Мелодия струн и масляная краска на пальцах

Мое место не здесь. Феликс продолжал так думать. Даже когда они до ночи разговаривали с Джисоном обо всем на свете и одновременно ни о чем. Даже тогда, когда они с Йеджи тихо смеялись на уроках и давали списывать друг другу домашнее задание. Он все равно чувствовал себя одиноким, как никогда раньше. Ведь самое ужасное одиночество — это одиночество в толпе. Когда вокруг много людей и они все готовы тебе помочь, но это ты не готов к помощи. Он просто не мог попросить о помощи. У этого много причин, но основная — это боязнь снова обжечься. Он боялся, что ему снова сделают невероятно больно. Боялся снова ощутить это ужасное чувство, что поглощало полностью и не давало даже секунды на один отчаяный и последний вздох. Нет, он вовсе не сомневался в своих новых друзьях, возможно, только чуть-чуть. Этот страх просто уже давно забрался под кожу и ползал там, как змея, убивая своим ядом все надежды. Страх похож на инстинкт: как только кто-то приближался достаточно близко, он выпускал свой яд и еще сильнее отравлял сам себя. От этого очень хотелось избавится, но он просто не мог. Наступили первые дни октября. Месяц в этой школе прошел так быстро, что Феликс даже не успел оглянуться. На улице похолодало. Теперь без теплой кофты не выйдешь из общежития. Поэтому каждому ученику выдали фирменные школьные кофты на молнии и куртки. Феликс был рад этому, ведь у него не было куртки по понятным причинам. Раньше она ему просто не нужна была, а сейчас, когда он буквально на другом материке, где климат сильно отличается, ему эта вещь нужна была, как никогда. Феликс сам по себе очень мерзливый, ведь привык к постоянному теплу. А сейчас он привык, что у него постоянно холодное тело. Одеждой еще можно было как-то согреть его, но вот его маленькие ладошки постоянно нуждались в тепле, которого у него не было и никогда не будет. Он так думал. После дня рождения Хана в его жизни мало что поменялось. Тот парень — Доён, вместе со своими дружками всегда находили повод как-то задеть Ли, но дальше обычных подножек не заходило, и блондин был рад этому. Он решил никому не говорить о том, что его задевают. Это ведь только его проблемы и никому до них нет дела. Он все так же продолжал общаться с Йеджи и Ханом, и они стали хорошими друзьями. Правда, в последнее время Хан стал все чаще куда-то пропадать, и поэтому с Феликсом чаще общалась Йеджи. Слух о том, что они встречаются, утихомирился так же быстро, как и разлетелся. Видимо, всем стало резко плевать на то, кто там и с кем встречается. Странно для такой школы, но несомненно хорошо. Все же лучше, когда в твою жизнь не лезут посторонние глаза. Кстати о глазах. Феликс стал все чаще замечать на себе короткие взгляды со стороны Хёнджина. И эти взгляды не были как обычно нахальными, они были теплыми. И это удивляло Ли. Хван вообще часто обращал внимание на австралийца, но чаще всего это были подколы и смешки. Но в перемешку с этим, когда вокруг Хёнджина не было никого, он позволял себе задержать на Ликсе мягкий взгляд. Поначалу Ли пугали эти эмоциональные качели Хвана, но потом он смог отчасти понять их смысл. Хван становился собой, когда рядом никого не было, не считая Феликса. Он не понимал, почему Хёнджин вообще становится собой рядом с ним. Может, дело в том, что он находит их похожими и хочет дружить? Тогда к чему все эти его язвительные словечки в адрес веснушчатого? Феликс устал путать свои мысли в этом лабиринте под названием Хван Хёнджин и спустя время забил на него. Ну, как забил. Попытался. Но этот высокий стручок не выходил из его бедной белёсой головушки. Ли решил, что спросит про это Джина когда они останутся одни в следующий раз. К слову, решил он это на следующий день после дня рождения Хана. Они так и не говорили после того вечера. Сейчас Ли был максимально раздраженным, как и Хан. Феликс был абсолютно не рад тому, что всю школу собрали в актовом зале после конца всех занятий. Это время Феликс хотел посвятить музыке, а не сидеть сейчас здесь и ждать прихода директора. Хан сидел рядом с надутыми щеками от возмущения и негодования. Видимо это мероприятие обломало ему что-то важное. Зато Йеджи сияла, сидя по левую сторону от австралийца. И что заставило ее так светиться? Видимо, эта девушка знает что-то, чего не знает Феликс. Наконец, из-за кулис на сцену вышла пожилая директриса, взяв в руку микрофон, она подошла к краю сцены. — Добрый вечер, уважаемые ученики, — начала она. — Прошу прощения за то, что отнимаю у вас драгоценное время отдыха, но я не стала бы этого делать без веской на то причины, — Феликс невольно напрягся от ее слов. — С завтрашнего дня вам объявляются пятидневные выходные на которых вы все пойдете в поход. Послышались возгласы. Многие из них были возмущенные. Видимо, не многим было по душе идти куда-то в лес и мараться в грязи, жить с насекомыми бок о бок и ходить по нужде в кусты. Но также были и радостные крики, в том числе и от Джисона. Он парень небрезгливый и за любой движ. Йеджи такая же. И только сейчас Феликс задумался: а почему эти двое раньше не ладили, они же так похожи на самом деле? Видимо, им нужен был какой-то толчок для начала общения, и этим толчком оказался сам Ли. — Поход организован с целью пробудить в вас любовь к природе и отвлечь от лишних забот. Вам будет полезно побыть на свежем воздухе и отдохнуть, — перебила всеобщий шум директриса и начала говорить так мечтательно, будто на самом деле была не в школе, а на берегу Индийского океана. — Госпожа Пак, давайте ближе к сути, — неловко перебил ее Чан. Женщина кивнула, но почему-то передала микрофон Бану, а сама пошла на выход из актового зала. Даже Чан не понял намерений директрисы, но ничего говорить не стал. — Завтра в 12.00 мы выдвигаемся в лес, поэтому прошу в 11.50 уже быть у входа в общежитие. Каждой комнате выдадут палатку и спальные мешки. Берите с собой все необходимое, но сильно не перебарщивайте. Не нужно тащить с собой всю комнату, мы идем всего на пять дней. Каждый класс будут сопровождать двое взрослых: классный руководитель и еще один учитель. Ученики, не имеющие возможности пойти в поход, должны лично подойти к своему классному руководителю и объяснить причину. Есть вопросы? — говорил Чан будто на одном дыхании. После этого вообще могут остаться какие-то вопросы? — Можно взять с собой гитару? — вдруг спросил Джисон. — Отличная идея, Хан. Бери, — ответил Крис. — Еще вопросы? — все промолчали. — Раз вопросов больше нет, то я могу смело вас отпустить по комнатам, но перед этим скажу: не вздумайте брать с собой алкогольные напитки, курительные смеси и тем более запрещённые вещества. Увижу —закончится это все плохо. Можете идти. Все резко поднялись со своих мест и поспешили по своим делам. Джисон мигом испарился, поэтому Феликс вместе с Йеджи отправились в общежитие без него. По пути они немного обсудили завтрашний поход и разошлись по своим делам.

***

Утро наступило слишком быстро. На улице вовсю светило солнце и будто в последний раз грело своими лучами. Идеальное время для похода. Феликс не знал, как реагировать на него. С одной стороны, он был рад оказаться на природе, ведь он прожил так всю жизнь. Он абсолютно не боялся насекомых, животных и чего там еще нужно бояться в лесу. Он хорошо может ориентироваться даже в незнакомой местности и всегда знает, что делать в разных ситуациях. Но с другой стороны, Ликс не хотел оказаться в куче своих одноклассников, да и в принципе всей школы на пять дней. Ну, выбора у него особо не было, поэтому Ликс напичкал свой рюкзак самым необходимым по типу аптечки и теплого свитера. Парень вышел из комнаты, а у выхода из общежития встретил Йеджи. На улице уже собралась вся школа. Каждый класс столпился возле своего классного руководителя. Рядом с Чаном стоял Минхо, весь из себя такой важный-бумажный. На нем была черная кожаная куртка, обтягивающие черные джинсы с дырками на коленях и самое главное - солнцезащитные очки. Он точно в лес собрался? Или, может, все-таки на сходку байкеров? Ну, или в дорогой клуб на худой конец? Некоторые уже двинулись в путь, а некоторые ждали опаздывающих одноклассников. Например, Хан Джисона, что опять куда-то испарился. Феликс серьезно начинает задумываться, нет ли у Хана случайно суперсопобности перемещаться в пространстве, ну или исчезать на часок-другой. Феликс решил позвонить другу и узнать его местонахождение. — Хан, ну ты где ходишь? — сказал Ли, когда друг взял трубку. — Я здесь, я уже тут, я здесь, здесь, здесь, — начал тораторить Джисон, но его голос слышился не только в телефоне, но и на яву. Хан орал на всю школу. Парень бежал по лестнице, попутно натягивая на себя черную джинсовку. Волосы его были взъерошеными, а лицо заспаным. Ну конечно же, Джисон проспал. Кто бы сомневался. — Феликс! — злобно крикнул Хан. — Почему ты меня не разбудил? — Я думал, у тебя есть свой какой-то волшебный режим, и что ты встанешь сам, когда тебе будет нужно, — буднично ответил Ли. Йеджи рядом хихикала. — И почему я с тобой дружу? — закатил глаза Джи. — Потому что я самое милое создание на земле после кроликов. Ты сам мне это говорил, — ответил Ликс и показательно похлопал глазками. Йеджи уже открыто смеялась. — Точно, совсем забыл, — посмеялся Джисон. — Фу, меня сейчас стошнит, — подал голос Хёнджин. Йеджи уже хотела выплюнуть что-то в сторону брата, но Ли ее остановил и сказал не реагировать. Так он делал всегда. На каждый выпад в свою сторону он молчал. Он не воспринимал всерьёз слова Хвана-младшего, а просто игнорировал их. Сейчас Хёнджин ненастоящий. Настоящий Хёнджин другой. — Так, все готовы? — подал голос Чан. — А учитель Ли тоже идет с нами? — спросил кто-то. — Да, а по мне не видно? — саркастично сказал Минхо. — Если честно, нет, — усмехнулся Джисон. — Вы в лес идете муравьёв соблазнять? — А может и так. Вам то что, мистер Хан? — поддержал диалог Ли, слегка опустив край очков, чтобы заглянуть в глаза ученику. — Да просто за муравьёв страшно. — Боитесь, что они все подохнут от моей красоты? — усмехнулся Хо. «Скорее я подохну, чертов Ли Минхо» — хотелось ответить Джисону. — Подохнут скорее от смеха, когда увидят, что кто-то приперся в лес весь такой расфуфыренный, — в итоге сказал Хан. — Джисон, невежливо так общаться с учителем, — выдал Чан и повернулся ко всему классу. — Давайте выдвигаться, а то мы такими темпами и к следующему утру не доберемся. И они отправились в путь. По дороге многие жаловались, что они устали и просили сделать остановку, чтобы отдохнуть, но Чан не останавливался. Феликс, Йеджи и Джисон всю дорогу о чем-то болтали и смеялись, как типичные лучшие друзья. Хван-младший шел вместе с учителями и изредка бросал взгляды на одного из друзей своей сестры, Минхо же бросал взгяды на второго друга Йеджи. — Вау, какие красивые цветы, — сказала Йеджи, когда они проходили мимо небольшого поля перед лесом. — Это белые лилии — достаточно редкие цветы для подобной местности, — задумчиво протянул Ликс. — Вау, ты еще и в цветах разбираешься? — удивленно воскликнул Хан. — Конечно, он же деревенщина, в навозе вырос, — сказал парень из паралельного класса, что шел прямо за их классом. Феликс узнал этого парня. Это был один из дружков Доёна и обожатель Хёнджина. Ли опустил глаза вниз и поджал губы. Йеджи с Джисоном злобно посмотрели на него. — Слышал, Хван, этот парень все детство вместе с курами пробегал и сейчас в эту школу припёрся, — говорил Доён. Хёнджин с равнодушным взглядом обернулся на него, оглядел с ног до головы. Феликс затаил дыхание. Что же скажет Хван про него на этот раз? — Мне все равно. И тебе должно быть тоже, — в итоге сказал Хван, чем вызвал смущеную улыбку у Ликса, которую он поспешил спрятать. — Порой люди, выросшие среди животных, ведут себя более человечно, чем люди из высшего общества, — продолжил Минхо. — Деньги делают из людей животных, — пожал он плечами. Доён обижено фыркнул и пошел дальше вместе со своим классом. Феликс взглянул сначала на Хёнджина, а потом на Минхо и одними губами прошептал им: «Спасибо». Они одновременно кивнули и отвернулись. К пяти часам они дошли до места в лесу. Оно представляло собой небольшую поляну среди деревьев. Почти все классы уже были на этой поляне. Чан раздал каждому задания. Джисон с Хёнджином и еще несколько пар должны были установить палатки. А Феликс вместе со своей одноклассницей Соён должен был собрать ветки для костра. Джисон недовольно смерил взглядом Хёнджина и тяжело вздохнул, смиряясь со своей участью. Феликс подошел к черноволосой девушке и приветливо улыбнулся. — Если не хочешь шататься по лесу, я могу и сам ветки собрать, — выдал Ли. — Я не неженка. Я способна самостоятельно функционировать, — немного грубо выдала она и пошла по тропинке в лес. Ли пожал плечами и двинулся за ней. Где-то через полчаса скитаний по лесу в полном молчании они вернулись. В их руках были сухие ветки для костра, которые ребята кинули в одну общую кучу. Уже вовсю велась подготовка лагеря. Многие палатки были уже поставлены, поляна очищена от посторонних предметов, костер подготовлен. К Феликсу подбежал Джисон с улыбкой до ушей. Ли уже устал искать причины его улыбок. Ему было проще думать, что Хан сам по себе такой развеселый. — Феликс, наша палатка уже готова. Пошли, — сказал брюнет и потащил друга за собой. Палатка оказалась небольшой, но для двух человек как раз подходила. Внутри уже лежали два спальных мешка и рюкзак Хана. Ли кинул свой рюкзак в угол и достал оттуда вязаный белый шарф. Бабушка связала его перед отъездом внука. Он обвязал его вокруг шеи и вышел из палатки. Костер уже зажгли. Все сидели вокруг него на бревнах, что-то пили и ели. Было шумно. Многочисленые разговоры разных компаний, музыка на фоне, звуки леса. Все это смешалось в единое целое и заставляло что-то в груди болезнено ёкнуть, ведь места среди этих людей ему не было. Феликс вообще никогда не любил людные места. Там, где в одном месте скопилось множество различных людей, он чувствовал себя лишним. Феликс никогда не ощущал нужды избавиться от этого чувства. Ему хорошо и в малолюдных местах. Он вообще никогда не понимал в чем, собственно, проблема, особенно в детстве. Но родители постоянно твердили ему о том, как важно жить в социуме. Но что ему дал этот ваш социум, кроме детских комплексов? Что он дал, кроме сожженого в пепел сердца? Кроме шрамов. покрывающих большую часть его тела, кроме боли, слез, страха, страха и еще раз страха? Ни-че-го. Ли аккуратно присел рядом с Чаном, пока Хан играл какую-то песню на гитаре и совершенно не замечал восторженых глаз вокруг. Конечно, в этой школе много кто умел играть на инструменте, но мало кто и вправду любил это занятие и горел им всей душой. А Джисон любил и выражал эту любовь каждым движением пальцев по струнам. В этом они с Феликсом очень похожи. — Я слышал, что тебя задирают парни из параллельного класса, — вдруг сказал Чан, чем немного напугал блондина. — Все нормально, они не заходят дальше оскорблений, — сказал Ли чистую правду. Ему на самом деле было плевать на Доёна и его свиту. Конечно, некоторые их фразы были обидными, но обидно было буквально одну минуту, а потом, когда на его плечо ложилась рука Йеджи, а позади слышался злобный голос Хана, становилось все равно. У него есть два человека, которым плевать на то, кто такой Ликс и где вырос, большего ему и не надо. — Точно? — насторожился Крис. — Точно, — уверенно кивнул Ли. — Прости, но не в моих силах их наказать. За слова от занятий не отстраняют и тем более не исключают, сам понимаешь, — поджал губы учитель будто извиняясь за какой-то свой самый большой грех. — Правда, все нормально. Я на эти оскорбления клал, — сказал Ли, а потом поспешил исправиться, — Простите за выражение. — Ничего, — посмеялся Чан. Спустя время, когда стемнело и многие начали расходится по палаткам под предлогом лечь поспать, но на самом деле устроить свои вечеринки повеселее, Ликс решил прогуляться. Он сказал Джисону, что придет чуть позже и пошел в лес по тропинке. Он не отходил далеко от лагеря, но на всякий случай запоминал дорогу, чтобы не потеряться. Вскоре он вышел к реке. Темнота ночи красиво ложилась на тихую гладь воды. Феликс любил наблюдать за водой. Он любил молча глядеть на ее рябь и думать о своем самом сокровенном. Вода точно никому не выдаст его секреты. Воде все равно на то, кем ты был и кем будешь, она была тут до тебя и будет после. Она может лишь запомнить тебя и впитать в себя твои слезы, а потом тихо прошептать на прощание «Спасибо». Река бы благодарила за общее одиночество и за то, что ты наполнил ее и сделал больше от своих же ран. В благодарность она бы никому и никогда не выдала твои секреты. Жаль вот только, что вода не может говорить, а если бы могла, то они бы с Ликсом точно подружились. Он тихо встал не слишком близко к краю выступа, чтобы не упасть в воду и молча наблюдал за звездами. Тут-то их было отчетливо видно. Позади послышались шорохи листвы, а потом и громкий смех. К реке вышла компашка Доёна и тут же обратила свое внимание на австралийскую персону. Феликс отошел еще дальше от реки и хотел быстро слинять, пока не позно. Но было поздно. — Ребят, наша рыбка поплавать захотела, давайте мы ей поможем? — сказал Доён и гадко усмехнулся. Все трое парней окружили Ли и схватили его за руки и ноги, потащили к выступу. Феликс пытался брыкаться и вырваться, но хватка парней была слишком крепкая. Он просил их остановиться, умолял, но они не слушали. Им было весело. Белый шарф Ли уже давно валялся на земле затоптаным, а сам Ликс продолжал кричать, чтобы его отпустили. — Вы совсем ахуели?! — послышался голос Хёнджина, а после Ли перестал чувствовать руки на своем теле. Его отпустили прямо в воду. Вдруг резко стало очень холодно. Казалось, что холод за одну секунду пробрался до самых костей. Вода тут же попала в глаза, нос и рот. Ликсу вдруг стало очень страшно. Он не мог сгрупироваться и всплыть первые несколько секунд. Сначала Феликс не почувствовал опору под ногами, а когда понял, что его кинули вниз головой, поспешил поменять положение в воде на вертикальное. Он оттолкнулся от дна и всплыл, тут же гребя руками в сторону берега. Он мельком увидел, как Хван вмазал Доёну в нос, а после компашка свалила. Хёнджин тут же побежал в воду. Благо, Ликс уже доплыл до берега, и Хван намочил только штанины до колен. Ликс полз на четвереньках, пока сильные руки не подняли его на ноги. Блондин тут же начал кашлять и выплевывать грязную воду. Все его тело покрылось мурашками и содрогалось от холода. Он обнял себя руками, думая, что так ему станет теплее. Нихрена подобного. — Феликс, подними руки, — взволновано попросил Хван. Ли даже не стал спрашивать зачем, а сразу подчинился. Джин тут же стянул с Ли кофту и футболку, оставляя его торс полностью голым. Перед глазами Хёнджина стояло худое тело с тонкой талией и просветами пресса. Руки парня были тонкими, но подкачеными, а на предплечье левой руки красовался длинный уродливый шрам, что перекрывал другие, более тонкие и маленькие шрамы. Хёнджин от такого вида ужаснулся, но не подал виду. — Что ты д..делаешь? — воскликнул Ли дрожащим голосом и поспешил убрать руки на спину. — Не прячь, я и так уже увидел, — сказал Хван. Он стянул с себя свой свитшот вместе со школьной курткой и поочередно надел это на Ли. Блондин все это время стоял и не понимал, что происходит. Почему Хёнджин так заботится о нем? Зачем дает свою одежду? Он мог оставить его бултыхаться в воде, но вместо этого он спас Ликса. Это так мило и странно с его стороны. Он что, снова стал тем Хёнджином с обочины у входа в общежитие? Хван поднял с земли шарф Феликса, оттряхнул его и туго обвязал вокруг шеи, а оставшимся краешком слегка обтер мокрые волосы. — Стало теплее? — спросил парень, поправляя шарф. — Немного, — прохрипел Ликс. — А тебе не холодно? — спросил он, когда обратил внимание на то, что брюнет в одной футболке. — Нормально. Старший повел Феликса назад в лагерь. Он все еще дрожал и был напуган, но не так сильно, как пять минут назад. В лагере к ним тут же подлетел Чан и Чонин. Они отправили Ликса переодеваться, но сказали сразу после этого вернуться к костру. В палатке никого не было, поэтому Ли спокойно переоделся, натянул на себя свой самый теплый свитер, сухие штаны и теплые носки. Куртку надел такую же, как и у Хвана. Оставил шарф и даже вязаную шапку с ушками котика надел на мокрые волосы. С виду он был похож на милую мягкую зефирку, но точно не на человека. Возле костра его ждали Чан с Чонином и Хёнджин с двумя пластиковыми стаканами чая. Ли положил Хвану на колени его одежду и сел рядом, принимая один из стаканчиков. Ликсу было все еще холодно, но горячий чай и еще не погасший костер должны были это исправить. — Хёнджин расказал, что произошло, — сказал Чан. — Они обязательно будут наказаны. Ли кивнул. Если честно, ему было как-то все равно. Он уже настолько привык к издевкам, что его мозг перестал как-то на них реагировать, а вот сердце нет. Ему было все равно, но одновременно с этим и нет. Он не злился на Доёна, как должен был. Он лишь погрузился в тоску из-за воспоминаний, как его однажды пытались утопить в бассейне. Они вызывали большую боль в области диафрагмы. Ли старался забыть это, но сегодняшний случай напомнил. Ужасно и отвратительно. Хотелось разбить голову об ствол дерева, чтобы больше не думать. — Впредь, как только что-то будет происходить, ты сразу докладываешь мне, понял? — выдал Бан и пригрозил пальцем. Ли в ответ лишь промычал, до конца не отойдя от размышлений. Чан тяжело выдохнул, и они с Чонином ушли, оставив парней вдвоём. Звезды красиво мерцали в небе, листва тихо шумела. Сегодня была очень красивая ночь. Прохладный воздух обдувал лицо, остужая нарастающую в груди тревогу. — Знаешь, — вдруг начал Хван смотря в небо. — Я восхищаюсь звездами, потому что даже в темном небе они продолжают гореть. Так же, как и ты. — Это не так, — выдохнул Феликс и тоже уставился на мерцающие огоньки. — Я уж точно не звезда. Я скорее… спичка. — Почему? — спросил Хёнджин и надул губы, повернувшись на Ли. — Спичку дважды не зажёшь, — пояснил Ликс. — Я горел когда-то очень давно, но мое пламя потухло навсегда. — Когда потухла одна спичка, ты зажигаешь вторую, — Хёнджин натянул на себя свою же куртку и подставил холодные руки к слабому огню костра. — Поверь, у каждого человека на самом деле в запасе целый спичечный коробок. Может быть, Хёнджин и прав. Может быть Феликс действительно способен снова довериться хотя бы одному человеку. А может, он уже это сделал? Он уже доверился как минимум двум людям, но не полностью. Он уже пустил одну искру, нужно добавить еще одну, и тогда новая спичка снова будет гореть. Может стоит рискнуть и попробовать еще раз? — И сколько же спичек осталось у тебя? — решил спросить Феликс. — Не знаю, но думаю, что мало. — И что же заставляет твои спички гаснуть? — блондин повернулся на Хвана и начал разглядывать его все такой же красивый профиль. Ему было интересно узнать, что же ломает Хёнджина. У Феликса все просто и понятно: его ломают люди. Но Хван не похож на человека, подвергающегося подобным пыткам, как младший. У брюнета, что-то совсем иное. — Рамки и принципы, — слишком просто ответил Хёнджин, смотря в небо. Он помолчал около минуты, пытаясь разглядеть в небе, наверное, что-то волшебное. Просто по-другому нельзя объяснить, почему он все пялит на эти ёбаные звезды. Спустя время он продолжил: — Птицы, рождённые в неволе, даже не осознают, что они пленники. А тюрьма прямо тут, — указывает на свой висок, — У нас в голове. И оттуда не сбежать. Это ад, придуманный нами. Феликс, если честно, не сильно понял, что Хван имеет ввиду. Он точно понял про тюрьмы в голове, ведь он сам был таким. Он тоже отчасти придумал большинство своих проблем. Сам построил каменные стены вокруг себя в ожидании принца на белом коне. Только вот он не подумал о том, что через эти стены даже долгожданный принц не сможет пробиться. А вот что Хван имел в виду под птицами в неволе, Ли не понял. Может он глупый, а может просто не способен понять брюнета. Неважно. Главное, он его слушает сейчас и не осуждает. — Можешь пояснить? — Я просто живу, как птица в неволе. Но заперли в клетке меня вовсе не другие люди, а я сам. Я застрял где-то посередине и не знаю, куда мне идти. Я как будто хожу по тонкому лезвию ножа. Раньше я пытался как-то балансировать, но сейчас я понимаю, что это бесполезно, ведь все эти рамки я придумал себе сам. Я сам создал лабиринт и сам теперь не могу найти из него выход, — Хван обреченно опустил руки и нервно усмехнулся. — Мне кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, — вдруг выдал Ликс, заставляя старшего удивленно на себя посмотреть, — Ты как волк с двумя головами. Одна говорит идти налево, другая направо. — И какую голову мне послушать? Феликс вдруг резко поднялся с места и встал перед Хёнджином, поставив руки в бока, пытаясь выглядеть…устрашающе? В большой куртке и в шапке с шарфом он смотрелся очень смешно и мило. — Скажи этим головам нахрен заткнуться и послушай свое сердце, оно то точно тебе не соврет, — и улыбнулся своей самой искренней и доброжелательной улыбкой. Брюнет от этого сам заулыбался. Хёнджин около минуты о чем-то думал, а потом резко поднялся с места и встал перед Ликсом. — Мое сердце говорит мне извиниться перед тобой еще раз, — как-то резко выдал он, из-за чего Ли опешил, но потом пришел в себя. — Ну так слушай его. — Прости за все мои оскорбления. Это все одна из моих голов. Обещаю, что больше такого не повторится, — Хёнджин поправил шапку на чужой голове, из-за чего блондин вдруг весь покраснел. Боже, что с ним происходит. Хоть бы Хёнджин не увидел его щеки сейчас. — Посмотрим, — загадочно улыбнулся Ликс. И между ними снова пробежала какая-то волшебная искра, непонятная даже им двоим. Они смотрел друг другу в глаза, что из-за темноты ночи казались еще чернее. И в этой черноте было не страшно утонуть. Впервые Феликс не боялся утонуть во тьме, потому что он знал, что сможет выплыть. Он знал, что Хван потянет его за руки из воды, даст свою сухую одежду и согреет. Он верил в это. Почему-то Хёнджину хотелось верить. Верить в его сильные руки и открытое, немного ледяное сердце. Хотелось растопить его и обязательно стать его частью. Почему-то рядом с Хваном хотелось рискнуть и зажечь новую спичку. Хотелось попробовать ему довериться. Что-то в груди от этих мыслей екнуло. Сердце забилось очень быстро, что казалось, он не доживет до утра. Где-то там же, под диафрагмой, зародилось какое-то тепло, разлилось по всему телу и остановилось на уровне живота. Боже. Почему рядом с ним время останавливалось? Хотелось прижаться ближе и провести так всю ночь, и плевать на режим сна. Плевать, потому что рядом с Хёнджином он забывал про свои шрамы и еще кровоточащие раны. Но его раны же не затянутся. Даже если Хван сможет остановить кровотечение. Его раны будут болеть ежечасно. Шаг к нему, как шаг в бездну — опасно. А так хотелось просто в плечо уткнуться, вдыхая его запах мяты и цитрусов. У Ликса, правда, аллергия на цитрусы, но он готов терпеть зуд в носу ради этой мягкой футболки со сладким запахом апельсина. Хотелось шептать на ухо свои мысли, и Хёнджин бы успокоил его мрачную голову, разогнал бы те тучи в ней одними объятиями и поцелуями. Поцелуями? Он бы понял Ли. Понимает. Хотелось обнимать колени, в слезах задыхаясь и чувствовать его большую ладонь на своем плече — прекрасно. Черные Хвановы глаза бы пылали мыслями, а глаза Ликса бы горели искрами. Они были бы друг с другом слишком искренними. Но вдруг все его надежды в миг обломались, когда рука Хвана покинула его голову, а взгляд опустился в ноги. Он смутился. Ликс тоже. Слишком много чувств сегодня между ними. Эта ночь так действовала на них? Может, из-за этой дурацкой ночи хотелось быть ближе, прям впритык? Скорее всего из-за ночи они сегодня не боялись правды и говорили искренне друг с другом. Но это только на одну ночь. Феликс был уверен в том, что утром все это развеется между ними, и все снова станет как раньше. Но Хёнджин пообещал же, что как раньше не будет. Хотелось ему поверить, но он не мог. Он не мог вот так просто полностью за одну ночь открыться какому-то человеку. Не мог себе этого позволить. На это нужно много времеми. Но хотелось рискнуть. Хотелось попробовать, но только если Хёнджин примет его всего. Примет его и всю правду о нем. Примет, даже если поймет, что Феликсу тут не место. А мое место не здесь.