Мелодия струн и масляная краска на пальцах

Моё место не здесь. Хёнджин не помнил, как давно это было, все воспоминания будто застелены пеленой. Подсознание словно пыталось защитить парня от трагических происшествий прошлого, всплывающих в памяти, тем не менее он упрямо прорывался сквозь этот вакуум, и помнил всё, будто это было во сне. Он помнил, как в детстве они с Йеджи рисовали множество рисунков и приносили их родителям. Хван младший с детства обладал художественными способностями, в отличии от старшей сестры, но почему-то хвалили только девчонку, тогда как маленькому Джинни твердили: «Перестань заниматься хернёй, у тебя всё равно ничего не получится. Вот твоя сестра – талантливая и умная девушка, а ты только время зря тратишь, лучше займись чем-нибудь полезным». И Хёнджин правда слушал их. Он впитывал как губка каждую фразу о том, что сестра лучше него, запоминал и начинал разочаровываться в себе. Он и правда стал тем самым персонажем, который всегда был на втором месте, сколько бы не старался. Он никогда не мог получить одобрения родителей, и с каждым годом значимость их слов уменьшалась. Юноша стал надеяться только на себя и не ждать поддержки от окружающих. Это и сделало его тем, кто он есть. Но сейчас всё по-другому. Его наконец-то любят, в него верят. Оказывается, взаимная любовь такое прекрасное чувство, а Хёнджин и представить себе не мог. Сейчас ему казалось, что пока Феликс рядом, он может горы свернуть. И он пообещал себе, что будет делать всё для того, чтобы Ликс был рядом всегда. Он будет стараться ради него, забивать на собственные дела, лишь бы отдать время со вниманием Ли. Он не позволит больше никому разбить своё сердце. Он не хочет снова быть нелюбимым, поэтому и сделает так, чтобы у младшего от него сносило крышу. Сделает всё ради его любви.

***

Феликс в очередной раз просыпается в чужих объятиях. Он так привык к ним за месяц их с Хваном отношений... Он души не чаял в этих тёплых ладонях, сжимающих толстовку на спине, поцелуях в макушку, сожжённых чёрных волос и мягкой футболке со сладким запахом шоколада. Он любил в Хёнджине все эти мелочи, но любил ли он самого Хвана? Этот вопрос был более сложным. Раньше он точно ответил бы: «да», но с каждым новым днём он начинал все больше сомневаться в этом. Ему точно нравилась красивая оболочка Хёнджина, его родинка под глазом и пухлые губы. Он любил, когда Хёнджин утешал его, давал советы, крепко обнимал и говорил, что всё будет хорошо. Феликсу нравилось это слышать. Хван отдавал всего себя в их отношениях в отличии от Ликса. Тот, как энергетический вампир пожирал всего Хёнджина, но ничего не отдавал взамен. Он понимал, что это неправильно, знал, что так нельзя, однако не мог изменить свою натуру. Так любит ли он Хёнджина, или просто использует его, как подушку, в которую при возможности можно поплакаться? Его мысли прервал чувственный поцелуй в губы. Это художник проснулся и сразу же подарил младшему свой поцелуй. Длинными пальцами он прошёлся под футболкой Ли, оглаживая живот, на что парень захихикал ему в губы. Щекотно. — Прекрати, Джинни, — смеялся Феликс, выгибаясь от щекотки. — Что прекратить? — хитро улыбнулся тот, и продолжил гладить чужое тело. Но когда пальцы слегка задели мягкий сосок, Ли аж дернулся. — Ой, прости, — сказал Хван и убрал руки. Феликс поднялся с кровати и засобирался в душ. Выходные уже закончились, и сегодня им пора на учебу, так что душ — отличная возможность слинять от Хёнджина. Но не подумайте, он не хочет уходить от него, просто нарастающее возбуждение в штанах от ебучих длинных пальцев брюнета нужно было исправлять. Скрывшись в ванной, а перед этим напоследок послав парню воздушный поцелуй, Ли наконец остался один. *** Учебный день проходил как обычно. На переменах они с Йеджи посмеивались над Ханом, что уж слишком эмоционально рассказывал про Минхо. Иногда Феликс садился за парту к Хёнджину, и парочка тихо переговаривалась наедине. Они, кстати, решили не афишировать свои отношения в школе, но и прятаться тоже не хотели. Парни просто были рядом, а какие выводы делали одноклассники об их взаимоотношениях — юношей не интересовало. Прямо сейчас Феликс шёл по коридору школы, неся стопку книг в библиотеку. Сегодня последний день возращения, поэтому он как никогда торопился скорее отнести их, чтобы не опоздать на следующий урок. Внезапно кто-то выбивает книги у него из рук и те громко валятся на пол. Перед Ликсом встал Доён и его дружки. Они похотливо смотрят на блондина и едко ухмыляются. — Чего стоишь? Поднимай, — говорит Доён. Феликс покорно опустился на колени, собирая вещи с пола, пока обидчики потешались и смотрели на парня сверху вниз. Доён вдруг схватил скрипача за волосы и потянул на себя, из-за чего Ли зажмурился от боли. — А ты хорошо смотришься на коленях, — смеётся парень. — Ну что, отсосёшь мне? Феликса вдруг прошибла неконтролируемая дрожь. Он осел на пол и обхватил себя руками. Руки начали трястись, а вокруг резко похолодало. Всё из-за того, что эта ситуация напомнила парню события двухлетней давности. Его тогда точно так же повалили на пол и потащили до кладовки. Это болезненное воспоминание до сих пор осталось в нём и хранит себя в виде паники. — Парни, уходим, он похоже башкой поехал, — сказал кто-то, но вот кто, Феликс уже понять не мог. Он остался совершенно один, сидя в пустом школьном коридоре. Он не мог подавить в себе панику. Еле как парень доползает до туалета, а там уже валится на кафель. Из глаз ринулись слёзы, всё тело содрогалось, в уши будто пробки вставили, из-за чего он нихрена не слышал. Дышать становилось всё труднее. В глазах мелькала темнота кладовки, запах пыли и краски. Он будто бы опустился в ту ночь и сейчас не понимал, что на самом деле находится далеко от того города, той школы и той несчастной кладовой. Вдруг мелькает проблеск света: он видит перед собой парня с каштановыми волосами в какой-то плюшевой кофте. Тот обеспокоенно оглядывал Ли. Кажется, скрипач услышал что-то о том, в порядке ли он. Нет, он не в порядке. Брюнет, вроде, спросил позвать ли кого-нибудь. — Хёнджин, — удалось выдавить из себя Феликсу. Парень тут же вылетел из туалета. Феликс не знает, сколько прошло времени, по его ощущениям будто целые сутки. Паника всё не отступала. Дверь в помещение резко открылась и внутрь зашел тот парень вместе с Хёнджином. Хван сам почти что в панике опустился на колени перед блондином, пока незнакомец прижался к двери туалета. — Феликс, — позвал его художник, но он не ответил. — Ликс, посмотри на меня, — глаза младшего продолжали бегать из стороны в сторону. — Прошу, Ликси, пожалуйста, посмотри на меня. Феликс наконец услышал просьбы и заглянул в чужое лицо. — Так, молодец, — протянул Хван, явно думая, что делать дальше. — Что ты видишь? — А...э...а, тебя? — выдавил австралиец. — Нет, конкретнее. Опиши меня, что тебе во мне нравится больше всего? Феликс попытался сконцентрироваться на чужом лице. Кажется у него начинало получаться. — Я люблю... люблю твои ресницы, и еще, э... глаза? — начал Ли, но отвёл взгляд, снова начиная бегать по комнате. — Да, хорошо. Ты же помнишь, что в моих глазах ты прекрасен, да? Мои глаза — твоё зеркало. Смотри в них, хорошо? Не отводи взгляд, — умолял Хван. Феликс часто закивал и снова посмотрел на своего парня. — Я люблю твою родинку под глазом, твои широкие плечи... волосы, когда они пахнут моим шампунем, — Феликс начал говорить всё, что в голову взбредёт, и это правда начало помогать. — А ещё... твои губы, особенно когда они целуют меня. Дыхание постепенно выровнялось, а дрожь в плечах прекратилась. Хван мягко обнял младшего и оставил пару поцелуев на щеках, лбу и носу. — Ты молодец, — облегченно выдохнул Хёнджин. — Пошли в комнату? Ли кивнул и попытался подняться, но ноги до сих пор не держали его. — Можешь помочь? — спросил Хёнджин парня, что всё это время стоял и смотрел на них. — Д-да, конечно, — ответил он и аккуратно приподнял Феликса за руку, Джин за вторую. Они отвели его в комнату и уложили на кровать, тот сразу же заснул. Хёнджин накрыл его одеялом, а сам присел рядом, влюбленными глазами смотря на своего парня. — Как тебя зовут? — спросил старший у незнакомца. — Ким Тэхён, — ответил он. — Хорошо. Спасибо тебе, что помог и ещё... можешь не говорить ни кому о случившемся? — попросил его Хван. — Да, конечно, — закивал Ким. — Но мне кажется Феликсу лучше обратиться к врачу. — Я тоже так думаю, но вряд ли он захочет это делать, — Хван продолжал заботливо поглядывать на Ли и мягко гладить по щекам. — Но я постараюсь приглядеть за ним. — Надеюсь, вы, ребята, знаете, что делаете, — Тэхён встал с чужой кровати и направился к выходу. — Если будут ещё какие-то проблемы – обращайтесь, — решил добавить он и вышел из комнаты. Ким Тэхён — странный парень, но по нему видно, что он хороший и добрый. Хёнджин вдруг подумал, что хотел бы подружиться с ним. Он кажется безобидным, немного прямолинейным, но понимающим и принимающим чужие проблемы. Хван решил не тревожить Феликса, пока тот спит, поэтому пошёл к себе в комнату. На уроки больше не было смысла возвращаться. Когда он пришёл в указанное место, то сел за свой письменный стол. Он достал из нижнего ящика стола голубую папку и вытащил огромное содержимое рисунков. Он любил пересматривать их. На этих рисунках почти везде было изображено веснушчатое лицо, на некоторых только медовые глаза, иногда губы бантиком. Так же можно было встретить ладони, их обычно было две: одна большая с грубыми длинными пальцами, а вторая маленькая, с коротенькими пальчиками, что лежала в большей руке. Это были их руки. Они такие разные и не сочетающиеся друг с другом, но почему-то вместе смотрелись будто бы так и должно быть. Они были созданы друг для друга. Хёнджин решил, что больше не стоит таить от Феликса свои маленькие шедевры, поэтому отправил парню сообщение, которое гласило: «Как проснёшься, загляни ко мне». Хван и не заметил, как прошел почти целый день. Сообщение для Ли так и осталось непрочитанным, как и думал брюнет. Феликс спал целый день. Но вдруг кто-то постучал в его дверь и не дожидаясь ответа открыл её. Феликс, со слегка влажными волосами и в штанах с цыплятами, стоял на пороге и будто бы боялся пройти дальше. Он боялся, что после увиденной панической атаки в их отношениях что-нибудь изменится. Хёнджин же так не думал, поэтому с улыбкой подошел к своему парню и сладко, но немного напористо поцеловал чужие губы, проходясь влажным языком по нижней губе, заставляя открыть рот. Его юркий язык начал изучать чужую челюсть и язык. Рука старшего легла на чужую талию, прижимая к себе ближе. Когда поцелуй был разорван, Хван не спешил покидать объятья. — Выспался? — спросил он. И что ему ответить? На самом деле Ликс все еще хотел спать когда шёл в чужую комнату, но этот жаркий поцелуй, что будто пощёчина, окончательно отрезвила и пробудила. — Вроде да, но я все ещё чувствую усталость, — ответил скрипач, потирая сонные глаза. — Иди сюда, я бы хотел кое-что тебе показать, — Хёнджин мягко берёт Ли за руку и подводит к столу, на котором все ещё лежали рисунки. Феликс сначала не понял, что это такое, но потом когда пригляделся – узнал в этих штрихах карандаша себя. Каждый рисунок выглядел невероятно нежно, а вместе они смотрелись как до конца собранная картина. От этих вроде бы обычных листов бумаги веяло самым настоящим Ли Феликсом, что отражался в хёнджиновых чёрных глазах. Скрипач всё никак не мог поверить в огромный талант старшего. — Вау, Джинни, это восхитительно, — завороженно протянул Ли. — Спасибо, — застенчиво улыбнулся Хван. — Нет, правда, у тебя талант. Ни за что не прекращай рисовать, это точно твоё, — расхваливал его Ликс. Он ещё долго разглядывал чужие рисунки и в каждом подмечал даже самые малейшие детали. Он всё никак не мог налюбоваться, а Хёнджин в то время смотрел только на своего парня и любовался именно им. Как ни крути, даже через картины и рисунки невозможно передать всей его красоты. Хёнджин — самый любимый художник Ли, а Феликс — самая любимая его натура. Хван со многим мог ассоциировать младшего. Для него Ли Феликс — это сладкое песочное печенье, что рассыпалось в руках. Он — это мягкий бежевый плед, небольшой, но всё равно тёплый. Феликс — это книжка в тонкой обложке, выгнешь слишком сильно – и она помнётся или, что ещё хуже, порвётся. Он — это весна, а точнее тёплый май с ещё прохладным ветром. Он — это разболевшееся сердце, что так мечтало о любви. И Хёнджин даст её ему. Хван не мог больше сдержаться. К этому лучику солнца так и хотелось протянуть свои ладони. Феликс почувствовал, как длинные руки обвили его талию. Тело тут же поддалось объятьям и расслабилось. Спиной он чувствовал, как бешено колотится сердце Хёнджина. Старший нежно поцеловал Ли за ухом, и тот невольно откинул голову на чужое плечо, прикрывая глаза. Ещё несколько поцелуев прошлись по его шее. Руки старшего сильнее сжали тонкую талию, в тот момент как его зубы прикусили мочку уха Ликса. Блондин тихо простонал, сам от себя такого не ожидая. Хёнджин тут же остановился и замер. — Если ты сейчас меня не оттолкнёшь, то это всё одним стоном не закончится, — прошептал он на ухо младшему. Ли шумно сглотнул, но ничего делать не стал. Он сам не хотел, чтобы это заканчивалось. Сам хотел раствориться в его руках и превратится в пепел от таких поцелуев. Он повернул голову в бок, чтобы видеть профиль своего возлюбленного. — А чем это закончится? — так же игриво прошептал скрипач. — Хочешь узнать? — сказал Джин, снова целуя шею. — Очень хочу. В следующую секунду его резко развернули, прижимая к письменному столу. Хван яростно впился в губы напротив, заставляя Феликса опешить от такого напора, хотя на самом деле ему это очень нравилось. Чужой ловкий язык прошёлся по тонким губам Ли, заставляя приоткрыть рот. Тотчас язык художника ворвался в тёплый рот, изучая и так хорошо знакомые зубы и челюсть. Он прижался к младшему всем телом. Столешница вжалась в бедра Феликса, вызывая лёгкий дискомфорт. Но тот даже внимание на это не обратил, зато обратил на руки старшего, что оглаживали его худое тело через одежду. Миг, и вдруг пол под ногами исчез. Хёнджин подхватил блондина за бёдра и усадил на стол, раздвигая чужие ноги в разные стороны, чтобы удобно устроиться между ними. От этого Ли слегка покраснел. Губы Хвана снова накрыли феликсовы, пока его руки водили по внутренней стороне бёдер младшего и как будто случайно касаясь бугорка, спрятанного в штанах. — Если мы сейчас не остановимся... — протянул Джин, разрывая поцелуй. — Нет, — перебил его Ликс. — Я не хочу останавливаться. — Тогда чего ты хочешь? — игриво прошептал художник, водя носом от чужого подбородка до кадыка, из-за чего австралиец снова прикрыл глаза. — Чего ты хочешь, Ликси? — брюнет надавил рукой на пах. — Тебя, — простонал Ли. — Я хочу тебя. Это сработало как спусковой крючок. Хёнджин тут же подхватил брюнета под бёдра и не прерывая жаркий поцелуй понёс его до кровати. Повалив младшего на подушки, сам он устроился сверху между ног. Поцелуи перешли на шею, но путь преграждала футболка, поэтому Хёнджин без раздумий стянул её с чужого худощавого тела. А Феликс ещё больше раскраснелся при осознании того, что лежит без футболки под супер горячим парнем, которого хочет вся школа. Хван же стал дальше исследовать чужое тело губами, пока Ли задыхался от новых ощущений. Было немного страшно, но Феликс целый месяц морально готовил себя к этому и если сейчас убежит, то будет считать себя трусом до конца жизни. А Хёнджин тем временем уже спустился до тазобедренных косточек, слегка прикусывая их и выбивая из младшего полустон, полукрик. — Всё нормально? — обеспокоено поднял голову старший. — Да, — сглотнул Феликс. — Просто я не ожидал. А Хёнджин лишь усмехнулся и снова припал к чужому животу. Только вот на этот раз не губами. Он провел мокрым языком от самого пупка до груди, вызывая в чужом теле море мурашек. Блондин выгнулся в спине будто грациозная кошка. Такого Феликса хотелось безумно. Маленькие ладошки, что до этого спокойно лежали на кровати, схватились за чужие бедра и плавно провели вверх. Феликс на самом деле совершенно случайно задел чужой член рукой, и понял это только тогда, когда услышал сдавленный стон из уст старшего. Кажется, теперь Ликсу снесло крышу. Он облизал свои губы и поддел пальчиками хёнджинову футболку, потянул её вверх. Теперь они оба были без верхней одежды. Феликсу уже надоело ждать, поэтому он сам снял свои маленькие, как будто детские штаны с цыплятами, и кинул их в сторону. Ему они больше не понадобятся. На эту нетерпеливость своего парня, художник ухмыльнулся и повторил его действия. Теперь, сквозь тонкую ткань боксёров было видно чужое возбуждение. Брюнет ещё сильнее раздвинул ноги Ли и устроился между ними, касаясь своим членом его. Феликс, кажется, постепенно забывал как дышать. Но с таким-то Хёнджином ему простительно. — Хёнджин, пожалуйста, — хнычет Ли. А старшему больше слов и не нужно. Он стягивает с них остатки одежды, оставляя полностью обнажёнными. Такого Феликса он видит впервые. Впервые Феликса кто-то видит таким. Хёнджин наклоняется, а Ли зажмуривает глаза, боясь почувствовать боль, но вместо этого он громко стонет, когда чувствует чужой язык, водящий по узкому колечку мышц. Джин мягко обводил его языком по кругу, а после слегка вошёл внутрь, чувствуя горячее нутро. Скрипач схватился за чужие волосы, будто бы пытаясь оттянуть от себя, но на деле прижимая всё ближе, а точнее глубже. Губы младшего застыли в немом стоне, пока Хёнджин показывал ему всё новые и новые эмоции. Но вдруг Хёнджин куда-то исчез, и Феликс открыл глаза, боясь, что парень куда-то ушёл. Однако юноша всё ещё был здесь, просто опустился под кровать, доставая оттуда презерватив и смазку. От вида этих вещей сердце Ли забилось ещё быстрее. Хван же невозмутимо вылил содержимое бутылька на пальцы, растирая и согревая смазку. И когда чужой палец был уже возле него, старший остановился. — Постарайся раслабиться, хорошо? — сказал он. — Я понимаю, это трудно, но постарайся. Я не сделаю тебе больно. Дождавшись кивка от блондина, Хёнджин нежно обвел мышцы пальцами, а после плавно протолкнул внутрь. Неприятно и немного больно, но терпимо. Хёнджин делал всё слишком аккуратно, чтобы причинить боль. Слегка скорчившись от неприятного растяжения, Феликс промычал. — Потерпи, малыш, скоро станет приятно, — прошептал художник. Постепенно боль стихла, а к одному пальцу добавился второй. Снова неприятно, но Ликс готов потерпеть ради большего. Хван растягивал его в виде ножниц и параллельно целовал чужие бедра, чтобы отвлечь. С третьим пальцем Ли полностью расслабился. И когда брюнет вышел из него, он почувствовал неприятную пустоту. Хотелось снова заполнить её Хёнджином. Хван натянул на себя презерватив и обильно покрыл его смазкой. Скрипач почувствовал что-то мокрое прямо у входа. — Я вхожу, говори, если что-то будет не так, — попросил его старший, на что австралиец лишь кивнул. И Хёнджин медленно вошёл до упора, но не продолжил двигаться, давая Ликсу время привыкнуть. Чувствовать Джина в себе было чем-то нереальным. Немного неприятно, но одновременно безумно хорошо. — Всё нормально? — спросил художник. — Да, продолжай, — часто закивал Ли. Ликс сладко промычал, давая Хвану понять, что нужно действовать. Он медленно начал двигаться в Феликсе, постепенно набирая скорость, выбивая из скрипача тихие стоны. Спустя каких-то жалких пару минут, Хёнджин уже не сдерживался. Для удобства он подхватил младшего за бёдра, вбиваясь до упора. А Ли, кажется, видел звёзды на потолке. — Боже, Ликси, ты такой красивый... и ужасно узкий, — осипшим голосом шептал Хван, меняя угол вхождения. В эту же секунду послышался громкий и длинный стон Ли. — Нашёл, — улыбнулся Хван. Он продолжил входить под таким углом, и с каждым новым толчком врезался в узелочек нервов, слыша снизу сладкие для ушей стоны. Хорошо, что в академии стены сделаны не из картона, иначе их бы уже давно застукали. — Джинни... я больше не могу, — выдавил из себя Ли. Хёнджин опустил свою ладонь на чужой член окольцовывая его, и начал двигать в такт с толчками. Феликс почти сразу же излился в руку Хёнджину с громким стоном. В глазах помутнело как и в голове. Тело резко расслабилось, а в мозг ударила сонливость. Хёнджин сделал еще пару резких толчков и сдавленно простонал. Он вышел из Ли и опустился рядом с ним, вовлекая в нежный поцелуй. Боже, как сильно он его любит. Художник поднялся с кровати, чем заставил Ли, потерявшего тёплое тело рядом, открыть глаза. Хёнджин в это время стянул с себя презерватив, завязал и выкинул в мусорку. Он вытер себя салфетками, а после и Феликса. Снова ложась рядом, он накрыл их обоих одеялом. Ли обнял старшего за талию и положил голову на оголённую грудь, закрывая глаза. — Мне кажется, я всё ещё сплю, — с восхищённым вздохом проговаривает скрипач, не спеша выбираться из его объятий. — Тогда давай в этом сне мы будем счастливы, — подхватил чужую мысль Хван. В этой фразе и состоит весь смысл. Счастливым Феликс может быть только в подобных снах. Его голову снова начали посещать мысли по поводу чувств к брюнету. Снова он в самый неподходящий момент начал копаться в себе. Он не знал, что ответить Хёнджину, поэтому притворился спящим. А Хёнджин оставил нежный поцелуй в макушку и тоже закрыл глаза. — Доброй ночи, разболевшееся сердце, — сказал он. Феликсу с огромной силой удалось подавить слезы. Не хотелось, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. Чтобы их с Хёнджином «будущее» когда-нибудь заканчивалось. Однако всему рано или поздно в этой жизни должен прийти конец. Ничто не длится вечно. И как бы ни хотелось назвать эту школу, комнату Хёнджина, его кровать и теплые объятья своим местом, Ликс все еще понимал что... Моё место не здесь.