Между нами — тепло

      — Ну, история моя жалкая, даже Овцы смеются... А я у них вроде как уважаемый. — парень вздохнул, — ну, или они просто пользуются моей силой, чтобы я защищал их от мафии.       Чуя потеребил пальцами кулон, который слабо пульсировал светом, что означало нахождение соулмейта рядом.       — М-м... Нет, имëн убийц я не запомнил — давно дело было. А внешность... Я вообще не дома был, уже тогда по дворам ошивался. Может быть, мафия меня искала, а их просто устранила, как свидетелей или вроде того? Родители говорили мне что-то о том, что я опасен и мне следует быть осторожным, и бла-бла-бла. Да и вообще, — парень заглянул Дазаю в глаза, — как тебе помогут имена и внешность? Не будешь же ты их за решëтку сажать, ведь так? Не обижайся, но тебя, пятнадцатилетнего юнца, никто не послушает, если ты, конечно, хах, не состоишь в этой самой мафии. — Чуя хохотнул, сам не веря в то, что пятнадцатилетний пацан может работать в мафии.       После этих слов Дазаю стало неловко       — Да.. ты прав, мне не поверят…       Чуя мотнул головой, убирая упавшие на лицо пряди, и немного поëжился от ветра.       — Ха-ха-ха. — саркастично закатил глаза рыжик, в ответ на предыдущее предположение Осаму. — Есть "кто-то", кому я нравлюсь и он по какой-то причине не может этого сказать. — саркастично засмеялся Чуя, — ты сам-то в это поверил бы? Я вот сомневаюсь...       Осаму как-то неожиданно обнял соулмейта. Чуя почувствовал себя немного неловко, но стало теплее. По телу будто разливалось что-то тягучее,что заставляло спину покрываться мурашками, сердце — биться чаще, а щëки — розоветь. Чувствовалось напряжение, но оно было каким-то... приятным?       «Эх, Дазай... Я бы тебя никому не отдал. Я убил бы даже тебя, посмотри ты в сторону кого-нибудь другого... Я слишком долго тебя ждал, чтобы вот так легко отпустить»       Чуя зевнул, опустил голову на плечо Дазаю и довольно, как кот, прикрыл глаза.       Шатен посмотрел в сторону, на луну и о чём-то задумался. Сейчас его лицо озарял неяркий свет луны, а волосы нежно перебрал холодный, но сильный ветер. Лицо Чуи было слегка закрыто тенью Дазая, но лунный свет всё же освещал и его погрустневшее лицо. Увидев это, художник тут же сел бы писать картину, а фотограф сделал бы кучу снимков, но парни были одни. Им ничего и никто не должно было помешать. Только луна могла следить за ними, но она никому не смогла бы сказать, что же там происходило. Это место идеально для романтического свидания, признания или предложения «И суицида» пронеслось у Осаму в голове, и эта мысль испортила романтическую обстановку, сам парень тихо вздохнул, а после глянул на своего рыжика.       — Даже не знаю... Я бы хотя бы попытался отыскать такого человека... Всё же, всë возможно, верно?       Дазай говорил, что попытался бы найти этого самого кого-то, на самом же деле просто забил бы, но... Хотелось ведь поддержать Чую. А эта ложь – ложь во благо. Хотя как-то некрасиво получается. Дазай уже в самом начале знакомства только и делает, что врёт, в то время как Чуя говорил лишь правду.       Почувствовав голову на своём плече шатен улыбнулся и вновь посмотрел на луну. На щеках выступил еле заметный румянец, что терялся в свете спутника Земли, но это Осаму совсем не волновало, он лишь довольно улыбался, наслаждаясь моментом.       Чуя хмыкнул:       — А знаешь, Дазай, ты мне нравишься. — парень помолчал, но только через минуту пришло осознание сказанного. Вернее, второй смысл этой фразы, но совершенно не тот, который Чуя вложил в свои слова.       «Бля... Как исправить-то, чтоб не усугубить положение...»       Накахара вдруг затараторил, пресекая возможность Осаму что-либо сказать в ответ:       — Н-нет, подожди... Я не имел ввиду, что ты нравишься мне, будто я в тебя влюблëн, нет, совсем наоборот. То-о есть нет, ты мне, конечно, нравишься, но, скорее, просто как человек. Просто у тебя такой характер, и ты очень милый, и вообще, мы ведь соулмейты, а как можно питать отрицательное отношение к соулмейту, ведь это невозможно, да..? Блять, прости... Я, наверно, так глупо выгляжу со стороны? Я постоянно боюсь сказать что-то не то. И постоянно говорю не то, о чëм хотел сказать. В общем, раз уж мы соулмейты, а твоë сердце занято, можем ли мы быть друзьями, Осаму?       «Глупо, глупо, глупо, глупо... Как же это глупо — надеяться на дружбу с человеком, с которым вы всего-навсего связаны, а знакомы только полтора часа. Да ещë и после всего того, что ты, Накахара, наговорил!»       Услышав слова Чуи у Дазая загорелись глаза и он хотел сказать, что тот ему тоже нравится. Но только открыв рот его перебили сумбурными оправданиями по типу «Это не то, что ты мог подумать» и от этого больно сжалось сердце, хоть глубоко внутри, в душе теплилась надежда на взаимные чувства от Накахары. Да, рано. Да они молоды. Да он уже принял своё гейство, но... Он не мог сдержать свой поток чувств к этому беззащитному рыжему котёнку. Он смотрел на то, как парень ищет оправдания, а его голубые глазки, что успели так полюбиться Осаму бегали из стороны в сторону. В душе появилось ещё больше надежды на взаимность, но он молчал, выжидая момента. Вернее он хотел сказать, но чуть позже. Может через пару дней? Или недель? Это не известно. Но Осаму обязательно ему скажет, а пока стоит узнать друг друга получше. Пока рыжий говорил, брюнет молчал и не издавал ни звука, лишь внимательно его слушал и изредка кивал в знак того, что он верит соулмейту.       Не дожидаясь ответа и избегая взгляда в глаза, Чуя встал, хорошенько выгнулся в спине, звонко хрустя позвоночником — пятнадцать лет пацану, а хрустит, как пачка чипсов, на которую кто-то случайно приземлил задницу — и подошëл к ограде на крыше. Он опëрся локтями о железные прутья и положил голову на руки. Забор был довольно низким, так что... задница Накахары оказалась оттопыренной. Он не специально!       Когда Чуя ушёл и опëрся на перила, Дазаю открылся прелестный вид его задницы. Тот рассматривал её и вовсе не стыдился, только сдерживался, чтобы не схватиться за неё или не шлёпнуть его как следует.       «Потом, Дазай, потом. Ещё успеешь это сделать и не раз» он утешал себя подобными мыслями, потом беззвучно подошёл и встал рядом. Внизу кипела жизнь, а на горизонте брезжил рассвет.       В рыжей голове почему-то закрутились тупейшие варианты подкатов по типу: "я жив, да и ты тоже, совпадение? Может замутим?" Парень тряхнул головой, чтобы не сказать это вслух, и на его лице возникла улыбка...       — Дазай, смотри, уже утро. — рыжий глянул на наручные часы, которые показывали 4:56.       — Ага… — вновь посмотрел на рыжика и улыбнулся чуть шире — Дай мне свой номер пожалуйста.       В ступор Чую ввëл сам вопрос. Хотя и тот факт, что Дазай ведëт с Накахарой диалог, вводил в заблуждение, потому что язык начинал путаться в буквах, слова забывались, а дыхание перехватывало. Как получилось, что за такой короткий период знакомства, рыжик успел влюбиться?       «Мой номер?! Это... Это значит да? Он согласен на дружбу? Или что? Аааа, чë-ëрт. Ух, ладненько, главное не сказать глупость.»       — Н-номер? Мой? Э-эм... Хэх, тут такое дело... — полетели изо рта тефтели. Тефтели несвязной, незуразной речи. Чуя старался, честно, но получалось, мягко говоря, хреново. — Знаешь, он записан в моëм телефоне... Но... Как бы, э-э... дело в том, что мой телефон остался дома, потому что я его сегодня не взял с собой. Вот. М-может быть, ты... — так, глубокий вдох и высказываем всë пулемëтной очередью: — Ты не против дойти до моего дома? Как раз холодно, не знаю, как ты, а я вот замëрз. В общем, я могу угостить тебя какао... Или чаем... Что ты любишь?       «Да, отлично. Ты не сказал глупость, ты еë промямлил. — саркастично обратился к себе парень. — Собрал все слова в кучу, прожевал и выплюнул, блять. Какой же ты дебил, Чуя, ты себе даже не представляешь. Хотя, конечно, представляешь, но вряд ли наяву всë настолько хорошо, как ты нарисовал это у себя в голове...»       Дазай немного странно и недоверчво посмотрел на него и выслушав весь его лепет, открыл рот, чтобы заговорить        — Я не против. Пошли.       Осаму улыбнулся и, сунув руки в карманы, лёгкой походкой шёл на выход из здания. Спускаться парни решили на лифте, что было ошибкой. Когда оба оказались в кабине и уже начали спускаться, всё шло нормально, но буквально спустя полминуты, они с лёгким грохотом и тряской остановились. Шатен мысленно негодовал, нажимая на кнопку вызова экстренной помощи. Оттуда послышался уставший женский голос, который сказал, что через десять-пятнадцать минут они уже будут на свободе. Осаму стал ждать, но прошло несколько минут, и никого не было. Это начинало бесить, он снова нажал ту кнопку, но ему никто не ответил. Психанул и сел на пол лифта в позу лотоса.       — Чертов лифт..