Мелодия струн и масляная краска на пальцах

Мое место не здесь. Джисон старался забыть Минхо. Старался стереть из своей головы его кошачьи глаза, его родинку на носу, его фиолетовые сожженные волосы, но все равно не мог избавиться от этого образа. Он продолжал помнить его и любить. Он помнил все слезы в подушку, каждый душераздирающий всхлип. Помнил каждый свой взгляд, провожавший его в коридоре. Да, Минхо его вечная слабость. Его вечные мысли и слезы. Он почти забыл тот нежный поцелуй в губы, но как можно забыть его мягкую толстовку со сладким запахом мяты? Он помнил и винил себя за это. Все же больно пытаться подавить в себе настолько сильные чувства, когда ты любишь человека каждой клеточкой своего тела. А стоит ли забывать Минхо? «Вы же любите друг друга, разве это не самое главное?» — сказал ему Феликс. Любовь может преодолеть все трудности. Может, так оно и есть? Может, стоит рискнуть и позволить себе быть счастливым? Все же имеют право на счастье, даже Хан Джисон? И вы, наверное, думаете, что у них все слишком просто и до невозможности банально. Да, так и есть. Они любят друг друга, но в силу обстоятельств не могут быть вместе. По крайней мере, Джисон так думает. Его мозг говорит ему, что все это неважно, ведь любовь сильнее предрассудков, а сердце все равно боится быть разбитым. Что, если у них ничего не получится? Что, если об этому узнают ученики и учителя? А что, если… К черту все! И Джисон посреди ночи срывается с места и бежит в танцевальный корпус. Минхо должен быть еще там, ведь это же Минхо. И если его там не будет, то Джисон больше никогда не осмелится отбросить все сомнения и пойти поговорить с ним. И сейчас их судьба зависит лишь от случая.

***

Минхо в последнее время был крайне раздражен. А все из-за белкообразного Хан Джисона. Этот парень выводил обычно спокойного и равнодушного Ли на эмоции. Минхо ненавидел Хан Джисона. Ненавидел всем сердцем. Но общеизвестный факт говорил о том, что ненависть — это огромный спектр эмоций, главной из которых является любовь. Он любил Джисона. Ненавидел, что любил его. Его очень запоминающийся образ улыбчивого, веселого и активного парня с большими глазами и родинкой на щеке заставлял сердце Хо биться чаще. Но также образ сломанного ребенка со слезами, текущими по пухлым щекам, Минхо не мог оставить в стороне. Он любил этих двоих, таких разных, но таких родных Джисонов. Любил. И сейчас, когда его напрямую отвергли, он не мог перестать злиться. Весь его мир начинался и заканчивался на Джисоне. Кажется, это похоже на одержимость, но Ли по-другому не может. Он полностью отдал себя этому человеку еще тогда, когда сидел с ним в школьном туалете и пытался успокоить его истерику. Минхо снова пытался заглушить боль танцами. Просто в момент полного изнеможения тела ты забываешь про ту боль в сердце, что тебя душила. Он смотрел на себя в зеркало танцевальной студии, видел каждое свое движение, отточенное до идеала, но ему все равно не нравилось. Хотелось упасть на пол и уже наконец задохнуться в слезах, но еще сильнее хотелось не прекращать причинять себе боль. Он знал, что это плохо, знал, что это вид селфрахма, но никак не мог избавиться от этой зависимости. Возможно, его спасением может стать только Джисон. Кстати о нем. Он видел сейчас все его страдания, наблюдая через небольшую щелку в двери студии. Видел, как Минхо упал на колени, больше не в силах продолжать танцевать. И он подбежал к нему, встал, смотря сверху вниз, и улыбнулся. А Минхо неверящим взглядом уставился в ответ. И сейчас он был до невозможности рад его видеть. — Можем ли мы возобновить наши уроки танцев? — улыбаясь, спросил Хан и протянул старшему руку. А Минхо, даже не думая принял, помощь, находя его ладонь невероятно горячей, со слегка шершавыми пальцами от струн гитары. — Думаю, можно попробовать, — в ответ улыбнулся Ли. Вся злость мигом пропала при виде этого парня. На него просто невозможно злиться. Они начали занятие. Джисон на удивление помнил каждое движение и воспроизводил их настолько сексуально, что хотелось взять его прямо здесь. А Хан будто специально оголял живот, задирая футболку, и облизывал пересохшие губы. Ли откровенно залип. Он просто не мог удержаться и не прикоснуться к нему. Поэтому он подошел к парню и, под видом исправления ошибок, прикоснулся к его пояснице. — Прогибайся больше, — сказал он и отошел. А Хан и правда погнулся еще больше в тонкой спине. Кажется, он делал это специально и даже не задумывался о состоянии Минхо, что сходил с ума. Джисон при очередном движении сел на колени и развел ноги. — Минхо, у меня плохо получается это движение, — говорит Хан надувая губы. — Не мог бы ты мне помочь? А Минхо вовсе и не против. Он подошел к нему, сел рядом и прикоснулся к коленям, разводя их в стороны. У Джисона мурашки по всему телу пробежали от того, как Минхо прикасается к нему сквозь ткань спортивных штанов и ведет выше — к внутренней части бедра. Он трогает нежно и невесомо, как бы спрашивая: «Можно?» Джисон не мог больше сдерживаться. Он заглянул в кошачьи глаза и буквально закричал: «Тебе можно все!» Хан больше не мог прятаться и ждать первого шага от страшего. Сейчас он сам решит их судьбу. И младший с огромной силой и каким-то отчаянием врезался в губы Ли. А они и сейчас такие же сухие и тонкие. То, что Джи и нужно. Минхо ответил на поцелуй сразу же, с таким же рвением. Влажно и хорошо. Он сжал чужие бедра, из-за чего Джисон низко и тихо простонал прямо в губы Хо. И старшему сорвало крышу. Он по-хозяйски расположился на бедрах Джисона, а сам обнял его за спину и продолжил целовать. Кажется, Ли стало мало одних только губ, поэтому он медленно спустился ниже на щеки, челюсть, шею. И когда язык страшего еле уловимо прошелся по мочке чужого уха, тело Джисона покрылось мурашками, а сам он чувственно выдохнул куда-то вверх и прикрыл глаза от удовольствия. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Сони… — на выдохе произнес Ли в самое ухо. А Джисон в ответ может только промычать. — Если мы сейчас не остановимся… — Минхо прервался на еще один поцелуй в изгиб шеи. — То что? — перебил его Хан и хитро усмехнулся. Ему нравилась эта игра. Ему нравился этот Минхо. — То я трахну тебя прямо на этом чертовом полу, — закончил Ли. Джисон был вовсе и не против, а наоборот всеми руками, ногами и другими конечностями за. И он открыто показал это, когда стянул со старшего футболку, откидывая ее куда-то в сторону. Сегодня она будет лишняя. Круглые глаза сразу же пробежались по худому и подтянутому телу. Хан невольно облизал губы и сглотнул. Минхо хотелось безумно. Что, кстати, подтверждал ноющий член в спортивных штанах. Не в силах больше сдерживаться, Джисон опрокинул старшего на спину, а сам сел на его бедра. И сейчас, находясь на нем, он чувствовал чужое возбуждение. Минхо тоже хочет его. Хан влажно поцеловал его в грудь, оставляя мокрый след, затем еще один и еще. А Ли не мог перестать смотреть на такого Джисона. Все мысли вдруг вылетили из головы, когда Хан взял в рот чужой сосок, слегка покусывая, но потом сразу же зализывая. Минхо опрокинул голову назад, простонав. Хан почувствовал, как чужой член дернулся. Кажется, младший нашел его эрогенную зону. — Что такое, хён? — Джисон выпучил глаза и соблазнительно облизал губы. Снова.— Ты же сказал, что трахнешь меня, разве нет? — он приблизился и прошептал в самое ухо: — Тогда почему в моих руках ты такой податливый? Должно же быть наоборот? «Ебучий Хан Джисон!» — думает Минхо. Все же он ненавидел его всем сердцем. Джи на этом не остановился. Он продолжил расцеловывать чужую грудь, а затем и живот. Оказавшись на уровне паха, Хан поддел зубами край его штанов и спустил вниз. Он делал это все слишком медленно, слишком тягуче, слишком… слишком. Минхо больше не мог терпеть эту боль от ноющего члена и тем более не мог терпеть из-за предвкушения. Он сам стянул с себя штаны, а потом и футболку Хана, на что младший усмехнулся и снял с себя спортивки. Он сжал ягодицы Ли и провел языком по члену сквозь ткань, а тот жалобно простонал, прося большего. Брюнет, как будто обучался минету всю жизнь, дотронулся до выпирающей ткани, оставляя на ней влажный след. И все еще слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Откуда у тебя такие познания в минете? — удалось выдовить из себя Минхо. — Я слишком много смотрел порнуху и представлял тебя, грех не научиться, — ответил Джисон, стягивая с учителя боксеры. Член Ли оказался еще лучше, чем Джисон себе представлял, и поверьте, он много-много представлял. Но все его мечты смылись реальностью, что была намного лучше каких-то надуманных ожиданий. Губы музыканта опустились на член старшего, снова проводя с ним уже известные махинации. Минхо утопал в своих чувствах. Нет, все же ненавидеть Хан Джисона у него не получается. Получается только безумно любить. — Пожалуйста, Сони… — жалобно попросил учитель. — Чего ты хочешь, милый? Хан вобрал в себя всю длину, плотно сжимая губы, а Ли показалось, что он сейчас задохнется от многочисленных стонов. — Пожалуйста, трахни меня уже! — со стоном вылетело из губ Хо. — Как скажете, учитель, — улыбнулся Джисон. Все же у него самого была небольшая проблема в виде ноющего стояка в боксерах. Член неприятно терся о ткань, прося, чтобы на него обратили внимание. Джисон быстро избавился от мешающего слоя одежды, но вдруг вспомнил кое-что важное и на секунду застыл. У них нет ни смазки, ни презервативов. Минхо, кажется, догадался, о чем подумал младший, но в отличие от него мало беспокоился. — Я точно знаю, что со мной все в порядке, а тебе я доверяю, — выдал Ли и улыбнулся. — Что насчет смазки… я все выдержу. Не недооценивай меня, Сони. — Хорошо, но если будет больно — говори, — сказал Хан и чмокнул Ли в губы. Музыкант поднес два своих пальца к чужим красным от поцелуев губам, а Минхо сразу понял, что нужно сделать. Он вобрал их в рот, облизывая, обильно покрывая своей слюной. После того, как пальцы стали достаточно мокрыми, Джисон отвлекающе начал целовать внутренюю часть бедер старшего, оставляя алые метки. Поднес один палец к колечку мышц и ввел на одну фалангу. Внутри Минхо, горячо влажно и… просторно? Джисон выгнул бровь, смотря на своего парня. Своего ли? — Я не мог перестать думать о тебе, — слабо ответил учитель. Но Джисон все равно поочередно ввел в старшего два пальца, проверяя достаточно ли он растянут. Они принадлежали Хану и ощущались внутри намного лучше, чем Минхо. Они ощущались горячее, жестче и приятнее. Джисон вообще был лучший во всем. Лучший для Минхо. И когда все было готово, сердце вдруг забилось еще чаще от предвкушения. Покрыв член уже своей слюной, Хан на пробу медленно ввел его и остановился, давая Ли привыкнуть. А Минхо в этот момент сгорал от чувства заполенности. Он так давно мечтал об этом и сейчас это происходит. Они, два любящих сердца, слились в одно целое и показывали свою любовь каждой клеточкой тела. Каждой. Чертовой. Клеточкой. Когда Минхо привык и заметно расслабился под Ханом, тот начал медленно толкаться в него, выбивая из старшего хриплые вздохи. Внутри Минхо было невероятно горячо, влажно и узко. Сам он такой красивый, с влажными от пота фиолетовыми волосами, засосами на плечах, груди и бедрах и с прикрытыми глазами, лежал под Джисоном и стонал от удовольствия. Удовольствия, что приносил ему именно Хан. До сих пор слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Быстрее, — тихо просит Хо. И Хан подчиняется. Он стремительно наращивает темп, слегка меняя угол, и сразу же слышит самый громкий стон из уст старшего. Нашел. В таком же темпе Джи продолжает толкаться, выбивая из Ли громкие стоны и просьбы не останавливаться. Джисон даже и не думал останавливаться. Ли вдруг поворачивает голову в сторону, но лучше бы он этого не делал. В зеркале прямо напротив них он видит, как они полностью обнаженные лежат на полу, а Джисон буквально вытрахивает из учителя жизнь. И эта картина навсегда останется в памяти Хо. Минхо так хорошо, что он буквально видит звезды на потолке студии, когда чужая рука опускается на его член и в ритм с толчками начинает водить. Он больше не выдержит. — Джи-сони, я сейчас… — и не успевает он договорить, как изливается себе на живот. В теле вдруг заметно стала ощущаться усталость, но одновременно с нею и легкость. Он будто лежит на облаке, а не на полу танцевальной студии. А Хан продолжает делать грубые толчки и после нескольких кончает прямо внутрь Ли. Джисон падает рядом со старшим и прикрывает глаза. Этот день можно отметить красным в календаре и тем самым создать празник под названием: «Лучший день Хан Джисона». Он вдруг чувствует, как Минхо встает с пола, но не открывает глаза, зная, что его возлюбленный вернётся. Теперь он не боится потерять его. И Минхо правда возвращается, ложится рядом с Ханом и кладет голову тому на грудь. Он своим коротеньким пальчиком вырисовывает незамысловатые узоры на его животе, а Джисон тем временем думает, что больше не встретит того, кого сможет так же сильно полюбить. — Я люблю тебя, — озвучивает свою мысль Хан слишком быстро, чтобы это понять. Но когда понял, было уже поздно. А в общем, что уже терять? Они же буквально только что потрахались прямо на полу танцевальной студии. Хан же только что лишился девственности с человеком, с которым и представлял первый секс. — Блять, Сони! — воскликнул Минхо, чем напугал младшего. Но не успел Хан напридумывать себе разных сказок, Минхо опередил его, сказав: — Я первый хотел это сказать! Теперь если я отвечу, что я тебя тоже, это будет звучать не так искренне. Он серьезно сейчас? У Джисона тут на мгновение сердце остановилось от его «блять, Сони!», а Минхо хоть бы хны. Видите ли «это будет звучать неискренне». Да похуй, если это правда. Джисон бы поверил. Он теперь полностью доверяет Минхо. — Тогда скажи ты первый, — с надежной говорит брюнет, спокойно, хотя на самом деле его внутри бомбит. — Я люблю тебя, Сони, очень-очень-очень люблю. Давно и, кажется, уже навечно. Минхо не побоялся этого слова. Да, он действительно так считал. Вечно — такое короткое слово, но значит так много. Вечность на самом деле очень обширное понятие. Она может быть длиною и в десять лет, и в пятьдесят, а может быть всего лишь в одну секунду. Вечно — непостоянное и сложное слово, почти такое же сложное, как и любовь. И Минхо совместил эти два слова, создавая самое сложное понятие на планете, но одновременно такое простое и искреннее: Моя вечная любовь — Хан Джисон. Он начертил эту фразу у себя на сердце. Чертил долго — ножом. Было больно, но это стоило того, чтобы сейчас вот так лежать со своей любовью и утопать в их чувствах. И Джисон тоже любит. Любит, запустив руку в чужие фиолетовые пряди и слушая биение их сердец. Любит давно и навечно. — Я тоже люблю тебя, Минхо, и никого сильнее тебя уже не полюблю, — ответил Хан. Да, ненавидеть Хан Джисона у Минхо не получается, получается только любить. Давно и навечно. Потому что без его любви… Мое место не здесь.