Мелодия струн и масляная краска на пальцах

Моё место не здесь. Чонин думал так почти всю свою сознательную жизнь. Его не покидало чувство подавленности и какой-то недосказанности. Ему казалось, будто он упускает что-то важное, что-то такое, без чего он не может жить. Хотя жизнь у него была вполне обычной, счастливой, пускай в некоторые моменты и не очень. Всё как у всех. Он был самым обычным парнем из среднестатистической семьи с достатком чуть ниже среднего, но на семью с одним ребёнком вполне хватало. А потом Чонин понял, чего ему не хватало. Он это понял, когда впервые услышал игру уличного музыканта в подземном переходе метро. Юноша тогда так заслушался, что просто не мог не подкинуть музыканту мелочи в чехол из-под гитары. Уходил Чонин домой с каким-то необъяснимым туманом в голове. С того дня он осознал, что мечтает заниматься музыкой. Ему тогда было пятнадцать, он был юным мечтателем с огромными надеждами и планами на будущее. Только вот к двадцати двум годам он полностью разочаровался. У него ничего не вышло. Его песни набирали минимальное количество прослушиваний, его не замечали даже в переходах метро. Он был никому ненужным. Тогда-то ему и встретился Чан. Он буквально спас его, вытащил из огромного болота, чуть самолично в нём не потонув. Он пригласил его в школу преподавать музыку, а Чонину ничего не оставалось, кроме как согласиться. Бан показался ему невероятно добрым человеком, с огромным желанием помочь. Ему так и хотелось верить, так и хотелось отдать прямо в руки свою судьбу на сохранность. Но Чонин не мог даже предположить, что вместе с судьбой он отдаст ещё и своё сердце. Да, Чонин влюбился в Чана, сильно и, кажется, надолго. Ну да, надолго. Вот прошло уже два года, а он до сих пор любит его не меньше, чем раньше. Он готов всё отдать, лишь был Крис был счастлив, пусть даже и без него. Чан же в упор не видел Чонина. Каждый раз беспокоясь о его самочувствии, он делал это исключительно как старший, как друг или как коллега, но не как возлюбленный. Чонина это не обижало, ну может чуть-чуть. Он был рад хотя бы такого внимания от Бана. Пусть так, чем вообще никак, пусть рядом только по-дружески, чем вообще никак, пусть… Хотя нет. Чонину уже надоело это «пусть». Он устал бегать за старшим. Устал. Он хотел большего. Намного большего. Он хотел взять его за руку, вцепиться в его плечи пальцами, прижать ближе и с напором поцеловать его губы. Вовсе не невинно, как мелкие школьники. Он хотел показать ему, что чувствует, выместить всю скопившуюся за два года злость в жаркий поцелуй. Хотел, но был слишком жалким, чтобы совершить это. Похоже, он так и умрет в одиночестве, шепча перед смертью ту фразу, что никогда не мог сказать вслух. — Я люблю тебя, Бан Кристофер Чан, — прошептал заветную фразу Ян, сидя в пустой библиотеке. Он часто сидел здесь. Проветривался от мыслей, находил успокоение в книгах. Они будто забирали его переживания, погружая в чужие проблемы несуществующих людей. Лучше так, чем грызть себя самому. В чужих проблемах он находит решения своих. Именно поэтому он так любил читать. Он даже писал книги пару раз, но дальше рабочего стола старого ноутбука, обклеенного наклейками с аниме, его чтиво не заходило. Он тяжело выдохнул, надеясь, что со сказанной фразой уйдёт и камень на сердце. Этого не произошло, поэтому он разочарованно опустил глаза назад в книгу. — Что ты сказал? — спросил голос сверху, прямо над его ухом. Чонин мигом выпрямился. Его глаза округлились, а сердце сделало тройное сальто назад, кажется, потеряло равновесие, и свалилось в пятки. Ян уставился в книжную полку в трёх метрах от его стола. Нет, он не должен был этого услышать. Это всего лишь глупый сон. Сон же? Чонин повернул голову вверх. Над ним стоял Чан, улыбаясь своей фирменной улыбочкой с ямочками на щеках, а сердце Яна, похоже, снова пробует сделать сальто. Он так близко. Чан впился обоими руками в стул, на котором сидел Чонин, и ждал его ответа. — Ничего, — пролепетал Чонин, снова уткнувшись в книгу. Чан нахмурился. Он обошёл стол и сел на стул напротив, забирая у музыканта книгу, сам вчитался в текст. — Я услышал своё имя. И мне точно не показалось, — проговорил Бан. — Да так, я просто думал в слух, — выдал Чонин. — Ты думаешь обо мне? — зацепился за слово Крис, поднимая заинтересованный и какой-то насмешливый взгляд на младшего. — А как я могу не думать о тебе? Ты мой начальник, коллега и друг, — «жаль только вот не возлюбленный» — хотелось добавить Яну, но он этого, конечно же, не сказал. — Ладно, допустим, — усмехнулся Бан. — Зачем тебе понадобилось думать о начальнике, коллеге или друге? — Хотел позаимствовать у тебя комп, мой совсем виснет, — про то, что его ноутбук виснет он не врал, но всё остальное было чистой ложью. Он просто сказал то, что первое в голову пришло. — А, — как-то разочаровано воскликнул Крис. Видимо ожидал иного ответа. — Так давай я твой почищу и всё. Это дело-то на полчаса максимум. — Хорошо, занесу вечером, — часто закивал Чонин, вставая из-за стола и забирая книгу из руки старшего. Ему хотелось поскорее смыться. Чонин быстро ушёл, оставляя Чана в одиночестве и своих размышлениях. А сам Чан думал лишь об одной веще — Чонин сказал, что занесёт ноутбук вечером, но ведь уже вечер, когда он собрался заносить этот сраный ноутбук?

***

Чану плохо знакомо чувство нетерпеливости. Он считал себя сдержанным человеком, думал, что всегда знает, где и когда правильно проявлять свои чувства. Но сейчас что-то пошло не так. Он не мог усидеть на месте, ходил с одного конца комнаты в другой. Сердце почему-то бешено колотилось в груди. Он не понимал, что могло вызвать в нём такие нестабильные чувства. Может, это Чонин? Он никогда не задумывался по поводу Яна. С самого начала он относился к нему намного мягче, чем сейчас. Это было вызвано тем, что Чонину нужна была поддержка и внимание, но это всё не смогло спасти его. Младший погряз в собственной ненависти и подавленности, Чан никак не мог ему помочь. Чонин сам это сделал, не за один день конечно, но сделал. Он медленно день за днём поднимался с кровати чуть живее, чем обычно, ложился спать чуть раньше, чем вчера. И в один день он пришёл на работу совсем другим человеком, улыбчивым, милым, обходительным. Хотя таким он был только рядом с Чаном, но старший в упор не видел этого. Он и сейчас не видит. Тяжело выдыхая и думая, что Чонин сегодня не зайдёт, Чан снимает с себя футболку и забирается под одеяло. Обидно, конечно, что Чонин снова продинамил Чана. Хотя кто кого ещё динамит... Дверь в комнату резко открывается. Чан от неожиданности резко подскакивает с кровати, принимая сидячие положение. Чонин врывается в комнату словно гром в ясную погоду. В руках его был тот самый несчастный ноутбук. Младший застывает на месте, застав Чана уже без футболки в кровати. — Ой, ты уже спать лёг, — неловко почесав затылок проговорил Ян. — Тогда я лучше завтра зайду, — он развернулся, напрявляясь назад к двери. — Нет, стой, — не подумав, быстро вскрикнул Чан, спрыгивая с кровати. Он подошел к Яну, забрал ноутбук и положил к себе на стол. — Подожди здесь пока что. Чонин присел на край кровати, не переставая пялится на чужой накаченый торс. Чан же пытался делать максимально серьёзное и занятое лицо. Естественно получалось у него это плохо. Не мог он сидеть спокойно, будучи полуголым перед таким ахуительно красивым парнем. Да, пожалуй, ему нравился Чонин. Слишком сильно нравился. Младший казался ему тем самым идеальным парнем, как внешне, так и внутренне. Он был высоким, с длинными ногами, худыми, но сильными руками. У него были большие ладони и длинные тонкие пальцы, что складывалось ощущение, будто он может одной своей рукой сжать оба его запястья. Выглядело бы это очень… горячо. От таких мыслей жар проходился по коже, а в горле застревал ком. Так же Ян был идеальным и в моральном плане. У него был грустный взгляд и тысяча проблем, но он всё равно улыбался широко, а смеялся звонко. Кажется, этого парня даже айсберг не сломает, он вопреки всему будет плыть дальше в своём собственном океане проблем. Это, пожалуй, именно то, что восхищало Чана в Чонине. Он был сильным, но слабым, весёлым, но в тоже время грустным, громким, но почему-то тихим. Он мог быть любым, но всё равно оставался самим собой. — Готово, — улыбнулся Бан, захлопывая крышку ноутбука и вставая из-за стола. Он всунул ноутбук в руки Чонина, а сам облокотился бёдрами о стол. В какой-то момент Ян медленно поднялся с кровати, убирая ноутбук в сторону, и будто под каким-то наваждением приблизился к Чану. Старший весь стушевался под таким манящим взглядом музыканта. Чонин встал напротив Криса, при этом долго, мучительно долго смотря в глаза. А Бан даже не заметил, насколько близко находились их тела. Он и обдуматься не успел, как его губы накрыли чужие. Чонин с животным рвением начал исследовать губы старшего. Они были пухлые, сухие, немного потрескавшиеся, но такие тёплые. Одна рука легка Чану на щёку, другая на талию. Тот в это время знатно ахуевал от происходящего. Ян Чонин целовал его. Опомнившись, он медленно стал отвечать, немного напирая и возвышаясь над младшим. Поцелуй стал глубже, руки раскрепощённее. Чан почувствовал, как чужой язык прошёлся по его губе, и поэтому он просто не мог не раскрыть рот шире. Что-то мокрое изучило его зубы, переходя на оставшуюся полость рта. Рука на талии потянула Бана выше и тот уселся на стол, раздвигая ноги, чтобы Ян устроился между ними, что он и сделал. Все происходящие казалось таким нереальным, но одновременно таким правильным. Чан не представлял подобное даже в своих самых пошлых фантазиях. Он явно не ожидал подобного от Чонина. Он не ожидал такого напора, такой страсти и желания. Только Чан начал расслабляться под этими руками как Чонин резко отстранился от губ старшего и сделал несколько шагов назад. — Чонин… — протянул Чан спрыгивая со стола. — А-э-а, я заберу ноутбук… когда-нибудь, — пролепетал Ян и убежал. Да, он сбежал как маленькая девочка. Он просто испугался того, что могло произойти дальше, побоялся, что Чан хочет не его самого, а его тело. Он хотел чтобы Крис любил его, а не пользовался. Чонин сам всё это начал и сам закончил. Это была всего лишь минутная слабость — внушал себе Чонин. Чан уж точно так думает, поэтому и ответил на поцелуй. Яну осталось лишь только успокоить свой пульс и больше не попадаться на глаза Бану, иначе ему станет очень стыдно. Очень. В этот момент Чан загнался сильнее обычного. Он за два часа лежания на кровати успел обдумать кучу версий того, почему Ян сбежал от него. Мозги кипели, а стоны в соседней комнате Ли Минхо думать не помогали. Мешали, если честно. Хотелось либо что-нибудь разбить, либо заплакать. Плакать Бан точно не будет, он же не сопливая девчонка, а разбивать что-то не позволяет совесть. Просто будить всё учительское общежитие не хочется. Хотя оно уже, кажется, не спит из-за ну уж очень громких стонов Хан Джисона. К слову, Чан раскусил их ещё очень давно, в самом начале их отношений. Эта парочка не умеет держать руки при себе, да и языки тоже. От их лобызаний на душе у Бана становилось ещё тяжелее. Не выдержав этого всего, Крис подскочил с места и направился в комнату к Ли. Хоть кто-то же должен их пристыдить.

***

Чонину удавалось убегать от Чана на протяжении двух недель. А старший тем временем постоянно искал встречи с Яном. Чонин знал, что ему нужны ответы, но он сам их не знал. Хотя… знал. Единственный ответ был: «Я люблю тебя», но Чонин слишком труслив, чтобы сказать это вот так. Но всё изменилось, когда в один прекрасный день Чану всё же удалось достать младшего. Он тогда спокойно сидел в своём музыкальном классе и пытался расслабиться, играя на фортепиано. Его длинные пальцы аккуратно нажимали на клавиши, а глаза бегали по нотам в специальной тетради. Он не заметил приближения Чана со спины, и даже когда старший остановился позади него, он всё равно не заметил. — Какие у тебя красивые руки, — выдал наконец Бан. Чонин сбился и нажал на ненужные клавиши, создавая противный звук. Он не спешил оборачиваться на Криса, ведь знал, что сейчас всему придёт конец. Он хотел оттянуть ужасный момент своего признания в любви. — И ключицы твои тоже очень красивые, — продолжил Чан. — А твои длинные ноги сводят меня с ума, — он говорил тихо, легко выдыхая из себя эти слова. Чонин почему-то зажмурился и выдохнул. Не этого он ожидал услышать от страшего. Ему безусловно было приятно слышать такое от объекта своего воздыхания, но так же и очень больно. Ян понял, что Бан видит в нем лишь красоту тела и видимо хочет его физически. Молчание затянулось. Чонин не спешил реагировать на старшего, а лишь продолжал пялиться в тетрадь. — Чонин? — обеспокоенно выдал Бан, когда услышал чужой всхлип. Младший плакал, и Чан понял, что из-за него. Крис попытался развернуть голову блондина на себя, но тот не дал этого сделать. — Мне жаль, что я стал причиной твоих слёз. — Тогда уходи, — наконец подал голос Ян. — Хватит делать мне больно. — Нет, я останусь, но всё равно пообещаю больше не делать тебе больно, — твёрдо сказал Чан. — И как ты это сделаешь? — фыркнул Чонин. Старший начинал его раздрожать. — Наверное, скажу: «Я люблю тебя, Нин», — с улыбкой выдал старший. Чонин не мог поверить своим ушам. Чан и правда сказал это? Сказал первее него? Ян запрокинул голову наверх и увидел улыбающегося возлюбленного прямо над ним. Бан положил свои ладони на спинку стула Яна и наклонился, оставляя лёгкий поцелуй на носу Чонина. — Скажи это ещё раз, — прошептал музыкант. — Я люблю вас, Ян Чонин, — усмехнулся Чан. — А вы? — Я… — но младший всё равно не мог выдать эту фразу из трёх простых слов. Слишком сложно для него, сказать то, что хранилось в сердце не один год. — Хочу залезть тебе под свитер! Чёрт. И что за глупость он сморозил. Дурак. Дурак. Дурак. А Бан лишь рассмеялся, зарывая пальцы в чужие осветленные волосы. — Это как «залезть под свитер»? — спросил. — В сердце, — ответил Чонин. — В самое сердце. — Ты уже там. Как хорошо, что старший понял это. Долго времени ему ушло на то, чтобы понять свои чувства. И долго времени Чонин страдал из-за его глупости. Хорошо, что сейчас они всё выяснили и теперь их ждёт только счастье с большим домом, сплетнями про учеников и огромной собакой с большими ушами. — Кстати, я починил твой старый ноутбук, — сказал Чан и прильнул к губам Яна. Ах да. В их счастье ещё будут старые ноутбуки, что свели их вместе.

***

Моё место не здесь.