История о двух котиках

      Задаться вопросом у Прачаи получилось. А вот подумать над ответом ему удалось только тогда, когда отсортировав фото и договорившись с Вэйвом о том, что ролик будет смонтирован к началу следующей недели, парень вышел из кабинета и спустился на первый этаж.       — Сингто. Подожди, — вдруг раздалось за спиной фотографа, а спустя несколько секунд рядом с ним нарисовался Перават со словами:       — Ты сейчас домой?       — Да. Но нам не по пути, — быстро отозвался Прачая, а затем, поразмыслив немного, добавил:       — Хотя нет. Нам по пути, но сегодня я не еду домой. Вернее, по пути домой мне надо будет выйти и пересесть на метро. Потому, если ты хочешь сказать или спросить что-то важное — сделай это.       — Вот как? Да, я хотел кое-что у тебя спросить. И в принципе могу сделать это прямо сейчас. Но сначала я задам другой вопрос. Ты что, куда-то уезжаешь? Надолго?       Произнося эти слова, певец чувствовал, что биение его сердца ускорилось, как минимум в два раза. Ведь одна лишь мысль о том, что сосед собрался уехать и предположение насчет того, что с ним вероятнее всего отправится Пич, уже расстраивали Криста. До такой степени, что единственным его желанием было прямо сейчас сгрести Сингто в охапку и утащить с собой!       Однако айдол принадлежал к тому типу людей, которые отвечают за свои слова. И раз он сказал, что не прикоснется к Прачае до тех пор, пока тот не разберётся в своих чувствах и дал себе обещание не лезть в его личную жизнь — всё, что оставалось Перавату — ждать, ответит сосед на его вопрос или промолчит.       Судьба была благосклонна к певцу, поскольку через несколько секунд фотограф ответил:       — Нет. На две недели переезжаю к отцу. Мне необходимо разобраться с… — резко осознав, что прямо сейчас он чуть не проговорился о своих тяжких думах и проблемах на личном фронте, Сингто сделал вид, что подавился слюной, а после, откашлявшись, уверенно закончил:       — Необходимо разобраться с беседкой. Да, мой папа позвонил сегодня утром и попросил помочь с беседкой. Хмм, знаешь, она довольно старая, так что, видимо, придется перестраивать. Вот мы этим и займемся. Поэтому, сорри, но у нас не получится вернуться домой вместе, — подытожил фотограф и, повернув голову, посмотрел на Криста.       Торопливая речь и тот факт, что за всё время объяснений сосед бросил на него всего один взгляд, сказали айдолу очень многое. В том числе и то, что, говоря о своём визите домой, Прачая не упомянул Пич.       «Так что, похоже, он будет там совершенно один. Кру-у-уто», — констатировал Перават, и с улыбкой посмотрев на фотографа, произнёс:       — Ох, тогда счастливого пути. Хмм, а я могу позвонить тебе вечером?       — Зачем? — тут же спросил Сингто. — И вообще, если ты не заметил, уже наступил вечер!       — Я имел в виду поздний вечер. Ну, знаешь, то время после ужина, когда единственное, чего тебе хочется после вкусной еды это…       «Твою ж налево! Ты чего завис? Давай, говори уже быстрее. Ооой», — вдруг отшатнулся Прачая, когда айдол резко приблизился к нему, сильно отклоняясь назад.       И его встреча с полом и ушиб задницы были бы неминуемы, но ситуацию спас так вовремя подошедший…       — Пи! — радостно воскликнул певец. — Ты появился как раз тогда, когда надо! Спасибо, а то сам я Сингто бы не удержал!       «Зато сейчас ты просто отлично меня удерживаешь»! — чуть не заорал фотограф, застыв в руках Криста и лихорадочно размышляя о том, как же он влип в подобную ситуацию?       А подумать Прачае действительно было над чем. Потому что старший его, конечно же, спас. Но сделал это очень своеобразно — сначала он дал Сингто облокотиться на него, а затем, несильно толкнув, отправил в объятия к соседу.       Перават на подобное среагировал буквально в мгновение ока: раскрыв руки, он поймал фотографа и вот уже секунд десять просто стоял, отказываясь ослаблять хватку.       — Кит! — не выдержав, прошептал Сингто возле самого уха айдола и тот, внезапно встрепенувшись, спросил:       — Что?       — Пусти, пожалуйста — мы привлекаем много внимания, — мягко попросил Прачая и спустя мгновение, наконец-то получив свободу, проговорил:       — Спасибо, Пи, — повернув голову в сторону менеджера Перавата.       — Пожалуйста, Нонг. Мне было приятно сделать первое доброе дело за сегодня, — широко улыбнулся старший.       Это неожиданное заявление айдол, конечно же, не мог оставить без внимания. А потому, секунд через пять, в холле довольно громко прозвучало удивленное:       — Что значит, первое доброе дело, Пи? Ты ведь накормил нас всех обедом. Разве это не считается? Разве пожертвовать частью своих денег, чтобы порадовать голодных Нонгов — не доброе дело, ммм?       — Ээм, — пробормотал старший, как-то виновато смотря на подопечного. Понимаешь, друг… вообще-то этот банкет был за твой счёт.       — Чего-о-о?! — воскликнул младший, который после слов друга вспомнив о том, сколько недешевых вкусняшек они съели, порядком охренел. — И ты так спокойно говоришь мне об этом? Ох, бро. Молись. Молись, как самый благочестивый монах в храме. Ибо я тебя сейчас прибью! И беги, слышишь. Беги!       — Крист…       — Не держи меня, Сингто. Он должен получить по заслугам! — бушевал певец, активно порываясь освободить своё запястье из хватки соседа, чтобы устремиться за бессовестным менеджером, которого, к слову, уже след простыл.       Видя, как взвинчен Перават, Прачая решил больше не удерживать его, а пойти другим путём. Поэтому он проговорил:       — Окей. Ответь мне на один вопрос и можешь бежать за Пи`Вэйвом, ладно?       В общем-то, в этом и состоял хитрый план фотографа. Он рассчитывал на то, что после того, как озвучит вопрос — айдол хотя бы ненадолго, но задумается над ответом. И это даст старшему немного времени, в течение которого он сможет скрыться от гнева подопечного.       — Валяй, только быстро, — отозвался Крист и тогда Сингто выдохнул:       — До появления Пи и моего несостоявшегося падения ты говорил о том, что хочешь позвонить. А в качестве причины озвучил, что вечером единственное, чего тебе хочется… Так вот, я всё ещё не услышал окончания этой фразы, — подытожил фотограф.       — Ах, вот ты о чём? — внезапно расплылся в улыбке певец, когда дослушал вопрос. А затем, подавшись вперёд, прошептал:       — Не ска-жу! Узнаешь вечером. Ну что, мы можем идти? И… Могу я подвезти тебя до метро?       — Можешь, — быстро выдохнул Прачая, который, задолго до этого, отлично понимал, что данный вопрос Перават поднимет, если не в первую, то во вторую очередь.       — Прекрасно. Тогда вперёд, — просиял певец и, хлопнув соседа по плечу, быстро развернулся, двигаясь в направлении подземной стоянки.

***

      — Спасибо, Крист. До встречи, — торопливо попрощался фотограф и, хлопнув айдола по плечу, выбрался из автомобиля.       — Пи`Бэнк, езжай медленнее…- едва слышно пробормотал Перават и, наблюдая за тем, как Прачая быстро и уверенно лавирует между людьми, направляясь к метрополитену, подумал:       «Сингто-Сингто. Клянусь всем, что у меня есть, сейчас я больше всего хочу, чтобы ты разобрался в себе, и мы окончательно прояснили наши отношения. Поскольку дальше так продолжаться не может».

***

      От того места, где высадил его Крист, до дома отца было полтора часа пути. Или десять станций метро. Справедливо рассудив, что после такого насыщенного дня, он заслужил немного отдыха, фотограф достал наушники и, частично отрезав себя от внешнего мира, растворился в звуках любимых песен.       Вот только тут его ждал сюрприз!       — Ау, — едва слышно выдохнул Сингто, когда лиричная песня Аофа Понгсака Life Is Not A Fairytale сменилась сначала Sky в акустическом исполнении, а после того, как Прачая быстро нажал на следующую композицию — в наушниках заиграло вступление My Heart Will Go On из фильма Титаник.       «Да вы что, сговорились все», — в отчаянии подумал парень, пребывая в состоянии охреневания от того, что буквально всё в этот день кричало ему или о Перавате!       Или об их отношениях с Пич!       «Ох, я что, серьёзно сравнил наши отношения с тонущим кораблем? Мда, Кхун`Сингто, это клиника», — невесело подытожил фотограф, спустя почти полтора часа.       За это время Прачая успел подойти к дому и, не желая грузить отца своими делами, толкнул калитку.       Та легко поддалась, что порядком удивило парня, но он тут же получил ответ на свой невысказанный вопрос, когда слева раздалось:       — Сингто. Уже приехал, сынок? Я тебя ждал, — а потом со стороны маленького огорода появился отец, держа в руках пучок зелени.       От этих простых слов губы фотографа сами собой растянулись в широкой улыбке и он, развернувшись на сто восемьдесят градусов, выдохнул:       — Привет, пап. Я так рад тебя видеть. Идём скорее в дом — я жутко хочу пить.

Спустя час

      После вкусного домашнего ужина — в честь его приезда хозяин дома расстарался и приготовил мясо на углях, Прачая, вооружившись бутылкой воды со льдом, сидел на высокой скамейке. Болтая ногами, парень с наслаждением вдыхал свежий воздух пригорода, наблюдая за тем, как сумерки постепенно уступают место темноте ночи.       — Синг. Ах, вот где ты притаился, — с улыбкой проговорил мужчина, присаживаясь рядом с сыном.       — Угу. Блин, папа, какой у тебя здесь воздух. Не то, что в центре. Пыль да бесконечные выхлопы бензина.       — Хмм, — прищурился Бунрод в ответ на восторженное восклицание Прачаи. — Странно. Очень странно, что ты взялся петь такие дифирамбы, сынок. Ведь, если мне не изменяет память — вы с Пич тоже живёте в пригороде, не так ли?       — Ну да. Живём. Но, как я уже говорил тебе по телефону, у меня появилась работа. Так что домой возвращаюсь уже под вечер, и иногда гуляю с Бадди, а иногда сразу ложусь спать, — подытожил фотограф и, зажмурившись, шумно втянул ноздрями аромат каких-то цветов, которые украшали часть забора.       — Как поживает Пич? И что насчёт Бадди? Вам удалось найти общий язык?       — Ммм, Бадди. С ним сложно, па. Всё-таки, по натуре, я больше кошатник, — пробормотал Сингто. — А Пич. Хотел бы я сказать, что с ней мне куда проще, но вот сейчас у нас всё же возникли кое-какие разногласия по поводу того, что у меня появилась более-менее постоянная занятость.       — Вот как? — задумчиво протянул Бунрод и, внимательно посмотрев на сына, спросил:       — Ты же сообщил своей девушке, что будешь здесь, верно?       — Естественно. И в случае какой-нибудь экстренной ситуации она всегда сможет связаться со мной, — заверил отца Прачая.       После этого мужчина замолчал и, погруженный в свои мысли, некоторое время смотрел куда-то вдаль, после чего спокойно поинтересовался:       — И что же? Ты доволен своей занятостью?       А затем вкрадчиво добавил:       — Ты доволен тем, что теперь работаешь с артистом, которым так сильно восхищаешься?