Жуть

От лица мальчика, который каким-то чудом выжил.

Летом меня всегда отправляли к бабушке на дачу в глухую старую деревню, на карте никак не обозначенную. Знаете, таких ещё по стране много: небольшие селения со старыми домами, где из жителей только одни старики да клещи с двухметровыми сороконожками? Несмотря на это (особенно на размеры насекомых), мне нравилось проводить там время, занимающее почти все самые длинные в году каникулы. Бабушка с утра печёт блинчики, не заставляет ничего делать, кругом тишь да благодать, ммм... Грустно только, что с Интернетом беда-бедой: сотовая связь работает через ж.. раз, что уж говорить о беспроводном подключении... Рассказываю я это, потому что это важная деталь моей истории, о которой сейчас пойдёт речь. Так вот... Меня зовут Гриша (Григорий, ёпта!), мне 15 лет, и это какой-то пиз....децибел.. По-другому назвать то, что произошло, у меня язык не поворачивается. Спустя целую неделю с тех событий я всё ещё задаюсь вопросом: как я выжил?.. При рождении вкачал всё в удачу? Стал любимчиком богов за неповторимую харизму? Помогли родительские и бабушкины молитвы?? Но, пожалуй, чем я продолжу свои риторические вопросы, лучше начнём, наконец, с начала. Это лето не должно было стать необычным. Семейный устаканившийся обычай был соблюдён, и вскоре я, навьюченный рюкзаками и сумками, как ишак, уже вяло прощался с родителями, стоя на перроне самым несчастным и замученным существом на планете. Бабушка моя, забыл сказать, живёт вообще у чёрта на куличиках, и чтобы до неё добраться от нашего города, нужно сесть на электричку, потом встретиться с дядей Ваней на станции фиг знает какой, и уже он-то оттуда меня довезёт прямо до деревни, почему-то отказываясь заезжать в неё. Раньше я думал, что это из-за ссоры с бабушкой, вопросов не задавал: всякое ведь бывает... Иногда лучше не ворошить прошлое. Однако теперь понимаю, что нет. Далеко не ссоры со старшим поколением останавливали его от того, чтобы навестить отчий дом. И даже не нежелание пропалывать стометровые огороды под пристальным взглядом бабули. Нет. Останавливало его... кое-что другое. Или правильней сказать: кое-кто?.. Сидя в вагоне и вскользь рассматривая проносящиеся мимо дома, которых с каждой минутой становилось всё меньше и меньше, я всё думал о чём-то. Мысли текли вяло, словно нехотя, и вскоре я стал погружаться в дрёму, утомлённый тасканием тяжестей и духотой в вагоне. В таком состоянии и сидел до тех пор, пока вдруг по коже не прошёл холодок. И нет, в салоне было тепло, 26 градусов (хотя, как по мне, все 40...), но это скребущее ощущение мороза... Мне определённо не померещилось. Как и странная тень в окне, стоящая прямо у путей в больничном халате...

***

Непонятным силуэтом оказался банальный сумасшедший (обломитесь), что вышел прогуляться у рельс в одних трусах и майке посреди белого дня, всем своим видом говоря: «На те, смотрите, какой красавец с пивным пузом снизошёл до вас, жалких смертных!». К счастью, никакой опасности он не представлял, только ручкой махал всем подряд да лыбился, как ненормальный. Майка его, выцветшая и растянутая до колен, развивалась парусом во все стороны света, отчего и принял я её ошибочно за медицинский халат. В наших краях подобное явление не было чем-то из ряда вон, так что особого ажиотажа ни у кого не вызвало. Разве что пара девчат по соседству с хихиканием сфоткала «модель», пока она позировала во всевозможных нелепых позах, красуясь, как петух перед курицами. При сравнении на лице сама собой возникла гаденькая ухмылочка. Сцена и впрямь напоминала «пляски» кур. Да и внешний вид всех троих тоже... Девушки, я всё понимаю, но на кой чёрт вы краситесь так, что настоящего лица не видно?? Ещё и так ярко?!! Неприятное чувство надвигающегося шторма улеглось, вызвав тихий облегчённый вздох. Вроде как. Снова затишье перед бурей. Интуиция меня редко подводила, особенно хорошо спасая на контрольных (и гневные потуги ничего не могущих сделать учителей, чтоб занизить мне балл, проходили бестолку), так что в тот раз я всё списал на дорожный случай, да и намалёванные рожи девушек, так похожих на моих одноклассниц-попугаев, хорошо отвлекли от мыслей о том, что скоро произойдёт что-то не шибко хорошее. Зря, конечно... Запомните. К интуиции нужно прислушиваться всегда. Когда подсознание делает тебе намёки, нельзя их игнорировать. Иначе это может привести к необратимым последствиям. Непоправимым...

***

Оставшийся путь проехал в тишине и с любимыми наушниками в ушах. Ну, или на ушах, как эти бируши-то назвать?.. На душе было спокойно, как при полном штиле, только мерзкое скребущее чувство в груди, как будто кошка царапается, всё никак не хотело испаряться, но и оно ушло на второй план, стоило заиграть музыке немецкой группы. Rammstein ещё никогда не подводил, утаскивая с каждым басом все плохие мысли, заменяя их аккордами электрогитары. Да вообще любые мысли! Так что до соседнего города доехал без приключений и с поднятым настроением, отстукивая ногой в тапке (так я называл жутко неудобные босоножки, которые меня заставила нацепить перед самым отъездом мать) родной ритм, а там меня уже поджидали. Дядя Ваня – это такой рослый поджарый мужичок, которому за сорок, не шибко высокий, зато румяный, загорелый, частично седой и – что самое главное – нормальный. Не как родители со своим паникёрством «как ты куда-нибудь поступишь, если совсем не готовишься?», а бойкий такой чел в самом расцвете сил, всегда делящийся жвачкой и шипучкой без этикетки из вокзального киоска. Ну или, как в книжке говорилось какой-то, мужик он «выдержанный, как хорошее вино». Короче, на мозги не капал со своей учёбой и местом в жизни, а вообще любил травить анекдоты и весь путь в основном улыбался, подкармливая байками и кислыми конфетами. Но... В этот раз что-то было не так. Я понял это почти сразу, как только улиткой с домиком из спортивных сумок на спине выполз из вагона: чуть не поскользнувшись в проклятых босоножках (ну точно как этот гад на своей слизи!), уже собирался было броситься навстречу дорогому родственнику, но только поднял взгляд и обомлел: вместо улыбчивого сорокалетнего мужика на меня глядел седой дед с мрачным выражением лица. На него будто легла тень всех прожитых лет, что до этого каким-то чудесным образом обходила его стороной. Очнувшись от шока, я крикливо брякнул, даже забыв поздороваться: – Дядь, в чём дело?.. – но в ответ получил только почти незаметный кивок. Сумки у меня грубо отобрали и молча двинулись к машине, оставив одного стоять с открытым ртом посреди перрона. Что случилось с человеком с типажом солнца? Откуда взялась эта грозовая туча с седыми висками? И куда более прозаичный вопрос, включающий в себя все остальные: чё случилось?? Потрёпанная «Лада Седан» двигалась по пока что асфальтированной дороге в сторону деревни в полной тишине. Дядя не проронил ни слова с самой нашей встречи, а мне было как-то сыкотно боязно подавать голос, так что я сидел, как мышь, изображая стенку. Глазастую стенку, изредка поглядывая на водительское сидение в надежде увидеть хоть какие-то изменения, но... Нет. Весь путь с вечно жизнерадостным родственником мы проехали МОЛЧА. Я – всё больше нервничая и жуя ириски, он – глядя на дорогу без оглядок на меня. Вместо запаха арбузной жвачки попахивало конкретным.. звездецом. Уж не знаю, что случилось в жизни моего дяди, но некое событие изменило его просто КАРДИНАЛЬНО. Куда подевался мой любимый весельчак? Куда пропали эта яркая улыбка и хриплый смех, до слёз доводящие всех окружающих в радиусе километра?! Что, вашу мать, происходит?! От чрезмерного охуе.. офигевания я, к сожалению, не сумел выдавить из себя ни слова до самого конца поездки. Только когда до села-посёлка (не еб.. знаю, чем они там отличаются) оставались жалкие несколько километров, а трасса превратилась в скользкую вязкую муть (наши края славились повышенной влажностью), я всё-таки набрался храбрости и повернулся к дяде с самым решительным видом, на который смог себя настроить. – Дядь Миш, ну что случилось-то?.. Некоторое время между нами висело молчание. Только тихое побрякивание машинки-пахучки у зеркала заднего вида и шум колёс нарушали тишину. Мужчина тяжело вздохнул, на миг прикрывая глаза в обречённом виде: придётся рассказать. Я подобрался, готовясь услышать ту ужасающую новость, что сумела так подкосить моего жизнелюбивого родственника. – Понимаешь... Твоя бабушка... – он замялся, а я уже успел испугаться, подумав, что что-то случилось с моей бабулей («Бабуля, иди ко мне, бабуля!»), но вдруг продолжил, будто плюнув на подбор правильных слов: – Твоя бабушка недавно пригласила в дом одного гостя... И с ним, скажем так, я сильно не в ладах. – Дядя снова помрачнел, хмурясь на дорогу, а я мысленно смахнул со лба пот. – Хе-хе, дядь, чё ты так пугаешь, я уж подумал, что с бабушкой что-то случилось... – Да нет, кроме старческого маразма и спины ей ничего не грозит, – хохотнул тот, не совсем по-доброму, но хотя бы так. Морщины на лице разгладились, тень также сошла, сделав образ родственника не таким... Жутким. Уже что-то! Хоть немного его расшевелил... Оставшийся путь мы проделали в уже не настолько давящей тишине и с более повеселевшим настроем. Я, шелестя фантиками, жевал просроченные карамельки, вытащенные дядей из карманов, глядел в окно на всё сереющий пейзажах (наверное, из-за тумана, такое здесь часто бывает) и молча давил любопытство, боясь нарушить хрупкое равновесие в салоне, достигнутое непомерными усилиями. Конечно, меня прям распирало от вопросов, что это там за «гость» такой вдруг объявился ни с того ни с сего и главное, каким боком это моего дядю вообще касалось, если он никогда в гости к бабушке не заезжал?, но я молчал, как партизан, активно жуя конфеты и мысленно матеря тех, кто сделал их такими прилипчивыми. Так и без зубов остаться можно, а вы цены в стоматологиях видели?! Мелькнул знакомый поворот, движение замедлилось, и вот впереди показалась знакомая деревня. Всё тот же вид, что и год назад: высокие резные брёвна, каждое метра три, над которыми притаилось ещё одно, лежащие горизонтально, образовывали арку, что являлась единственной достопримечательностью этого села. Выглядящая хилой, конструкция возвышалась над главным проездом в деревню уже несколько десятилетий и была гораздо крепче, чем могло показаться на первый взгляд. Когда-то здесь я, Гриша, (он же с прозвищем «Груша», потому что воровал у соседки не только яблоки и редиску) и ребята играли в «Стоп-землю» и частенько залазили на самый верх, тихо хохоча над озадаченным водой, непонимающим, куда подевались все остальные игроки. Боже, а как мы все визжали, улепётывая от разозлённой Анны Васильевны... В этих местах помимо дражайшей родственницы жило и множество моих воспоминаний. И как наша компания гоняла гусей у Марь Степановны, и как бегала на речку, и как пыталась играть на утащенной втихаря у деда гитаре, как взрослые усевшись вечерком у разведённого костра... И как по полю недалеко отсюда друг за другом гонялись, и как над девчонками ржали, когда они венки плели (венки были красивыми, но никто из нас, мальчишек, вслух этого не признавал). Эх, детство. В свои 15 я чувствовал себя ностальгирующим стариком, которому повезло провести самые лучшие годы своей жизни вдали от жестокой цивилизации, полной маньяков, выхлопного газа и каменного города. В деревне я прожил семь лет своей недолгой жизни, после чего началась школа и... Мы переехали. И началась взрослая жизнь школьника, в которой времени на гулянки до поздней ночи и гонение голубей практически не было. И навёрстывать упущенное приходилось только летом. И то... Кажется, это лето в деревне станет моим последним... И считал я так ещё до того, как лицом к лицу столкнулся с чудовищем, живущим, оказывается, под самым, мать его, боком. Вновь нагрузившись сумками, привычно повёл плечами: груз всего мира снова навалился неподъёмной тяжестью. Дядя только усмехнулся в свои роскошные чёрные усы, закрывая багажник, и я понял: вот он, момент прощания. Теперь, если повезёт, мы встретимся только через неделю: как раз должны будут созреть первые помидоры, но... Учитывая, с какой хмуростью дядя смотрел в сторону деревни... Думаю, на самом деле встретимся мы только к концу моих каникул. Это угнетало. – Дядь... – Сказать хотелось многое: и о том, что чёрт с ним, с этим непонятным гостем, что бабка давно уже его простила, (не знаю, правда, за что), что любит его, как и я, несмотря на ссору... Но в итоге тишину развеяла его печальная улыбка, пытающаяся приободрить: – Ну, ты это, себя в обиду не давай. И... Будь аккуратней. Через минуту машина уже уносилась по дороге вдаль, оставляя за собой клубы пыли и неприятный осадок на душе.

***

Воздух пах свежескошенной травой, полевыми цветами и оладушками. В этой деревне почти из каждого дома доносились ароматы сладкой выпечки, творога или молока, произведённого прямо тут же: многие держали не только бесконечные огороды, но и настоящие хлева со скотом, включая коров и даже лошадей. Конечно, магазин в нашей глуши тоже какой-никакой был, один-единственный на пять деревень поблизости, но у всех было «всё своё, натуральное», и голодным остаться ты не мог даже в годы неурожая. Кисловатый запах только надоенного молока ударил в нос рядом с хорошо знакомой избушкой. Я остановился, предвкушая встречу со старой (во всех смыслах) приятельницей. Спустя несколько минут из резных ставней высунулась лохматая голова в платке. – Ой, Гришенька, ты уже приехал! – смешно округлила глаза загорелая бойкая старушка, ахнув, на что я ослепительно улыбнулся и в шутку развёл в стороны руки, придерживая свой багаж: – Челом бью, дайте сметаны со сливками! – это была коронная фраза, работающая у нас вместо приветствия: только попроси чего у этой хорошей женщины, и она навьючит тебя в лучших традициях бабуль, рождённых в далёкое время советской власти. Сипло рассмеявшись (голосовые связки уже не те, врач советовал не перенапрягать), старушка, на секунду скрывшись в доме, действительно вручила мне и немаленький пакет сметаны, и бутылку со взбитым молоком. Даже лоток с листьями смородины всучила со словами: «Твоя бабушка любит в чай заваривать, бери-бери, не стесняйся, все свои». И правда: в нашей деревне все были добры и приветливы, никто не жадничал и даже соседка, у которой в детстве моя компашка вечно обдирала огород, воруя всякий кислый крыжовник да огурцы, в итоге сама приходила к нам домой и торжественно оставляла под дверью целые ящики с выращенными овощами и фруктами. Эх. Я глубоко вздохнул, задрав голову и щурясь от слепящего солнца. Обожаю свой дом. Шаг, другой – зашуршала трава. Скрипнули ставни давно сломанной калитки, до починки которой всё никак не доходили руки. Послышался свист ветра, поднявшего щебень дороги в воздух. Наконец-то показались знакомые очертания деревянной постройки... Наконец-то. Я дома.

***

– Внучик! Бабушка встретила меня крепкими объятьями, от которых привычно выбило из лёгких весь воздух, смешными причитаниями и радостными воплями. В небольшом уютном одноэтажном домике она жила одна: дедушка умер ещё четыре года назад, и с тех пор в деревянной постройке времён СССР хозяйничала только женская рука. Женщина шестидесяти лет, невысокая, коренастая: она никогда не сдавалась и даже после похорон любимого мужа не захотела переезжать и опалять целое хозяйство, хотя родители предлагали перевезти её к себе в город. – Баба Маня... – обнял я любимую старушку, чувствуя выступившие от недостатка кислорода слёзы на глазах. Бабуля у меня, в общем, как вы поняли, ух, гром-баба. Как Некрасов писал: «И коня не скаку остановит, и в горящую избу войдёт...» Во-во, войдёт, ещё и потушит, с неё станется. Так что никто из нашей семьи особо за неё не переживал, знали: ещё нас переживёт, с таким-то здоровьем. Ну, кроме дяди, почему-то... Вспомнив об уехавшем родственнике, я задумался, пока бабуля начала пытаться стянуть с меня сумки и самостоятельно перетащить их ко мне в комнату. И всё-таки странно: почему он настолько быстро уехал? Раньше хоть немного, но всё же останавливался, чтобы поглядеть вглубь деревеньки, предаваясь воспоминаниям... А тут. Дядя слишком уж торопился покинуть это место. И что значила его последняя фраза? Дальше стало не до этого: бабушке удалось вырвать у меня из рук часть моего багажа и двинуться с причитаниями в мою комнату, из-за чего пришлось её догонять, дабы не дать ей надорваться. Все-таки она уже в возрасте, кто бы что ни говорил, а я? Здоровый парень, некрасиво позволять старушке носить тяжести... В общем, странное поведение дяди ненадолго вылетело у меня из головы. Весь оставшийся день я был занят домашними делами: готовил свою комнату к проживанию, раскладывал вещи, помогал бабуле с готовкой (не поверите, люблю кулинарить, пускай без помощи других у меня иногда и случаются неприятные казусы по типу спаленной дотла любимой маминой сковороды или сгоревшей яичницы. Ну что сказать? В семье я знаменитый «Поджигатель», каюсь). В общем, из дома почти не выходил до самого вечера, пока часы не перевалили за половину шестого. Тогда-то я и решил оглядеть наше хозяйство, и... Обомлел сразу же, как только вышел в огород. Видите ли, сам домик находится в пяти-шести метрах от калитки и большая часть окон выходит прямо на дорогу и соседние дома. В свои окна, как раз выходящие на задний двор, я не заглядывал, так как был занят пылью и растянувшейся по углам потолка паутине. И знаете? Слава богу, что не смотрел. Потому что точно бы словил инфаркт. Выйдя из-за угла и мельком оглядев цветущий садик из молодых яблонь (с молодильными яблоками, ахахахаха) и кустов малины, я перевёл взгляд левее, на огород. И вот там, в самом конце зеленеющих рядов, заметил такую жуткую вещь, от которой всё тело пробило током. Пугало. Огромный, мать его, тёмный силуэт, возвышающийся на шесте над всем участком и даже над полутораметровым забором. Страшное, облезлое, с надетой набекрень башкой-репой, в длинном балохоне и в огромной шляпе, что скрывала верхнюю часть места, где должно было скрываться лицо. Не знаю, как долго я стоял, пялясь на это явно не наше, людское, нечто, принадлежащее скорее «Той стороне», но чем больше разглядывал, тем страшнее становилось. Однако какой-то чёрт, не иначе, заставил меня через минуту лицезрения направиться к нему. Шаг, второй, третий. Клянусь, я не знаю, что тогда мной двигало, но я шагал к этому чёртову идолу сатанистов, хотя меня и переполняло желание побежать в противоположную сторону. Тело не слушалось, в голове не возникало ни одной мысли, – был только панический ужас. Ужас... и любопытство. А что там, под шляпой? И вот я остановился прямо перед ним. Над посёлком повисла тишина: даже пение птиц и шелест травы стали доносится будто сквозь вату, что напихали мне в уши невидимые руки. Замерев в жалких сантиметрах от пугала, я будто зашёл в барьер, в котором не было никаких звуков. Только атмосфера всепоглощающего ужаса и чего-то нехорошего. Я поднял руку, медленно, как недавно шёл, и так же неспешно, осторожно прикоснулся к краям соломенной грязной шляпы. Мой вопль, кажется, слышали в соседних деревнях... И только ужасающая, мерзкая ухмыляющаяся рожа застыла перед глазами до того, как всё поглотила тьма.

***

– Ну Гриша, ты даёшь... Испугаться старого пугала... – Бабушка снова еле подавила хихиканье, пока я лежал на кухонном диване в полном шоке. Пугало, мать его. Ага, «совсем не страшное». Такое «нестрашное», что от его рожи я аж вырубился минут на десять, прежде чем меня нашла бабушка, что с оханьем да аханьем перетащила меня в дом, предварительно разбудив. Назад я даже не смотрел, чувствуя себя выжатым, как лимон, а на спине – колючий усмехающийся взгляд. Я чувствовал себя хуже, чем после лабораторной по химии! В руки мне всучили чашку с травяным успокаивающим отваром. Глотнув и тут же ощутив на губах все прелести кипятка, я едва не подавился. Сел. Дышать потихоньку становилось всё легче: там, на огороде, бабушка сама едва не поседела во второй раз, найдя меня всего бледного, как смерть, при температуре плюс тридцать на улице. Меня всё ещё потряхивало от увиденного, в голове крутилось множество вопросов как ко вселенной, так и к самой старушенции. Бабка моя в деревне ещё очень давно прослыла весьма... Хитрой женщиной. Чуть ли не ведуньей, типа ведьмой. Так что в принципе, я не был бы особо удивлён появлению чего-то потустороннего или колдовского. НО НАФИГА ЕЙ ВОТ ЭТА ЖЕСТЬ НА ШЕСТЕ?! ПОСИМПАТИЧНЕЕ АТРИБУТОВ ДЛЯ ОТПУГИВАНИЯ ВОРОН НЕ ОКАЗАЛОСЬ?! Даже шутить про шест и всяких парней на них не хотелось, хотя обычно я не упускал возможности сострить и поиздеваться над увлечениями окружающих. По-доброму, конечно! По-дружески. Увы, обычно после таких «шуточек» меня пытались чем-нибудь огреть, не понимая, с какой любовью я их, собственно, шутил... Как только вернулась способность говорить, я не повременил задать дорогой бабуле парочку вопросов. Видимо, почувствовав в них надвигающуюся истерику, она глубоко вздохнула, уселась на стул и начала рассказывать. Оказывается, сие творение Сатаны, вернее, пугало, торчало в нашем доме ещё до моего рождения. Стояло в погребе, в самом дальнем и тёмном углу. Услышав это, я тут же вспомнил, как в детстве меня отправляли туда за банками варенья, и едва не поседел от понимания, что этот кошмар на ножке всё время находился в метре от меня. Смотрел, наблюдал... А я даже и не подозревал об этом. Брррррр. Лет тридцать это чудовище простояло бестолку, а на вопрос, откуда оно вообще взялось, бабуля как-то замешкалась, сказав, что это был подарок. На мой скептический взгляд, прямо говорящий: «Серьёзно? Вот это – и на подарок?? Какой идиот придумал такое дарить?», бабушка почему-то рассердилась и отмахнулась, брякнув, что получила его от незадачливого ухажёра. Нет, я, конечно, знал, что в молодости она была первой красавицей на деревне и за ней толпой парни ходили свататься (где-то фотки видел, реально шикарная женщина!), но чтоб за ней ухаживал маньяк типа Чикатило с замашками кукольника... Это я слышал впервые. Впрочем, я решил опустить эту тему (до поры до времени) и попросил продолжать историю о нашем новом страшном соседе. Бабушка недовольно цыкнула на моё описание пугала, подлила мне чаю. Уселась обратно на стул. И замолчала, нахмурившись. Я недоумённо вскинул бровь. Что такое? А дальше бабуля выдала такое, что я чуть не поперхнулся во второй раз за последние пять минут. По её словам, пугало это было необычным. Что я и так понял, если честно, припоминая чёрные глаза-бусины и скалящуюся пасть, что точно – я готов был поклясться – растянулась шире, когда я приподнял края шляпы, но бабушка продолжила. Артефакт каждого дачника для отпугивания всякой живности типа птиц и мелких детей (в данном случае, и взрослых тоже) имел интересные свойства. Короче говоря, из её слов я понял только, что пугало как бы не живое, но живое. И в моменты, когда его хозяевам будет угрожать опасность, оно обязательно встанет на их защиту. А вот каким образом – буквально или просто как оберег – мне так и не сказали... После этих слов, спустя, наверное, долгие несколько минут полного молчания, я молча встал, кивнул, отставил чашку с теперь выглядящими подозрительными травами на стол и пошёл в свою комнату, собирать вещи. Бабулю я люблю и уважаю, но жить с подобной нечистью под одной крышей я не собирался. Как говорится: я не трус, но я боюсь. И вообще, мне ещё рано умирать, даже ЕГЭ ещё не сдавал! Вон, только ОГЭ заранее... Ой, бл.. Не, всё-таки встреча с пугалом не так плоха, как встреча с проверяющими... Эта мысль – не поверите! – заставила меня остановиться и задуматься. А правда, чего я боюсь? Жуткой рожи с двигающимся ртом? Ну и фиг с ним, наверняка фильмов страшных на досуге пересмотрел, вот и показалось... сильно... А если и нет... Ну бабушку-то он не сожрал, ничего с ней не сделал? Не сделал. Улыбается – значит, добрый. Меня тоже не сожрёт. Ну и чего я тогда так переполошился? Взглянул в приоткрытое от жары окно, выходящее во двор. Пугало всё так же стояло практически у самого забора, изображая каменное изваяния: лишь изредка колыхался подол его кофты. Лица не было видно, но я был уверен: мне не показалось. С ним правда что-то не так. Но что именно... Предстояло выяснить позже.

***

Кровать моя стояла прямо у самого окна, и до этой поры я даже и не подозревал, что это могло быть проблемой. Как оказалось, могло и ещё как. Сначала всё было спокойно. Птички постепенно замолкали, бабушкино пение с кухни тоже. С того памятного разговора мы особо не пересекались до самого вечера: разговорились уже за ужином. Я рассказывал, как там родители, как там наш хомяк Хомка, дела в школе. Не переменил во всех красках описать прошедшие экзамены, заставив бабушку всплеснуть руками и заохать, сам расспрашивал о жизни в деревни, как прошла зима, нормально ли всё с отоплением. Бабуля ответила, что всё в порядке и ещё девяностых годом чугунная печь греет весь дом не хуже, чем сейчас современные батареи. Ну а если вдруг наступали лютые морозы, то у неё всегда есть небольшой камин. Кстати, да. Удивительной деталью в этом доме было то, что во всех жилых комнатах стояли маленькие, но настоящие камины. Сделаны они были как раз для того, чтобы зимой тепло было, как в бане. Всего комнат было три: моя, бабушкина и гостевая, где раньше спали мои родители. Кстати, об истинной причине переезда я тоже узнал только недавно... Вернее, узнаю. Совсем скоро. После плотного ужина я чувствовал себя колобком, который еле как дополз до туалета, сделал свои не колобковские дела, умылся и завалился спать. В комнате, конечно. Вскоре звуки мытья посуды стихли, в коридоре выключился свет: половицы заскрипели под ногами в тапочках, напротив затворилась дверь в соседнюю комнату. Ах да, ещё одна пометка: мою и родительскую комнату от бабушкиной отделял узкий коридор, в котором висела всего одна старая лампочка, иногда издающая предсмертные звуки. Но теперь всё стихло. Осталось только едва слышное жужжание надоедливых комаров и шорох листвы. Летняя ночь опустилась на деревню; воздух стоял тёплым и чуть душным, так что, отбросив простыню, я растянулся в блаженной улыбке: тишь да благодать, зря только весь день волновался. За свой панический страх, походящий на паническую атаку, стало стыдно: я, здоровый лоб, испугался игрушки для отпугивания вредителей. Ну я и трус, хуже Трусливого Льва из «Изумрудного города». Ну и фиг с ним, с этим пугалом! Подумаешь, выглядит так реалистично и жутко, ну его! Пора спааааать. Усилившийся шорох с улицы должен был хотя бы немного, но напрячь. Но мне было так откровенно пох.. плевать, что я не обратил на него ни малейшего внимания. Стук, будто в землю то и дело втыкается палка, тоже был не самым обычным звуком в ночной тишине, но я также его проигнорировал, будучи сморённым тёплым воздухом и перееданием. А когда по стеклу раздалось тихое скребущее постукивание, когда как совсем близко послышалось чужое тяжёлое дыхание, просто перевернулся на другой бок. Но ненадолго. Так как через некоторое время я понял, что происходит, и начал вспоминать все церковные молитвы, что когда-то знал, пока в горле застыл крик вперемешку с рыданиями. Но тоже ненадолго. Ибо я, как самый настоящий подросток, обладал весьма интересной штукенцией. Скачущим настроением, как у девушки в ПМ..! Поэтому через минуту перестал истерить и нахмурился. Кто посмел нарушить мой отдых? Ещё и это дурацкое чувство надвигающегося пиз.. кошмара... Игнорировать вопящий об опасности инстинкт самосохранения долго всё же я не смог, и вот, картина маслом: я, зло и даже как-то шибко резко перевернувшись обратно, облокотился прямо о подоконник и очень не по-доброму сверкнул глазами прям на того, кто там стоял. Что ж. Потерял я не только челюсть, но и дар речи, встречаясь взглядом с застывшими в сантиметрах от меня светящимися в темноте ярко-жёлтыми глазами, что прижалось к самому стеклу. Момент. Мы смотрели друг на друга: я – с увеличившимся ужасом, и оно – с неприкрытым зловещим удовольствием. А потом мой взгляд случайно дёрнулся к его челюсти. И тут я заорал так, что стеклопакет затрещал не только в моей комнате. – ЁБ ТВОЮ..! Только что долбящееся в окно пугало с шипением соскользнуло по стеклу вниз. Но медленно, как будто я его заставил своим криком. Торчать осталась только шляпа, сама тварь скрывалась где-то внизу, всё ещё цепляясь тонкими изогнутыми пальцами за края рамы. Последних я насчитал всего по четыре на каждой кисти. Они были перепачканы в земле и какой-то пыли, словно пугало очень долго простояло в каком-нибудь угле.. Ах да, так и было. Жуть. Отпрыгнув от окна сразу аж к двери в коридор, я вжался в неё спиной, пялясь на окно глазами по пять рублей. Задница моя приземлилась прям на пол с глухим ударом, но даже боль не смогла отвлечь меня от просмотра нечто за окном. Сердце колотилось в груди как угорелое и грозилось вот-вот выскочить наружу. Его, своё родное и единственное, отдавать в ближайшие годы я никому не собирался, поэтому постарался успокоиться и придумать, а что теперь делать. Ну, ответ на один из вопросов я получил: пугало охраняло территорию и людей на ней, оживая, но вот от кого? Тут из-под моей кровати послышался какой-то подозрительный шорох. Опустив взгляд, я едва не заорал во второй раз: оттуда на меня смотрел какой-то небритый мужик лет сорока с топором в руке. «Неужели нас реально пришли ограбить?» – в ужасе вспомнил я рассказ бабушки, которую нужно предупредить о злобе и происходящей жести, но ничего сделать я не успел. В следующий миг по крыше чем-то застучали. Чем именно, я понял как раз в тот момент, когда стрёмный вор вылазил из-под моей постели, не сводя с меня взгляда, а я наконец-то додумался проверить, за окном ли ещё пугало, и осознал, что нет. Только до меня дошло, куда оно подевалось, в каминной трубе послышалась какая-то возня. А после наружу всплыло целое облако из сажи, в котором и предстало то самое нечто в шляпе, которое не давало мне покоя с самой встречи. Что было дальше, я не знаю: от вида представшего во всей красе монстра мне стало плохо, и я снова вырубился. Наутро проснулся в своей кровати, целый и невредимый – только с сажей на футболке, как будто бы кто-то перетаскивал меня с пола. Думать, кто же именно это мог сделать, даже не хотелось. Вся комната была усыпана сажей и каплями какой-то чёрной смолистой дряни, дурно пахнущей металлом и бурдой, напоминающую ту, что я варил из песка и грязи в далёком детстве. Бабушке своей я не стал ничего говорить. На кухне она встретила меня с улыбкой и непонимающе изогнутой бровью: где это я успел так вымазаться с утра пораньше? Сейчас она жарила мои любимые сырники с повидлом, но ночью явно не слышала никакого грохота или шума. Оно и понятно: с молодости спит как богатырь, даже если нас бомбить начнут, она не проснётся. Только на другой бок перевернётся и дальше спать продолжит. Выйти во двор я осмелился только ближе к полудню. На улице стоял зной: на небе почти нет облаков, роса успела высохнуть, из глубин деревни слышны людские голоса. Вон, даже у соседей кто-то промелькнул, наверняка баба Надя, частенько наведывающаяся к нам в гости. Пугало стояло на том же месте, где вчера я видел его днём: в конце огорода, у самого забора. Только выглядело оно иначе. Приблизившись, я понял, что с ним не так: шляпа съехала набекрень ещё сильнее, полностью закрыв лицо-репу, на одежде виднелись следы чего-то тёмного. Я вздохнул поглубже: запах такой же, что и от пятен в моей комнате. Обошёл его кругом: рукав кофты с одной стороны грозился вот-вот оторваться, разрезанный чем-то острым и.. Топором. «Вот оно что...» – разом понял я, остановившись. Сразу стало как-то не то что бы легче, скорее, меня отпустил панический страх и гора напряжения. Бабушка не соврала: пугало действительно защищало дом и его обитателей. И последнее подтверждение тому, что мне это не приснилось, красовалось на земле: с того места, где оно стояло, до моего окна тянулась вереница из точечных следов в виде ямок.