Между нами — тепло

      — Я не думаю, что он будет против этого. У него было нечто похожее с его соуломейтом       Голос Осаму был спокоен и холоден, как и всегда, но в душе он просто проклинал себя за эту чёртову ложь. Почему он не сказал что-то типа "Как ты относишься к ЛГБТ?"       «Неужели было так сложно?! Неужели твоё эго выросло от того, что ты сказал, что у тебя парень есть?.. Боже, ты такой тупица, Осаму... — он посмотрел на Чую, что с виду был безразличен к новости о парне, и тихо выдохнул. — Ему не интересно даже? Вот как... Хах, а на что ты, собственно, надеялся, спрашивая его о таком?»       Тоскливо посмотрел вниз, а после вновь на луну, что так и завораживала своим сиянием.       — Луна красивая... – Дазай еле заметно улыбнулся, прошептав это       — Да-а, луна прекрасна… — восхищëнно протянул парень. «Как и ты… — хотел бы он добавить, но осëкся. — Осаму в отношениях, ты, рыжий кусок дурака!»       Спустя несколько минут тишины и раздумий, Чуя не выдержал и спросил то, о чëм он не мог перестать думать:       — И тебе не хочется придушить его соулмейта? Ну или как минимум медленно сломать все пальцы, послушать его крики и потом… Свернуть шею, например?       «Так держать, Накахара. Показал всю свою жестокость, напугал соула, и теперь он сбежит — сбросится нахуй с этой крыши, лишь бы сдохнуть без мучений. Мо-ло-дец. Просто отличный диалог складывается. Ох, ну ты и долбоëб, конечно… А ничего, что от смерти соулмейта у чувака может возникнуть психологическая травма, не?»       Кого он пытается наебать? Плевать он хотел на какие-то там травмы других людей.       — Неужели тебе не хочется, чтобы он принадлежал только тебе? Я бы убил любого...       «Бляяяяя... Замечательно, сам же блять спалился. Или Дазай не поймëт, что речь о нëм?»       Дазаю же нравилось слушать Чую. Такой приятный голос. Хочется его слушать и слушать. Хочется записать на диктофон и слушать вечно, даже после смерти       «Стоп. Убить? Он жестокий? Вау. Никогда бы не подумал, что такое милое лицо может скрывать за собой такое… Он мне нравится теперь ещё больше»       Дазай усмехнулся, но лишь на мгновение. Выслушав все его слова, осекшееся на незаконченном предложении       «О чём это он?»       — Даже не знаю. Я не хочу её убивать. Она пока не настолько близка с ним, чтобы можно было ревновать или что-то типа того. — он посмотрел на рвжего и подошёл ближе. — А у тебя?Есть партнёр?       «Ох, так соулмейт его парня — девушка? Мило, конечно. Но на месте Дазая, меня бы это не остановило» — Чуя хмыкнул.       Дазай снова подошëл ближе, заставляя мурашки табунами бегать по спине. Его вопрос ввëл в супор. Рассказать правду? Наплести с три короба, а потом попасться на деталях? Ну уж нет.       — Па…партнëр? Ну… Только не смейся, пожалуйста. — парень слегка покраснел и умоляюще поднял глаза вверх. Точнее, он хотел посмотреть в его лицо, но кто ж виноват, что Осаму жираф ëбаный… — Н-нет. У меня сейчас никого нет. И никогда до этого не было. — тяжело вздохнув, Чуя добавил: — И сомневаюсь вообще, что когда-то будет.       А дальше… Просто парнишку понесло. Рассказать о наболевшем, а потом жалеть? Да запросто. Вот прямо в этот момент именно это и происходило.       — Скажи, кому сможет понравиться вот это вот? — с этими словами парень расставил руки в стороны, смотри, мол, какое убожество. — В детстве, лет до двенадцати, я верил в любовь, в соулмейтов, в то, что я вообще кому-то нужен. А потом… Потом члены мафии убили моих родителей, никто не захотел брать меня под опеку, я обычный беспризорник. Конечно, кто захочет брать ответственность за мальчишку, внутри которого, по словам родителей, запечатан демон?       Сам парень никогда не пробовал использовать Арахабаки, не знал каково это, но родители, теперь покойные, твердили, что это опасно и для него, и для всех остальных. Несколько лет назад Накахара пообещал никому-никому не рассказывать про Арахабаки. Но сейчас он не мог контролировать поток речи и даже не сразу заметил, что проболтался. Чуя сел, упëрся локтями в колени и зарылся пальцами в волосы.       — …вот уже пятнадцать лет я живу на свете, и ещë никто даже не посмотрел в мою сторону. Я, хэх, пытался заигрыаать с разными девчонками, но всë, что получал это: пощëчины, обзывательства… Хм, пальцев не хватит, чтобы перечислить. И я потерял надежду на всë. Перестал верить в любовь. Вот и всë. — Чуя поднял голову на собеседника. — Потому что я никто. Я ничтожен. И не надо меня жалеть, я вижу жалость в каждом взгляде, даже если на меня смотрят жестоко.       Парень ещë немного помолчал и добавил:       —Хотя, знаешь, Дазай… Я уже в тринадцать лет перестал верить в существование соулмейтов. А тут ты… Как снег на голову. — перед глазами всплыл флешбэк, как час назад Осаму рухнул прямо на Чую, придавив всем телом. Это вызвало смешок и ухмылку на губах.       — С чего ты взял, что я буду смеяться с такого?       Присел рядом с ним на корточки, смотрит ему прямо в глаза. Услышав про родителей, нервно сглотнул       «Мафия?.. Блять»       — Слушай, ты, случайно, не знаешь имён убийц или хотя бы, может, внешность помнишь?..       Глаза нервно забегали по его лицу. Он знал многих в мафии, да и сам был важной шишкой, и поэтому мог вычеслить убийц родителей Чуи. Осаму это почему-то сильно задело.        — Да и вообще, что ты такое говоришь? Ты думаешь, что никому не нравишься? Может кому-то нравишься до безумия, но этот кто-то боится сказать. Вот и всё.       Дазай пытался намекнуть, что Чуя очень красивый, и что он уже кому-то нравится. После своих успокаивающих слов, он обнял рыжика. Просто обнял за плечи, как близкого друга, которого у него никогда не было. Объятия были слишком тёплыми и нежными. В них хотелось таять, но враньё Дазая и страх перед ошибкой не давали расслабиться. Поэтому оба явно были напряжены, хотя, по крайней мере, Дазаю так казалось, а как оно было на самом деле неизвестно.