Мелодия струн и масляная краска на пальцах

Мое место не здесь.

***

Шестнадцатилетний Феликс сидел в кабинке в школьном туалете, пытаясь быть максимально тихим. Уроки уже давно закончились, но он еще не пошел домой. Дело в том, что где-то в коридорах его поджидали одноклассники. Сегодня он первый раз пришел в школу с высветленными в блонд волосами и это, конечно, не понравилось обидчикам. На каждом углу школы каждый кому не лень кричал о том, что Ли Феликс — гей. Странно определять ориентацию по цвету волос, да? Но Ли уже давно понял, что даже повода давать не нужно, люди сами найдут, над чем посмеяться. В общем, плевать. Блондину уже нет дела ни до чего, потому что его рука под толстовкой была забинтована. Он уже отчаялся, он уже устал сражаться. Дождавшись полной тишины в школе, парень открыл кабинку и тихо вышел из туалета в коридор. Там было пусто, и даже чересчур тихо. Тело Ликса напряглось еще сильнее. Он чувствовал подвох, а шестое чувство кричало: «Беги!». Из-за поворота вышли три парня и вальяжной походкой направились к Ли. Феликс хотел уже пуститься прочь, но было поздно. Парни схватили его под руки и потащили назад в туалет. Кинули его на пол, а Ликс инстинктивно пополз к стене. — Попалась мышка, — усмехнулся, очевидно, главарь шайки. Первый пинок пришелся в живот, второй под ребра, третий по коленям. Феликс пытался встать после каждого удара, но его снова отправляли на пол. Больно, страшно, одиноко. — Пожалуйста, не надо. Мне больно, — продолжал просить Ли. Он все еще не потерял веру в человечность. Он надеялся на хороший исход. Но парни лишь расмеялись. — Пидорасам слово не давали, — фыркнул один из них и пнул в грудь. Феликс кряхтел и стонал от боли, пытаясь не терять сознание от болевого шока, но еще сильнее он пытался не заплакать. — А вы знали, что чаще всего гомофобы являются латентными геями? — усмехаясь, вдруг выдал Ли. Тут парни прекратили смеятся. Двое из них начали со всей дури бить Ли в разные части тела. Видимо, слова младшего очень задели их. Феликс пытался вырваться, правда пытался, но силы постепенно начали покидать его. Но вдруг резко парни подняли его с пола и впечатали в стену. Воздух ушел из легких, было нечем дышать. Сознание постепенно начало покидать тело Феликса. — Ты даже не отрицаешь, что ты пидор. Ну раз так, может стоит сделать мышке приятно? — сощурившись, слащаво протянул лидер. Феликс уже не чувствовал ничего, даже боли, но эти слова заставили его встрепенуться. А одноклассник подошел к Ли в плотную и мокро облизал сначала одну его щеку, потом другую. Он оставлял мокрые дорожки слюней по лицу, шее, плечами младшего. Отвратительно. К горлу подкатила неподдельная тошнота. Хотелось смыть с себя это все и уйти домой, лечь в теплую постель и больше никогда не задумываться об интимной близости с кем-то. Это ведь так неприятно, как это может нравиться? Одноклассник на этом не остановился. Он вдруг впился своими губами в губы Феликса и начал мокро целовать их, проталкивая свой язык в рот Ли. Он кусал чужие губы с пошлыми причмокиваниями, а Ликсу в этот момент хотелось плюнуть ему в рот, но он не мог. Он просто ничего не мог сделать с этим, кроме как молча стоять и никак не отвечать. Блондин почувствовал чужую ладонь в районе паха. Она медленно поглаживала его сквозь ткань джинсов. Кажется, Феликса сейчас стошнит. Собрав все оставшиеся в себе силы, Ли отталкивает обидчиков и бежит в одну из кабинок. Его вырвало. За дверью слышится смех и куча оскорблений, а потом тишина. Они ушли. Горло жгло от рвоты, губы кололо от чужих укусов, все тело горело от прикосновений и побоев. Дышать было трудно. Грудную клетку будто сковали цепями, не давая ей расширяться и вбирать в себя кислород. Все тело ослабло, Ли упал на пол. Идти он уже точно не сможет, не тогда, когда его гордость растоптали в щепки, что даже в ладошку не собрать. Оставалось только бросить гордость валяться здесь — в этом грязном школьном туалете. Ну и за одно рядом с ней улегся ее хозяин, ведь держать себя в сознании он больше не мог.

***

Феликс шел по коридору школы, запинаясь об собственные ноги. Сегодня у него все валилось из рук. Он не знал, с чем это может быть связано, ведь вариантов очень много. Один из них — это сон с воспоминаниями, что приснился Ли сегодня ночью. Также это может быть связано с местными обидчиками, что все еще не могут оставить блондина в покое. Еще и учебы много навалилось. Ну, и конечно же, Хёнджин свалился на голову, руша все планы на спокойную школьную жизнь, точно так же, как и разрушил железную стену в сердце Ликса. Прошло уже две недели с того поцелуя в классе музыки. И все эти две недели от Хёнджина ни одной весточки. Ли даже почти не видит его, будто Хван резко научился телепортироваться, когда в его сторону поворачивается блондин. Младший видит его только на уроках, а как только звенит звонок, брюнет вдруг бесследно исчезает. Поэтому Ликс прекратил его искать. И даже тогда, когда одним вечером Ли возвращался со своей ночной репетиции и услышал в художественном корпусе классическую музыку, он не пошел туда, зная, что там Хван. Он же хотел разобраться в себе, так пусть разбирается, Ли не возражает. Конечно ему обидно, ведь чувства к Хенджину с каждым днем только росли. Было грустно от того, что старший забрал его второй и самый прекрасный поцелуй, дав понять, что после касаний чужих губ тошнить не должно. Но Хван рушил свой идеальный образ, что Ли построил у себя в голове тем, что игнорил младшего. А ему всего лишь нужно было поговорить с ним. Феликс хотел знать, может ли быть что-то между ними, или надеяться и гадать не стоит. Он хотел выяснить, ради чего Хёнджин поцеловал его, и что это вообще значит. А хотел ли Феликс знать ответ? Он сам не понимал, чего хочет. Не знал, стоит ли давать чувствам взять над ним верх. Не знал, что хочет от Хёнджина и от самого себя. Ему нужны ответы, которые может дать только Хван. Но то, что Ли знал точно, так это то, что ему понравилось целоваться с Хёнджином, и он бы хотел поцеловать его еще раз. — Привет, Феликс, — вырвал его из раздумий голос Хван. Хван Йеджи. — А…э… привет, — натянуто улыбнулся Ли. — О чем задумался? О твоем брате… Но юноша не мог сказать ей этого. Хотя, почему не мог? Мог, просто боялся. Боялся, что эта информация может повлиять на их дружбу, боялся, что Йеджи не захочет дружить с парнем ее брата. Стоп. Почему парнем? Они же с Хёнджином не встречаются. Блять. Он снова думает о Хёнджине. — Да так, ни о чем, — отмахнулся Феликс. — Ну ладно, расскажешь, когда захочешь, — пожала плечами Йеджи. — Я побегу. Увидимся на биологии, — сказала она и ушла. Феликс расскажет ей. Вот прям сегодня. Возьмет и расскажет. Нечего таить такое от друга. Если Йеджи не примет его таким, значит они и не были друзьями никогда. Осталось только дождаться вечера. Из-за мыслей о Хёнджине Феликс по началу даже не замечал, что на него сегодня смотрит слишком много глаз. Буквально каждый прохожий одаривает Ли своим взглядом. Каждая компания находит нужным начать шептаться о Феликсе. Парень не понимал, что происходит и знать, кстати, несильно хотел. Его вдруг начали посещать мысли о том, что все в этой школе узнали о его прошлом: о буллинге и о попытке самоубийства. Нет. Не стоит себя накручивать. Это все в прошлом. Феликс зашел в класс, абсолютно не обращая внимания на все вокруг. Он даже не заметил Хёнджина, пока тот не схватил его за руку, закрывая за ними дверь. В классе никого не было. Только они одни. Вдвоем. Стоят близко друг к другу. Кажется, сердце Ли сейчас остановится. А Хёнджин улыбнулся, как Чеширский Кот и облизал пересохшие губы. Он вжался всем своим телом в чужое и обнял за талию, чтобы мадший не отстранился. Хван коснулся своими губами чужих и действовал намного смелее, чем в прошлый раз. Ликсу это нравилось. Определённо нравилось. И они снова целовались так, будто времени для них не существует. А Феликсу все равно было мало. Даже когда Хёнджин отстранился от его губ и расплылся в довольной улыбке, продолжая обнимать младшего, ему все равно хотелось снова коснуться полных губ. — А я уже было подумал, что ты не хочешь меня видеть больше, — выдал Феликс, тоже улыбаясь. — Не дождёшься, — прошептал Хёнджин. — За эти две недели без тебя я понял, что я смертельно болен, — еще шире улыбнулся он. А улыбка Ли спала. Он начал сильно переживать за возлюбленного. — В смысле? Чем болен? — обеспокоено пролепетал он. — У меня очень тяжёлая болезнь — недостаток твоих поцелуев, — пояснил Хван. Феликс смущенно улыбнулся и несильно ударил старшего в грудь за его несмешные шутки. А тот лишь начал смеяться. — И вылечить меня можешь только ты, — продолжил брюнет. — Фу, это слишком слащаво, — а сам весь покраснел. — Я знаю, что тебе нравится. Феликс даже спорить не стал. Ему нравилось. Очень нравилось. Да и не только его слова. Его поцелуи, объятья, прикосновения. Ли нравилось все в старшем. — Ну а теперь мы можем поговорить? — с надеждой в голосе спросил блондин. — Не сейчас. Скоро сюда придут наши одноклассники и они удивятся, увидев нас здесь в такой позе. Ли оглядел их. Они продолжали обнимать друг друга, прижимаясь бедрами. Он поспешил отстраниться. В класс начали заваливаться ученики, и Феликс вместе со всеми сел за свою родную третью парту. Только вот он не предвидел то, что рядом с ним сядет Хван. Но не та из Хванов, что сидит с ним обычно. А Хван Хёнджин. Он с довольной лыбой подсел к младшему. Кажется, ему пизда от сестры. А вот и гвоздь всей программы. Йеджи зашла в класс вместе с Джисоном и сразу же в непонимании выгнула бровь. Феликс поджал губы. — Это что еще за хуйня? — не понимала девушка. — Прости, сестренка, но ты бы не могла одолжить мне Феликса на один урок? — ядовито спросил Хван-младший. — Нет. Он мой друг, а не твой, — протестовала рыжая. — Йеджи, успокойся и сядь со мной, — вклинился Хан. Йеджи раздраженно села за пару с Ханом, а в след Феликс прошептал ей: «Я потом все объясню». Урок начался. Учительница что-то объясняла, но Феликс не слушал ее. Он слишком сконцентрировался на парне, сидящем рядом в ахуительно узких джинсах. Ну как можно было сесть рядом и откровенно соблазнять блондина? А Хёнджин ничего, собственно, и не делал. Он просто сидел и пытался вникнуть в урок. Феликс последовал примеру Хвана. И у него почти получилось, если бы не голос Хёнджина, заставивший его тело покрыться мурашками. — Ты понимаешь биологию? — на самое ухо прошептал Хван. И от этого голоса хотелось превратиться в пепел. — Да, — в ответ прошептал Ли. — Можешь помочь? Было странно слышать это от Хёнджина, ведь он круглый отличник, талантливый художник и выдающийся танцор — гордость их школы. И этот человек просит о помощи в биологии? Бред. Но Ли все же кивнул и уткнулся носом в чужую тетрадь, пытаясь объяснить строение костей. А Хёнджин вовсе и не слушал его слова. Он попросил о помощи, чтобы послушать чужой глубокий голос, что шепчет в самое ухо. Но брюнету все равно было мало этого, он решил сыграть грязно. Феликс чуть не подавился воздухом, когда чужая теплая рука коснулась его коленки. Гулко сглотнув, он продолжил что-то рассказывать, а вот что, он уже и не понимал. Рука Хвана поползла выше, к внутренней части бедра, медленно и возбуждающе. Ли свел ноги, но потом понял, что это было ошибкой. Рука Хёнджина оказалась между его бедер. Он усмехнулся. — Чт…что ты делаешь? — спросил Феликс, всё так же не разводя ноги. — Я? Я ничего не делаю, — ответил старший с огоньком в глазах. Он начал водить рукой выше и ниже, слегка касаясь паха Ли. — Прекрати… — выдавил из себя блондин, а в голове его было: «Не прекращай, мне это так нравится». Но сейчас было не место и не время. Со звонком Хёнджину пришлось убрать руку и как ни в чем ни бывало встать со стула. Но перед уходом он прошептал Ли в самое ухо: «Сегодня, в 23:00, художественный корпус, второй этаж. Я буду ждать». А потом подмигнул и скрылся, будто его и не было. Феликс же так и остался сидеть со сведенными ногами и ахуевал от этого парня, что почти являлся его. До самого вечера Ли был будто под гипнозом. Он отсчитывал секунды до встречи с Хваном. Йеджи вообще не понимала, что происходит с ее другом, а Джисон догадывался, но не говорил ничего, дожидаясь объяснений самого Ли. И вот сейчас они оказались втроем в комнате парней. Ребята не спешили спрашивать у друга, что с ним происходит, хотели, чтобы он сам рассказал. Но Феликса даже упрашивать не пришлось: как только за ними закрылась дверь он замер посреди комнаты. — Я влюбился в Хван Хёнджина, — резко выдал он почти шепотом. Но друзья его услышали. Джисон широко улыбнулся, а Йеджи встала, как вкопаная. — Что? — выкрикнула она. — Я влюбился в Хван Хёнджина, — уже более твердо и уверенно повторил Ликс. — В смысле? В моего брата? В придурка-мазохиста, у которого язык без костей? Феликс, ты серьёзно? — негодовала Йеджи. — Я серьёзно, — кивнул Ли. — Но я влюбился в настоящего Хёнджина. С широкой улыбкой, теплыми руками и ахуительными губами. Я влюбился в заботливого и нежного Хёнджина. В того, кто всегда готов поддержать и принять во мне все недостатки и комплексы. — Я в ахуе, — выдохнула Хван и села на кровать Джисона. — Если он так себя ведет с тобой, то ты тоже много значишь для него. — Я говорил Феликсу то же самое, — победно улыбнулся Джисон. Ли поджал губы. Он правда любил Хёнджина, но также он любил и Йеджи. Как выбрать между двумя Хванами? А может выбирать и не придётся. — Я правда… люблю его, — осмелился сказать эту фразу вслух Ликс. — И я не знаю, что с этим делать. Просто… он такой невероятный. Он добрый и заботливый, говорит такие сладкие слова, но при этом он очень дерзкий. Каждое его действие, каждое слово заставляет мое сердце биться чаще. — Я рада за тебя, Феликс. И я рада, что твоей первой любовью стал именно Хёнджин. Хоть по нему и не скажешь, но он очень чувствительный человек. Тому кого он любит, он готов отдать все, что у него есть, и самого себя в придачу. Я надеюсь, у вас все получится, — решительно сказала Йеджи, встав с кровати и подойдя к Ли. — И ты не обижаешься на меня? — с надеждой спросил Феликс. — За что? — посмеялась она. — За то, что этот придурок завладел твоим сердцем? Нет, конечно. Но он от меня еще получит за это. Только пусть попробует тебя обидеть, я ему нос сломаю, — весьма серьезно продолжила она. Феликс подошел к ней и со всей своей любовью обнял. Он был рад, что Йеджи не бросит его. И теперь он доверяет ей полностью. — А как же я? — пролепетал Джисон и накинулся на своих друзей с объятьями. Феликс так бы и хотел провести оставшийся вечер: обниматься с любимыми людьми и забыть о всех страхах. Но его все еще ждал Хван. — Я должен встретиться с ним сегодня в одиннадцать, — как бы между прочим сказал Ли. Девушка тут же отстранила друга от себя и серьёзно посмотрела на него. Феликс было испугался, что она будет против, но Йеджи сказала лишь: — И ты собрался идти на свидание в таком виде? — выгнула бровь она и накинулась на все шкафы в их комнате в поисках одежды. Она всегда была такой, и Ли это в ней очень любил. — Только давай не сильно празднично, —попросил он. Хван лишь кивнула и продолжила выбирать одежду. Спустя час Феликс стоял посреди комнаты в широких голубых джинсах и белой водолазке, красиво облегающей его тело. — Удачи, — сказала на прощание Йеджи. — Только не трахайтесь на парте, — подмигнул Джисон и закрыл за другом дверь. Боже. Он не собирается сегодня лишаться девственности. Он еще не готов. А вот Джисон думает иначе, ибо сам готов отдаться Минхо в любую секунду своей жизни. Феликс пришел на место встречи вовремя. 23:00, художественный корпус, второй этаж. Но Хёнджина нигде не было. Феликс решил, что он опаздывает, поэтому от скуки начал разглядывать картины на стенах. Но вдруг услышал приглушенную музыку в одном из кабинетов. Именно в том, где и случилась их первая встреча. Зайдя в кабинет, Феликс увидел привычного ему Хёнджина, сидящего за мольбертом, с пучком на голове и с масляной краской на пальцах. И в голове проскочила мысль о том, что Феликс хотел бы смотреть на это вечно. — О, ты уже пришел, — тихо и спокойно сказал Хёнджин и подошел к Ли, нежно касаясь его плеч руками. — Ничего не говори и просто закрой глаза, — прошептал он, становясь все ближе к чужому покрасневшему уху. — Доверься мне. Доверие — сложная вещь. Многим людям легко довериться другим. Это значит, что человека никогда не предавали, и что он до сих пор может верить простым словам. Но Феликс не являлся таковым. Доверие для него — это сложная структура чувств, тяжелое восприятие чужих слов и действий. Ему сложно верить кому-то, ведь он всегда боялся обжечься. Но Хёнджин показал Ли, что каждый ожог стоит того, чтобы когда-то встретить того человека, что заклеит каждую ранку пластырем и скажет, что все хорошо. И Ли начал верить и доверять. И это оказалось самым лучшим решением в его жизни, ведь теперь, открывшись людям, он стал счастливее, чем когда-либо. Ликс закрыл глаза и полностью отдал себя в руки Хёнджина. Брюнет повел его слегка вперед, разворачивая в сторону мольберта. После он прошептал тихое: «Открывай». И австралиец открыл глаза. Перед ним был он сам, только намного красивее и… волшебнее, что-ли? Парень с блондинистыми волосами, весь в веснушках смотрит на Ли своими медовыми глазами. В руках его был смычок и скрипка, сам он стоял в лучах солнца и что-то играл, наверное. Волшебная картина. Юноша на ней так похож на Феликса, но в тысячу раз лучше настоящего. — Именно так я тебя вижу. Именно в такого тебя я и влюбился, — говорил Хёнджин. — Еще тогда, когда услышал твою игру впервые. — Но это не я, — грусно сказал Ли. — Настоящий я намного хуже этого парня, — он указал на картину. — Вовсе нет, — отрицал старший. — Это и есть ты. Тот самый маленький Ли Феликс, которого я люблю. Ты можешь не видеть этого, но я вижу все. Твои веснушки, глаза, пальцы, нос и губы. Все это я нахожу идеальным. Я люблю в тебе все, а в особенности твое израненное сердце. Феликс повернулся к Хёнджину. С его щеки стекала одинокая слеза. Но она содержала в себя только счастье. Ли улыбнулся своей самой яркой и солнечной улыбкой. — Я тоже люблю тебя, Хёнджин. Но я не могу сделать тебе какое-то романтичное признание, прости, — ответил Феликс. — А мне оно и не нужно. Просто поцелуй меня уже, — решительно сказал старший. А Феликс был и не против. Он подошел к нему, впился пальцами в волосы и потянул на себя. Целоваться Феликс не умел совсем, поэтому позволил брюнету вести. Тот крепко обнял его за талию, прижимаясь к самой груди, и целовал, целовал, целовал, пока воздух не заканчивался в легких. Феликс же перебирал пальцами смольные волосы и не мог насытиться их обладателем. С Хёнджином чертовски хорошо. Кажется, он узнает это теплое, трепещущее чувство в своем сердце. Оно похоже на то, что он испытывает, когда ведет смычком по струнам, слыша их мелодию. Когда сбегает с последнего урока вместе с Джисоном, тихо смеясь и шикая на него, чтобы тот был тише. Когда смеется с постоянных шуток Чанбина на математике. Когда узнает много нового от всезнающего Чонина на дополнительных занятиях. Когда ему удается разъебать Чана в английском. Когда Йеджи наряжает его и осыпает многочисленными комплиментами. Это чувство, как смех Хёнджина и его теплая улыбка на полных губах. И это чувство ужасно похоже на счастье. — Ты будешь моим? — вдруг спросил Хёнджин. А каким «моим» уже неважно. Другой терминологии сюда не подобрать, ведь «парнем» звучало бы слишком эгоистично, а «моим» в самый раз. Сердце замирало от подобных мыслей. И Феликсу оставалось ответить лишь слишком эмоциональное и такое сладкое: — Да. Хоть он сейчас и чувствовал самое настоящее счастье, но он все еще знал одну простую, но болезненную вещь… Мое место не здесь. Все ещё не здесь.