Глава 10 - "Расплата"
21 марта 2024 г., 21:05
*Коллегия Винтерхолда, Скайрим, 201г, 4Э, 20-й день Вечерней Звезды, Турдас, утро*
Элейн проснулась ещё на рассвете, но никак не могла заставить себя встать. Она лежала, спрятавшись под одеяло, так что торчали одни лишь глаза, и молча смотрела, как за окном постепенно светлеет. Слова Хермеуса, что у неё есть всего два дня, чтобы исполнить его приказ, тяжёлым бременем давили на её разум. Ещё вчера она проверила все образцы крови, которые удалось собрать, испугавшись, что они могли испортиться. Но они оказались в полном порядке. Вероятно, магия, которая заставляет само пространство искривляться в её дорожной сумке так, что она может вместить в себя куда больше, чем позволила бы её физическая оболочка, как-то действовала и на всё, что оказывалось внутри. Это даже пробудило в ней прежний интерес к устройству магии, и она пообещала себе провести ряд экспериментов. Но не сейчас. Угроза Хермеуса явно не была пустой. Чтобы наполнить экстрактор, ей не доставало всего два образца…
Наконец Элейн встала и привела себя в порядок, умывшись и наскоро собравшись. Взяв с собой свиток с местоположением посохов и сумку, где покоились все тома Мистериума, девушка вышла из комнаты. Идти к Энтиру было слишком рано, особенно с учётом, что он ни за что не пропустил бы вчерашнюю пьянку. Если он вообще в Коллегии… С момента возвращения он был одним из немногих, кто не подошёл к ней справиться о том, как она, и вообще не попадался на глаза. Мог ли он избегать её? На Энтира непохоже. Ведь Элейн была ему должна за сделку, а когда ты должен Энтиру… То это тебе впору прятаться и скрываться. Ладно, она с этим разберётся чуть позже. А вот застать Ураг гро-Шуба в Арканеуме в столь ранний час было куда реальней. Он, впрочем, тоже был тем, кого она ещё не видела, но старый орк редко покидает стены своей библиотеки, поэтому в конкретно его случае это было неудивительно.
Проходя общий зал, Элейн увидела милейшую картину спящего на диване Дж’зарго в обнимку с Орвасом, парочка сладко храпела рядом с пустыми бутылками от вина. Несмотря на плохие предчувствия о последствиях загула Сангвина, Элейн не сдержалась и, зажимая рот рукой, чтобы не засмеяться в голос, поспешила выскочить оттуда. Был, конечно, большой соблазн разбудить их и наслаждаться реакцией, но у неё были дела поважнее.
С её последнего визита зал Арканеума нисколько не изменился: всё те же каменные колонны и арки с нишами под тяжелые, пыльные фолианты в мягком свете факелов и свечей и всё тот же хмурый смотритель библиотеки Ураг гро-Шуб за большим деревянным столом. Элейн застала орка меланхолично завтракающим куском хлеба с сыром и листающим увесистую книгу. Услышав её шаги, смотритель вздрогнул и от неожиданности чуть не накрошил хлеб на страницы книги, за что любой студент, застуканный за подобным, тут же бы заслужил пожизненный запрет на вход в Арканеум и какое-нибудь оркское проклятие в довесок. Но сам себя подвергнуть остракизму он, разумеется, не мог, кто тогда бы следил за книгами? Поэтому вместо этого орк нахмурился ещё сильнее, спрятал остатки завтрака и хмуро произнёс:
— Явилась всё-таки.
— Доброе утро, — попыталась вежливо поздороваться Элейн.
— Доброе, как же, — пробубнил библиотекарь. — На месте Толфдира я бы тебя отчислил из Коллегии. Сначала два года пропадала в Морровинде, а не успела вернуться, как снова сгинула на три месяца. На сколько сбежишь в следующий раз? Может, сделаешь доброе дело и сама исключишься? Комнату ещё за тобой держи.
Ураг гро-Шуб явно был ещё больше не в духе, чем обычно, хотя приятным собеседником он в принципе бывал редко. Элейн оставалось лишь выслушивать его ворчливую тираду с виновато-печальным выражением лица. Ожидание доброго настроя орка могло затянуться на много лун, а такой роскоши у неё не было, время поджимало.
— Я не по своей воле задержалась, — попыталась оправдаться та.
— Наслышан уже, — отмахнулся орк. — У тебя дар притягивать неприятности. Ещё один довод в копилку причин держать тебя подальше от менее непутёвых магов. Я сотню раз пожалел, что отправил тебя за этими грешными книгами. Корил себя, что сгубил тебя своим поручением.
Вот и вскрылась истинная причина ворчания гро-Шуба: старый орк действительно переживал, считая, что Элейн могла погибнуть, выполняя его задание. Это даже тронуло, она не думала, что его может заботить подобное, она ведь не древняя книга, чтобы о ней переживать. Но благо у Элейн было, чем порадовать старика.
— Прости, что заставила поволноваться. Но не настолько уж и я никчёмная, я выполнила твоё поручение, — с этими словами Элейн одну за другой вытащила из магической сумки все тома комментариев к Мистериуму.
Ураг гро-Шуб смотрел на всё увеличивающуюся стопку книг на его столе с горящими глазами и распахнутым ртом.
— Даже не копии… — поражённо прошептал орк, а затем, с трудом оторвав от книг взгляд, посмотрел на Элейн и спросил: — Но как?
— Я предложила Силу передать книги на хранение в Арканеум, пока он не закончит с переездом его музея, — спокойно ответила Элейн, отрепетировав эту фразу с десяток раз заранее, чтобы звучать как можно более правдоподобно.
— С переездом? — недоверчиво прищурился орк. — Он ведь совсем недавно открыл музей в Данстаре.
— Как оказалось, жители не были сильно в восторге от такого соседства, — пожала плечами Элейн. — Люди срывали флаги, грозились поджечь дом, если он не уберёт всё или съедет.
— Этого стоило ожидать, — проворчал Ураг гро-Шуб. — На что он только надеялся. И куда он собирается переносить музей?
— Этого он и сам не знал, но был рад, что я согласилась помочь с сохранностью книг, пока он не найдёт новое место, — тут Элейн осеклась, будто случайно вспомнив. — Он ведь не приезжал ещё, пока меня не было?
— Нет, до меня таких сведений не доходило. Может, и не явится уже, — довольно безразлично отмахнулся библиотекарь. — Но за книгами я, конечно, пригляжу.
— А я всё же хочу попробовать начать своё исследование магической устойчивости крови, так что буду благодарна за образец твоей, как мы и договаривались.
— Кхе, да, раз обещал… — орк нехотя поднялся со своего места и ушёл куда-то в глубины библиотеки. Элейн терпеливо ждала, пока Ураг гро-Шуб не вернулся с закупоренным флаконом с тёмно-багровой жидкостью.
— Надеюсь, что-то из этого исследования и выйдет, а то я ещё не начала, а уже натерпелась. Спасибо, — сказала Элейн, осторожно принимая из рук библиотекаря флакон.
— Ну удачи, — не прям искренне пожелал Ураг гро-Шуб, уже полностью повернувшись к своим новым книжным питомцам, заботливо вытирая маленькие пылинки с обложки.
Девушка тоже не стала больше задерживаться, сегодня ей ещё предстоял разговор с Энтиром, и что-то ей подсказало, что он не будет простым.
Вернувшись в жилой зал, Элейн обнаружила сконфуженных Орваса и Дж’зарго, сидящих в противоположных частях зала, демонстративно не смотрящих друг на друга. Другие студенты тоже уже вылезли из своих комнат и расползались по залу. Выглядели они весьма плачевно: кто-то держался за голову, кто-то мог двигаться исключительно вдоль стен, кто-то болезненно морщился при любом звуке громче позволительного при сильном похмелье. Видимо, вчерашняя вечеринка Сангвина не только выполнила месячную выручку местной таверны, но и саботировала любые занятия сегодня. Самого виновника разгульного торжества пока нигде видно не было, что скорее даже радовало — может, он и вовсе ушёл в свой план Обливиона, вдоволь повеселившись в Нирне.
Особо ни с кем не здороваясь — местная публика явно была не в том настроении, — Элейн пошла прямо к комнате Энтира. Она настойчиво постучалась в дверь и, услышав за ней какое-то неразборчивое бормотание, вошла, сочтя это достаточным для приглашения. Энтир лежал на кровати поверх покрывала прямо в верхней одежде, один ботинок был на нём, второй валялся в углу комнаты. Он болезненно держал на лбу ком снега, который сгрёб с подоконника, судя по распахнутому окну.
— Кого это принесло, Обливион подери! Я никого не принимаю! Проваливай! — со стоном выругался босмер, затем открыл глаза и, увидев Элейн, немного переменился в лице и даже смог сесть на кровати. — А, это ты.
— Вижу, ты вчера тоже познакомился с Сэмом, — не обращая внимания на его первоначальную вспышку гнева, произнесла Элейн, закрывая за собой дверь, а затем пройдя через комнату и плотно закрывая окно: тут и так уже было почти так же холодно, как на улице.
— Да, вот такой парень, — всё ещё болезненно морщась, ответил Энтир, сопроводив это одобрительным жестом рукой. — Но ты правда зашла не вовремя. Давай перенесём на завтра. Я немного не в том состоянии, чтобы вести дела.
— Сочувствую, но придётся немного меня потерпеть. Я лишь заберу кровь фалмера в обмен на информацию о твоих посохах и уйду. Кольца будут позже, — уверенно произнесла Элейн, доставая свиток от Хермеуса.
— Тут такое дело, — замялся Энтир, затем заговорив быстрее. — Ты пропала. Все думали, что ты… Ну, не вернешься уже, скажем так. Я довольно щепетилен в ведении своих дел, ты знаешь. Если бы ты вернулась вовремя или заплатила полную цену вперёд, то всё было бы в лучшем виде. Но я не стал зря тревожить моего человека. Кровь фалмера не назвать ходовым товаром. Точнее, она вообще нахер никому не сдалась, а мне пришлось бы выложить кругленькую сумму за этот хлам. И хорош я бы был, сделав это и потом узнав, что ты лежишь где-то холодненькая и неплатёжеспособная.
— Так ты не достал её? — внутри Элейн всё похолодело, а затем страх от осознания ситуации сменился нарастающим гневом, она с силой сжала свиток в руках, так что тот согнулся пополам. Это явно отразилось на её лице, так что Энтир тут же подскочил с кровати и попытался как-то разрулить.
— Эй, не горячись. Теперь ты вернулась, и сделка снова в силе. Я признаю, что несколько нарушил условия, поэтому готов сделать скидку. Только информация о посохах, обойдёмся без колец. Две недели, и кровь будет у меня, точнее, у тебя.
— Нет у меня двух недель! — вспыхнула Элейн.
— Это максимум, что я могу. Мой человек надёжный, но он не волшебник, он не может щелкнуть пальцами и вжух-вжух туда обратно. Да даже я так не могу, хоть и волшебник. Так что извини, но либо такие условия, либо придётся тебе искать другого исполнителя.
— Зря я на тебя положилась! Никакого толку, знала бы, что ты просто мошенник, сама пошла бы в Чёрный Предел! — Элейн злилась и ничего не могла поделать, слова сами вырывались из неё, хотя она понимала, что Энтир хоть и поступил подло, но он просто действовал из собственной выгоды, как и всегда, другого от него было ждать и нельзя.
— Эй, полегче. Я дорожу своей репутацией и не позволю обвинять меня понапрасну, — теперь пришла очередь и Энтира разозлиться, что ещё больше подстегнуло Элейн на продолжение конфликта.
— Бережешь репутацию? Ха! Да, настолько бережёшь, что намеренно втюхал мне выдуманный третий посох? Думал, разведешь дурочку на тысячу септимов? И скажешь, что ты не жалкий мошенник после этого!
— Это была лишь проверка, чтобы я сразу понял, не пытаешься ли ты меня обмануть. Информация — товар ненадёжный, я должен был себя обезопасить!
— А, вот как это теперь называется! Да подавись ты своей информацией! — Элейн сорвала печать со свитка, разорвала его на куски и бросила в лицо Энтиру.
— Убирайся, никаких дел я больше с тобой вести не собираюсь! — грозно крикнул Энтир, при этом его глаза бегали по упавшим обрывкам свитка, ушлый босмер уже явно ликовал, что получит то, что так хотел, считай, задаром — восстановить текст по клочкам не представляло сильной сложности.
— Взаимно! И другим не советую! — Элейн со слезами злости на глазах выскочила из комнаты, с силой хлопнув дверью. Ей было всё равно на разом вздрогнувших и уставившихся на неё десяток глаз всех собравшихся в общем зале. Она побежала в свою комнату, плача на ходу. Теперь ей никак не выполнить приказ Хермеуса вовремя, а значит, не избежать и его кары. Он и так ждёт её смерти и может воспользоваться её неповиновением, чтобы ускорить расправу над ней.
Она влетела в свою комнату, так же сильно хлопнув дверью и, не разбирая дороги из-за слёз, планировала рухнуть на свою кровать с рыданиями, но вдруг почувствовала, что вместо этого упала в объятия кого-то занявшего её кровать.
— Эй, кто тебя так расстроил, Эл? — услышала она удивлённый голос Сэма. — Хочешь, я его убью? Или их. Никому нельзя обижать мою Эл.
Элейн попыталась вырваться, но Сангвин слишком крепко держал её, а она была слишком расстроена, чтобы приложить больше усилий. На удивление, предложение Сэма даже немного успокоило её. Конечно, всерьёз смерти Энтиру она не желала, но услышать о такой возможности всё равно было капельку приятно.
— Нет, никого не надо убивать, — пытаясь унять слёзы, со всхлипом выдавила из себя Элейн. — Это из-за поручения. У меня всего два дня, уже меньше… Я не успею. Теперь не успею.
— А теперь ещё раз, и постарайся добавить деталей, — Сангвин приподнялся вместе с ней, помогая сесть на край кровати, чтобы было удобнее разговаривать.
Совершив ещё одну попытку успокоиться, на сей раз почти успешную, Элейн начала говорить:
— Мне было поручено собрать пять образцов крови эльфов. У меня собраны четыре, а пятый — кровь фалмера, мне должны были доставить, я заплатила за это. Но я зря понадеялась на эту сделку. Никакой крови нет, а значит всё потеряно.
— И только? — прыснул Сангвин. — Поверить не могу, что тебя расстроил такой пустяк. Кровь фалмера? Да сейчас.
С этими словами он встал и исчез в портале прежде, чем Элейн успела хоть что-то сказать, оставив ошарашенную девушку одну.
Не прошло и пары минут, как комната вновь озарилась светом портала. Элейн от ужаса зажала рот руками. Она не могла понять, что страшило сейчас её сильнее: мерзкое извивающееся и злобно шипящее бледное слепое существо с острыми когтями и зубами или дреморский облик Сангвина, стоящего посреди её спальни в самом сердце Коллегии и сжимающего в руке шею фалмера. Любой случайный свидетель этой картины - и её жизни придёт конец.
— Вот, специально для тебя. Смотри, какой свеженький! Ха! Вот уж никогда не угадаешь, чем можно порадовать девушку, — захохотал Сангвин, не обращая внимания на яростные, но тщетные попытки фалмера когтями выцарапать ему глаза.
— Зачем ты притащил его сюда! А если сейчас сюда кто-то заглянет! — не спешила радоваться такому подарку Элейн, всё ещё пребывая в шоке от такого зрелища.
— Да никто не заглянет, не такой он уж и шумный, но ладно, — Сангвин безразлично пожал плечами и одним движением кисти переломил фалмеру шею с тошнотворным хрустом костей — тот сразу обмяк. Элейн вырвало, она успела лишь подскочить к оставленному со вчерашней уборки ведру. Это всё было слишком. Это не могло быть её реальностью. Но было.
— Ха, не думал, что ты настолько впечатлительная, — засмеялся Сангвин. — Ладно, сам всё сделаю. Кровь, говоришь, нужна? Куда тебе её?
— Флакон… Там. На столе есть, — еле смогла произнести девушка, закрыв глаза, чтобы даже случайно не посмотреть в сторону этого жуткого действия. Ей хватило и звуков, с какими Сангвин собирал из тела мёртвого фалмера кровь.
Она осторожно повернулась, услышав звук закупоривания флакона пробкой. В комнате вновь возник портал, в который Сангвин ногой спихнул тело чудовища, оставив кровавый след на ковре. Осмотрев это безобразие, Принц бросил в пылающий магический круг и испорченный ковёр.
— Вот и всё! — Сангвин бросил флакон на кровать и довольно потёр руки.
Всё действительно закончилось. Все образцы были у неё. Элейн била крупная дрожь, она с трудом поднялась с пола на ноги. Откладывать больше нельзя. Нужно подготовить экстрактор. Она пойдёт к Септимию сегодня же.
* * *
Сангвин, вновь вернувший себе человеческий облик, напросился с ней. Спорить Элейн не стала, одной ей идти к безумному старику всё равно не хотелось, да и стоило признать, что Сангвин действительно помог ей. Ей ещё долго будет сниться это в кошмарах, но без него она бы не справилась. На случайные, но редкие вопросы, куда они направляются, Сэм объявлял, что хочет посмотреть округу и попрактиковаться в магии, и этот ответ полностью устраивал вопрошающих. Остальные просто здоровались с ним, чуть смущённо, с неловкой улыбкой, но без какого-то негатива, скорее, нарочито дружелюбно. Сэм же каждого называл по имени, хлопал по спине, вспоминал какую-то шутку с прошлого вечера, смеялся, и затем они мирно расходились. Кажется, Сэм действительно сумел очаровать почти всех в Коллегии. День стоял морозный и ясный, и стоило только пройти через главные ворота, как ледяной ветер хищно накинулся на вышедших на мост путников. Элейн посильнее закуталась в меховой плащ, который уже начал покрываться инеем от её дыхания. Сэм же вышел лишь в условно зимней мантии, подставив довольное лицо солнцу, пока ветер жестоко трепал его волосы и разлетающийся плащ, обращая на него внимания не больше, чем на лёгкий летний бриз. У Элейн начинали стучать зубы от холода от одного только взгляда на Сэма. Выглядел он, конечно, дико в глазах любого местного, благо особых зрителей в округе не наблюдалось. Поэтому, не тратя силы на попытки убедить даэдра выглядеть хоть каплю правдоподобнее, Элейн двинулась вниз к крепко замерзшему в это время года морю Призраков. Девушка испытывала лёгкую тревогу о том, как её встретит Септимий. Не исключено, что его болезненный разум уже стёр любые воспоминания об их прошлой встрече. Вспомнит ли он вообще, зачем ему нужен был экстрактор с образцами крови эльфов? Сама она была без понятия, что с ним можно сделать и как это должно приблизить их к открытию вмёрзшего в лёд двемерского куба. — Так куда именно мы идём? — беззаботно только сейчас поинтересовался Сангвин. — Нам нужно будет пересечь этот замёрший пролив до небольшой пещеры, там нас ждёт один старик. Я должна буду передать ему экстрактор, — стараясь перекричать завывания ветра, ответила Элейн ему. — А дальше? — А дальше будет видно. Предполагается, что это поможет открыть какой-то древний двемерский ящик. — А что внутри? — не унимался с вопросами Сангвин. — Без понятия. Что-то нужное Хермеусу. — Тогда неинтересно, — сразу отмахнулся Сэм. — Этой чёрной занудной луже явно понадобилась какая-то бесполезная скукотища. Ну ладно, давай поскорее разберёмся с этим. Ещё успеваем вписаться в несколько предпраздничных гуляний, — в предвкушении довольно потёр руки Сангвин. Спрашивать о том, не хватило ли ему вчерашней пьянки, было бесполезно: Принцу Разгула и Веселья всегда было мало. Элейн вообще не стала что-либо комментировать. Упираться, что она не собирается никуда с ним идти, тоже было мало толка. Сангвин слышит лишь то, что хочет. Так что пока он на её стороне, разумней будет промолчать, а не испытывать судьбу. Может, когда Хермеус вернёт ей память, у неё заодно появится идея, как отвязаться от даэдра. Спустившись с моста, Элейн печально оглядела сугробы, по которым предстояло идти, минуя основную дорогу, ведущую к поселению. Гостей Септимий не принимал — о его существовании вообще мало кто догадывался, поэтому расчищенных дорожек ждать не приходилось. Да, вернись она летом, таких проблем бы не было. Но вариантов у неё не было, поэтому девушка свернула с дороги, сделала шаг и резко по пояс провалилась в сугроб. Сангвин захохотал и выдернул её, беспомощно барахтавшуюся в снегу, и вернул на расчищенную дорогу. — Спасибо, — простучала зубами Элейн, которая теперь была промокшая от снега. Сэм, почти заботливо, попытался отряхнуть её от самых крупных комьев. — А есть какой-то сакральный смысл совершать туда пешее паломничество? Я ведь могу перенести нас туда, — всё ещё развеселённый её падением, спросил Сангвин. Элейн задумалась и огляделась по сторонам. Никого точно поблизости не было, поэтому, может, и не будет сильного вреда, если они сократят путь через порталы. Конечно, это рискованно: если за ними всё же кто-то наблюдает, это вызовет лишние вопросы. Порталы Сангвина были не такие, какие умел создавать Виллейн когда-то. Одного взгляда на них достаточно, чтобы у любого мало-мальски сведущего в магии человека вызвать подозрение в их даэдрическом происхождении. А такая халатность к осторожности может ненароком привлечь нежелательное внимание Дозорных Стендарра, чей орден существует, чтобы отлавливать и уничтожать любые проявления даэдра. А попадаться им в поле зрения Элейн категорически не желала. Однако идти по снегу она тоже не очень хотела. — Ладно, только давай хотя бы немного отойдём с дороги, — наконец решила Элейн, выбирая не меньшее из зол, а, похоже, большее. — Да легко, — улыбнулся Сангвин. Он подхватил Элейн на руки так быстро, что она и возразить не успела. Бодро пройдя по сугробам, почти не проваливаясь, он подошёл к зарослям, покрытым снегом. Здесь он создал портал, и шагнул в него. Уже сделав шаг, Элейн резко подумала, что стоило бы уточнить, что она рассчитывает оказаться у входа в пещеру, а не внутри, чтобы не довести старика до сердечного приступа, но тут перед её глазами возник двемерский куб и стало понятно, что мысль несколько запоздала. — ААА! КТО ЗДЕСЬ? — раздался у неё за спиной крик Септимия. Элейн обернулась и увидела, как в её сторону летит пылающий шар огня. Логика отшельника была проста: если никого не ждёшь, то проще это спалить, чем ждать любезного ответа. Испугаться Элейн не успела, Сангвин в мгновение принял свою дреморскую форму и отбил магический шар, отбросив его к ледяной стене ударом руки в двемерской броне. Увидев лик даэдра, Септимий упал ниц перед ним и возопил: — Господин, господин почтил визитом жалкого Септимия! Септимий верил, он ждал! — Я не твой господин, слепой ты дурень, — раздражённо фыркнул Сангвин, смахивая невидимую пыль с рукава брони, на которой огненный шар не оставил ни следа. — А за такие фокусы в другой день я уже бы проучил тебя так, что костей не соберёшь. Благодари эту прекрасную леди за то, что дарую тебе жизнь. И только потому, что ты ей зачем-то понадобился. — Благодарю, господин и госпожа, — всё так же распластавшись на ледяном полу, почти проплакал Септимий. Элейн было его жалко, нельзя так пугать людей в его возрасте, её просчёт, что она не проконтролировала, куда ведёт портал, но как уж получилось. Девушка поспешила к старику, чтобы помочь ему подняться. — Септимий, это я, Элейн. Вы помните меня? Вы дали мне экстрактор. Я собрала все образцы крови меров, — вкрадчиво произнесла Элейн, пока помогала старику подняться на ноги, протягивая ему экстрактор и молясь, чтобы он ее вспомнил. — Да, да, — сразу же задрожал Септимий, но уже не от страха, а от охватившего его трепета, когда экстрактор оказался в его руках. — Я их почти… слышу. Я чувствую их жизненную энергию. Идём, я приготовлю настой. Септимий с завидной для его почтенного возраста резвостью проскочил мимо Сангвина, уже будто и забыв о нём, и остановился перед двемерским кубом. Элейн ожидала чего угодно, но не того, что старик нажмёт на какой-то скрытый в экстракторе механизм, который тут же выпустит из устройства длинную острую иглу, а затем без малейшего сомнения воткнёт себе в грудь. Но именно это и произошло, и в ту же секунду замысловатые засовы на кубе зашевелились, будто сразу же признали Септимия за хозяина, и с металлическим негромким лязгом трансформировались в длинный коридор, уходящий куда-то вниз. Старик тут же бросился туда, а Элейн ничего не оставалось, как поспешить за ним, хотя тревога не оставляла её. Коридор вёл в просторную тёмную нишу, где не было ничего, кроме мрачного пьедестала с книгой. И хоть она была не настолько жуткая, как Чёрная, но у девушки всё равно по телу побежали мурашки от взгляда на неё. Она всё поняла. Сомнений не было, она мельком читала о ней, пока училась в Академии Шад Астула. Это Огма Инфиниум — легендарный артефакт Хермеуса, наполненный запретными знаниями, которые были вписаны в неё мудрецом Зарксом, нашёптанные ему Принцем Судьбы. Но больше всего страшило то, что переплётом книги служат настоящие куски кожи всех разумных рас Тамриэля, скреплённые друг с другом небрежными стежками. — Что это?.. Это… это просто книга? — удивлённо залепетал Септимий, явно ожидавший чего-то иного. «Сердца Бога», о котором он неустанно твердил в их первую встречу. Он потянулся к книге, и его голос наполнился каким-то упоением. — Я вижу. Мир, что за гранью, бурлит в моём мозгу. Это великолепно… — Стой! — попыталась остановить его Элейн, чтобы он не касался книги, пока она не убедится, что нет ловушек, но она не успела. Только рука старика нависла над пьедесталом, как его всего охватило белое пламя. Элейн вскрикнула и отшатнулась, сразу попав в цепкую хватку Сангвина, который прижал её к себе, чтобы огонь не перекинулся на неё. Несколько мгновений, и от Септимия осталась лишь слабо дымящаяся горсть пепла на полу. — Книга убила его, — в ужасе прошептала Элейн, не смея отвести взгляда от места, где ещё пару секунд назад стоял Септимий. — Это сделала не книга, — с нехарактерной для него серьёзностью произнёс Сангвин. — Верно. Он был лишь инструмент и более мне не нужен, — услышала Элейн до боли знакомый рокочущий голос Хермеуса Моры. И если слышать его на просторах Апокрифа, в который она проникала через страницы Чёрной Книги, стало для неё уже привычным, то услышать его в своём мире… От этого стыла кровь в её жилах. Девушка повернулась на голос и увидела отвратительную чёрную бездну, парящую в проходе. Это зрелище было настолько противоестественно её миру, что лицезреть лик даэдра здесь лишало её последних крупиц и так хрупкого душевного равновесия. Хотя если Сангвин мог спокойно разгуливать по Нирну, то глупо было считать, что это недоступно другим даэдра. Остановить Хермеуса от вторжения в мир смертных могло лишь его полное безразличие к их делам. — Ну вот твоя книженция, забирай, хоть зачитайся, теперь возвращай ей память, — нетерпеливо обратился к Хермеусу Сангвин, выставив Элейн вперёд к бездне, но продолжая крепко держать её за плечи. Она ещё сильнее ощутила свою беспомощность, оказавшись между двумя даэдрами. — Ты смешон, если считаешь, что это что-то изменит, — высокомерно ответил Хермеус, которому явно не понравилось такое бесцеремонное обращение к нему. — А тебя, чернила с глазами, не спрашивали. Сделка есть сделка, — огрызнулся Сангвин. По коже Элейн побежали мурашки, ей и в самом страшном кошмаре не привиделось стать свидетелем перепалки двух тёмных божеств. — Ты просто не хочешь признаться себе, что ты здесь сейчас лишь потому, что у тебя отняли игрушку чуть раньше, чем ты успел пресытиться. Душа и разум этой смертной принадлежат мне по праву нашего договора. Твои силы более не подействуют. — Для штуки без рта ты слишком болтлив. Я слышу только сплошное «бла-бла-бла», давай уже ближе к делу, — Сангвин в нетерпении потряс Элейн за плечи. — Мне нет дела до этих жалких воспоминаний, но я всегда держу своё слово, — произнеся это, из бездны вырвался чёрный отросток щупальца и коснулся лба Элейн. У девушки подкосились ноги, и она бы точно упала, если бы её всё ещё не продолжал держать Сангвин. Утерянная память врезалась в её разум словно копье, пронзив уже затянувшуюся пелену воспоминаний, заняв своё место резко и бесцеремонно. Голова тут же отозвалась жуткой раскалывающейся болью, от которой замутило, а перед глазами за секунды пронеслись все утерянные дни и недели. Она много думала об этом мгновении, о том, что она может вспомнить, но полностью быть готовым к этому было невозможно. Воспоминания были яркими, как если бы это всё произошло только что и ещё не успело покрыться пробелами забытья, но при этом они были чужды, будто принадлежали кому-то другому, а не ей. Все слова, все действия, все чувства, все ощущения принадлежали не ей. Вкус еды и напитков, множество лиц незнакомых мужчин и женщин, затянутых Сангвином в водоворот пирушек и разгула, голоса, чужие прикосновения — всё это вызывало в ней лишь стыд и отвращение. Безвольная игрушка. Ей стало тяжело дышать, будто из этого тесного зала разом пропал весь воздух. Тело обмякло, а сознание медленно покидало её. — Эй, что ты с ней сделал, урод глазастый! — крикнул Сангвин, опуская девушку на пол и прислоняя её к стене зала. Он вытащил длинный даэдрический меч и направил его в сторону бездны. — Вернул память, как ты и желал, — безразлично откликнулся Хермеус, никакой меч не был для него угрозой. — Она пойдёт со мной! — непреклонно заявил Сангвин, не опуская меча. — Мне безразлично, что происходит с её телесной оболочкой. Забирай. Но душа её моя, ты не сможешь забрать её в свой План. — Как удачно, что мне как раз и не сдалась её душа, — снова огрызнулся Сангвин, но меч убрал, затем сделал шаг к Элейн, которая уже немного оклемалась и теперь вжималась в стену, испуганно смотря на даэдра. — Давай уже убираться из этой дыры. — Я никуда не пойду, лучше убей меня прямо здесь, и закончим со всем этим, — резко ответила Элейн, собрав остаток сил и отбив в сторону протянутую к ней руку, больно ударившись о броню и почти не сдвинув её с места. — Эл, нам ведь было хорошо вместе, ты же теперь помнишь это, — опешил Сангвин от её реакции. — Ты отдавал меня другим, — со слезами злости сквозь зубы прошипела она. — Только фаворитам. Разве это проблема? — искренне удивился даэдра. — Меня никто не спрашивал. Я была лишь тенью себя без шанса вырваться. Пока не вмешался Хермеус Мора. Твои чары больше не действуют. Или убей меня, или я сделаю это сама, если посмеешь забрать меня! — с каждым произнесённым словом злость давала ей всё больше уверенности. Она не боялась смерти. Она просто устала. Устала быть ничтожной пешкой в безжалостных лапах безумных божеств. — Эл, это не ты. Это Хермеус внушил тебе, да? Он специально решил поиздеваться надо мной! — Сангвин вновь схватился за рукоять своего огромного меча, поворачиваясь к Хермеусу. — Нет, вот она я! Не нравится? Впервые сталкиваешься с кем-то не без памяти очарованным тобой? Я никуда не пойду с тобой по своей воле. Хотя бы это я могу выбрать. Жить или умереть, но по своим правилам, — сказав это, Элейн откинула назад голову к стене и закрыла глаза. Её слух прорезал резкий свист рассекаемого воздуха, который подхватил несколько прядей её волос. Затем раздался оглушительный треск разлетающегося на осколки камня. Часть осколков долетела до её лица, и она инстинктивно отвернулась, закрывая голову руками. Только после этого она рискнула открыть глаза. Сангвин от злости разнёс пьедестал, на котором лежала книга. Удар отбросил её в дальнюю часть зала. Даэдра поднял крупный осколок мрамора и с силой бросил в Хермеуса. Камень пролетел насквозь сквозь него; бездна лишь лениво расступилась перед осколком, прежде чем вновь сомкнуться. — Да пошли вы, оба! В бездну! — разъярённый даэдра с силой пнул остатки пьедестала, разбив его на еще более мелкую фракцию, а затем резко создал портал и исчез в нём. Элейн осталась сидеть на полу в звенящей тишине, сильно контрастирующей на фоне буйства Принца, ещё не веря, что всё закончилось и она даже осталась жива. — Подними мою книгу, — властно приказал Хермеус, который пока не исчез. Пришлось молча подчиниться. Опираясь на стену, девушка поднялась и, осторожно переступая через обломки, дошла до жуткой книги и подняла её. Переплёт был неестественно тёплый, будто в её руках оказалось что-то живое. Ощущения были настолько неприятные, что ей потребовалась вся воля, чтобы не отбросить книгу прочь. — Оставь её себе. Знания, таящиеся в ней, — мой дар тебе. Как только ты её прочтёшь, она сама вернётся в Апокриф, такова её суть. — Благодарю, Владыка, — без особого воодушевления ответила Элейн. Запретные знания не были ей интересны сейчас. Покой. Тихий и мирный уголок вдали от даэдра, артефактов, драконов и довакинов — вот что хотелось ей. Спрятаться. Забыться. Но один вопрос как назойливый мозговой червь разъедал её сознание. Пришлось его озвучить Хермеусу. — Ты правда готов был отдать меня ему? — Сангвин подобен испорченному дитя. Вступись я за тебя, он бы возжелал этого лишь больше. Я знал, что сломанная игрушка его не заинтересует, если отступить, — с отстранённым безразличием откликнулся Хермеус и исчез, оставив её с горьким привкусом правды о собственной сути. Сломанная игрушка. Сломанный маленький человек в большом жестоком мире. Оставшись одна, Элейн вернулась в глухую обитель Септимия, которую он худо-бедно приспособил для жизни, и некоторое время просидела на обшарпанном деревянном стуле, бесцельно глядя в одну точку. Голова всё ещё отдавалась тупой ноющей болью в висках, но она уже почти её не замечала. Она была опустошена. События последних дней полностью выпотрошили, её и теперь внутри её пустой груди завывал такой же ледяной ветер, который буйствовал за пределами пещеры. Может, тут и остаться? Ничего хорошего не ждало её во внешнем мире. У неё больше не было никакой цели. Оказалось, что приказ Хермеуса было последним, что заставляло её делать хоть что-то. Она уже и не помнила, что давало ей силы раньше вставать каждое утро, желать чего-то, стремиться к чему-то. Будто это уже было и не с ней. Когда она уже была близка к полному отчаянию, то вдруг почувствовала слабый голосок где-то глубоко в её сознании. Голос прежней Элейн, которой не была безразлична её судьба, которая любила свою жизнь, которая готова была бороться. Она не бесполезна. Если она и отдала свою жизнь на алтарь служению Хермеусу в обмен на силу и знания, то пусть это послужит во благо. Хватит сидеть запертой в четырёх стенах Коллегии, изображая прежний интерес к магии. Их мир всё ещё в опасности, а значит, есть и те, кто нуждается в её помощи. Станет наёмницей, будет защищать тех, кто сам не может постоять за себя. И чем больше людей она спасёт, тем легче будет принять ту цену, которую ей пришлось заплатить. В её руках оказалось уже столько тёмных артефактов, что попади они не в те руки, то они принесли бы миру лишь боль и страдания. Это тоже теперь будет её целью: оградить других от их пагубного влияния. Найти способ спрятать их так глубоко, где они никому и никогда не навредят. И найти остальные. Очистить этот мир от зла. Вдохновлённая этими мыслями, Элейн нашла силы подняться и выйти из последней обители Септимия Сегония наружу. Холодный неприветливый зимний ветер, набросившийся на неё сразу, как только она вышла, чуть умерил её пыл, но поворачивать назад она не собиралась. На вершине скалы перед ней возвышалась величественная с этого ракурса Коллегия, отделенная от неё ледяной пустыней застывшего моря. Путь был неблизкий, но всё начинается с первого шага. Идти по льду было тяжело, но снежный покров был не настолько сильным из-за бесконечно сдувающих снег ветров, но чем ближе она была к берегу, тем сильнее проваливалась в сугроб с каждым шагом. Под конец ей пришлось биться за каждый преодолённый дюйм, что полностью лишило ее сил, когда она наконец мокрая и продрогшая ступила на расчищенную дорогу в сумеречных потёмках. Эту ночь она проведёт в Коллегии, а наутро попрощается со всеми и уйдёт. Скажет, что Сэм, о котором её однозначно спросят, раз ушли они вместе, пошёл в таверну, а потом уже будет не её дело, хватятся его или нет. Она поднялась по мосту, ведущему в Коллегию, преодолела внутренний двор и зашла в жилой корпус. И сразу же поняла, что здесь что-то не так. Из общего зала доносились встревоженные голоса, шум падающих вещей, какие-то крики с приказами. Не понимая, что происходит, Элейн прошла дальше, и тут её кто-то схватил за руку из тёмного угла. Девушка от неожиданности вскрикнула, и ей тут же зажали рот. В тёмном силуэте она признала Энтира. Эльф выглядел встревоженным. — Элейн, уходи скорее. Они спрашивали о тебе. Уходи, — быстро зашептал Энтир. — Кто? Что происходит? — она и так уже осталась почти без сил, чтобы быстро разобраться в ситуации, но слова Энтира не на шутку напугали её. Кто спрашивает о ней? Что им нужно? — Вон она! — вдруг раздался визгливый голос Фаральды, Энтир сразу же отпустил руку Элейн и сделал обратно шаг в темноту. А к ней уже стали выходить студенты и преподаватели Коллегии. Кто-то был напуган, кто-то смотрел на неё с неодобрением, а кто-то, как Фаральда, с откровенной враждебностью. Даже Толфдир был тут; глубокая печаль, застывшая на его лице, делала его совсем дряхлым стариком. Тут позади толпы, раздалась лязгающая поступь неизвестных в тяжелых доспехах. Собравшиеся почтительно расступились, пропуская их вперёд, и сердце Элейн провалилось куда-то вниз. Она узнала броню и символику суровых воинов, остановившихся перед ней. Это были Дозорные Стендарра. — Это она? — грозно спросила властного вида бретонка, которая явно была главной. — Да, хранительница Каркетта, это Элейн, — тут же почтительно отозвалась Фаральда, а потом язвительным шёпотом добавила: — Доигралась, да? — Элейн, не бойся, — вступился за неё Толфдир. — У этих почтенных господ просто несколько вопросов к тебе. Мы обязательно во всём разберёмся. — Д-да, Архимаг, — плохо скрывая дрожь в голосе ответила Элейн. — Почему вы искали меня? — Доводилось ли тебе иметь знакомство с Силом Весулом, более известным как владельцем музея Мифического Рассвета, да простит меня наш милостивый Стендарр за недостойное упоминание этого богомерзкого культа, — сразу же перешла к допросу Каркетта. — Да, доводилось, — призналась Элейн, понимая, что отпираться будет глупо, ответ они явно уже знали, было немало свидетелей ее пребывания в Данстаре. — И с какой целью вы посещали этот… музей? — Каркетта с отвращением чуть ли не выплюнула последнее слово. — Это я её послал туда, — неожиданно вышел вперёд Ураг гро-Шуб. Элейн была тронута, что он не побоялся вступиться за неё, не говоря уже о том, что он вышел из своей библиотеки ради неё. — И зачем же? — Хотел удостовериться, имеются ли у него подлинные книги. Интерес мой был чисто научный, не думал, что достопочтенный дозор побеспокоит такая мелочь, — своим скрипучим голосом спокойно ответил орк. — Благодарю за честность, само посещение музея и интерес к нему пусть и не является одобряемым, но не является преступлением. А вот жертвенное убийство является! — громко провозгласила Каркетта, вызвав испуганный вздох собравшихся и ещё сильнее нахмурившиеся лица, сопровождающие хранительницу Дозорных, державших руки на оружии. Элейн побледнела, но постаралась замаскировать страх под удивление. — Жертвенное убийство? О чём Вы? Вы что хотите сказать… Я? Вы подозреваете меня в подобном? — запинаясь, произнесла Элейн, испуганно переводя взгляд с Ураг Гро-Шуба на Толфдира и ища у них поддержки. — Это нелепица. Я знаю Элейн с малых лет, с первого дня, как она перечислила порог Коллегии, и я уверен, что вы глубоко ошиблись в своих суждениях. Разве у вас есть доказательства для столь громкого обвинения? — вновь вступил в разговор Толфдир. — У нас есть холодный, изъеденный волками труп Сила, найденный охотниками возле мерзкого святилища Дагона, защити нас Стендарр. И есть свидетель, который поведал, что видел, как Элейн и Сил уехали вместе, а позже, этим же днём, как она вернулась одна, но с двумя лошадьми. Нужны ещё какие-то доказательства? — грозно произнесла Каркетта, оглядывая всех собравшихся и особенно буравя взглядом Элейн. — Я могу объяснить, — попыталась на ходу что-то придумать Элейн. — Да, мы уехали вместе, но я лишь составила ему компанию до главного тракта, где его ожидала повозка. Он сказал, что нашёл людей, кто поможет ему перенести музей в другое место. Он должен был передать мне книги просто на хранение, а потом забрать их у меня. Мы расстались, и больше я его не видела. Это всё. Я не убивала его! Разве я способна на такое? — Именно это она и рассказала мне, её история сходится. Вы зря обвиняете её, — опять заговорил Ураг гро-Шуб. — Так значит, книги у вас? Их необходимо изъять и сжечь! — разозлилась Каркетта. — Нет, книг у меня больше нет, — сразу же ответила Элейн, не желая подставлять библиотекаря. — После Данстара я так и не вернулась в Коллегию, попав в руки бандитам. Они отобрали всё, что у меня было, и держали в плену, пока меня случайно не спас имперский легион, оказавшийся поблизости. Я ничего не смогла вернуть из украденного, да и не пыталась, я просто была рада, что осталась жива. — Это лишь слова! Кто может подтвердить их? Мне нужны имена. Кто командовал легионом? — Каркетта была полна решимости докопаться до истины. — Я… Я не знаю их имён. Мне не пришло в голову их спросить… — Я не верю ни единому твоему слову! — рявкнула хранительница. — Обыскать её! Несколько дозорных вышли вперёд, а нервы Элейн окончательно сдали. Загляни они в её сумку, и любого артефакта хватит, чтобы доказать её вину. — Нет! Не подходите ко мне! — крикнула Элейн, поднимая руки, на которых засияли магические руны, готовые сотворить заклинание. — Видите! Виновна! Честному человеку нечего было бы бояться обыска! Взять её, живо! — приказала Каркетта. Дозорные, которые чуть замешкались, снова двинулись на неё. Элейн отступила назад и не помня себя произнесла заклинание ледяной хватки, заморозив дозорных. — Элейн, нет! — крикнул Толфдир, не верящий своим глазам. — Не подходите ко мне! — уже плача от бессилия крикнула Элейн, чувствуя себя загнанной в угол, угрожающе целясь в каждого, кто посмеет двинуться к ней, постепенно отступая к выходу. Вдруг в неё врезался магический луч и полностью парализовал её тело. — Спасибо за вмешательство, Архимаг. Прошу, помогите расколдовать моих дозорных, — уже успокаиваясь и убирая полуторный меч, который успела достать, сказала Каркетта. Элейн могла лишь испуганно водить глазами, не в силах пошевелиться или сказать что-то, но с ужасом осознавая, что ей уже не уйти. Каркетта медленно подошла к ней и сорвала с её пояса магическую сумку. Брезгливо морщась, дозорная запустила туда руку и первое, что достала, была книга Огма Инфиниум. Она подняла её над головой, демонстрируя её всем присутствовавшим, которые были бледнее смерти и испуганно смотрели на Элейн. — Если у кого-то ещё остались сомнения! Дозорным хорошо известна эта книга, из поколения в поколение передаётся описание самых гнусных даэдрических артефактов, которыми эти тёмные сущности наполнили этот мир. Эта кожаная книга ни что иное как Огма Инфиниум — мерзкий артефакт Хермеуса, считавшаяся утерянной века назад. Грязная даэдрапоклонница! — плюнула ей под ноги Каркетта, снова запуская руку в сумку. Она доставала артефакты один за другим, с каждым разом бледнея всё больше. Даже она не подозревала, какой страшный улов уготован был ей сегодня. Чёрная книга, Эбонитовый клинок, Бритва Мерунеса, кольцо Намиры. Закончив, Каркетта передала всё вещи дозорным, которые тут же упрятали их в массивный ящик и обмотали цепями. А затем повернулась ко всё ещё заколдованный девушке и громко объявила: — Элейн из Коллегии Винтерхолда, вы обвиняетесь в убийстве Сила Весула, в хранении даэдрических артефактов, в даэдрапоклонничестве, в нападении на Дозорных Стендарра. Мой орден доставит вас в Зал Дозора, откуда вы будете сопровождены в Солитьюд для суда и публичной казни.
