Мелодия струн и масляная краска на пальцах

Мое место не здесь.

***

— Ликс, — позвала мальчика бабушка и похлопала по месту рядом с собой. — Слушаю, — кивнул он. — Что такое дом? — спросила Юнджи. — Ээ… стены и крыша? — предположил ребенок. — Дом — это место, где любят и слышат, —сказала Ли старшая. — Это место, где даже в тишине ведется оживленный разговор. Место, где тебе легко и комфортно. Место, где даже потолок пропитан гормонией. — Звучит волшебно, — как-то грусто сказал Феликс. — Это и есть волшебство, Ликси. Волшебство в том, чтобы знать, где твое место и знать, что для тебя значит дом, — улыбнулась Юнджи. — Так, что такое дом? — Я… я не знаю, — растеряно сказал Ли. — Это пока что, — женщина гладит внука по голове, взъерошивая и без того непослушные локоны. — А теперь послушай меня очень внимательно и пообещай одну важную вещь. — Хорошо, слушаю. — Когда-нибудь я спрошу тебя еще раз об этом, и ты должен будешь мне ответить, и ответить с улыбкой на лице, — серьезно говорит бабушка. — И сколько же у меня времени в запасе на то, чтобы узнать ответ? — спросил Феликс. Юнджи многозначно пожала плечами и усмехнулась. — Может вечность, а может и одна секунда. — А не слишком ли разные эти понятия? —смеется Ли с очередной странности своей бабушки. — Они не так различны, как кажутся, Феликс. Порой, вечность может быть длинною в одну секунду, но и одна секунда может длится вечно.

***

К одиночеству можно привыкнуть, но вот отвыкнуть от него сложнее. Особенно, когда не ждешь никого и уже не веришь, что появится человек, которому можно уткнуться носом в щеку, отключившись от реальности. Человек одинок. Рождается один и умирает один. Всё остальное — приходящее и уходящее. Иллюзии. Игра с разумом. Привязанности. Попутчики в определённые моменты. Ты один. Всегда один. И это стоит понять. Одиночество, как цепи сковывает тебя. Ты пытаешься как-то выпутаться из этих цепей первое время, но потом твои силы угасают, и ты сдаёшься. Ты просто принимаешь это одиночетво и оно становится неотъемлемой частью жизни — привычкой. Плохой привычкой. Сегодня Феликс целый день был сам не свой. Из рук все валилось, а в голове была каша от огромного потока мыслей, и все из-за одного человека. Чертов Хван Хёнджин! Феликс думал, что после их вчерашней встречи в музыкальном корпусе что-то изменится. Ну хотя бы Хван перестанет дразнить Ли. Но это было не так. Точнее, все было так. Так, как было раньше. Хёнджин вел себя абсолютно так же, как будто они не сидели вдвоем в пустом классе. Как будто они не стояли в тридцати сантиметрах друг от друга. Как будто Хёнджин не извинялся перед ним и не говорил блядское «мне жаль». «Мне жаль»? Какое, нахуй, «мне жаль»? И что Хёнджин вообще возомнил о себе? Как он смеет жалеть Ли, даже когда сам Феликс себя никогда не жалел. Хвану думалось, что он понимает Феликса? Никто не способен его понять, никто не был в его шкуре, никто не умирал тогда вместе с ним. И все же, смерть очень сильно отразилась на Ли. Тот стал еще более тихим. Стал меньше есть и больше спать, пытаясь вернуть энергию, которую потратил на востановление. Кстати, он до сих пор не востановил ее. Но самое главное, Ли больше не плакал. Даже когда в носу начинало щипать, а к горлу подступал ком, он больше не плакал. Тот раз, в тот злапоучный дождливый вечер, в той тошнотворной ванной он плакал в последний раз. Плакал тихо, почти беззвучно. Говорило ли это о том, что он сильный? Нет. Он был слаб, раз решил в один момент со всем покончить. Покончить со всеми мечтами и целями, с планами на будущее. Так прошла неделя. В полной тишине, но с какой-то странной тревогой внутри. Феликсу казалось, что что-то должно произойти, что-то плохое. Но он думал, что ему это только казалось, пока Джисон не залетел в их комнату, как шторм среди ясного неба. Выглядел парень взвинченым и счастливым. Феликс сразу понял, что дело пахнет дрянью. — Фели-и-и-икс, — протянул брюнет с хитрой улыбкой на лице.— Знаешь, какой завтра день? — Суббота? — выгнул бровь Ли и на секунду оторвался от книги, которую читал, сидя в позе лотоса на кровати. — Нет! — возмущенно воскликнул Джисон. —Ну точнее, да, завтра суббота, но я не это имел в виду, — надул он и без того пухлые щеки. — Сдаюсь, — ровнодушно проговорил Ли. — Так какой завтра день? — Вечеринка в честь дня рождения! — воскликнул Хан и подпрыгнул на месте. «Как? В смысле? Чьего дня рождения?» — У кого завтра день рождения? «Кроме меня?» — Завтра ни у кого, а сегодня у меня, — ответил Джисон. — Ох… прости, Джисон, я не знал, что у тебя сегодня праздник. С днем рождения, —улыбнулся Феликс. Блондин облегченно выдохнул. Главное, чтобы никто не знал, что завтра праздник у него. — Спасибо, Ликс, — улыбнулся в ответ Хан и плюхнулся на кровать соседа. Брюнет пристально начал разглядывать Феликса, сузив большие глаза. Феликс растерялся и начал оглядывать комнату, желая сжаться от пристального взгляда Джисона. — Почему ты так себя ведешь? — вдруг спросил Хан. — Как? — не понял Ли. — Как будто тебя это не касается, — пояснил брюнет и приблизился к лицу друга. — А меня это разве касается? — Еще как! —воскликнул Джисон. — Ты ведь один из первых в списке приглашенных. Ты мой друг как никак. — Я…я не пойду. — Что? Почему? — Я просто никогда не был на вечеринках и я боюсь, — Феликс стыдливо поджал губы и опустил взгляд вниз. Джисон вдруг рассмеялся и резко обнял Феликса за талию, положил голову парню на колени. Брюнет прикрыл глаза и расплылся в самой доброй улыбке на свете. И вот, Феликс снова приоткрыл дверь в свое израненное сердце, пропуская туда еще и Джисона. Йеджи, к слову еще в первый день это сделала, но почему-то Ли понял это только сейчас. Так и быть, он позволит себе немного побыть не одиноким и пообниматься с кем-то вот так. Но только немного. — Ликс, не бойся, я буду рядом, —промурлыкал Хан. Я буду рядом. Вроде бы обычная фраза, но для Феликса она значит очень много. Конечно, Ли все равно не до конца верит словам Джисона. Возможно, Хан будет рядом завтра и через неделю, но он точно не будет рядом всегда. — Ладно, я пойду, но не ручаюсь за то, что буду там главным тусовщиком, — усмехнулся Ли. Они еще долго просидели так, обнимаясь и слушая лепет Джисона. Феликс не мог не радоваться за друга, когда тот расказывал про подарок родителей на день рождения и про завтрашнию вечеринку. И снова Феликс забивает на себя ради кого-то, но впервые в жизни этот «кто-то» не является ему родственником. Хан его друг. Друг — такое странное слово. И кто вообще такой друг? Может это тот, кто вытаскивает тебя из постели и ведет тусоваться по клубам всю ночь? Или тот, кто в особо тяжелые моменты приходит к тебе с большой коробкой пиццы в руках, и вы вместе пересматриваете ваш любимый сериал, несмотря на то, что знаете наизусть все реплики главных героев? Или может друг это тот, с кем вы будете проводить утро после Нового Года, доедая салаты за просмотром «Один дома»? Или может тот, кто всегда найдет способ сделать тебя чуточку счастливее? Ну а если сумировать все эти предположения Феликса, то можно сказать, что друг — это человек с которым тебе комфортно, человек знающий о тебе все или даже больше, человек который полностью принимает тебя таким, какой ты есть. Может, планка Феликса слишком завышена, и Ли не может считать своими друзями кого попало? А может, наоборот занижена, и он не может принять тот факт, что у него могут быть друзья? Впрочем, неважно. Феликс разберется с этим позже. Не сейчас, когда на его груди лежит черная макушка и сладко спит.

***

Сегодняшний день наступил слишком быстро. 15 сентября. Феликсу исполнилось восемнадцать. Хан с самого утра был на взводе. Ну, как с утра. С двух часов дня, когда только проснулся. Джисон летал по комнате, как надоедливый комар и кусал спокойно сидящего на кровати Феликса за пятки. Феликс уже устал слушать предвкушения Хана, поэтому, надев на себя зеленый свитер, взял книгу с полки и пошел в библиотеку. В библиотеке сидела всё та же старушка-черепаха, но больше никого не было. Хотя удивляться не стоит, какой идиот пойдет в субботу в библиотеку? Какой идиот вообще ходит в библиотеки? Ли Феликс, кто же еще. Парень сел за столик у окна и в спокойной тишине начал читать очередной из тех кровавых детективов, которые так любил. Спустя какое-то время его идилию нарушил скрип ножек стула о новенький паркет. Кто-то, кого Феликс видел впервые, сел напротив него и с мерзкой улыбкой взглянул на блондина. — Кого я вижу, — протянул парень. — Тот самый знаменитый новенький, собственной персоной. — Что тебе нужно? — равнодушно проговорил Феликс. А внутри забушевал страх и разочарование. Только Ликс подумал, что в этой школе не так уж и плохо, как на тебе — еще один задира-хулиган нарисовался. — Да так, просто хотел предупредить… — и тут незнакомец резко схватил запястье Ли и до боли сжал, надавливая на уже давно заживший шрам. Рана хоть и зажила на коже, но тело почему-то все равно чувствует острую боль. Хотя, может боль идет из сердца? — Не смей больше перечить Принцу. Много о себе возомнил, я смотрю. Так вот, еще раз скажешь хоть одно слово Хван Хёнджину и тебе не жить, — а на лице и след мерзкой улыбочки простыл, вместо нее появился злобный, но такой же мерзкий оскал. Феликс сначала ничего не понял, но потом вспомнил слова Йеджи о псах, бродящих следом за ее братом. — Если ты трахаешься с его сестрой, это не дает тебе право залупаться на Хёнджина, уяснил? — и наконец парень разжал запястье и встал со стула, вышел из библиотеки. Пиздец. Эта семья скоро Феликса в могилу сведет. И снова в голове всплыл образ Хёнджина. К горлу подкатила какая-то непонятная для него злость. А почему он злился? Вернее из-за чего именно? Из-за того, что тот первый открывает свой до безумия красивый рот на Феликса? Или из-за того, что его псы подзаборные угрожают Ли? Или может все дело в том, что Ликсу просто-напросто было обидно из-за того, что Хван забыл про тот комфортный вечер в пустом музыкальном классе? С этими мыслями блондин зашел в свою комнату, где его уже ждали друзья. Хан мотался по комнате в поисках чего-то, а Йеджи разглядывала себя в зекрале. На ней было надето черное обтягивающее платье длиной до середины бедра с длинными рукавами и серебристой молнией на груди, что была растегнута наполовину. Ее волосы были идеально прямыми и распущенными. Завидев Феликса, девушка тут же подскочила к нему. — Ну где ты ходишь? — воскликнула Хван. — На сборы остался только час! — Да я за пятнадцать минут могу собраться, —пробубнил Ли. Йеджи закатила глаза и повела парня к его шкафу с одеждой. Рыжая начала ворошить все его вещи в поисках чего-то. — Есть какие-то предпочтения в одежде или мне можно разойтись? — спросила она, не отрывая глаз от идеально сложенной в стопки одежду. — Делай, что хочешь, главное, чтобы я остался собой, — выдал Ли. Через пару минут девушка протянула стопку одежды другу и подбежала к шкафу Джисона. Не церемонясь, она достала оттуда все те же черные лаковые ботинки. — Одевайся, что стоишь? Феликс в ту же секунду повиновался и побежал в ванную. На низ он надел черные прямые джинсы с дырками на коленях. О их существовании Ли узнал только когда собирал чемодан еще в Австралии около трех недель назад. Он вообще не помнил, когда и зачем их купил, но решил взять с собой на всякий случай. Вот, случай и подвернулся. Когда парень надевал верх, то с ужасом понял, что Йеджи дала ему обычную белую футболку с коротким рукавом. Феликс никогда и нигде не ходил с коротким рукавом, даже дома. Его пугал вид длинного шрама на предплечье, поэтому даже летом он всегда ходил в легких рубашках с длинным рукавом. И что делать? Он не может так выйти из ванной. Есть два варианта: остаться в этой ванной или все же выйти и незаметно надеть на себя какое-нибудь худи. Второй вариант казался более благоразумным. Выглянув из ванной, парень тут же подлетел к шкафу, достал бежевую рубашку и надел прямо на белую футболку. — Просто мне показалось, что одна футболка это как-то скучно, — пояснил Ли, увидев непонимающий взгляд Йеджи. Та лишь кивнула в ответ и похлопала по месту на ликсовой кровати рядом с собой. Тот послушно сел. — Настало время макияжа! — радостно воскикнула Хван. — Ой, давай только не ярко, ладно? — Как скажешь, — улыбнулась рыжая и принялась за дело. Девушка аккуратно водила кисточками по векам Ли и была явно увлечена процессом. Но когда дело дошло до самой кожи ее лицо резко изменилось и стало более серьёзным. «Блять» — подумал в этот момент Ли. — У тебя что-то на лице, — промямлила Хван. — Погоди? Это что, веснушки? — воскликнула она изумленно. — Где? —вклинился Хан и оглядел лицо блондина. — И правда! Боже, как они тебе идут. Ты с ними еще милее и привлекательнее. Йеджи только согласно кивала. — Спасибо, конечно, но ты бы не могла их замазать? Мне просто они не нравятся, и я не буду объяснять почему, — обреченно выдохнул Феликс. — Ладно, — поджала губы Хван и продолжила красить Ликса.

***

Комната отдыха была погружена в темноту. Свет выключен, окна зашторены, чтобы даже лунный свет не проникал. Джисон и Йеджи открыли дверь и в непонимании уставились на темную комнату, явно пустую. Пустую же? В следующую секунду свет резко включается, а точнее светодиодная лента, протянутая вдоль всего потолка, что горела фиолетовым цветом. В комнате стояло чуть больше двадцати человек. Они все кричали что-то, поздравляли Хана и улыбались, абсолютно не замечая Феликса. Тот стоял позади Йеджи и Джисона, пытаясь уменьшиться до размеров атома, чтобы его никто не увидел. А сам Феликс охреневал от происходящего. Он буквально стоял в комнате, полной подростков и алкоголя. В голове была куча вопросов. Разве все эти люди друзья Джисона? Вряд ли — почему-то подумал Ликс. Но Джисон улыбался, глядя на всех, но почему-то Ли показалось, что улыбка была совсем не искренней. Как будто Джисону приходится терпеть большинство присутствующих в этой комнате. Ликсу остаётся надеяться, что он не входит в список большинства. Феликс не понял как, но вскоре он уже сидел в углу комнаты на кресле-мешке и наблюдал за происходящим. Громкая музыка била по голове, натягивая и без того растянутые нервы. Уже пьяные подростки танцевали под типичные песни для вечеринок. Но откуда Ликсу знать, какие песни типичны для вечеринок? Он мог судить только по сериалам, что когда-то смотрел. Джисон общался с каждым на этой тусовке. За эти два часа Хан успел поболтать с каждой компанией по несколько раз. Это, безусловно, удивляло Феликса, но одновременно казалось таким нормальным для Хана. Джисон представлял из себя общительного парня, что знает всю школу. Он мог найти общий язык с каждым адекватным человеком. В такой среде, как тусовка, Хан был как рыба в воде, чего не скажешь про Феликса. Ли не понимал, как здесь оказался. Он чувствовал себя, как птица, которой отрубили крылья, а вместо них приделали плавники и кинули в воду со словами: «Плыви». И речь шла не только о вечеринке. Само нахождение в этой школе было для Феликса, как игра на выживание, правил которой Ли никто не объяснил. Но Феликс пытается влиться. Он пытается вертеться и изображать из себя рыбу, будучи птицей. Но так ли сильно отличаются эти два вида? Феликс не успел ответить на свой же вопрос. К нему подсел какой-то парень, и Ли с ужасом понял, что это именно тот самый парень из библиотеки. Вроде бы Хан назвал его Доён — Как поживаешь, Феликс? — спросил он. — Отвали, — как-то разочаровано выдохнул блондин. — Отвалю, как только ты скажешь какого хуя забыл в этой школе? — оскалился Доён. Феликс в непонимании выгнул бровь, на что Доён усмехнулся и провел указательным пальцем по руке Ли. — Я тут поискал немного информации о тебе и узнал много интересного. Например, что ты далеко не аристократичный иностранец, а всего лишь колхозник-бедняк. Вопрос: сколько членов ты пересосал, чтобы попасть сюда? — с каждым словом Доён все сильнее стискивал голое запястье Феликса из-за чего тот невольно скривился от боли. — Ни у кого я не сосал, ублюдок, — ответил Ли. — Просто я в отличие от некоторых знаю, как пользоваться мозгами. — Закрой свой пидорский рот! — Погано тебе, наверное, осозновать то, что деньги сейчас решают не все, — Феликсу было страшно, но он давно научился не показывать страха перед хищниками. Особенно, если эти хищники — обычные стервятники, питающиеся падалью. Только вот Феликс не падаль. Он еще может побороться за свою жизнь. Пока Доён был в замешательстве от слов Ли, блондин резко вырвался из его хватки и убежал в толпу на поиски Хана или Йеджи. Сердце бешено колотилось в груди. Он боялся, что этот ублюдок пойдет за ним, но обернувшись, увидел только танцующих детей. Но страх никуда не делся, а только перетек в другое русло. Сейчас Феликс стоял в толпе незнакомых ему людей и совсем не знал, что делать. Он пробежался глазами по каждой голове, но из знакомых никого не увидел. Его затуманенный страхом мозг принял на удивление адекватное и в этом случае правильное решение. Ли выбежал из комнаты отдыха, а потом и вовсе на улицу. Ветер приятно обдувал кожу, приводя мысли в порядок. Тело моментально покрылось мурашками от холода сентябрьского вечера. Небо уже давно темное, но на нем не было ни единой звездочки, только луна тускло светила. Сначало Ли удивился: Как это так? А где звезды? А потом вспомнил, что находится в городе, а точнее в столице. Здесь люди редко могут увидеть звезды из-за вечного дыма и туч на небе. Ли обессилено упал на бордюр. Он и подумать не мог, что ему правда станет легче. Он ёжился из-за холодного ветра, вдыхал ароматы цветов, что клумбами росли вдоль всего здания, и свежесть вечера. Смотрел на то, как трава колышится тихо, как ветер пытается сдуть листья, что крепко схватились за ветки деревьев и еще не хотели их отпускать. В этой местности не слышался шум города: звуки мелькающих мимо машин, разговоры людей на улицах, что не замолкали даже ночью, рекламные вывески, что не переставая галдели про скидки и кредитные проценты. Сердце замирало от такой тишины, и на душе шторм стихал, отступая и уступая место спокойствию и… усталости. Феликс так устал за этот день, что ему просто хотелось так и заснуть на этом асфальте. Да-да, так просто улечься, чтобы уборщики приняли его за человека без определённого места жительства и прогнали тряпками. Ему даже не хотелось думать о том, что было до этого — всё казалось чем-то нереальным, будто дурной сон. Вот сейчас парень заснёт, проснется — и не было никакой вечеринки, не было никакой новой школы, города, страны. Проснётся — и он снова девятилетний Ликс, что в объятиях бабушки смеётся и еще не знает, какие испытания ему придётся пережить. Рядом опустилось чьё-то тело. А может, Феликсу показалось, и это всего лишь любопытная тень, что следует за ним везде. Повернув голову в сторону, Ли увидел вовсе не тень, а Хёнджина, что с какой-то тоской смотрел в небо, как это делал Ликс минутой ранее. Он будто бы не обращал внимания на Ли. Он был в своих мыслях, он был точно не здесь, не в этой минуте, не в этом дне, не в этой Вселенной. Но одновременно у Феликса появилось ощущение, будто он рядом. Будто он молча поддерживает его и полностью понимает. И в подтверждение Ликсовым мыслям, Хван поверернул на него голову и коротко улыбнулся, снова напрявляя взор в небо. А в его молчании было столько слов. Он будто кричал: «Успокойся, Феликс. Я здесь. Я рядом. Ты не один». И почему-то камень, что лежал на сердце Ли все эти долгие годы, наконец рухнул в пятки. Стало так легко, так свободно, как никогда раньше. А всему виной лишь одно присутствие совершенно чужого человека. Феликс перевел взгляд с красивого профиля на небо. Он сделал глубокий вдох и почувствовал, как горят легкие от холодного ветра. Слегка поёжившись, он натянул на ладошки длинные рукава легкой рубашки, будто это спасет от холода. И он правда почувствовал тепло. Но вовсе не из-за рукавов, а из-за того, что на его плечи опустилась черная джинсовка Хвана. А тепло разлилось не только по телу, но и по его внутренним органам, зараждаясь где-то в груди, через вены переходя в руки и ноги, образовывая тугой узел внизу живота, будто там зацвели уже давно завядшие цветы. Это вроде бы называют бабочками в животе. Но откуда им вдруг там взятся? Ли думал, что все бабочки в животе уже давно съедены тараканами из головы. Тогда как объяснить это чувство легкости? Как объяснить краснеющие щеки и улыбку, саму собой натягивающуюся на лицо? Феликс быстро спрятал эти эмоции в ворот джинсовки и перевел взгляд на Хёнджина. Тот, поджав губы, смотрел на Ликса, блуждая темными омутами по всему его лицу. — Не думал, что увижу тебя здесь, — подал голос художник, снова переводя взгляд на улицу. Это он так смутился или Ли показалось? — Могу сказать тебе то же самое, — спокойно ответил Феликс, не отрывая глаз от ровного носа и длинных ресниц. Хван лишь только многозначно хмыкнул и снова замолчал. Феликсу нравилось, что между ними была эта приятная тишина. Не было никакой неловкости, напряжения, недосказаности. Будто им суждено было вот так сидеть вдвоем в пустом классе музыки или на бордюре перед общежитием и молчать, молчать, молчать. Нарушать эту идиллию не хотелось, но Ли почему-то решился на этот шаг. — Спасибо, — тихо, почти не слышно выдал Ликс, зарываясь носом в чужую одежду. Он знал, что Хёнджин слышит его. И слушает. В этом «спасибо» было много значений. Спасибо за джинсовку, спасибо за тепло, спасибо за то, что ты рядом сейчас, хотя и не должен быть. Последнее, скорее всего, и имел в виду Ликс, и оба это поняли, но решили оставить это витать в воздухе между ними в виде недосказанности. Хёнджин повернул голову на блондина, улыбнулся и кивнул. — Можешь оставить себе. Тебе она идет намного больше, чем мне, — ответил Хван. — Могу считать это подарком на день рождения? — горько усмехнулся Ли, прижимая колени ближе к груди и кладя на них светлую голову. Хёнджин в изумлении приподнял брови будто спрашивая. — Да, — ответил на немой вопрос скрипач. — У меня сегодня день рождения, — грустно выдал он, смотря вдаль. Хван немного помолчал о чем-то размышляя, а после встал с обочины, обращая на себя внимание блондина. — С днём рождения, Ли Феликс, — сказал старший. — Оставайся таким же удивительным музыкантом и хорошим человеком и ещё… найди то, что ты ищешь. Я тебе этого искренне желаю, — кивнул Хёнджин и ушел назад в общежитие, оставляя Феликса наедине с собой. А ему произошедшее все еще казалось каким-то обманом. Он не мог поверить, что испытал что-то подобное. С ним такое впервые. И что это вообще было? Ли не мог этого объяснить. Скорее всего, минутная слабось обоих, которая вряд ли еще повторится. Странно. Так он думал и про их первый случай в пустом классе. Но тогда ему просто показалось, что Хван проникся его музыкой, а сейчас? Что двигало им сейчас? Этот вопрос загонял Феликса в лабиринт. На самом деле он не хотел об этому думать, ведь понимал, что поддался слабости. Он опять открыл свои чувства человеку. Не тому человеку. Хван не тот, кто нужен Ликсу. Не тот, кто сможет понять. Не тот, кто сможет помочь. Точно не тот. Если бы он мог передать хотя бы чуточку того, что чувствует. Если бы это не было обесцененно кем-то извне. Возможно, тогда все было бы проще, и сейчас он не загонялся бы так сильно. Возможно, тогда ему было бы проще открыть дверь в ту комнату, что зовётся сердцем. Каждую секунду Ли ненавидел. Самое искреннее, что осталось в нем — это ненависть. Так он думал. И будет стараться думать так дальше, ведь это проще, чем заново разгребать весь мусор в своей голове. Он писал своё предсмертное нытьё тысячу раз, и причиной всегда оставалось ощущение отчуждённости. Но никто не сможет возненавидеть Феликса сильнее, чем он сам. Никто не сможет испытать такие сильные чувства к его персоне сильнее, чем сам Ли. Никто. Мое место не здесь.