Дар Даэдра

* * *

      Агния основательно собрала её в путь, выдав комплект зимней брони, явно служившей ей верой и правдой в её авантюристской молодости, запас провизии на несколько дней и кинжал для самозащиты, без которого она наотрез отказалась отпускать девушку. Элейн особо спорить не стала, её руки сами уверенно взяли рукоять, помня внедрённые в её разум Хермеусом знания об обращении с оружием. Если придётся применить его, то тело отреагирует само. Надо было попросить его обучить и знаниям взлома, пока был случай, но кто бы знал, как всё обернётся.       — Ну, защити тебя Талос, девочка, — благословляла её Агния, стоя на пороге, когда Элейн уже вышла из дома с увесистой сумкой на плече — возможности сотворить новую магическую взамен утерянной у неё пока не было, для этого бы очень пригодился стол зачарования, но, может быть, когда-нибудь она восполнит и эту потерю.       Лорд выбежал из дома вместе с ней и теперь прыгал по сугробам вокруг неё, виляя хвостом и задорно лая.       — Домой! Домой говорю, псина ты непослушная, — заругалась на него Агния, но пёс, наоборот, отбежал подальше за ворота и теперь стоял там, виляя хвостом и будто дожидаясь Элейн.       — И ты решил меня оставить? — вздохнула старушка. — Ну иди-иди. Смотри у меня, чтобы берёг её. Понял?       Лорд согласно гавкнул, будто действительно понял.       Элейн на прощание крепко обняла пожилую женщину, ещё несколько раз сердечно поблагодарив за всё, и тоже пошла за ворота.       Дорога должна была вывести её на главный тракт, который затем бы привёл их прямо в Вайтран. Главное, нужно будет держаться подальше от поместья ярла, где её могли хорошо запомнить, да и надолго задерживаться там она не хотела. Она шла вперёд, а пёс уверенно бежал рядом. Элейн поведение животного удивило: она, конечно, тоже сдружилась с собакой за эту неделю, но чтобы он так просто убежал от хозяйки… Хотя Агния и сказала, что к её дому он прибился только этой зимой, может, у него и вовсе имелся другой хозяин или же пёс сам решал, куда и с кем в данный момент ему хочется.       Когда домик Агнии уже давно скрылся за плотными рядами заснеженных елей, Лорд обогнал Элейн и сел посреди тропинки, преграждая ей путь.       — Лорд, ты чего? Хочешь обратно к Агнии? Так беги, малыш. Мы не очень далеко ушли, — попыталась жестами указать в сторону дома Элейн. Но пёс не сдвинулся с места и вдруг произнёс:       — Лучше называй меня Барбас.       От неожиданности Элейн отпрянула, шагнула в сугроб и провалилась, упав на спину. Выкарабкавшись и сев, она ещё раз ошарашенно посмотрела на пса, который продолжал сидеть, но теперь смотрел на неё будто с каким-то разочарованием.       — Т-ты говоришь? — только и смогла выдавить из себя Элейн.       — Скайрим кишит великанами, летучими ящерицами и двуногими кошколюдями… а тебя удивляет говорящая собака? Да. Я заговорил. И буду говорить, между прочим, — голос был с хрипотцой, но источником его действительно был пёс.       — И Агния знала? — всё еще сидя в сугробе, поражённо спросила Элейн.       — Агния добрая женщина, мне не хотелось её волновать попусту, так что для неё я был лишь обычным псом. Она не могла мне помочь, а вот ты, как мне кажется, без труда сможешь.       — Чем я могу помочь говорящей собаке? — озадаченно спросила девушка, пока не до конца приняв этот факт.       — Мы с хозяином слегка рассорились. Начали спорить однажды и несколько… увлеклись, — не без досады поделился Барбас. — Он выгнал меня прочь, пока я не найду кого-то, кто уладит наш спор. Я рассчитываю, что это будешь ты.       — Почему я? И кто твой хозяин?       — Я сразу почувствовал этот запах от тебя. Тебе явно не раз приходилось бывать в планах Обливиона. Я его ни с чем не спутаю. Мой хозяин — Исполнитель Желаний, Клавикус Вайл. Принц Даэдра.       — Принц Даэдра? Не, не, не, спасибо, жаль тебя разочаровывать, но я теперь стараюсь не иметь с ними дел, — Элейн наконец-то поднялась из сугроба и отряхнулась. Это какой-то злой рок. Она что, и недели прожить не сможет теперь без встречи с очередным Даэдра? Хватит с неё.       — Нет, пожалуйста, не спеши отказываться, — встрепенулся Барбас, начав взволнованно бегать вокруг неё. — Если всё получится, обещаю, ты получишь награду. Только не доверяй никаким его предложениям… Ясно?       — Предпочту начать не доверять и предложениям его собаки, — хмыкнула Элейн, твёрдо решив не ввязываться во всё это. Проблем ей и так хватает. А о репутации Клавикуса Вайла она была наслышана. Князь сделок и обмана. От всех Даэдра стоит держаться подальше, а от него особенно. Любой смертный, достаточно отчаявшийся или безумный, разумеется, может заключить договор с ним, однако плата за них бывает весьма велика. Князь Обмана играется с чувствами смертных, их алчностью и желаниями, предлагая такие сделки, которые сперва кажутся выгодными, пока они не вступают в силу. Превратить в нежить вместо исцеления, смерть вместо избавления от страданий и обращение в золото при мечтах о богатстве — лишь немногие примеры того, как развлекается этот Принц. И несмотря на это, у него до сих пор множество почитателей, свято верующих, что именно их желание исполнится неукоснительно. Всего лишь в обмен на душу. Некоторым даже удаётся. На Элейн эту обменную монету уже разыграла.       Элейн уверенно двинулась вперёд, а Барбас, явно занервничав, потрусил рядом с ней.       — Нет, правда, подожди. Стой. Ну и куда ты сейчас идёшь? — всё не оставлял попыток как-то затормозить её пёс.       — В Вайтран, — и не думая останавливаться, на ходу бросила Элейн.       — А потом?       — А потом не твоё дело.       — Ты сирота, у тебя нет денег, еда закончится уже завтра, и ты считаешь, что тебе не нужна помощь?       — Ну уж точно не от говорящей собаки. Примерно с такого все мои проблемы и начинаются.       — Ладно, забыли. Но рассказать, что у тебя за план, ты же можешь? Не похоже, что у тебя есть хоть кто-то готовый выслушать тебя, кроме меня. Элейн недовольно прикусила губу: Барбас ударил в самое больное место. Сейчас действительно не было никого в целом мире, кому бы она без страха того, что её сдадут со всеми потрохами Дозорным, могла бы рассказать о своих злоключениях. Может, даэдрический пёс и правда случайно подкинет ей какие-то идеи. Она ничего ему не обещала, поэтому опасности вроде бы и нет.       — Дозорные забрали у меня кое-что. И я не представляю, где они могут это прятать, но мне необходимо это вернуть. Иначе… По правде, даже думать не хочу, что может быть иначе, — наконец-то сдавшись, ворчливо ответила Элейн.       — Ага! Так я и думал. Ты, значит, ещё и беглая преступница? Ну и какую даэдрическую вещицу ты пытаешься вернуть? — сразу же догадался обо всём Барбас, хотя Элейн специально ответила как можно расплывчатее.       — Знаешь, пока ты молчал, ты нравился мне больше.       — Ты далеко не первая, кто мне это говорит. Не хочешь рассказывать и ладно. Даже если бы Зал Дозорных не спалили вампиры, то никакие тёмные артефакты бы там не оставили. Возможно, их могли переправить в Сигнальную Башню недалеко от Рифтена, чтобы потом припрятать где-то получше. Зависит, конечно, от конкретного артефакта. Если что-то нестрашное, то могут там в глуши и оставить за парой надёжных засовов. Элейн, хоть и не подавала виду, просто продолжая шагать вперёд, внимательно ловила каждое слово. Про Сигнальную Башню она слышала впервые, но с этого вполне можно было начать.       — Была бы у тебя в распоряжении одна вещичка… — задумчиво протянул Барбас, бросая лукавые взгляды на Элейн, — с ней бы ты вернула отобранное куда быстрее.       — Что ещё за вещичка? — без энтузиазма спросила она.       — Скажу, если сходишь со мной к моему хозяину, — тут же воспользовался ситуацией хитрый пёс.       — Нет.       — Ну ты же ничего не теряешь! Ты ведь теперь думаешь идти в Рифтен? А это как раз по пути! Я добьюсь для тебя щедрой награды и заодно расскажу всё-всё, что может тебе хоть как-то помочь. Сама посуди, ты безусловно в выигрыше! Ты не заблудишься, потому что я буду сопровождать тебя большую часть пути. Одинокую девушку в дороге может ждать много опасностей, а вот девушку с большой грозной собакой намного меньше. И это ещё не говоря про информацию и награду! Было невыносимо признавать это, но в словах Барбаса был смысл. Но ведь она зареклась держаться от даэдра подальше. Но будучи совершенно одной, многого она не добьётся. Внутренние противоречия длились недолго, и наконец-то Элейн произнесла:       — Ладно. Я доведу тебя до твоего хозяина. Но никаких сделок с Клавикусом!       — Никаких, я сам же тебя от этого предостерёг! — Барбас чуть ли не подпрыгнул от радости, что она согласилась.       — И информацию говори прямо сейчас, пока у нас время об этом поговорить, — категорично заявила Элейн. Обманывать пса она не собиралась, и даэдрическая гончая явно это почувствовала, потому что спорить он не стал.       — Вещь, которая помогла бы тебе вернуть отобранное, — это Скелетный ключ. Элейн не сдержалась и застонала от отчаяния. И за это она согласилась идти в святая святых одного из опаснейших даэдра? Несносный пёс предлагает ей раздобыть очередной даэдрический артефакт, чтобы вернуть прочие? Клин клином? Таких идея она и сама могла бы накинуть. Добыть Ваббаджек и превратить всех дозорных в сладкий рулет! Вероятность этого была примерно такая же, как и найти Скелетный ключ, которые многие вообще считают выдумкой. Да и что ей ключ? Так ей дозорные и позволят порыться у них в сундуках.       — Не спеши с выводами, — поспешно начал говорить Барбас, видя её реакцию. — Во-первых, я могу более чем быть уверенным, что ключ сейчас среди смертных. И его поиск я бы начал опять же с Рифтена. Смотри, все пути ведут в Рифтен, разве это не знак?       — Почему с Рифтена? — вздохнула Элейн, примирившись, что пока нет иного плана, то можно послушать и сильно разумничавшуюся собаку.       — Ну как же. Кому ещё может быть интересен ключ, который отпирает все замки, как не вору? Если уж и искать след артефакта, то в гильдии воров.       — Логично, — пришлось согласиться и с этим доводом Элейн. — А что там «во-вторых»?       — А во-вторых, ключ намного сильнее, чем принято считать. И вот это уже ценнейшая информация, которую ты не узнаешь нигде, кроме как от меня.       — Набиваешь себе цену?       — Думай, что хочешь, но это действительно, то, что поможет тебе.       — Да говори уже, — Элейн и так была не в настроении, поэтому терпением сейчас не отличалась.       — Ключом можно отпереть не только замки обычные и магические, вся ткань мироздания для него подобна двери. Им можно создавать порталы, куда только пожелаешь, хоть в планы Обливиона, хоть в хранилище Дозорных, минуя охрану. Ну как? Заинтересовал?       Звучало это и правда впечатляюще. Заполучи она такой ключ, Чёрная Книга, можно сказать, уже была бы у неё в руках. И если Барбас не врёт и ключ сейчас в руках смертного, который не подозревает об его истинной силе… Если уж все дороги и правда ведут в Рифтен, то почему бы не попробовать.       — А если… Чисто в теории, — задумчиво начала Элейн. — Если я попрошу у Клавикуса этот ключ, то это будет в его силах?       — Я ведь предупреждал, что никаких сделок с ним, — со всей доступной собачьей морде укоризненностью посмотрел на неё Барбас.       — Я спрашиваю лишь в теории. Тем более ты обещал добиться для меня щедрой награды, — напомнила девушка. Раз уж она уже ввязалось в это, то хотелось бы выудить максимальную пользу.       — Скелетный ключ находится под властью Ноктюрнал. Мой хозяин не дурак, чтобы ссориться с другими даэдра. Так что ключ таким образом тебе уж точно не достать.       — А Чёрную книгу? Хермеус явно не будет против, ему нужно, чтобы я её вернула, а каким образом — уже вторично, — Элейн не удержалась озвучить следующую идею, которая только что пришла ей в голову.       — Так вот кому ты служишь, — прищурился Барбас, но ей было уже всё равно, знает он или нет. Если это приблизит её к цели, то какая разница.       — Ну так что? — нетерпеливо переспросила она, скрестив руки на груди.       — Неважно, что это за артефакт, но если он не создан самим Клавикусом, то просить его не имеет смысла, лишь разозлишь его. Но я понял тебя, постараюсь по пути придумать что-нибудь, что может тебе помочь. Так мы идём? — Барбас сделал круг вокруг неё, схватился зубами за край её плаща и потянул за собой.       — Идём, идём, — недовольно буркнула Элейн, вырывая свой плащ из пасти пса и двинувшись сама за ним. Ответ её расстроил, но она понимала, что не могло быть так всё просто. Придётся всё же как-то добывать книгу самой.       До главного тракта дошли молча, хотя по пути Барбас пытался выпытать из неё подробности, как она попала на службу к Хермеусу, но Элейн была не в настроении на задушевные беседы, тем более с собакой. Поэтому она посоветовала ему привыкать быть хорошим мальчиком, чтобы случайно не заговорить в присутствии других людей, которых они обязательно встретят на популярной торговой дороге между городами.       Путь до Вайтрана занял бы у неё несколько дней, а зимой преодолевать такие расстояния пешком удовольствия было мало, не говоря уже о сложностях с поиском ночлега. Хотя и летом тоже: уж слишком это было далеко. Но если повезёт встретить какой-нибудь торговый караван, то это бы облегчило бы ей путь. На это она и рассчитывала.       Когда они вышли к тракту, Элейн уже почти валилась с ног от усталости. Она замёрзла, почти не чувствовала пальцев рук даже в перчатках, сильно проголодалась, а мышцы начали нестерпимо болеть от постоянной ходьбы по сугробам. Но на этом её проблемы не ограничивались. Главная дорога, которой предполагалось в её планах быть хоть сколько-то оживлённой, безмолвно пустовала. Даже на свежевыпавшем снегу, который успел припорошить дорогу ровным белым слоем, не было ни единой колеи от колёс телег или следов от копыт. Она предполагала, что зимой торговцев поменьше, но не настолько же. Драконы их, что ли, всех распугали?       От бессилия Элейн была готова сесть прямо в сугроб. А лучше лечь. И больше не вставать. Дать снегу засыпать её до весны. Сил больше справляться со всем этим не было. Что ещё ей оставалось? Брести вдоль дороги в надежде всё же встретить хоть кого-нибудь? Было ясно, что шансов на это было мало.       Единственный, кто всё ещё был полон сил и энтузиазма, — это Барбас, не проявлявший ни малейших признаков усталости. Возможно, этой даэдрической сущности и вовсе не был нужен ни сон, ни отдых, ни еда. Он уже отбежал далеко вперёд, прежде чем обернулся и обнаружил, что Элейн не сдвинулась ни на шаг с края дороги.       — Эй, ты чего остановилась? Нам ещё далеко, такими темпами мы и за три дня до Вайтрана не дойдём, я уж молчу про святилище Клавикуса. Оно ещё дальше, — недовольно проворчал Барбас, которому пришлось возвращаться к девушке.       — Я не дойду. Слишком устала. Я рассчитывала встретить кого-то, кто направляется в нужную сторону, но дорога пустая, — Элейн провела рукой в воздухе, указывая на уходящий в обе стороны безлюдный тракт. — Если бы у Клавикуса был в питомцах конь, то шансы бы ещё были, так что ищи кого-нибудь ещё, кто согласится тебе помочь. А я всё. Не могу больше, — и Элейн и правда откинулась назад в снег, раскинув руки.       Несмотря на холод и сырость, лежать было мягко и даже в какой-то мере приятно.       — Признаться, мне это не приходило в голову… Но раз уж ты упомянула это, — немного виновато промямлил Барбас, нервно бегая рядом с Элейн.       — Что ты там бубнишь? — недовольно спросила Элейн, с трудом приподнимаясь на локтях и смотря на собаку.       — Вообще-то, я могу обратиться и конём.       — И ты говоришь это только сейчас?! — если бы у неё настолько не замёрзли руки, она бы точно запустила снежком в это глупое создание.       — Прости, говорю же, мне это просто не пришло в голову! — попытался оправдаться Барбас, виновато прижав голову к земле и завиляв хвостом.       — Какие ещё таланты ты от меня скрываешь? Может, ты умеешь обращаться в дракона или, скажем, в гигантского орла? А что, вмиг бы долетели.       — В летающее не умею. Я высоты боюсь, — чуть зарычал на неё Барбас, высказывая своё недовольство по этому поводу.       — Ладно, сойдёт и конь. Что ж, тогда ещё поборемся, — Элейн собрала остатки сил, поднялась и отряхнулась от прилипшего к ней снега.       Барбас же закрутился на месте и начал увеличиваться в размерах прямо на глазах, пока на дороге перед ней не появился крепкий гнедой жеребец, даже с упряжкой.       — Впечатляет, — улыбнулась Элейн, к которой начало возвращаться настроение.       — Забирайся, доскачем до Вайтрана, и оглянуться не успеешь, — Барбас нетерпеливо постукивал передним копытом по земле, подгоняя девушку.       Дважды упрашивать её не пришлось, благо верховой езды в последнее время в её жизни было достаточно и в седле она держалась более чем уверенно.       Ещё одним неоспоримым преимуществом Барбаса-коня в сравнении с рядовой лошадью было то, что ему совсем не требовалось давать какие-то команды и управлять, он сам знал дорогу, поэтому Элейн оставалось лишь покрепче держаться, пока они проносились мимо заснеженных лесов и полей с завидной скоростью.       Несмотря на все старания Барбаса, до ночи они не успели доехать до хоть какого-то поселения. А Элейн уже чуть было не потеряла сознание от усталости и точно бы упала из седла, если бы Барбас вовремя не остановился. Поэтому было решено остановиться на ночлег в какой-то небольшой пещере, которую удалось обнаружить поблизости. Барбас, вновь обратившись псом, натаскал туда веток, а Элейн разожгла магический костёр, чуть ли не плача, пока отогревала почти не гнущиеся от холода пальцы.       Скромно поужинав теми небольшими припасами, что ей дала в дорогу Агния, Элейн подкинула в костёр ещё несколько крупных веток, чтобы их хватило как можно на дольше, и начала укладываться спать. Барбас, став заметно крупнее даже для волкодава, устроился рядом.       Засыпая и чувствуя теперь тепло не только от костра, но и от мягкой шерсти Барбаса, Элейн ощутила прилив благодарности и подумала, что встретить этого магического пса скорее было удачей для неё, чем очередным роковым поворотом.       Элейн с трудом разомкнула глаза, отгоняя странное сновидение, как она спала на коленях у незнакомого редгардца, который мягко гладил её по голове и всю ночь подкидывал ветки в костёр, чтобы тот не погас.       Она приподнялась и огляделась, никакого редгарда в пещере действительно не было, лишь Барбас, который тоже проснулся и, сонно моргая, смотрел на встрепенувшуюся девушку. Но тут её взгляд привлекла тоненькая струйка дыма, исходящая от потухшего костра, будто тот ещё совсем недавно горел.       — Всё хорошо? — хрипло спросил Барбас, поднимаясь и внимательно принюхиваясь, ища хоть какие-то признаки угрозы извне.       — Ничего, просто сон, — помотала головой Элейн, вставая и посильнее кутаясь в зимний плащ. Во сне ей было довольно тепло, но после пробуждения холодный воздух уже решил не щадить её.       Позавтракав совсем крупицами оставшихся припасов, Элейн и Барбас вышли из пещеры на заметённую за ночь свежим слоем снега дорогу. Уже без дополнительных просьб пёс вновь обратился в быстрого скакуна, и они, не теряя попросту времени, поехали дальше почти без остановок.       Когда солнце уже было высоко, дорога перестала быть сплошь снежной пустошью и им то и дело попадались телеги фермеров, небольшие караваны торговцев и просто пешие путники, что означало только одно: они точно приближались к какому-то крупному городу.       Но лишь к вечеру густые леса расступились и она увидела знакомые очертания предзакатного Вайтрана с величественно возвышающимся над городом Драконьим Пределом — вотчиной ярла Балгруфа. На сердце девушки сразу стало легче: сегодня уж точно не придётся ночевать в холодной пещере. Но радость длилась недолго, ведь затем пришло осознание, что при ней не было ни единой монеты, чтобы заплатить даже за самый простой ночлег. Может, попытать удачу в местной таверне, попросив работу в обмен на кров? Хорошенько обдумав это, Элейн отбросила эту идею прочь: что-то ей подсказывало, что её либо сразу прогонят, либо предложат что-то не особо приличное. Может, пойти в Храм Кинарет? Это, конечно, совсем не ночлежка, но жрицы должны быть более милосердны к одинокой путнице.       Уже на подъезде к городу Барбас резко свернул с дороги, скрывшись за раскинувшимися елями, несмотря на жалкие попытки Элейн с помощью поводьев вернуть его на верный путь.       — Дойдёшь пешком, встретимся на задворках таверны «Гарцующая кобыла». Жди меня там, поняла? — фыркнув, произнёс Барбас, вновь превращаясь в собаку, как только девушка спешилась.       — А ты куда? — спросила Элейн уже в пустоту, настолько быстро пёс скрылся из виду.       Немного растерянно потоптавшись на месте, она не придумала ничего лучше, чем послушаться Барбаса, поэтому потихоньку побрела в город на своих двоих, благо идти оставалось совсем недалеко.       Прежде чем зайти в город, Элейн предварительно натянула сильнее капюшон на голову, будто замёрзла, что было очень близко к правде. Она, конечно, не верила, что Вайтран кишит дозорными Стендарра, но теперь ей навсегда придётся быть осторожной.       По главной улице она тоже решила не идти, добравшись до задворок таверны маленькими переулками. К её удивлению Барбас уже был там. Заметив девушку, он нетерпеливо замахал хвостом, а когда она подошла, бросил ей под ноги небольшой кошель, который многозначительно брякнул своим содержимым.       — Это ещё что такое? Ты где это стащил? — занервничав и оглядевшись по сторонам, шёпотом зашипела на пса Элейн. Не хватало, чтобы её ещё поймали на воровстве. Объяснения, что это не она, а собака, дело лишь усугубит, попадись она стражникам с чужим кошельком.       — Неважно. Там не убудет, а тебе сейчас нужнее. Разве нет? — недовольно прищурился Барбас, явно разочарованный её негативной реакцией на его дар. Элейн поджала губы и недовольно выдохнула носом. Тяжело было это признавать, но пёс был прав. Без гроша в кармане она далеко не уедет.       — Спасибо, конечно, но в следующий раз, прежде чем воровать у кого-то, лучше хотя бы скажи мне, что ты задумал, — наконец произнесла Элейн, ещё раз вздохнув и подняв кошель с земли.       — В следующий раз так и сделаю, договорились, — ответил ей Барбас.       — Ладно, тогда вопрос с ночлегом и едой решён. Хотя… — тут Элейн осеклась и посмотрела на пса. В таверну его явно не пустят, и пусть угроза сгинуть от холода и голода над ним не висела, бросать его на улице девушке всё равно не хотелось. Тут ей в голову пришла мысль, и она тут же её озвучила: — А может, ты сможешь превратиться во что-то маленькое? Чтобы я смогла незаметно пронести тебя внутрь. Собак тут, боюсь, не очень жалуют.       Барбас крепко задумался, а затем ответил:       — Я уже настолько привык к этому обличию, что забываю о каких-то иных формах, пока ты прямо об этом не спросишь. Вообще, я могу превратиться в нечто и меньше, но у меня есть идея и лучше.       Не успела Элейн спросить, что эта за идея, как Барбас начал меняться в размерах, наоборот, увеличиваясь, пока на глазах у ошарашенной девушки он не превратился в высокого смуглого редгарда, немного диковатого на вид, но благо одетого, хотя его выгоревший на солнце некогда красный жилет поверх простой льняной рубашки несколько выбивался из моды жителей Скайрима, переживающих разгар зимы.       — Давно я не был человеком, — хмыкнув, Барбас покрутил руками у себя перед лицом, шевеля пальцами, а затем поморщился и почти по-собачьи почесал за ухом.       Элейн всё ещё стояла, остолбенев от удивления. К Барбасу-псу она уже привыкла, конь тоже не вызвал в ней сильного резонанса, но вот увидеть его человеком она не ожидала. Тут она вспомнила свой сон и смутилась ещё сильнее, теперь она уже была не так уверена, что это был сон, хотя лицо ей не запомнилось.       — Ты был человеком? — только и смогла глупо спросить Элейн.       — Меня не всегда звали Барбасом, но своё настоящее имя я уже давно забыл.       — Ты помнишь, как ты попал на службу Клавикусу?       — Уже и нет, а может, я и не должен этого помнить, — равнодушно пожал плечами редгард.       — А ты бы не хотел освободиться от служения ему?       — Я не думаю, что моя прежняя жизнь была сильно лучше, а теперь я бессмертен и мне подвластна часть силы моего хозяина. Если это и было результатом какой-то хитрой сделки с ним, то, кажется, я и не так и проиграл. А что мне свобода? Идти мне некуда. Я не помню никого из родных, а если бы и помнил, их уже как сотни лет нет в живых.       — Я и понимаю тебя, но при этом мне грустно от твоих слов.       — И что же заставляет тебя грустить?       — Наверное, что я и сама могу попасть в подобное служение Хермеусу. Забуду свою прежнюю жизнь и буду считать, что иного мне и не нужно, — горько усмехнулась Элейн.       — Если уж ты заключила с ним сделку на собственную душу, то зазря давать тебе ложные надежды я не стану. Но сейчас ты жива. И пусть простой эту жизнь не назвать, но она твоя. И судя по тому, что я вижу, тебе явно есть ради чего жить, что даёт тебе силы преодолевать столько сложностей и не ломаться.       — Тут я бы поспорила. Я и сама до конца не понимаю, ради чего я стараюсь.       — Здесь что-то явно больше, чем просто желание угодить Хермеусу.       — Он сказал, что если я не верну книгу, то весь мир может оказаться в опасности, — «и Рагнар» мысленно добавила она, но произносить не стала. Ей было больно вспоминать наёмника и то, как они расстались. Хотя он всё равно вновь и вновь тревожил её разум напоминаниями о себе.       — Цель благая, — хмыкнул мужчина. — Ладно, пойдём уже в таверну, пока ты тут совсем не замёрзла.       Появление в «Гарцующей кобыле» редгарда в одежде, будто он только что вышел из знойной пустыни Алик’р, а не из заснеженных улочек Вайтрана, вызвало именно такой ажиотаж, как и предполагала Элейн. Она догадалась, что могла бы наколдовать ему иллюзию зимней одежды слишком поздно, уже когда на Барбаса откровенно пялились и перешептывались. Ладно, можно сказать, что их ограбили или что он закалённый. Или вообще ничего не говорить, трактирщице ведь главное есть ли чем платить посетителям, а не во что они одеты. В целом так и вышло. Элейн просто подошла к барной стойке, игнорируя любопытные взгляды постояльцев, и узнала о наличии свободных комнат и стоимости ужина. Хозяйка таверны сначала неодобрительно зыркнула на девушку в сопровождении странного чужеземца, но когда в поле её зрения мелькнул кошель с монетами, сразу натужно заулыбалась и спросила, нужна ли гостям одна кровать или две.       — Две, и накройте ужин, и можно попросить подготовить еду в дорогу? Мы отправляемся дальше завтра рано утром, — сделала заказ Элейн.       — Всё будет готово, ваша комната вон в ту сторону, вторая дверь, — ответила трактирщица, протягивая ключ. Оставив вещи в комнате, Элейн всё же наколдовала Барбасу видимость более уместной в этих краях одежды: может, теперь на них будут пялиться чуть меньше. Теперь Барбас выглядел как наёмный охранник девушки, что её полностью устраивало. Мало найдётся задир, попытающихся лезть к опытному с виду воину.       — Мне тебя так и называть Барбас? — уточнила Элейн, прежде чем покинуть комнату.       — А почему нет? — удивился редгард.       — Ну… Звучит как кличка собаки, — смущённо ответила Элейн, надеясь, что этим замечанием не обидит его.       Барбас задумчиво почесал за ухом и сказал:       — А Лорд?       — Вот местные удивятся, что в их края пожаловал некий лорд, — хихикнула Элейн.       — Я не силён в именах, называй меня, как хочешь, — равнодушно пожал плечами Барбас.       — Тогда на сегодня будешь Аарен. Звучит вполне по-редгардски, — решила Элейн.       — А что, мне нравится. Пусть будет Аарен. Но смотри не привыкни, Барбас мне всё же привычнее.       Ужин для двоих уже был накрыт и аппетитно дымился на отведённом для них столике. Барбас накинулся на еду, игнорируя существование приборов, заставив Элейн смущённо краснеть и снова ловить взгляды постояльцев, но учить его пользоваться приборами на глазах у всех было бы ещё страннее. Пусть лучше считают его неотёсанным дикарём. Вообще, смотря на его звериный аппетит, так и не скажешь, что этому магическому существу действительно не нужна пища. Может, он лишь стоически притворялся, чтобы не объедать скромные походные запасы провизии Элейн? Ей даже стало стыдно, что она не делилась с ним, хоть он и сам на вчерашней стоянке заявил, что еда и отдых ему не сильно нужны. Сама Элейн тоже уже была сильно голодна, но есть начала медленно, почти манерно, резко контрастируя на фоне Барбаса, от которого крошки еды разлетались в разные стороны. Благо длилось это недолго, потому что с такой скоростью его часть стола быстро опустела.       — Добавки? — уточнила Элейн, пока Барбас вместо салфеток облизывал руки, закончив проделывать то же самое с тарелкой.       — Мне достаточно. Давно я так сытно не ел, спасибо, — довольно ответил Барбас, откидываясь на стуле.       — Тебе спасибо, я бы за этот стол заплатить не смогла, — тихо произнесла Элейн, хотя чувствовала неловкость, что благодарит за кражу чужих денег.       — В выживании любые средства хороши. Уж я-то знаю.       — Я, кстати, думала, что еда тебе не нужна, — не удержалась отметить этот факт она.       — Пусть смерть от голода мне и не грозит, но с пустым животом живётся не так радостно, — ухмыльнулся Барбас, подмигнув ей.       — Понимаю. Бар… Аарен, а долго нам ещё идти от Вайтрана?       — Доскачем, ещё смеркаться не начнёт. Если выйдем на рассвете, конечно, — задумчиво прикинул тот.       — Значит, завтра нам уже придётся расстаться, — сказав это, Элейн даже почувствовала какую-то грусть. До Рифтена ещё было неблизко, и идти дальше одной будет сложнее и опаснее.       — Что? Уже привыкла к компании старины Аарена? — снова ухмыльнулся Барбас.       — С тобой не так уж и плохо, — сдержанно призналась Элейн, не желая сильно уж расчувствоваться, что действительно привыкла к псу, пусть порой тот и сильно умничает.       — С тобой тоже не так плохо, — в её же манере откликнулся Барбас, хмыкнув.       — Ты так и не рассказал, из-за чего ты поссорился… кхм… с хозяином.       — Поссориться с ним дело нехитрое. Не первый раз уже такое. Характер у него скверный и вздорный. Поверь, он и сам уже не помнит, за что прогнал меня. Напоминать ему я не собираюсь. Он сказал привести ему смертного, вот я и приведу. Язык у тебя подвешен, заговоришь ему зубы, а я уж как-нибудь между делом вернусь к нему. Но помни, что я говорил про сделки, — строго нахмурился Барбас, погрозив ей пальцем для пущего эффекта.       — Да, помню я, помню. И не собиралась, — закатила глаза Элейн. Сколько можно об этом напоминать? Будто только сделок с Клавикусом ей для коллекции и не хватало.       — Я не просто так это напоминаю. Находить слабые места людей и пользоваться этим — его страсть. Тебе придётся использовать всю свою выдержку, чтобы устоять перед соблазном.       — Но кто-нибудь ведь добивался от него выгодных условий? — не сдержалась полюбопытствовать Элейн.       — Может, пару раз и было, — неохотно отозвался Барбас. — Если ему самому было что-то нужно от смертного, а не наоборот. А такого практически не бывает. Я постараюсь выбить для тебя какую-то неопасную награду. Я не буду советовать тебе напрямую, чтобы не разозлить его, но если я подниму хвост, то значит всё в порядке, а если буду стоять на трёх лапах, то не соглашайся ни на что, как бы заманчиво ни звучало. Справишься? — серьёзно спросил Барбас, пока Элейн украдкой осматривалась по сторонам, чтобы убедиться, что никто не подслушивал, как редгард собирался махать хвостом и стоять на трёх лапах. Благо в таверне было довольно шумно, так что в их разговор явно никто не вслушивался.       — Уж не запутаюсь. Не переживай, — отмахнулась рукой Элейн.       Закончив с ужином, Элейн сразу же высказала намерение лечь спать, не желая терять возможность поспать в тёплой постели столько, сколько они максимально могут себе позволить. Не без грусти понимая, что следующий раз такая возможность могла выпасть ей нескоро. Барбас, которому с непривычки было явно не очень уютно в теле человека, тоже не пожелал надолго оставаться у всех на виду. Первое, что он сделал, когда Элейн плотно закрыла дверь, — вернул себе свой привычный облик, чтобы затем задорно запрыгнуть на кровать и уютно устроиться среди подушек. Вот удивится потом хозяйка таверны обилию собачьей шерсти на кровати, но не лишать же из-за этого Барбаса удовольствия. Агния и близко его не подпускала к кровати, так что не исключено, что это была его первая подобная возможность. Элейн была только рада, что с ней снова пёс, потому что если говорить откровенно, то человеческий облик Барбаса заставлял её чувствовать себя немного неловко. Хотя когда она раздевалась ко сну то всё равно украдкой проверяла, не смотрит ли он на неё. Но Барбас будто бы уже и вовсе заснул.       Из-за накопившейся усталости, долго ворочаться не пришлось, Элейн почти сразу же провалилась в сон. В тошнотворно знакомый сон: даже сейчас Хермеус не оставлял её разум в покое, продолжая насылать на неё кошмары. Но в этот раз Элейн вместо страха почувствовала лишь раздражение. Она и так уже делает всё возможное, чтобы вернуть книгу, и эти попытки запугать её стояли уже у неё поперёк горла.       — Делай, что хочешь, но я намерена выспаться, чтобы добыть твою проклятую книжонку! — крикнула Элейн в мрачное грозовое зелёное небо, нависшее над ней, и, несмотря на угрожающе рушившийся за ней мост, демонстративно легла на холодную каменную плитку, будто действительно собираясь спать в ожидании, когда пол под ней провалится и она рухнет в бездну.       Но ничего не произошло, кошмар отступил, пустив на своё место блаженную темноту. Видимо, со строптивыми жертвами Хермеусу играться было не так весело, как с запуганными. Может, теперь он наконец-то от неё отстанет хотя бы на какое-то время. Её дерзкая выходка во сне действительно позволила Элейн выспаться, так что когда её разбудил Барбас, деликатно тыкаясь мокрым собачьим носом в свисающую с кровать ладонь девушки, Элейн совсем не чувствовала себя разбитой.       Быстро одевшись и умывшись, Элейн и Барбас, вновь вернувший себе на время человеческий облик, вышли в пустой в такой ранний час зал таверны, где за стойкой дремала хозяйка. Сонно встрепенувшись при звуке открывшейся из комнаты дверей, хозяйка хрипло поинтересовалась насчёт того, подавать ли гостям завтрак.              Отказываться они не стали и заодно напомнили про припасы в дорогу, благо раздобытые Барбасом деньги позволяли не путешествовать на голодный желудок.       Завтрак подали быстро, так что город они покинули ещё до рассвета, который, как полагается для зимы, не сильно спешил радовать суровых северян лицезрением солнца. Уйдя от города на безопасное расстояние, Барбас снова обратился конём и резво понёсся по заснеженным трактам, пища и отдых явно пошли ему на пользу. Элейн оставалось лишь покрепче держаться в седле, совсем не беспокоясь о выбранном направлении: она не сомневалась, что верный пёс без труда найдёт дорогу к своему коварному хозяину.       Они лишь один раз остановились на небольшой привал, чтобы Элейн могла поесть и немного размяться после долгого сидения в седле и отогреться возле магического костра, который наколдовала она.       — До святилища Клавикуса уже не так далеко. Но придётся немного пройтись, я там не проеду, слишком густой лес. Я приведу нас к потайному входу, нечего нам плутать по пещере, ещё нарвёмся на ярых почитателей моего хозяина. Не самое приятное общество, я тебе скажу. Про паука я вообще молчу, — поделился Барбас своими мыслями о предстоящем дальше пути.       — Да уж, спасибо за заботу, — поёжилась Элейн, воображение которой уже успело нарисовать хищно клацающие ядовитые челюсти многоглазого и многолапого чудовища.       Как и обещал Барбас, к моменту, как он сказал, что пора спешиваться, солнце ещё не село, а значит, пункт их назначения был совсем близко. Идти по заснеженному лесу было бы очень тяжело, если бы Барбас старательно не проделывал для неё колею сквозь высокий сугроб. Отчего Элейн снова с тоской подумала о том, как ей предстоит дальше справляться с дорогой в одиночку.       Наконец лес расступился перед высокой скалой, где обнаружилась небольшая расщелина, приведшая путников по тёмному коридору к массивной кованой решёткой, которую Барбас легко миновал, прошмыгнув в виде маленькой мыши, а затем дёрнув пастью за железное кольцо опять в образе собаки, подняв для Элейн решётку.       — Хозяин, это Барбас! Я вернулся, — смело пролаял пёс, первый убегая вперёд в просторный пещерный грот, в котором жутковато и величественно восседала впечатляющих размеров каменная статуя, изображающая Клавикуса Вайла, являющаяся сердцем его святилища.       — Как посмел ты заявиться сюда? Да ещё и протащить смертную через секретный ход! Я рассчитывал на занятное зрелище, как её радушно встретят вампиры, зря они, что ли, околачиваются здесь, доставая меня своими просьбами об исцелении? — ворчливо-капризным эхом раздался бестелесный глас даэдра, исходящий от неподвижного изваяния.       — Я лишь исполнил твою волю, хозяин, — сдержанно-покорно ответил Барбас. — Ты велел найти смертного, кто бы помог разрешить наш спор. Я решил, что она подходит как никто другой.       — А о чём мы спорили? — раздражённо отозвался Клавикус. — Неважно! Скука! Эй ты, смертная, раз уж ты здесь, — протянул даэдра уже совсем иным тоном, будто предвкушая нечто занятное. — Не хочешь заключить какую-нибудь сделку? Должен признать, интересную гостью мне привёл этот бесполезный шерстяной олух. Хоть какой-то от него прок.       — Мне ничего не нужно, я просто привела Барбаса обратно к его хозяину, — не поведя и бровью ответила Элейн, сама поражаясь, откуда в ней столько смелости так спокойно говорить с Князем Желаний. Наверное, когда это уже четвертый даэдра, с которым приходится иметь дело, то даже к такому человек способен привыкнуть.       — Получается, твоё желание — вернуть этого несносного пса? — тут же хитро переиначил её слова Клавикус.       — Я не говорила, что это моё желание, — немного растерялась Элейн, испугавшись, что уже нарвалась на какую-то сделку с коварным божеством.       — Ты проделала такой путь ради этого, что это может быть ещё, кроме как желание? — раздражённо огрызнулся даэдра.       — Неважно, как это назвать, так ты забираешь Барбаса обратно? — тоже с раздражением ответила она, желая лишь поскорее закончить этот балаган желательно без особых потерь и покинуть это место.       — Возможно, я и соглашусь принять его обратно в обмен на одну услугу, — снова капризно растягивая слова, заговорчески отозвался даэдра.       — Что ещё за услугу? — спросила Элейн, уже заранее понимая, что никакой вариант её не устроит.       — Я хочу вернуть одну занятную вещичку. Смертному, которому я её даровал, она больше не понадобится, а такой хороший топор получился, — мерзко хихикнул Клавикус. — Принесёшь мне этот топор, и, так и быть, заберу этого пса у тебя.       Элейн посмотрела на Барбаса, который скромно молчал всё это время, сразу отметив, что правая лапа пса была приподнята.       — Нет, — упёрто отрезала девушка, скрестив на груди руки.       — Что значит нет?! — противно взвизгнул Клавикус. — Ну и убирайтесь оба с глаз моих! Мне не интересно тратить на вас понапрасну время!       — Да с радостью, — уверенно заявила Элейн, начиная заводиться от гнева, но вовремя решила направить эту энергию не в пустое раздражение, а в одну затею, внезапно пришедшую ей на ум. — Зачем мы вообще пришли сюда, Барбас? — она присела перед псом на колени и ласково потрепала его по голове, а затем начав гладить его, что тот аж прикрыл глаза от удовольствия и завилял хвостом. — Как можно было подумать, что я вообще хочу возвращать такого замечательного компаньона? Я думала, такого хорошего пса здесь ждут, а раз он не нужен, то пойдём, Барбас, со мной? Нам ведь было хорошо вместе? Так ведь, мальчик? — Элейн продолжала ласково трепать собаку по голове, загривку, спине, тот, млея, лишь продолжал вилять хвостом, даже высунув язык, как самая обычная собака.       — Эй, стой! Ладно, я передумал! Убирайся, а пса можешь оставить! — еле скрывая панические нотки, раздражённо крикнул Клавикус.       — Не имею ни малейшего желания делать этого. Мне нравится Барбас, и он пойдёт со мной, — с уверенным высокомерием ответила Элейн, поднимаясь и делая несколько шагов в сторону выхода, подманивая пса за собой. Тот нерешительно замер, оглянувшись сначала на статую, а затем всё же сделав шаг по направлению к Элейн.       — Я ПРИКАЗЫВАЮ ТЕБЕ ВЕРНУТЬСЯ КО МНЕ, БАРБАС! — зло завопил Клавикус, так что с потолка пещеры посыпалась мелкая каменная крошка.       — Ты не обязан его слушаться, Барбас! Он сам прогнал тебя, а значит ты сам теперь можешь делать, что хочешь. Ты ведь хочешь пойти со мной, так? — стараясь держаться смело, сказала Элейн, хотя вспышка гнева даэдра здорово напугала её. Она молилась, чтобы догадливый пёс разгадал её замысел.       — Прости, Клавикус, но она права, я могу сам решать, с кем мне уйти, — решительно заявив, Барбас подняв вверх хвост, подавая Элейн сигнал, что одобряет её действия.       — Нет, подожди! Ладно! Что ты хочешь взамен этого блохастого предателя? — выпалил Клавикус, теряя остатки обладания. Он явно не ожидал, что дело может принять такой оборот. — Бессмертие? Могущество? Золото? Нет? А… А что насчёт вернуть любовь одного немалоизвестного наёмника? — Князь Сделок сначала перечислял раздраженно, но про Рагнара он упомянул уже увереннее, будто наконец-то собрался и начал делать то, что умеет лучше всего — обнаруживать человеческие слабости.       Элейн при упоминании наёмника испуганно вздохнула, почувствовав, как предательски дрогнуло её сердце. Прочувствовав её слабину, Клавикус продолжил:       — Я могу сделать так, что он вмиг приползёт вымаливать у тебя прощения, больше никогда в жизни он не посмотрит на другую так, как будет смотреть на тебя. Такой любви, которую могу даровать между вами я, ты не сможешь испытать никогда. И всё это за вшивую шавку. Соглашайся, пока я не передумал! — соблазняюще перечислял даэдра.       — Ценность любви в её искренности. Грош цена чувствам, навязанным магией, — тихо ответила Элейн, стоически отгоняя образ их счастливой жизни с Рагнаром, которые она строила, пока была с ним рядом. Но она не сомневалась в верности своих слов, и это давало ей силы держаться против Князя Желаний.       — Как же ты бесишь! Такое желание бы вышло, я бы всласть повеселился, смотря на твои муки! Надоела ты мне. Знаю, я что тебе действительно нужно, — одновременно раздражённо и скучающе сказал даэдра.       — Что ты имеешь в виду? — Элейн терялась в догадках: вещь которая ей нужна — Чёрная Книга, ну или хотя бы Скелетный ключ, но Барбас дал ясно понять, что чужие даэдрические артефакты неподвластны Клавикусу. Может, Барбас заблуждался? Потому что помимо этого, что ей нужно ещё, о чём так уверенно заявляет Князь Желаний, она даже не представляла. Может ли ему известно больше, чем она знает сама о себе?       — Гонимая всеми. Преступница, по пятам которой идут стражи Стендарра, мечтающие о том, как твоя милая головка покатится по плахе, — коварно зашептал Клавикус, будто околдовывая её, насылая слишком яркие картины этого пугающего будущего, которые сразу же разыгрались в её голове, заставляя судорожно взглотнуть, почти что ощущая нависшее над её шеей холодное безжалостное лезвие в руках палача.       — Ты ведь не хочешь всю жизнь прожить, оглядываясь в страхе? Замирая при виде любого стража? Стыдливо пряча лицо и представляясь чужими именами? Иллюзии слишком зыбки, чтобы позволить тебе продолжать спокойно жить. А что, если я могу даровать тебе кольцо, надев которое, ты будешь выглядеть совсем иначе? Иной голос, другой возраст, новая внешность, новый шанс начать всё сначала? Никакое прикосновение не разрушит магию, пока кольцо будет на тебе. Для всех ты будешь другим человеком. Пятью разными людьми! По одному за каждый прелестный пальчик на твоей правой руке.       Элейн поражённо молчала. О том, что Клавикус может создать для неё совершенно новый артефакт, она и подумать не могла. Кольцо, меняющее внешность своего владельца, — это действительно то, что ей бы пригодилось. Ничего сверхмогущественного, просто небольшая деталь, которая сделает её жизнь проще. Осталось лишь понять, какое коварство задумал Принц Сделок.       — И в чём подвох? Внешность будет столь уродлива, что меня арестуют за издевательство над зрением обывателей? — стараясь скрыть свою заинтересованность, недоверчиво хмыкнула Элейн.       — Хорошая идея бы была, но ладно, даю слово, что ты будешь не разочарована. Варианты на любой вкус и случай. Соглашайся уже, — терепеливо подгонял её даэдра.       — Может, тогда ты задумал, что раз применив кольцо, я уже не смогу вернуть свою настоящую внешность? — продолжила допытываться Элейн, которую нетерпение Клавикуса лишь уверило, что он непременно зарыл какую-то пакость в свой артефакт.       — Сдалась тебе эта твоя внешность! Я ведь уже сказал: снимешь кольцо и щеголяй дальше своей мордашкой сколько угодно! Хватит испытывать моё терпение! Берёшь кольцо? — не на шутку разозлился Клавикус.       Элейн вновь посмотрела на Барбаса, и тот, заметив это, молниеносно поднял хвост, показывая, что в этот раз даже он не видит никакого подвоха.       — Хорошо. Я согласна обменять такое кольцо на возвращение тебе Барбаса, — наконец-то согласилась Элейн, и в этот же момент в яркой вспышке света перед ней возникло золотое кольцо с печатью, изображающей жуткую рогатую маску — один из самых известных артефактов этого даэдра, которую он держал в руках в виде каменной статуи. Девушка взяла парящее кольцо и зажала в руке.       — Сделка исполнена! Барбас, живо ко мне! — нетерпеливо крикнул Клавикус.       — Спасибо тебе, — благодарно коснулся её лапой Барбас. — И береги себя.       — Спасибо и прощай, я буду скучать по тебе, — с тяжёлым сердцем попрощалась с Барбасом Элейн.       — Хватит там болтать, непослушная ты псина! — снова капризно выкрикнул даэдра.       — Прощай! — бросил Барбас, делая мощный прыжок в сторону статуи своего хозяина, делаясь бесплотным. В пещере повисла звенящая тишина. Элейн моргнула. И когда открыла глаза, увидела, что подле каменного трона, на котором восседал образ Клавикуса, появился огромный каменный пёс. Почему-то это зрелище принесло покой её сердцу, собака и хозяин воссоединились. Сколько бы Клавикус ни злился и ни ругался с Барбасом, эти двое были единым целым, и ни один из них долго не мог спокойно существовать без другого.       Элейн решила надолго не задерживаться в пещере, помня предостережения о вампирах и пауках, и поспешила к выходу через секретный проход, которым пёс провёл её сюда. Оказавшись на свежем воздухе посреди леса в лучах заходящего солнца, девушка остановилась и разжала руку, в которой держала кольцо. Её распирало любопытство испытать доставшийся ей артефакт. Она немного повертела кольцо в руках, разглядывая его, а затем прямо на отвесной скале наколдовала иллюзию зеркала, чья магическая поверхность послушно отобразила закутанную в зимнюю одежду девушку с бледным от множества навалившихся на неё испытаний лицом, чуть красным местами от холода, и развивающимися светло-русыми волосами, частично выбившимися из-под капюшона. Измотанная, но такая привычная и любимая ей внешность, на которую она никогда не жаловалась. Но которая накликала слишком много бед, чтобы дать ей спокойно жить дальше. Если «спокойно» в принципе применимо к её жизни…       Поборов неуверенность, Элейн всё же надела кольцо на безымянный палец, поздно подумав, что, может, Клавикус сделал трансформацию внешности болезненной, чтобы хоть как-то отыграться на ней? Но боли она не почувствовала. Всё случилось слишком быстро, чтобы она ощутила, как протекают изменения, но она сразу же почувствовала себя «иначе», ещё даже не вглядевшись в зеркальное отражение. Она точно стала ниже, одежда, бывшая ещё секунду назад впору, теперь ощущалась куда свободнее, хотя и не стала висеть совсем уж мешком. Элейн подняла взгляд на зеркало и встретилась глазами с незнакомой ей девушкой. Она была явно младше самой Элейн, ей было сложно дать сильно больше шестнадцати.       Она скинула с головы капюшон, подставив падающим с неба редким снежинкам копну вьющихся ярко-рыжих коротких волос. Она почти вплотную приблизилась к зеркалу, рискуя случайно коснуться его и развеять магию, но желание рассмотреть получше было сильнее. Аккуратный курносый носик с игривой россыпью веснушек, небольшой рот с невинными пухлыми губками и задорный взгляд серо-зелёных глаз. Девочка одновременно казалось милой и вздорной. Именно такую Элейн могла бы представить в Гильдии Воров, куда она планировала внедриться.       Испытывая лёгкую тревогу, девушка сняла кольцо с пальца, и тут Клавикус её не обманул — в то же мгновение она снова увидела привычное отражение Элейн. Первичный страх перед артефактом отступил, освободив место для любопытства — ей не терпелось увидеть все пять обликов, которыми наградил её даэдра. Теперь она надела кольцо на средний палец и ахнула: в зеркале отразилась удивлённая, но невероятно прекрасная девушка, на фоне которой Элейн, обладательница далеко незаурядной внешности, показалась бы просто какой-то замухрышкой. У девушки в отражении были длинные тёмные волосы, ниспадающие до пояса нежной волной, чувственные губы, длинные густые ресницы у красивых тёмно-серых глаз, ровные с идеальным изгибом брови и красивые скулы с лёгким румянцем.       — Клавикус действительно расщедрился, — поражённо выдохнула Элейн совершенно не своим голосом, сразу же замолчав от удивления. Будь у неё такой голос, то её карьера в гильдии бардов могла сложиться совсем иначе.       Элейн стянула кольцо даже с какой-то досадой, почему-то она завидовала этой незнакомой красотке, пока не принимая, что этот облик может принадлежать ей.       Она решила довести эксперимент с кольцом до конца. На мизинце она превратилась в милейшую светловолосую девочку лет десяти, на указательном — в статную даму с благородными чертами лица, на большом — в седую старушку. Вот уж действительно облик на любой вкус и случай. Если уж её дальнейший путь лежит в Рифтен, то пусть быть ей теперь задорной рыженькой девчонкой, она уж точно придётся ко двору лучше, чем длиноволосая красавица, к которой в любом месте было бы слишком много внимания. Решив, что нужно уже начать привыкать к новому телу, Элейн смело надела кольцо на безымянный палец, рассеяла магическое зеркало и двинулась к главной дороге по тропе, которую совсем недавно проделывал для неё Барбас.