его проблемам и всегда находил слова, чтобы поддержать. Нежные прикосновения, тепло и внимание, которое психиатр ему уделял. Он не только из-за работы рискнул помочь ему, а просто потому, что сам этого захотел. А потом и вовсе нашли себя в друг друге. Нашли внутри то, чего обоим так не хватало. Чимин чувствует тепло в своем сердце, когда вспоминает об этих моментах и знает, что Юнги всегда будет его любовью. Она самая настоящая и искренняя. Он любил его, всей своей оставшийся любовью, которая была одной из самых важных вещей в его жизни. Даже если он находился в самых трудных ситуациях, Чимин знал, что Юнги всегда будет рядом. Он не может потерять его. Чимин осознавал, что принимает очень тяжелое решение, но ему было ясно, что Чонгук уже нанес ему слишком много боли и страданий, что только таким радикальным способом можно будет избавиться от его тиранства, который грозил разрушить его жизнь. Он смотрел на него, стоящего на краю крыши. Но Чимин уже решил для себя, что он больше не будет терпеть его насилие и унижение. Он был наполнен сильным желанием избавиться от него и закончить с этой кошмарной встречей. Он знал, что если он останется здесь слишком долго, то может потерять контроль над собой и снова попасть под влияние Чона. Поэтому, Чимин решает пойти на риск. Он чувствует какое-то освобождение внутри себя. Была боль, была обида, было страшно, но теперь, когда он избавится от него, станет как-то легче дышать. Он понимал, что это было непростое решение, но это было единственным выходом из этой ситуации. Чимин был готов пойти на все ради своей свободы и своей любви к Юнги. Ему было не жаль, потому что он знал, что это было правильно. Он больше не хотел жить в страхе и страданиях, которые Чон причинял ему все эти годы. Теперь у него была надежда на новую жизнь без него, и Пак готов бороться за нее. Он подбегает, со всей силы хватает и толкает Чонгука из оставшихся сил, но тот быстро реагирует и хватает его за руку. Они начинают падать, и в голове у Чимина крутятся мысли о том, что он снова потерял контроль над собой и пошел на риск, который мог стоить ему жизни. Он смотрит вниз и видит, как приближается земля, а над ними проплывают облака. В этот момент все происходило настолько быстро, что Чимин не успел ничего понять. Они падали все быстрее и быстрее, а ветер шумел в ушах и бил по лицу. Чимин закрыл глаза, желая, чтобы все это закончилось как можно скорее. Он чувствовал, как Чонгук стискивает его руку так крепко, что костяшки начинали болеть, и Чимин понимает, что не одинок в этом падении. Начинает чувствовать страх и тревогу, но нужно бороться и не сдаваться до самого конца. Вскоре они упали на землю, и Чимина поражает нереальная боль. Он лежит на спине, а Чонгук рядом с ним. Ему кажется, что он сломал какую-то кость, и парень начинает ощущать сильную боль, тяжело дыша. Поворачивая голову, он видит, как Чон всё ещё лежит рядом, не двигаясь. Чимин не знает, жив ли он, или мёртв, но главное, что он избавился от него. Алая кровь начинает стекать по асфальту из его головы и Чимин пугается. Он пытается встать, но его тело не слушается, ощущая, как оно теряет силы. Открывая рот, словно выброшенная на берег рыба, Чимин не может произнести и слова. Что-то сдавило ему глотку, из-за чего вынужден лишь издавать тихие хрипы и звуки, подобно задыхающемуся ребёнку. Ощущение безысходности, снова боль, поступающая по всему телу. И сдается. Чимин чувствует, как из головы начинает что-то течь, растекаясь по всей поверхности его головы. Он не может пошевелиться и не чувствует никакой боли, но находится в сознании. Вся жизнь резко пролетела перед глазами, позволяя ему насладиться ей последний раз. Чимин понимает, что силы истекают, время, которое казалось таким медленным, ускоряется. И успевает лишь извиниться перед всеми, кому он причинил боль и нестерпимые страдания. А главное — Юнги. Он вновь ошибся, и теперь вынужден платить за свои ошибки. Маленькая слеза скатывается по его щеке и падает на асфальт, смешиваясь с его истекающей кровью. Поверхность кажется такой холодной, а небо — далеким. Оно такое пасмурное, красивое, напоминает о его первом и, теперь уже, последнем дне жизни в кошмаре. — Прости меня, Юнги, — он отчаянно и виновато извиняется, сдерживаясь из последних сил, чтобы остаться еще ненадолго в этом мире. — Я не вернусь к тебе, — Чимин продолжает открывать рот, в попытке закричать и позвать на помощь, но поздно. «Я люблю тебя» — это последнее, что он успевает произнести, закрывая глаза. Чонгук продолжает держать его за руку, уже не так сильно, как было раньше. Она всё ещё теплая и такая мягкая, Чимин помнит её такой, как в последний раз, когда тот держал его в своих руках. Сильная боль во всем теле больше его не беспокоит и больше ничего не чувствует. Он снова находится в его руках, обретя долгожданное спокойствие.