Savin' Me

      Новый год.       Точнее как, фиктивно он будет завтра, его канун случится ровно ночью, когда стрелка часов на миг замедлит ход до нуля и остановится, отбив ровно 12. Засахаренные пальцы невольно касаются холодной рукояти пистолета. Разряженного, разумеется.       Видимо, так пытается справиться с бушующей войной внутри своей головы, которая не утихает даже от громко бьющей по вискам музыке. Рюджин честно любила Three Days Grace, но сегодня ночью, не помогали даже они.       Откладывает пистолет дальше, закатывая глаза. Вытирает липкие пальцы о влажную салфетку, разглядывая заложенный бумагой стол. На ней много упавшего сахара, который ссыпался с кисло-сладких мармеладок. И да, Рюджин не придумала ничего лучше, как занять свои нервные пальцы попыткой сделать из этих длинных розовых полосок — цветочки.       Гуглила в интернете как последняя дура: «Что можно сделать милого, для обиженной девушки». Ну вот. Наткнулась на эти идиотские розочки, в виде мини букета на шпажках и мучается с ними который час.       Йеджи любила снеки и в частности вот эти длинные полосочки, хотя от некоторых, Рюджин серьезно скукоживала лицо, не понимая, как вообще можно питаться чем-то настолько кислым. Благо у дома были круглосуточные магазины, где она вдоволь затарилась необходимым. Из минусов, каждый раз прерывая песню и нажимая на круглый значок воспроизведения видео, чужой женский, первоначально умиротворяющий, тон, теперь напоминал личную каторгу.       Проще было заскочить в цветочный.       «Вам нужно наладить режим сна. Принимайте по три таблетки в день, после еды, а еще, необходимо будет приезжать на капельницы, хотя бы два раза в неделю».       Шин закусывает внутреннюю сторону щеки. Голос врача не менее раздражающий. Хриплый, скрипящий, напоминает не смазанную дверь. Недовольный взгляд, откуда-то из-под густых бровей, да идиотская привычка теребить галстук.       Будто бы она сама не знает, что состояние сильно пошатнулось от постоянного стресса. Легко сказать: «нужно понизить уровень кортизола». А как? Уйти с полиции прямо во время расследования? Угу. Так ли ей это поможет, когда главная мишень сама Рюджин?       И кому она дорогу перешла?       Нет, конечно, у нее были стычки с различными группировками. Да и, многих она самолично упекла в места столь отдаленные. Только разве это хоть на йоту напоминает их размах? Нет.       Еще и участие японца не дает покоя. Она слышала ходящие по офису байки, о внутреннем вторжении других государств. Мол, Северная Корея строит козни — гудели в интернете. Япония наносит ответный удар, спустя столько лет — шептались молодые коллеги с погонами.       Есть ли в этом хоть доля правды? Отнюдь. Шин лично, не верила ни в первое, ни во второе. Слишком удары были точечные. Не столько по инфраструктуре их Южной Кореи, сколько по ней самой. Близким людям.       Кто-кто, а Рюджин, со своими проблемами, не сдалась никакому правительству. Не мировой герой и не злодей. Обычная, среднестатическая девушка в погонах, у которой необъятные амбиции и шило в причинном месте. Ее даже в участке не считали значимой персоной. Так почему все нити ведут к ней?       — Да ебаный… — Выругивается она, когда подушечка пальца встречается с колкой верхушкой шпажки. Шин божится про себя, что еще одна кривая розочка и ее мнимое спокойствие, закончится подрывом этой чертовой квартиры.       У любого преступника — есть причина.       Что-то, что повернуло рычаг с мыслей на действие. Триггер. Личная травма.       Если суммировать то, что у них было на руках… Это прямо-таки, цирк шапито. Один успешный теракт, один провальный. «Шизоид» убивающий девушек, который был отводом глаз. Попытка взлома государственного сайта с хранящимися там данными. Приемные дети, ставшие первой ступенью к началу этого дела. Наркотики и яд. А еще она сама. И как это вяжется?       Паранойя настолько сводила с ума, что Рюджин даже грешным делом запросила собственное имя на проверку во все детские дома Кореи. Ничего. А вот сводка с ее рождения в больнице — имелась, как мама и говорила. Родная. Да и фотографию в своем родном доме она хорошо помнила, с выписки. Где лицо мамы, хоть и было до одури уставшим, все равно светилось каким-то нечеловеческим счастьем. А рядом, стоял отец, по дурной привычке, в военной форме, с огромной бляшкой на ремне и держащий на руках брата. Тот с интересом заглядывал в кулек, видимо желая рассмотреть лицо сестры.       Не может же настолько «гениальный» преступник, действовать на отвали. Мол: сегодня взорвем это, потом убьем того. Почему? Просто потому что захотелось!       Рюджин ловила на мысли, что паранойя паразитировала лишь больше, когда ночью, покупая сладости, ее плеча в магазине коснулась чужая рука. Волей бога, не иначе, ее рефлексы не сработали и она не перекинула через себя какую-то женщину, заломив руку и взяв в захват. Она резко задышала и повернулась, с мокрым, как после интенсивной тренировки, лицом. Волосы прилипли ко лбу и с ошалелыми глазами она вперилась в морщинистое лицо незнакомки, что и сама испугалась ее.       «Простите, я просто хотела спросить, где здесь молоко? Не знаете?»       Шин дрожащей рукой указала на дальние стенды, получив благодарность в ответ. Сама же, долго еще стояла в ступоре, пялясь на полную корзинку сладостей и снеков, ощущая как дрожь бьет по самым отдаленным частям тела.       Она начинала бредить. Во всем видеть слежку. Что кассирша не так посмотрела на нее. Как-то оценивающе. Словно сканировала не товар, а ее саму. Тот старик, с которым она иногда говорила, теперь казался вообще — главным злом. Даже новый сторож в штабе, такой, замызганный мужик, с кривыми зубами и убийственным дыханием — напоминал врага.       Пока шла до квартиры, обернулась, не соврать, раз 10. Сердце билось в груди так, что могло бы смело заменить барабаны у какой-то рок группы.       — Я схожу с ума. — Заключает Шин, когда доделывает очередную розочку. За окном уже виднеется встающее солнце. — Боже, дай мне сил. — Кряхтит девушка, ложась головой на стол.       Знает, что проспит не больше часа. Знает, что проснется в холодом поту. Знает, что снова не сможет рассказать все Йеджи, боясь, что ее сочтут сумасшедшей.

***

      — Доброе… Утро? — Йеджи садится в кровати. Глаза сонные донельзя, а на голове какой-то рыжий взрыв. Рюджин вздрагивает, чуть ли не подпрыгивая возле ее тумбочки. Замирает. — Это мне? — Хрипло спрашивает Хван, указывая головой на поднос с завтраком и криво стоящий букет из мармелада. Шин глупо кивает. И здесь, внезапно старшая просто смеется. Даже не истерично, это явный плюс. — Сама делала? — Очередной кивок. — Щеночек, ты что бледная такая? — Ее теплая ладонь касается щеки младшей, чуть поглаживает. — Ты не спала?       — Спала.       — Твоя часть кровати ледяная. — Закатывает глаза Йеджи.       — Я на столе… Уснула. — Старшая вздыхает, но ответ засчитывает. — Прости, за вчерашнее. Просто, крыша едет. Вчера я просто большую часть дня и правда моталась по делам. Сначала в спортзал, потом, бумажки разгребала.       — Ладно, — спокойно отвечает Хван. — Сегодня будет много народу?       — Надеюсь — нет, — Шин невольно улыбается. — Вроде Суджин и Шу хотели к нам заехать. Ну на край, Юна и Джису тоже к нам сместятся. А в остальном, никого больше не ждем. М-м, мне мама вчера звонила. — Младшая почесывает затылок. — Нас к себе звала. Она сейчас за городом, отдыхает с кошкой. Ты… Хочешь поехать со мной? Ну, не с утра завтра, а может послезавтра. — Рюджин отводит взгляд.       — А мы дошли до знакомства с родителями? — Шутит Хван, а после, видя очередной непонимающий взгляд, смеется громче. — У тебя точно нехватка сна. Ты так медленно соображаешь, что даже смешно. Конечно, я хочу поехать с тобой, все в порядке. Сколько в тебе кофе?       — Чашки две? — Полагает Шин.       — А за ночь?       — Ну, тогда около пяти. — Пожимает плечами. Йеджи манит ее ближе, и Рюджин невольно подчиняется, опираясь руками на мягкий матрас. Хван чмокает в щеку. — За что?       — За старания. Такие букеты, мне еще не дарили. — Девушка фыркает. — Мне конечно и обычные особо не удосуживались принести, а тут, аж съедобный.       — Прости, еще раз. — Мямлит младшая.       — Проехали. Все на нервах. Должен же у нас быть хотя бы один нормальный день, да? М-м, ты купила новые сигареты. — Шин хмурится. — Запах. От прошлых был с нотками вишни и табака, а этот, прямо прожженный. — Морщит нос. — А еще, у тебя в волосах сахар.       — Поняла, ухожу в душ, — Рюджин разгибается. — Приятного аппетита.       — Спасибо, щеночек, — Хван улыбается впредь до того, как дверь не закрывается. Еще миг, и улыбка мигом сползает с лица. — Спасибо, щеночек, что ты пытаешься мне соврать, но у тебя все еще это плохо получается. — Йеджи вздыхает, касаясь лепестков «розы». — Хотя это и мило. И глупо. Идиотка.

***

      — Первое правило — никакой работы. — Громко заверяет Шухуа, что уже успела прожужжать всем уши новым маникюром. Выглядело опасно. Длинные острые алые ногти, украшенные снежинками, скорее напоминали мини-кинжалы, чем нечто милое и декоративное. — Мы не говорим ни о трупах, ни про отчеты, ни про документацию. Ясно? — Она обводит всех присутствующих взглядом. А вы двое, — обращается она к Рюджин и Суджин, что занимались нарезкой мяса. — Лица попроще. Новый год на носу, а вы напоминаете обиженную парочку.       — Не думала, что скажу это, но я с ней согласна, — включается Йеджи. С готовкой она помогать не решилась, а потому, они с Шухуа просто создавали иллюзию общей напряженной работы. Юна что-то трындычала про новый контракт, какая-то коллекция курток, хорошая оплата и все в этом духе. Джису хвалилась тем, как они с родителями запланировали отпуск и купили билеты в Китай, чтобы увидеть всю красоту своими глазами.       — Юци не видела? — Спрашивает тихо Суджин, продолжая методично отрезать жировую прослойку от кусков мяса. Шухуа была больно щепетильна в этом вопросе, потому, все прожилки и вот эти части «невкусного» должны были быть отрезаны.       — Нет, а должна? Я думала, она у вас живет. Ну, временно. — Шин изгибает бровь.       — Должна, но она не приезжала. Мы попросили ее пару часов выходного где-то пошататься, может по магазинам. А она даже на ужин не приехала. Звонили, без толку. Абонент вне зоны доступа.       — Даже так? — Рюджин кривит губы. — А Геона не спрашивали?       — Тоже самое. Я позвонила в участок, сказали, видели их двоих, куда-то уперлись чуть ли не в обнимку. Не знаю, странно все это.       — Думаешь, Юци внезапно понравились инспекторы? — Фыркает небрежно Шин.       — Боюсь, как бы они в запой не ушли. У Геона есть такая черта, плохая. Когда из рук все валится, они похожи, замкнут сами себя и носятся по кругу. А знаешь ли, алкоголизм, не лучшая черта, которой он может научить эту занозу.       — Ой, ладно, Воншик тоже, когда-то по молодости злоупотреблял. Ничего, нашел жену, вон ребенка ждут, остепенился. Даже витамины начал пить, прикинь?       — Геону бы кто мозги вправил. — Выдыхает Суджин. — Уж не знаю, что у него там на душе. Мы с ним, не так уж близки. Не как вы с Воншиком.       — Скажешь тоже, — отмахивается Рюджин. — Это только сейчас этот дед разрешил к нему неформально обращаться, а до этого, стращал как ребенка. — Рюджин кидает кусок мяса в тарелку с маринадом, начиная перемешивать. — Раз ушли вдвоем, не думаю, что что-то курьезное произойдет. Максимум, борьба за унитаз.       — Знаешь, заметила, как в нашем отделе, все стали больше курить и пить. У вас тоже самое?       — Не знаю как другие, — пожимает плечами Шин. — Но я, точно. Курю уже как паровоз, Йеджи даже бесится.       — Шухуа тоже. Хотя она не работает с нами, но видит мое состояние, начинает переживать и вот. Какой-то хреновый конец года, а?       — Йеджи с утра сказала, что хочет хотя бы один нормальный день.       — А кто нет? — Со морщит нос. — Я когда шла в полицию, знаешь, была уверена, что готова ко всему.       — Не ко всему, — загробным тоном тянет Шин. Видя кивок, хмыкает. — Знаю, тоже думала об этом. Не вяжется ни черта.       — Я пересмотрела все твои прошлые дела, — спустя минутную паузу произносит Суджин. — Думала, найду ответ, почему именно в тебя все стрелы летят.       — Раз ты сказала «думала», значит ничего?       — Пусто. Все те криминалы, конечно, были неприятными. Убийцы, насильники, да. Воры, огромная куча. Просто идиоты. Только вот, там цепочка проглядывалась как влитая. Звено к звену. А здесь, дыра. Знаешь что мне напоминает? — Признается Со.       — Месть, да. Думала об этом. Я пыталась выпросить архив с действий отца. Вот там, соперники посерьезнее. Мало того, что их отправляли многих на войну, по контракту. Так еще, сколько семей пострадало? Да и, он не был мягким. Мог убить кого-то на задании, я даже не удивилась бы подобному. Кто там на поле боя будет разбираться, чей патрон в башке трупа. — Шин закусывает губу. — Там и резон. Мстить моей семье, отобрать ее у меня, подставить, да и правительству насолить. Мол, они же давали распоряжения.       — И как? Не дали архивы?       — Да ага, дадут они что-то старшему полицейскому. Боюсь, даже ваши связи с Воншиком не прокатят. Миен и ту, турнули с попыткой. Чо сказала, что это опасно, а еще, что на боевых действиях, многое просто теряется.       — Ну, эта теория, хотя бы имеет корни. — Пожимает плечами Суджин. — Может быть, правда, кто из бывших сослуживцев? Ну, деньги-то за контракты нехилые были. Вполне себе.       — А черт его знает. Тогда при чем тут дети приемыши? — Со хочет что-то сказать. — Да нет, я уже проверила, трижды. Я ребенок своих родителей. Тебе выписку показать?       — Нет, прости…       — Может намек, что твой отец, оставил чьих-то детей сиротами? И вот. Причина — триггер — действие. — Предполагает девушка.       — Может. Просто втягивать так много людей, создавать весь этот круговорот… Кто бы он не был, он болен. Наглухо отшибленный человек, который готов на все, ради мести.       — Рюджин, ты мясо мешаешь уже минут 10. Или ты решила ему массаж устроить? — Прикрикивает Шухуа, заставляя девушку вздрогнуть. — Давайте, живее, праздник как-никак. О чем говорите? — Она подходит ближе.       — Да так, обсуждаем взлетевшие ценники, — отмахивается с улыбкой Суджин, кидая предостерегающий взор на Шин.       — Ага, а еще, немного ворчим на вас с Йеджи за любовь к спешке. — Смеется Рюджин.       Когда Шухуа отходит замешивать салат, Рюджин отворачивается, чуть прикрывая своим телом Суджин.       — Не поверила?       — Конечно нет, — Со закатывает глаза. — Ну, начинать это мы не будем. А то она со своих умных книжек начнет читать лекцию про профессиональную деформацию.       — Значит, что там про ценники-то, — громче говорит Рюджин, выкладывая мясо на противень.

***

      Первый нежданный гость, почти к полуночи — Юци.       Она заваливается как к себе домой, обнимая присутствующих и уже готовая завалиться на колени к Юне. Мол, так она скучала.       — Что с ней? — Не понимает Йеджи.       — Кажется, начала отмечать, за сутки, — также тихо отвечает ей Рюджин. Признаться, наряжаться не было ни сил, ни желания, но Хван заставила сменить домашнюю недо-пижаму, на что-то вменяемое. Поэтому теперь, Шин стояла в брюках и такой же темной рубашке, закатав рукава повыше. — Неудобно получается.       — М-м?       — Ну, мне звонила Миен, тоже уже, чуть-чуть подшофе, я сказала Юци здесь нет. А больше смс она не читала и трубку не брала. Они с Минни к нам едут.       — Отлично. Сколько еще увидят вот это? — Йеджи приподнимает подол платья, показывая на браслет.       — Надеюсь, только они. — Выдыхает Рюджин. — Да ладно, когда мы так еще соберемся, вне планерки? Переживем. Просто класть их некуда. Один диван и кровать. Как будто бы…       — Я планировала нормально поспать, знаешь ли, — замечает Хван, складывая руки на груди. Кажется, еще миг, и эти вычурные стрелки, пробьют Рюджин напрочь. — Ладно, надеюсь, празднование не превратится в выяснение отношений этих двоих. Я за себя не ручаюсь.       Она оглядывает компанию за небольшим столом. Места и без того мало, а еще две живые души, как будто бы захватят остатки кислорода себе. Шухуа что-то упорно доказывает Джису, пока Юна всеми силами и помощью Суджин, избавляется от говорливой Юци на коленях.       — Ну, почти «нормальный» день? — Предполагает Рюджин с шампанским в руке.       — Для дурки, да. — Йеджи смягчается. — Надо было сразу звать, сами бы стругали салаты и еду.       — Будто бы ты сама много готовила, — бурчит под нос Рюджин, зная, что почти девяносто процентов работы, это дело рук ее самой и Суджин. Ну, благо, Джису тоже помогала. А вот Юна лишь подрабатывала радио на полставки, пока Йеджи с Шу, мерили шагами квартиру, напоминая контролеров.       Вскоре шампанское струится по рукам, пока Йеджи ругается на то, что придется мыть пол. Счастливый гул голосов и фоновая музыка сливаются воедино, и Рюджин даже расслабляется. На миг, но сердце пропускает какой-то счастливый импульс, отправляя его в мозг. Пробка, что с хлопком вылетела в стену, теперь валяется у шкафа, пока сама Шин растерянно смотрит на залитые руки.       — Спасибо, что не «застрелила», — смеется Юна, которая все еще стояла с поднятыми вверх конечностями, прямо возле того злополучного места. Они что-то обсуждают, даже забываясь о проблемах. Реклама колы крутится вперемешку с другими, вещая о новых напитках, чипсах и чем-то там еще. Йеджи хвалится букетом из мармелада, да так удачно, что Шухуа умудряется нагло стащить одну розу себе.       Бокалы чокаются под громкое: «Лишь бы этот год был легче».       Все хотят в это верить. В новогоднее чудо, в желания, в то, что сгоревшие записки, которые они проглотили с шампанским — сбудутся.       Раздается звонок в дверь, и Рюджин лениво ковыляет, открывая почти нараспашку. Сейчас по прихожей не скажешь, что еще несколько дней назад, здесь была битва насмерть. Разве, кто-то разглядит прокол в линолеуме?       — С Новым годом! — Миен почти виснет на младшей, поднимая свои ноги и крепко держась за шею. От нее сладко пахнет фруктами и вином. — А мы с подарками! — Довольно говорит она, отстраняясь. — Где этот злобный рыжик? Я ей тоже принесла. — Она пьяно смеется.       — У меня для вас тоже, немного нетактичный подарок. — Шин закусывает губу, глядя в глаза более трезвой Минни. Та стоит в строгом пальто, уже заслышав смех той, кого здесь быть не должно.       — Это считается у вас дезинформацией, не так ли? — Уточняет Ким, протягивая пакетики с подарками.       — Ну, технически, да. Практически же, Юци приехала сама минут 20 назад, так что…       — Ой, ладно, — Миен стягивает свое светлое пальто, всучив его в руки хозяйки. — Мне не десять лет, бегать от нее. Мы работаем в относительно смешанной стези, что же, мне теперь с Сеула уезжать? Хватит вам, — отмахивается, довольно улыбаясь. Пьяная. Даже глаза искрятся как-то… Слишком сильно.       — Как скажешь, — смиренно отзывается Минни. Она тоже передает свое пальто Рюджин, проходя вглубь квартиры. От их и чужих ботинок, уже натекло воды, поэтому Шин приходится еще сходить в ванную, взяв тряпку.       На удивление, неловкой паузы не возникает. Ну, вернее, не так страшно, как она полагала. Миен уже зацеловала всех в щеки, кроме Юци и Йеджи. Те как-то, скептично отнеслись к подобному. Сон и вовсе, насупилась, занимая место на краю дивана и безуспешно делая вид человека, которого интересуют новые шины. Очередная реклама.       — Это тебе, и тебе, — раздает пакетики Миен, напоминая пьяного Санта-Клауса. Пришла как к себе домой, принесла всего и теперь радостная, подобно щенку, вручает их. Йеджи долго косится на протянутый ей подарок.       Они-то с Рюджин обменялись ими еще вечером, когда Шин шла переодеваться. Так, Шин получила новую рубашку, светлую, что подходит под форму, а еще, новую компьютерную игру. Было бы время пройти старые, ага. Тем не менее это признаться честно — улыбнуло.       В свою очередь от себя, Шин решила подарить подвеску с крыльями. Как будто бы даже символично…       В чем-чем, а в подарках Рюджин полный профан. Даже живя с Йеджи уже несколько месяцев, и зная ее, почти что, три года. Около того. Она была без малейшего понятия об интересах старшей. Ну, новый ноутбук, она бы точно не потянула. Как, впрочем, и не разбиралась, что предпочитают айтишники. С духами — боялась банально прогадать. Йеджи тот еще нюхач, если ей что-то не нравится, скажет прямо. Билеты куда-то, увы, Хван все еще под следствием и на птичьих правах на свободе. Соответственно, отсрочку от тюрьмы, дарить тоже нереально. Разве, она нашла бы главного «злодея», скрутила и такая: вот вам ваш террорист, отдайте мне все сводки на Хван. Одним словом — пропасть.       Хван как-то упоминала, что любит собак. Ну, извините, они и сами дома не бывают, тут стресс, куда им девать щенка? Кто с ним банально сидеть будет?       Кольцо — можно не правильно понять. Просто сладости и без того покупала. Какой-то пылесборник, вроде статуэтки или книги, сомнительно. В итоге свелось все к ювелирке. Идей у Шин не было, как впрочем, и нормального времени, чтобы узнать Хван еще ближе. Из смешного, она даже не знала размер белья, так что… Увы.       Вроде бы, Йеджи понравился подарок. По крайней мере, кулон она надела сразу, это уже грело душу и заставляло Рюджин перестать загоняться.       — Пижама? — Удивляется Хван.       — Да, очень хорошего качества, между прочим, — заверяет довольная Миен. — Ну что ты так смотришь? — Она оборачивается и хмыкает. — Рюджин, сотри след со щеки, а то она меня как удав проглотит.       — Да нет, я спокойна. — Отзывается Йеджи, крутя в руках двойной комплект. Первый обычный, приятная ткань, тонкая рубашка и шорты. Второй, кружевная ночнушка, больше напоминающая, что-то по части Шухуа, из секс-шопа.       — Прости, милая, твой точный размер нижнего белья не знаю, но вот, там еще карточка. Хватит еще на три хороших комплекта, — Миен тянется ее обнять и через «не хочу», Хван все же позволяет гиперактивной Чо, обвить руками свое тело. — Расслабься, один раз в году можно.       Шин замечает, как при обмене подарками, Юци нервно крутит что-то в кармане. Вроде коробочку. Вот только, даже когда первая волна «нашествия пьяной Миен» заканчивается, Сон так и не порывается вручить что-либо. Сидит, не глядя в сторону старшей.       А вот ей самой, подарок обломился. Теперь понятно, что это была за огромная коробка, торчащая из пакета. Новые ботинки для Юци, чтобы та зимой не носилась в истрепанных кроссовках. Мол, застудится еще. Хотя, признаться честно, Рюджин невольно улыбнулась, когда Чо сверху еще завернула младшую в шарф. Чтобы «точно не простудилась».       Он был по дурашливому милый, с собачками в новогодних шапочках и кричащего алого цвета. Юци надулась, буркнула под нос благодарности, но так и не обняла старшую. В целом, на это уже никто не реагировал. Махнули рукой, мол, сами разберутся.       Шухуа теперь активно доказывала, что им с Йеджи нужно сходить в бутик, а еще заманивала туда Джису, параллельно прося привезти из Китая что-то интересное. Формулировка — отпад.       В понимании Е, «что-то интересное» значило примерно, зайти в лучший китайский магазин для взрослых и найти там то, чего еще нет в Корее.       — Да что вы все краснеете как маленькие? Секс — это нормальная практика. Кто не знал. — Возмущается Шухуа, когда Юна очередной раз закашливается от подробностей.       Рюджин уходит за очередной дозой спиртного. Благо, Джису привезла целых два гремящих пакета. Как чувствовала.       — А ты чего здесь? — Обращается буднично Шин, к стоящей у тумбы Минни. Та морщит нос.       — Устала смотреть на эту двоицу.       — Ревнуешь? — Рюджин забирается руками в пакет, копаясь там.       — Нет, у меня есть девушка. Просто, увы, она мало того, что не в Корее, сейчас еще и в командировке. Она из Тайланда, но временно в США.       — Интересное кино…       — Да, — отзывается Минни. — Недавно сошлись с ней. Мы виделись дважды в Корее, случайно познакомились. Она в банк заходила, снимала крупную сумму. Ну, меня младшие позвали, мол, мало ли что.       — Тогда в чем причина?       — В том, что Миен сейчас лишь делает вид, как счастлива. — Минни складывает руки на груди. — А то ты этого не знаешь. Ее вечный девиз «внуши себе, а потом другим и это станет правдой». Просто не хочет портить всем праздник, а тухнуть дома, после болезни, как-то не хочется. У нее только температура спала, а ее сразу, понесло на приключения.       — Не знаю, кажется, Юци уже на пороге к чему-то… — Пожимает плечами Рюджин, беря две бутылки. Одна из них крепкий бурбон, вторая выдержанное в лучших традициях вино.       — Твои слова, да этой дуре в уши. Она могла бы хотя бы внятное «спасибо» сказать. Миен потратила несколько часов, чтобы эти идиотские ботинки ей выбрать. Все мозги мне выпилила, что нужны темные, теплые, но не не промокающие.       — Кажется, Юци была удивлена, ну, что ей тоже что-то дали.       — Если она не думает о Миен, это не значит, что это обоюдно. — Ворчливо отзывается Ким. — Мне просто, по-человечески, жаль ее.       — Миен?       — Ну явно не Юци.       — Думаешь нет шансов?       — Есть, если Юци перестанет быть инфантильным ребенком. Классно жить, без ответственности. Вот только, рано или поздно она ее настигнет. — Минни качает головой. — Прости, гружу тебя. Ты сама-то как?       — Как инфантильный ребенок, — фыркает невесело Шин.

***

      Рюджин ощущает помутнение рассудка после, кажется, пятого большого стакана бурбона. Поэтому, когда в дверь раздается звонок, сначала, она списывает это на «галлюцинации». Показалось.       Увы, открыв дверь и подняв мутные от алкоголя глаза, Шин встречается с яркими голубыми линзами. Алые волосы неряшливо огибают овальное лицо незнакомого парня, обтянутого в темную водолазку, горло которой торчит, из-под промокшей от снега куртки. Вот только не это, и даже не его хамоватый вид, напрягает девушку, сколько небрежно торчащая рукоятка пистолета.       Даже с приглушенной реакцией, Шин хватается за собственный, запасной пистолет. Тот, что хранился в первом ящике комода, ближе к выходу. Узнай те лица, что отдавали Йеджи им в руки, о ее проживании… Отправили бы и Рюджин, и Воншика под трибунал. Хотя бы за то, что несмотря на ежедневное ношение браслета и ошейника, Хван все еще имеет в открытом доступе оружие.       Просто Шин глупо верила в то, что старшая ни за что не наставит на нее дуло пистолета. Всеми оставшимися фибрами доверия, которые были выжжены за последнее время, она ставила на это.       — Воу, это что-то вроде корейского гостеприимства? Давненько я видимо в стране не был. — Глухо смеется незнакомец. — Ты дуло-то опусти, стоишь качаешься.       — В упор — попаду, — рычит Шин. — Кто ты? Руки вверх, чтобы я их видела! — Автоматически слетает с ее языка, пока часть куртки прикрывает чужой ствол. Вроде хорошенький такой глок.       — Вообще-то, я пришел к твоей сожительнице. Хван Йеджи, она дома? — Парень явно не из робких. Либо знает как работает предохранитель, который Рюджин не убрала. Он вытягивает свою длинную шею вперед, заглядывая в квартиру. — Эй! Малышка Джи! — Руки младшей дрогнули от подобного прозвища.       Мысли о чужом оружии невольно испарились, позволяя протиснуться незваным вопросам. Кто он? Что он хочет? Откуда он знает Йеджи? «Малышка Джи»?       — Да опусти ты его уже, — парень цокает языком, касаясь рукой пистолета и опуская. — Я не стреляться сюда пришел. Просто, нынче в Корее неспокойно, а жить хочется. Это, — он отодвигает куртку. — Лишь для обороны. Хочу еще пожить, знаешь ли, двадцать семь лет не порок.       — Хенджин? — Резко снизившийся до дрожащего шепота голос Йеджи, кажется чужим. Такую интонацию Рюджин слышит впервые. Она невольно отходит в сторону, теперь оглядывая не только изумленное побледневшее лицо, но и хитро ухмыляющееся. У них даже они чем-то похожи. Глазами ли, а может формой в целом, черт знает. Зрение и без того расплывается, может Рюджин уже с ума сошла?       — Привет, малышка Джи, как ты тут? — Он перешагивает порог. — Знаю я про твою привязку к месту, не хочу, чтобы током ударило. Иди сюда, — старший разводит руки, позволяя Хван подойти ближе. Она заботливо касается его щек, осматривает, пока так называемый «Хенджин» пригнулся. В момент, когда Йеджи радостно повторяет его имя, со слезами на глазах, бросаясь на шею, что-то неприятно колит внутри. Рюджин крепче сжимает рукоять пистолета. Благо, соседям сейчас не до них, вряд ли кто-то решит проверить, нет ли открытой двери с «шоу».       Тот-самый-Хенджин крутит рыжеволосую, позволяя виснуть на себе. Радостно смеется, ерошит ее волосы, хвалит ее вид.       Бесит Рюджин.       Говорит что-то про особый подарок, даже, кажется, вручает ей какую-то небольшую коробочку. Продолжает чесать языком про то, какая она красивая, потрясающая, пока Шин громче скрипит зубами.       — Я извиняюсь, а мне хоть кто-то пояснит, что за херня? — Не выдерживает в какой-то момент младшая. Примерно, когда руки Йеджи, вновь проходятся по чужим волосам, с глазами самого настоящего обожания.       — Поясни своей ручной собачонке, а то она меня встретила дулом в лицо. Мне кажется, еще миг, выстрелит уже в спину, — нагло фыркает бесящий-надменный-Хенджин.       — Ох, боже, Рюджин, — Йеджи сразу подходит к ней, свободной рукой закрывая дверь. Хван наклоняется к ней, целуя в щеку. — Ш-ш, расслабься. Давай, — она отбирает пистолет из безвольных рук. — Ты что так напряглась? — Шепчет Йеджи, стараясь заглянуть в темные глаза. — Посмотри на меня. Эй. Хенджин, проходи, там еда, напитки. Чувствуй себя как дома. — На миг оборачивается Йеджи. Смаргивает слезы и после, вновь обращается к младшей. Та уже насупилась. — Ты ревнуешь? — Догадывается Хван.       — Слишком много сегодня слышу это слово, — бурчит недовольно.       — И все же. — Йеджи глупо улыбается, и сейчас ее лицо прямо изнутри светится счастьем. — Эй.       — Что за хмырь? — Фыркает Шин, складывая руки на груди. — Это все еще моя квартира. Может я не хотела его пускать. — Добавляет не менее «радушно» младшая.       — Щеночек, ты совершенно не умеешь скрывать эмоции, знаешь? — Йеджи ерошит ее светлые волосы. — Это Хван Хенджин. Мой, не родной, но брат. — Шин резко поднимает голову, теперь в темных глазах читается полное непонимание. — Помнишь, я говорила о том, что мало людей видели мой шрам? Или про детство, совсем немного.       — Ты говорила, что у тебя была «семья», но не уточняла, что это будет какой-то нагловатый смазливый парень.       — Этот «нагловатый смазливый парень», один из лучших хакеров, с которыми я знакома. А еще, тот, кто воспитывал меня, хотя старше всего на три с половиной года. — Она гладит ее щеки, стараясь немного унять ревнивую волну. — Благодаря Хенджину, я живая. Он в свои 12 искал подработки, делал все, чтобы купить мне одежду. Найти место, где мы могли бы жить.       — О чем ты…       — Я расскажу, хорошо? Обязательно тебе все расскажу, но не сейчас. Ты вряд ли запомнишь и часть информации в таком состоянии. Пойдем за стол, только, просьба, о моем прошлом, за ним, мы не говорим. Хорошо? — Шин нехотя кивает. Йеджи все же смягчается, ласково чмокнув в губы. — Расслабься. Я не виделась с ним несколько лет поэтому конечно я так эмоционально отреагировала. Ты не против, если мы с ним уединимся и поговорим в твоем кабинете? — Рюджин хмурит брови. — Щеночек, он чистокровный гей.       — Да прям таки гей. — Язвительно произносит младшая. — И откуда этот «гей» нам свалился?       — Это я и сама хочу знать. Так что, могу я занять твой кабинет? Или ты окончательно будешь ворчать?       — Да делайте, что хотите, — дует губы Рюджин. Даже несмотря на очередной поцелуй, легче на душе не становится. Поэтому, когда Хенджина представляют уже изрядно подвыпившей компании, Рюджин сама присоединяется к Юци. Вот и сидят вдвоем, недовольные, со сложенными на груди руками, на диване.       В какой-то момент, Джису и Юна уезжают на такси, прихватив с собой еще и Миен. Минни уезжает одна. Суджин и Шухуа пытаюсь немного раскачать Юци, которая клевала носом, потому, они застали и пришествие еще одного, нежданного парня. Весь в белом, с прилизанными волосами. И на вопрос, что он-то тут забыл ответ такой же, как у того красочного попугая Ара. К Йеджи он пришел.       Рюджин не хочет прерывать чужие семейные разборки. Все что она, кое-как поняла, это, мол, Енбок еще один названный брат. Откуда они выползли? В плане, почему сейчас? Йеджи толком не упоминала свое прошлое, так, отрывки. Судя по всему, Шин многого не знает. А вот узнает ли уже хороший вопрос.       Часы отбивают 5 утра, когда Суджин забирает еще два пьяных вдребезги тела. Рюджин провожает их, но из кабинета по-прежнему никто не выходит.       Злится.       Она и сама нечиста, скрывает от Йеджи некоторые факты собственной биографии. Вот только, это не одно и то же. По крайней мере, свою семью Шин не пыталась скрывать. Сначала вылезла эта Соен, которая не приехала сегодня из-за дел. Теперь эти двое из ларца. Что дальше? А по прошлым словам Саджи, у Хван еще и где-то сестра затерялась. Отлично!       Рюджин наливает себе стакан бурбона, выливая остатки и залпом осушая его.       Так ли хорошо она знает ту, с кем сейчас живет бок о бок? Вообще, знает ли она хоть что-то о Йеджи? Сколько вот раз она задавалась этим вопросом? Вроде, только ей открываются, что-то рассказывают, а там еще с десяток скелетов в шкафу. Близки ли они вообще?       Рюджин кашляет, пока курит. Холодный морозный воздух должен щипать кожу, но вместо этого, лишь жар. Девушка вздыхает, заходя обратно в помещение. Они там уснули?       Хочет проверить, но не придумывает ничего лучше, как просто сесть под дверью. Так она точно не пропустит момент, когда эта загадочная цветастая троица выйдет в свет. Собрались здесь, яркие цвета. Рыжая, белый и красный.

***

      — С ума сойти, — резюмирует Йеджи, с опухшими от слез глазами. Кажется, она использовала все оставшиеся салфетки в кабинете младшей. Она сидит на столе, ошарашенно оглядывая двоих парней. Те даже не переглядываются.       За все это время, на нее свалилось слишком много информации. Голова шла кругом и явно не от алкоголя.       Она не ожидала, что парни когда-то расстанутся, так, что Хенджин еще и улетит из Кореи. Тот успел рассказать прелести жизни в Аргентине, о том, как первое время зарабатывал на картах. Шулером он всегда был хорошим. Неудивительно, какие суммы Хван поднял в казино.       Про их расставание особо не говорили. Куда больше, внезапно объявившихся «братьев» волновало положение Йеджи. Ее чуть ли не на допрос привели. И про Рюджин, и про всю эту заварушку, успели обсудить даже мелочи. Хенджин сказал, что ему Шин категорически не нравится, а Феликс просто кивнул.       А Йеджи сама большую часть времени проревела, напоминая ребенка. Как же иронично, что ее желанием было встретиться с семьей. Со своей — настоящей. Не теми людьми, которые подарили жизнь, а теми, кто воспитал.       — Значит, суммируя информацию, положение дел и правда ублюдское, — цокает языком Хенджин. Феликс молчаливо затягивается с одноразовой сигареты, выпуская дым. — Мне Соен многое рассказала, а пробить ваш адрес, проще простого. Удивлен, что и этот, остолоп, дошел.       — Я просто тщательно проверял информацию, которую ты мне дал, — хрипло отзывается Феликс. — Не надеялся, что ты сам явишься к Йеджи.       — Кто бы говорил, кретин, — Хенджин морщит нос. — Ты был с ней все время бок о бок, и не знал. Я из Аргентины обо всем прослышал, а ты в метре глухим оказался.       — Ну, если бы не мой маячок, — замечает Йеджи с усмешкой. — Ты бы и не узнал.       — Не спорю, — пожимает плечами Хенджин. — Так или иначе, я сразу собрал вещи и прилетел. А он? Ни черта не сделал.       — У меня работы по горло! — Отзывается Ли.       — А у меня? В любом случае, — Хван старший складывает руки на груди. — Что думаете делать? Может, ну ее? — Он кивает головой на дверь. — Давай сбежим. Придумаем что-то с твоими оковами, если у Саджи и его подручных получилось обмануть систему, у нас тем более. — Парень смотрит на Феликса. — Ты же знаешь, как эти устройства работают?       — Знаю. Есть знакомые, могут проконсультировать. — Спокойно отзывается Ли, пуская очередную волну пара. — Я с ним согласен. Это не твоя «война». Я прошерстил то, сколько на тебя повесили. Это же бред.       — Впервые взаимно согласен, — кивает Хенджин. — Так что, давай, новый год, время сваливать отсюда. Мы все сделаем, Соен поможет нам залечь на дно, а потом рванем в Аргентину. Там тепло, солнце, у меня связи, пристроим тебя. — Хван смотрит на младшую. — Ну и что это за лицо побитого котенка? Малышка Джи, нет. Я уже сказал, это не твоя война.       — Теперь и моя. — Йеджи смотрит в пол.       — Да какое дело до этой полицейской собачонки? Ну хочешь, в Аргентине тебе такую найдем. Даже лучше. — Хенджин всплескивает руками. — Ты понимаешь, на кону твоя голова. А вот покатится дело вперед, найдете вы этого конченого. И что? Привет тюрьма, пока все? — Он цедит эту фразу сквозь зубы. — О себе подумай. С каких пор тебя кто-то заботит? Знаешь, пару раз разделить постель, не делает вас сиамскими близнецами, которых теперь не отрезать друг от друга.       — Не дави на нее так. У нее и без того эмоциональное истощение, — замечает тихо Феликс.       — Да плевал я на это все, в самолете пусть истощается, — злится Хван. — Мы серьезно можем ее вытащить и ты сейчас встаешь на ее сторону? Ладно тебе похуй, ты пригрелся у государства на коленках. А она? Ведет себя как ребенок, которая все еще влипает в неприятности. Только, знаешь, — Хенджин поднимается, злобно глядя на второго парня. — На этот раз, мы вряд ли отделаемся содранными коленками и фингалом под глазом.       — У меня достаточно влияния, чтобы в суде выиграть. Плюс, подключу свои связи. Шансы есть.       — Да ее убьют раз 10 до этого блядского суда! Ты-то голову от чего теряешь? Ладно, дура, влюбилась. А ты? Не пил же. Кто говорил, что я самый «тупой»? Так какого хрена, из нас троих сейчас думаю лишь я? — Распаляется Хенджин. — На кой черт нам играть в «если». Шансы у нас есть в суде, отлично! Ее застрелят как легкую мишень и что? У тебя есть связи с загробным миром?       — Остынь, — осаживает его Ли. — Ты ее уже доводишь.       — Все хорошо, нет, Хенджин прав, — Хван младшая вздыхает, качая головой. Повисает тишина. — Да, ты прав, но я не могу. Ясно?       — Йеджи, боже, — парень нервно зачесывает красные волосы назад. — Ты уже взрослая девочка, ладно? — Он подходит, подбирая ее трясущиеся руки в свои ладони. — Люди сходятся, расходятся. Это нормально. Тебя к ней никто не привязывал. Это глупо. Когда ты выживала, она жила спокойную жизнь.       — Ее детство тоже было не в цветочном поле, знаешь ли, — тихо произносит Йеджи. — Ее отец…       — Да плевал я на ее отца, мать и кто там еще есть. — Рычит Хенджин. — Куда делась твоя рациональность? Ты понимаешь хоть что я тебе предлагаю? Она все равно в зюзю, нихрена не понимает. Сейчас по-быстрому, тебя освободим, а завтра уже улетим. Все. Конец кошмара. Понимаешь? Конец. Просто представь, нормальная жизнь, работа в удовольствие, никаких тебе копов, риска тюрьмы. Все это исчезнет.       — И она тоже, — замечает тихо Феликс.       — Ты-то закройся! Ты на чьей стороне? Или хочешь в конце этого дела класть цветы на ее могилу? — Огрызается через плечо Хван. — Нашелся здесь, сердечный человек. Сам-то эгоистично поступил, так какого хера, ее толкаешь под поезд? Она твои проблемы не искупит.       — Давай ты свои обиды на меня, будешь высказывать в другом месте? — Повышает голос Феликс. — Хватит на нее давить, она и без этого вымотанная. Ты что, слепой? Она цепляется за эту Рюджин, как за спасательный плот.       — Потому что нас не было, а теперь мы тут. И можем ее забрать. В чем проблема?       — В том, что любовь не поддается логике. — Закатывает глаза Ли.       — Кто же блять это мне говорит. Тот, кто меня бросил и променял на жизнь в вольере? — Рычит злобно парень.       — Хватит! — Не выдерживает младшая. — Я только обрадовалась тому, что мы снова встретились. Спустя столько, мать его, лет! И вы начинаете ссориться! — Йеджи резко убирает свои руки с ладоней Хенджина. — Вы как два барана. Мне больше не 6 лет, даже не 10. Я не подросток, которому нужно собирать на обучение и пытаться куда-то пристроить. Мне 24 года, если вы не заметили. Я сама могу решать, что хочу делать и что не хочу.       — Это в тебе говорят чувства. Йеджи, отключи их. Она утянет тебя на дно. Из-за связи с ней ты попалась. Из-за нее, тебя хотели посадить. Из-за нее, ты теперь балансируешь на грани!       — И из-за нее же, я все эти годы хотела жить, знаешь ли! — Истерично кричит Хван, так, что голос ломается. — Вы стоите ссоритесь. «Где был ты? А где был ты?!». А где были вы оба?! Соен все время была рядом. А вы? Куда делись вы оба?! Я вас спрашиваю! Решили, что я взрослая, что справлюсь. А сейчас появляетесь, как снег на голову, свалились, читаете мне нотации? — Она всплескивает руками, глядя на обомлевшие лица. Глаза прячут где-то в полу, не решаясь поднять выше. — Только и слушаю который час. «Ты размякла. Ты стала слабее. Она тебе не нужна». Она была готова лишиться своего звания, к которому шла всю жизнь, профессии, к которой ее готовили. Вытащить меня любыми способами из тюрьмы, куда я попала не по ее вине. Рюджин узнала о том, что меня подставили и сразу ринулась ко мне. Если бы я в моменте не растерялась, ничего бы не произошло. Только я виновата в своей поимке, ясно? Я не проверила документы. Я не проверила задание. Я не узнала об информаторе!       Повисает гробовое молчание.       — Я уже все сказала. И одному и второму. Плевала я на эти «запреты». Правда думаете, что я не могла бы сбежать? Серьезно? Да я знаю, где она держит оружие! Все. Я с ней почти 24 на 7, это время. Я знаю все болезненные места, куда можно надавить и сбежать. Они доверили охранять меня той, кто со мной безоружна. Хоть у нее армия за спиной будет, она ничего не сделает. Вы и сами это прекрасно понимаете. Сами говорите, что она как щенок. Тогда что? Неужели я правда, настолько тупая, что не могла бы придумать как усыпить ее бдительность? Или узнать пароль от сейфа? Сбежать? Да с таким хаосом, что творится в стране, никто даже не проверяет, работает ли эта херня, — она трясет ногой с браслетом. — А то, если я сбегу, Воншик сразу ринется меня искать. Как же!       — И что тогда? Что тогда тебя здесь, мать его держит? — Злится Хенджин. — Давай только не заливай мне про любовь всей жизни.       — Я не знаю, ясно? Я просто не хочу ее оставлять. Все? Вопрос закрыт? Любовь или нет, какая вам двоим разница? Хотите прочитать мне лекцию о том, что меня в конце могут бросить? Или что чувства это нечто эфемерное? Что я должна думать о себе? Вы не думали, что я остаюсь здесь, чтобы защитить ее?       — Я об этом сразу подумал, — прокашливаясь, тихо произносит Феликс. — Ну, я полагал, что ты скажешь примерно все это. Просто, знаешь, ты не изменилась с детства. Ты все еще быстро привязываешься.       — Но я не мыслю, как десятилетка. Я знаю все риски. — Йеджи смотрит на Хенджина. — И про пулю в лоб, и про ошейник, который может взорваться. Я прекрасно осознаю, на что я иду, оставаясь здесь с ней. Не могу же я вам всю нашу с ней историю, пересказать за пару часов. Мы с Рюджин, прошли достаточно, бок о бок. Кому-то этого покажется мало, но за последние месяцы, у нас было слишком много всего. У людей такое за год не случается, сколько у нас за неделю. Поверьте, в ком я сейчас уверена так это в Рюджин.       — Сама говорила, что она последнее время что-то скрывает, — замечает Хенджин скептично. — Кто знает, что именно?       — Я уже сказала свое последнее слово. Я остаюсь здесь до конца. Ясно? Потом разберемся, с судом и прочим.       — Казнить они тебя не могут, это был чистой воды блеф. — Замечает Феликс. — Мораторий еще никто не отменял. У них столько полномочий нет.       — Я это поняла, правда поздно, после долгих ночей раздумий, да. С Воншиком это обсуждали. Нас максимум могут на пожизненное засунуть, за подобное, и то, сейчас есть куча смягчающих. Плюс, ты сам сказал, у тебя связи, шанс есть. Так? Так. Вы оба учили меня просчитывать наперед и следовать тому, что я хочу. Так что, пожинаем свои плоды воспитания. Я просчитала многие варианты, оставила место для форс-мажора, даже свою гипотетическую смерть. Знаете, сколько раз меня могли убить до начала этого водоворота? — Йеджи изгибает бровь. — Много. Ничего не изменилось, ты правильно сказал, Ликс. Мы раньше выживали и сейчас делаем тоже самое. Уж в этом, мне равных нет. И я хочу остаться.       — Ты уверена? Точно хорошо…       — Хенджин, — осаживает Йеджи. Голос она окончательно за сегодня сорвала, тот сейчас едва ли напоминает шепот. — Я хороша во всем, что касается процессов мышления. Я точно уверена.       — И все же, основная причина — она?       — Да. Если тебе так будет легче, что я озвучу это. Рюджин — основная причина.       — Любовь? — Тише интересуется Хенджин с глупой усмешкой. Сейчас Йеджи даже не подозревает, как парню напоминает его самого. Такая же, решительная, с горячей головой и готовая на крайности.       — Возможно.       — Ну, ты не часто с кем-то целовалась, знаешь ли. Еще так трепетно, — замечает Хван старший.       — Закрыли тему. Я устала, а у нас выходных, как алкоголя на витринах. Мало. — Она открывает дверь выходя в коридор. Кажется, здесь стало холоднее или всему виной то, как душно стало в кабинете. Она оглядывается и невольно фыркает, глупо расплываясь в улыбке.       — О, она еще и сторожевая, — замечает ехидно Хенджин, что выходит следом. Он оглядывает сидящую у двери кабинета блондинку, что уже смотрит десятый сон. Руки скрещены на груди, голова безвольно висит, ноги раскинуты, да так, что видно дырку на носке. — Ладно, без пистолета она не выглядит такой злобной.       — Помогите мне ее перенести на кровать. Я боюсь, у меня самой сейчас сил не хватит. Только осторожно, ладно? Она чутко спит последнее время. — Просит шепотом девушка, ероша волосы младшей. Та что-то бубнит под нос, но не просыпается.

***

      Шин не помнит, как засыпает. Лишь обрывки фраз из кабинета, которые заставили в момент, сердце начать биться быстрее. Не помнит она и как оказывается в кровати, обвивая тело Йеджи подобно осьминогу.       Вот только пробуждение не радужное. Судя по погоде за окном, там до одури пасмурно и солнце привычно не заливает их лица, так что, Шин не сразу понимает, что за адский звон. Полностью дезориентированная, девушка приподнимает голову с теплой груди Йеджи, щурясь.       Голова и без того раскалывается, а тут еще и звонок. У них же выходной ну ей богу. Что там такого могло случиться особо важного, с чем не справятся сотня других новобранцев?       — Да? — Хрипло отзывается Рюджин. — Что? Воншик, я ни хера не понимаю, можешь помедленнее? — Стонет младшая, падая носом в острые ключицы Йеджи и получая «дополнительный урон». — Ну да, это адрес моей мамы, а что, она что-то отправила в штаб? Нет? — Сонные глаза начинают открываться, пока брови хмурятся. — Что за волна прелюдий? Ты можешь сказать какого дьявола происходит? Время… — Она смотрит на миг на экран. — Пол восьмого утра. Какой пожар? Что? — Рюджин резко подскакивает, чем будит рыжеволосую. — Что ты сейчас сказал?! — Ее голос снижается до угрожающего рычания. Телефон выпадает из руки, оказываясь где-то на полу, пока младшая прыжком соскакивает с кровати, добегая до шкафа и быстро переодеваясь. Сидящая в шоке Йеджи слышит лишь негромкие обрывки фраз из динамика, которые еще более опасно «кричат» в гробовой тишине квартиры.       — Поджог дома, повторяю, дом был подожжен, Рюджин. Сейчас на месте уже работает бригада! Рюджин, не делай глупостей, слышишь? Все будет в порядке, я уже рядом с домом. Рюджин!