Мелодия струн и масляная краска на пальцах

Мое место не здесь. Сегодняшнаяя ночь была намного теплее, чем вчерашняя. Чан, безусловно, был этому рад. Листья тихо шумели от несильного ветра, а где-то вдалеке, скорее всего, журчала река. Чан не мог заснуть. В голове было слишком много мыслей. Чонин и Чанбин в соседних палатках, наверное, уже давно спали, а вот Чан не мог. Он не мог закрывать глаза на явный буллинг одного из его учеников. Феликс в глазах Бана был обычным парнем с не очень легкой судьбой. Чан частично знал о его истории, знал, что его буллили в старой школе, и знал, что Ликс долгое время ходил к психотерапевту. Чан очень сильно хотел предотвратить возможные издевательства в этой школе, но он не справился и очень корил себя за это. Он хотел предоставить Ли лучшую жизнь в лучшей школе. Но не все наши мечты исполняются. Он видел, что Ликсу тяжело, но ничего не мог с этим сделать. Парень не шел на контакт, не хотел разговаривать, сколько бы Чан не пытался. Может, стоит попросить помощи у Сынмина? Он узнал о Феликсе около года назад - увидел запись его выступления в интернете. Там Ли играл на скрипке, и играл он очень чувственно, со всей болью. Это привлекло внимание учителя, и он решил разузнать о нем побольше. И так он узнал о веснушчатом светлом мальчике, что пытался покончить с собой. И Чану вдруг стало так больно от осознания того, что обычный парень, проживший всего шестнадцать лет, хотел умереть. Он решил попробовать что-то сделать, и пригласил Феликса в эту школу, в надежде развить в нем более сильного музыканта и подавить желание умереть. Он привязался к Ликсу. Сильно привязался, как и к другим своим проблемным ученикам и учителям. Он знал о ссорах Хана с отцом, знал всю историю их семьи, знал, что у Джисона долгое время были эмоциональное выгорание и депрессия, но Чан ничего не мог поделать. Он видел, как Йеджи ломала себе ноги, когда занималась балетом, видел, как она выворачивала себя наизнанку лишь для того, чтобы стать лучше. Он сам нашел ее в танцевальном зале без сознания. И сам попросил бросить балет. Она согласилась и сейчас занималась музыкой вопреки воле родителей. Он видел, как Хёнджин подолгу засиживался за картинами. Видел, как тот разрывался между танцами и рисованием. Видел, как он плакал в пустом классе. Видел, но ничего не мог сделать. Он видел, через что пришлось пройти Чанбину, чтобы попасть в эту школу учителем. Он видел, как Со боролся со своей агрессией, чтобы стать тем, кем является сейчас. Видел, но ничего не сделал. Чан видел все старания Чонина, он видел как тот выжимал из себя все соки, чтобы стать знаменитым музыкантом, и видел, как у него не получилось. Именно так Чонин оказался здесь. И Чан все равно не смог ему помочь. И Минхо. Ох, это первый и единственный раз, когда он смог помочь. Он спас Минхо и буквально насильно затащил в эту школу, и сейчас Ли нравится здесь, и Чан невероятно счастлив за него. И он хочет спасти Феликса. Сейчас Феликс - тот, кому нужна помощь, и Чан должен ему помочь. Крис услышал на улице странные звуки. Чей-то очень громкий смех, смутно напоминающий смех Со. Бан нахмурился и принял сидячее положение. А звуки все не прекращались. Тогда он решил встать и проверить, что же происходит посреди ночи. Выйдя на улицу, он увидел, что свет горит только в палатке Минхо и Хёнджина, и оттуда же исходили звуки. Чан грубо стучит по мягкий поверхности, и смех тут же затихает. Кто-то медленно расстегивает замок у своеобразной двери. В палатке сидят четверо: Чанбин, Чонин, Минхо и Хёнджин. В руках каждого было по банке пива. На их лицах застыл неподдельный ужас при виде грозного Чана. — Что вы тут делаете? — прикрикнул Чан, явно возмущаясь. — А..э..а, сплетничаем? — в воспросительной форме выдал Чонин. — Боже, ну вы же взрослые люди, — Крис схватился за переносицу и потер ее двумя пальцами. — Сплетничать могут люди всех возрастов, — попытался поспорить Хёнджин. — А ты вообще молчи! — снова повысил голос Бан, — Кто дал ребенку пиво? Минхо смело поднял руку и когда увидел укоризненый взгляд, решил пояснить: — Он вообще-то уже совершеннолетний, —Ли явно был пьян, как и Хёнджин с Чанбином, Ян пока держался. Но Чан все продолжал злобно таращится на Хо, — Чан, хватит смотреть на меня как на Гитлера. Присоединяйся лучше к нам, у нас еще много выпивки. А может, правда стоит присоединиться? Бану явно не помешало бы отдохнуть и расслабиться. — Хрен с вами, — махнул рукой он и зашел в палатку, закрывая за собой вход. Чонин дал ему банку пива, и Крис сделал глоток. Тепло пробежало по его внутренним огранам. Мышцы расслабились, а голова перестала болеть. Такого не может быть после одного глотка алкоголя. Скорее всего, Чан просто расслабился и наконец отпустил ненужные мысли. Он оказался в весьма своеобразной компании. Чонин — вечно угрюмый и нелюдимый парень, что с людьми, которым доверяет становится обычным радостным ребенком. Чанбин — тот самый тип из плохой компании, что в любой ситуации найдет то, над чем посмеяться. Минхо — самовлюбленный и пафосный парень с ледяным сердцем, что на первый взгляд любит только себя, но на самом деле очень ранимый. Хёнджин — непредсказуемый юноша, что прячется под разными масками, но Крис уверен, что среди этих масок есть его истинное лицо. Чанбин начал рассказывать про свое первое знакомство с Минхо. Чан помнил эту историю. Она была весьма интересная и ржачная. Они все вчетвером задыхались от смеха, а Чанбин все не унимался. Он продолжал расказывать, как сильно хотел отпиздить Минхо за его внешний вид. Они оба в то время жили по принципам. Хорошо, что сейчас они оставили эти глупости. Вдруг по палатке кто-то постучал. Хёнджин, сидевший ближе всех ко входу, открыл дверь. Ему сразу же явилось заинтересованное лицо сестры, а за ней злобная физиономия Джисона и взволнованного Феликса. — Почему это вы устроили здесь тусовку и не позвали на нее нас? — говорил Хан. — Джи, успокойся, возможно, они не хотят нас видеть, — пролепетал Ликс. Хёнджин внутреннее улыбнулся от его слов. Ликс всегда беспокоится о других. Солнышко. — Бред! — воскикнул Джисон и зашел в палатку, уселся между Чанбином и Чаном, подальше от фиолетововолосого учителя. Йеджи победно усмехнулась и тоже зашла внутрь и устроилась рядом с Чаном с другой стороны. Феликс застыл у входа, он не мог вот так просто зайти без приглашения, но уходить ему тоже не хотелось. — Ликс, заходи, чего встал? — проговорил Джисон. — Да я, наверное, спать пойду, — протянул Ли, — Тем более нас сюда не звали, так что… Блондин развернулся на пятках и пошел в сторону своей палатки. Хёнджин подорвался с места, чем удивил всех присутствующих. Он аккуратно коснулся плеча младшего, тот вздрогнул и обернулся, но, увидев Хвана успокоился. Хёнджин мягко улыбнулся и заглянул прямо в глаза напротив. — Не уходи, — тихо попросил Хван, будто боялся своих же слов, — Останься. Ликс будто под гипнозом кивнул, и они пошли назад к палатке. Парни сели рядом, как будто они друзья. После их разговора прошел день. Днем они мало пересекались, но если вдруг это происходило, то обменивались фразами, а не игнорировали друг друга, как раньше. Между ними воздух и правда стал чище, как и обещал Хёнджин. Новоприбывшим вручили алкоголь, и друзья Ликса тут же впились в банки. Сам блондин никогда раньше особо не употреблял, но ничего же не будет от одной банки пива за компанию, так ведь? И сейчас, сидя между двумя Хванами, он чувствует не только их схожесть, но и огромную разницу. И Йеджи, и Хёнджин были теплыми и нежными на самом деле. По ним это сразу не скажешь, ведь с виду оба холодные, но за этим льдом скрывается теплый свет. Разница их была в том, что свет у них был разный. Йеджи излучает жар. Она прямо горит изнутри и зажигает собой все вокруг. Она греет, но иногда и обжигает. Хёнджин же, он как солнце, что не печет, а только нежно пригревает макушку. Он как теплый июльский ветер, обдувает кожу и пахнет ромашками и апельсином. И Ли не понимал, почему Хёнджина считают грубым и высокомерным. В каждом его движении Ли видел нежность и изящество. Но, может, только Феликс видел в нем то, чего не видят остальные? Почему? Ли сам не понимал, почему испытывает к нему такие чувства. Он не чувствовал такого никогда. Что это? Влечение? Симпатия? А может, это любовь? Нет. Бред. Не может быть такого. Ли не способен на любовь. Он пустышка. Чанбин продолжал трещать что-то на фоне, но звуков Ли уже не слышал, он окунулся в Хванов свет и, кажется, он в нем тонет. Но Феликс уже говорил, что с удовольствием пойдет на дно. И это не только о Хёнджине, но еще и о его сестре. Все же Йеджи он правда начал ценить. Ценить, как никого другого. Они почти ничего не знают друг о друге, но он все равно верит ей. Ей и Джисону тоже. Кстати о Джисоне. Феликсу не понятно, что творится сегодня с его другом. Джисон слишком громкий. Наигранно громкий. Он смеется, улыбается, шутит как всегда, но у него в глазах нет той искры, что постоянно блестит в них. Сам Хан тоже не мог этого объяснить. Он просто убегал. Убегал от грустного взгляда Минхо, направленного в его сторону. Он знает, что он трус. Но лучше быть трусом, чем совершить огромную и непоправимую ошибку. Они с Минхо не могут быть вместе. Так за них решила судьба, еще тогда? в том туалете, наполненном слезами Джисона. Можно подумать: «Вот оно, смотри Хан, твоя мечта сбылась, Минхо тоже что-то чувствует к тебе, он тебя даже поцеловал!» Но на самом деле парень не был этому рад. Ему было лучше, когда он просто бегал за учителем и пытался подстроить их встречу. И сейчас, когда они оба, вроде как, любят друг друга, Хан чувствует себя намного хуже. В его голове куча мыслей, противоречивых чувств. Ему больно от осознания того, что он сам отвергает Минхо и его чувства. Но по-другому нельзя. Так будет правильно. Чан тоже видел это. Он знал о взаимных чувствах этих двоих. Он видел их взгляды, направленные друг на друга. Крис не был бы против, если бы у этой безбашенной парочки все получилось. Наоборот, он хотел этого, ведь эти двое так подходят друг другу. Они дополняют друг друга. Минхо мудрый и через многое прошел, он бы помог Джисону справиться с трудностями. Помог бы намного лучше, чем Бан. Джисону же было под силу остановить огромный поток эмоций внутри Минхо. Джисон с легкостью мог бы успокоить Ли. Мог бы намного лучше, чем Чан. — А давайте сыграем в «я никогда не»? — вдруг предложил Чонин, вырывая всех из мыслей. Феликс потупил некоторое время. В смысле? Феликс ненавидит говорить правду, ведь правда о нем очень страшна. Но можно же соврать, правильно? — А давайте! — вдруг воскликнул Джисон. Мнению Джисона мало кто противился, а если такие и были, то они промолчали. В том числе и Ликс. Поэтому все сели покучнее в круг и проверили содержимое своих банок. Суть игры в том, что каждый по кругу произносит: «я никогда не…», а следом говорит то, чего никогда не делал. Те люди, которые делали эту вещь, выпивают алкоголь. Все просто. Это отличная игра, чтобы получше узнать друг друга и хорошенько напиться. Только вот Ли не хочет ни того, ни другого. Возможно, только Хёнджина хотелось узнать получше, но это лишь исключение из правил — всех пожизненных правил и принципов Феликса. — Кто предложил, тот и начинает, — выпалил Джисон указывая на Чонина. — Ладно, — пожал плечами Ян, — Я никогда не занимался танцами, —легко говорит молодой учитель. Минхо с Хёнджином закатывают глаза и выпивают, ведь сказанное было адресовано им. Чонин ехидно улыбнулся, подтверждая, что сказал это специально, чтобы споить двоих танцоров. Джисон же закатывает глаза от того, что вопрос был абсолютно не каверзный, как этого хотел сам Хан, а после тоже выпивает, ловя на себе удивленные взгляды друзей. Феликс неловко жмется и тоже делает глоток в унисон с Йеджи. Да тут все танцоры! Феликс занимался танцами в детстве, но когда его самооценка начала стремительно падать, танцевать становилось все сложнее, и вскоре блондин прекратил. Только вот тяга к этому виду деятельности не сошла на нет полностью. Иногда у него все же возникало желание станцевать что-нибудь. Следующий был Чан. Он немного подумал, а потом сказал: — Я никогда не играл на каком-нибудь музыкальном инструменте, — Джисон снова закатил глаза. Он явно ждал своей очереди, чтобы добавить в игру больше страсти. Выпили все, кроме Чанбина, Минхо и, собственно, самого Чана. Следующей была Йеджи. Джисон умоляюще на нее смотрел, а она решила игнорировать его взгляд. — Я никогда не ныла друзьям о личных проблемах, — сказал она. Сначала никто не пил. А потом Чонин тяжело выдохнул и выпил, будто признаваясь в каком-то преступлении. — Чего сидишь? Пей! — воскликнул Хёнджин прямо в ухо Минхо из-за чего тот поморщился, но выпил. Хван явно был уже сильно пьян. Следующая очередь Феликса. Блондин тщательно задумался. Он хотел сказать что-то такое, что не будет слишком скучным, но и слишком личным тоже. — Я никогда не влюблялся, — в итоге сказал он. Джисон выпил самым первым, очень резко и как-то раздраженно. Минхо проследил за его действиями глазами и тоже сделал глоток. Чан и Чонин тоже, Чанбин, Хёнджин, Йеджи. Все выпили, все когда-то влюблялись или были влюбленны до сих пор. Вот только Феликсу неизвестно такое чувство, как любовь. Он просто не понимает этого. Как понять, что ты влюбился? Как это ощущается? Как показано в кино или написано в книгах? Ли не знал. Может, он и чувствовал когда-то влюбленность, но он не помнит или не знает, когда это было и было ли вообще. Ему чужды эти чувства. Любовь для него, как неизведанная Вселенная — на словах прекрасная и огромная, а на деле он ее никогда своими глазами и не видел. — Повезло тебе, друг, — раздраженно выдал Хан. — Угу, — кивнул Минхо с явным намеком, который никто не понял, даже сам Ли, наверное. Дальше они продолжили играть. Все с каждым разом задавали более каверзные вопросы, и Ликсу приходилось на них отвечать. И делать это было с каждым разом все легче. Он заметил, что не так уж и сильно отличается от остальных. Раньше он настолько сильно зацикливался на своих проблемах, что даже не мог предположить то, что кто-то чувствует себя точно так же. Он даже не думал, что у других людей тоже могут быть проблемы, загоны, психические заболевания, натянутые отношения с родителями. У каждого человека есть свои секреты, свои проблемы и скелеты в шкафу. И почему-то на душе становится так легко от этого. Легко от понимания того, что найти людей, которые не будут осуждать его, не так уж и сложно, как он думал. И кажется, он их уже нашел. — Я никогда не… — Хан сделал вид, будто задумался, но Феликс смог разглядеть какой-то хитрый блеск в его глазах, — Не занимался сексом, — в итоге закончил он. Феликса как будто прошибло током. О таком разве не стыдно говорить? Видимо, не стыдно, ведь учителя все выпили. Дети же оставили алкоголь нетронутым. Но вдруг Хёнджин тяжело выдохнул и отпил из бутылки. Йеджи уставилась на брата с шарами по пять копеек. — Даже знать не хочу, — махнула на него рукой Хван. Феликсу вдруг стало так неловко, что он весь съежился. Хотелось превратится в крошечный атом. Йеджи и Джисона, похоже, своя девственность вообще не волновала, особенно Джи. Тот сидел, как ни в чем не бывало, и давил свою слишком широкую и наигранную лыбу. Кажется, парням стоит поговорить, ведь Ликс видит, что у друга что-то случилось, но пока не может понять, что именно. Их тусовка закончилась к трем часам ночи. Ее завершил Чан, сказав, что идет спать. Чанбин с Чонином послали его далеко и надолго, но старший дал обоим подзатыльник и погнал в свои палатки. Феликс с Джисоном тоже задерживаться не стали, вышли из чужой палатки поплелись в свою. Но по дороге Ли остановил Крис, сказав, что им нужно поговорить. Блондин догадывался о чем, но решил помолчать, желая услышать все из первых уст. Они отошли подальше от чужих глаз. — Феликс, я хочу перед тобой извиниться, — начал Бан, — Прости за то, что многого наобещал, но так и не выполнил свои обещания. Я говорил тебе, что в этой школе над тобой никто не будет издеваться, что ты найдешь себе друзей. Прости, — мужчина виновато опустил взгляд вниз. Феликс на это грустно улыбнулся и похлопал учителя по плечу, привлекая внимание. — Не нужно ничего делать, Чан. Мне нравится здесь, тем более друзей я себе нашел, а насчет буллинга… я уже привык, — легко сказал Феликс с полуулыбкой на губах. — Но я же пообещал тебе. Я должен тебя спасти, — как будто умоляя младшего о чем-то, говорил Крис. — Даже при всем желании ты не сможешь этого сделать, — пожал плечами Ли, — Я сам должен себя спасти. И, поверь, когда-нибудь у меня это получится. После этих слов парень ушел, оставив Чана наедине со своими мыслями. А ведь и правда, только сам человек может себя спасти. Только он сам может вытащить себя из болота, сам найти выход из лабиринта. Только он сам. Он не может быть спасен кем-то извне. Никто не сможет в полной мере понять, какие именно стены у лабиринта, в котором ты плутаешь, их высоту, витиеватые ходы и не найдет дверь на выход. Никто не знает, сколько ты в нем будешь находиться. И каждый должен рано или поздно самостоятельно найти выход, чтобы больше не заблудиться. И вдруг Чан почувствовал, как огромный камень, что он носил с собой много лет в груди, наконец сошел с сердца, оставляя вместо себя только легкость. Наконец-то теперь Крис может смотреть на все чистым взглядом и сосредоточиться на своих проблемах, а не на проблемах других. Может теперь он увидит белокурого учителя музыки, что смотрит на него с блеском в глазах и готов играть для Чана на всех существующих музыкальных инструментах, лишь бы старший его заметил. Но это только может быть... Мое место не здесь.