Оминис Гонт, 19 апреля 1891 г.
Мы проговорили почти до рассвета. И не нужно мне никакое заклинание, чтобы понять, какое выражение лица было у Лиры.
“Ты разбиваешь мне сердце, но иначе этот гордиев узел нам не разрубить”.
Не знал, что могу любить ее еще сильнее.
Не знал, что могу так сильно ненавидеть себя.
Не знал, какие муки причиняю Анне лишь самим своим существованием.
Оминис Гонт, 20 апреля 1891 г.
Отмотай время вспять, я снова принял бы то же самое решение. Я поклялся вылечить Анну. Я поклялся уберечь Себастьяна от падения во Тьму. Я поклялся стоять плечом к плечу с Лирой в ее борьбе против Ранрока.
И все же, почему так выходит, что больше всех подвожу я именно ее -- мою самоотверженную возлюбленную?
Однажды в детстве мать сказала мне: ты Гонт, твой долг, твоя честь превыше каких-либо чувств!
Боже! Могла ли она знать… Или Умбра знала наверняка? Впервые задумался, а на какие жертвы пришлось пойти ей.
Себастьян Сэллоу, 22 апреля 1891 г.
Такого выражения лица я у Лиры еще не видел. Наблюдаю за ней уже который день, и вдруг раз, когда думает, что никто не смотрит, она… Даже не знаю, слов не подобрать.
Ярость? Нет! Гнев? Тоже нет. Жгучая, необузданная злость? И снова нет!
Горе?
Кассиопея Лира Блэквуд, 23 апреля 1891 г.
Я уж было думала, что вкусила ненависти. К Ранроку, к Руквуду, к Харлоу. Но -- нет.
Как может одно и то же сердце разрываться одновременно от жалости, горя и ненависти?
Что ж, всего два дня осталось до нашей с Поппи авантюры. Сомневаюсь, что Оминис удивиться, заявись я в Лес вместе со Свитинг, но в кои-то веки мне плевать на его чертово беспокойство.
***
Себастьян пытался разговорить Гонта всю неделю, но успеха не достиг. И пусть Лира и Оминис вели себя как обычно, Сэллоу понимал, что это лишь затишье перед бурей. Он написал сестре, излив на бумагу все свое негодование, а через сутки получил полный отчаяния ответ.
“
...Я люблю его! Люблю давно, так давно, что это отпечаталось в самых моих костях, хуже пожирающего меня проклятья, хуже самой неотвратимой и мучительной смерти. Я столько всего вытерпела ради него, а он предпочел мне незнакомку! Преданности - страстность! Новизну, если угодно. Должно быть, ее губы мягче моих, а кожа нежнее. Должно быть, он хороша в постели. Да, Себастьян, черт возьми, я так думаю! И так мне горестно. Время мое на исходе, пожираемая ревностью я готова была отдаться ему прямо там ─ на влажной от дождя траве посреди старого сада. А что же наш милый друг? Благородно подарил мне поцелуй ради ─ нее. Чтобы не мне, чтобы ей помочь! И, видит Бог, я бы хотела искренне любить Лиру Блэквуд. Я думала, что могу быть ей хорошей подругой. Я была ею, правда была. Как жаль, что ей приглянулся не ты…”
Ворочаясь без сна в холодной спальне, Себастьян все прокручивал в голове слова сестры и чем больше обо всем этом думал, тем хуже себя чувствовал. Вытащенные темной магией потаенные чувства обоих близнецов Сэллоу так или иначе крутились вокруг Гонта и его возлюбленной. Желание переплеталось с раздражением, а отрицать очевидное и далее было нельзя.
─ На чужом несчастье, ─ пробормотал Себастьян, умываясь в раннее утро субботы, ─ счастья нам с сестрицей не обрести.
Он долго разглядывал свое отражение в зеркале и пытался понять, чем обладал Оминис, что Анна была готова отдать ему все ─ девичью честь и свое сердце. А что же Блэквуд? Права ли сестрица, и Лира с Оминисом в самом деле настолько близки?
И вдруг признав, что мысль эта ему крайне неприятна, Себастьян понял ─ стало легче. Будто что-то, доселе сжимавшее ему сердце, отпустило. Сгорело и осыпалось пеплом где-то внутри.
***
Оминис Гонт, 25 апреля 1891 г.
Себастьян уверяет, что не говорил ни слова о лагере контрабандистов Лире. Верю ему, но не думаю, что не проболталась мисс Свитинг. Впрочем, уже не важно. Ставки подняты, карты выданы на руки.
Я и должен сыграть свою партию.
***
Поппи закусывала губы и то и дело нервно оглядывалась на троих слизеринцев у себя за спиной. Гонт никогда ей не нравился, пугал даже, а Сэллоу был недосягаемым красавчиком, любоваться которым можно было исключительно издалека.
─ Поппи, осторожнее! ─ Лира едва успела подхватить споткнувшуюся Свитинг. ─ Смотри под ноги.
─ П-прости, я п-просто не ожидала, что все будет вот так.
Лира нахмурилась и едва удержалась, чтобы не посмотреть на Гонта. Получасом ранее она едва не закатила тому скандал, когда они все вчетвером встретились на опушке Запретного леса. Конечно же, Оминис держал лицо и якобы не разозлился, обнаружив в компании Сэллоу и Свитинг Лиру. Конечно же она сама сделала вид, будто не расстроена тем, что он снова утаил от нее свои намерения ─ пробраться в лагерь приспешников Руквуда.
─ Кто ж знал, что у нашего лорда Гонта найдутся билеты на столь закрытое мероприятие!
Однако от колкости Блэквуд удержаться все же не смогла. Себастьян закатил глаза, а Гонт ответил:
─ Кто же знал, что мисс Блэквуд придет в голову прорываться с боем в лагерь темных волшебников и, полагаю, гоблинов Ранрока.
Лира фыркнула, а Поппи снова споткнулась.
─ Ругаться будете потом, смотрите.
Себастьян осадил друзей и указал на свет факелов, пробивающихся через стволы деревьев. Они шли в гору уже битый час, петляя между елями, соснами и каким-то колючим кустарником.
─ Готовы? ─ Сэллоу остановился, извлек их перекинутой через плечо сумки четыре пузырька с искрящейся жидкостью и протянул зелье спутникам.
─ Покончим с этим скорее, ─ пробормотал Оминис, опрокидывая содержимое флакончика, ─ придерживаемся плана. Я беседую с “мистером Смиттом”, а вы пытаетесь не вляпаться в неприятности.
─ Да, и еще нам нужно освободить магических существ! ─ пискнула Поппи, морщась от зелья. ─ Хотя бы попытаемся.
─ Тихо!
Лира проглотила порцию Зелья Старения и почувствовала, как голос слегка изменился. По задумке Себастьяна они должны были накинуть себе десяток лет на два часа. Прически и одежда соответствовали лондонским модникам, а подписанный у Оминиса “билет” давал право на проход в цветастый шатер, где творилось черт знает что. Одно ребята знали наверняка ─ Руквуд лично представит своей банде и неким покупателям что-то очень и очень редкое, полученное от гоблинов Ранрока.
“
И если там и правда будет проклятое гоблинское серебро, мы сможем узнать, кто все-таки проклял Анну!” ─ не без мрачного удовольствия подумал Себастьян.
Оминис нацепил на глаза очки с затемненными стеклами и, если не вглядываться, сложно было заметить его слепоту. Лира взяла его под руку и сладко улыбнулась, когда заметила, что охранники перед шатром пристально разглядывают их медленно приближающуюся компанию.
Поппи дрожала как осиновый лист, и Себастьяну пришлось крепко приобнять бедняжку. Они представились двумя парами, выбрав не примечательные имена. Лира боялась, что вот-вот завяжется драка, но предъявленный Оминисом “билет” возымел эффект. Их не просто пустили внутрь, но проводили к ложам для почетных гостей.
─ И как нам ориентироваться? Боже, я почти ничего не вижу в этой маске.
Поппи посетовала на это, пока протискивалась в узкое кресло, обитое багрово парчой.
Гонт поджал губы, стараясь игнорировать весь творящийся вокруг него шум. А шума было так много, что у него раскалывалась голова. От темной магии фонило буквально все, он насчитал не менее двух дюжин разных кристаллов, учуял сотни маскирующих чар, разобрал с десяток знакомых голосов и, самое неприятное, почувствовал уже знакомую магию.
─ Проклинатель и правда здесь.
Он шепнул это Лире, и та выдохнула, не понимая от облегчения или от злости.
─ Ранрок? ─ Гонту приходилось наклоняться к самому ее лицу, что их шепот был почти не слышен.
─ Нет, но следы оскверненной Древней магии ─ да.
Гонт протяжно выдохнул. Он сжал в кулаке пузырек с эссенцией, полученной от Анны. Зачарованное стекло нагрелось от пульсирующего внутри отклика проклятья. Гости шатра еще прибывали. Кто-то занимал места в ложах, кто-то оставался стоять внизу у огромной огороженной сцены, как в цирке.
─ Аукцион! ─ Поппи с ненавистью рассматривала выданные услужливыми официантами брошюру. ─ Они собираются продавать тут, Боже, саже детенышей фестралов! Чудовищно.
─ Тише, мисс, ─ осадил ее Сэллоу, оглядываясь, ─ помни, зачем мы здесь.
Свитинг прикрыла глаза. Да, она согласилась на эту авантюру, чтобы помочь собрать доказательства для констебля Сингер. Но, видят Небеса, как же ей хотелось сейчас выхватить палочку и заколдовать злодеев, посмевших мучить животных.
Сэллоу был так сосредоточен на пытающейся взять себя в руки Поппи, что совсем перестал следить за Оминисом и Лирой.
─ Я не вижу никого, кто мог бы походить на Руквуда, ─ Лира поправила маску, под которой жутко потело лицо.
─ Прогуляемся?
Оминис произнес это уже чуть более слышно и картинно предложил своей даме руку. Но не успели они встать со своих мест, как сцена посреди шатра пришла в движение, и молодым людям пришлось сделать вид, что им жутко интересен аукцион.
─ Харлоу, это он! ─ прошептала Свитинг, стоило рослому мужчине в маске водного дракона появиться на манеже.
Но Лира смотрел не на него. Напротив их ложи расположилась компания: двое мужчин в фиолетовых робах, окруженные дюжиной дам в цветастых платьях. Они появились будто из воздуха, и у Лиры возникло неприятное чувство, что та компания уже давно сидела здесь, сокрытая чарами Помех, наблюдавшая за всеми. Сизая дымка у противоположной ложи рассеялась окончательно, и Блэквуд увидела, как Виктор Руквуд в упор ее рассматривает. На его лице играла самодовольная улыбка. Перехватив взгляд Лиры, Виктор прижал к губам ладонь в черной перчатке и резко отдернул, будто посылая даже воздушный поцелуй.
─ Они знают! ─ едва шевеля губами, прошептала Лира, хватая Оминиса за руку. ─ Они знают, смотри, это…
─ Руквуд, ─ прошептал в ответ Оминис. ─ И Селвин. Они даже не удосужились надеть маски.
“
Нам не стоило сюда приходить!” ─ лишь и успела подумать Лира, как почувствовала, что их окружили. Десять громил с палочками наперевес против четверых подростков. Она уже была готова вступить в бой, но почувствовала, что Гонт удерживает ее на месте.
─ … да-да, дорогие гости! ─ гремел меж тем голос Харлоу со сцены. ─ И начнем мы с самого интересного лота. Предлагаем вам поставить на храбрость и ловкость! Но на чью, спросите вы? Есть ли среди вас самый смелый, самый бесстрашный укротитель дракона!
Сэллоу, Свитинг и Блэквуд дружно ахнули, когда под гром аплодисментов на манеж вывезли платформу, к которой железными цепями была прикована драконица.
─ Продержитесь четверть часа, и сможете уйти не только невредимыми, но баснословно богатыми! Смотрите, этот дракон уже покорился нашему повелителю, Виктору Руквуду, но совладаете ли с ним вы?
Зрители вопили и улюлюкали. Лира и Себастьян часто-часто дышали, Поппи тряслась от гнева, и лишь Оминис оставался сидеть в расслабленной позе, будто ему и вовсе было скучно.
─ ПОКЛОНИСЬ!
Усиленный заклинанием голос Руквуда разнесся под сводами шатра. Виктор спрыгнул со своего места в ложе и мягко приземлился на голову дракона. Красной дымкой полыхнуло гоблинское серебро, и дракон покорно прижал голову к доскам платформы.
Толпа взорвалась криками, свистом. Послышались чьи-то имена и цены ─ желающих сразиться с чудищем было так много, что в гомоне их голосов можно было утонуть, оглохнуть.
Табачный дым, благовония, зелья ─ все это дурманило. Лира почувствовала рядом какое-то движение, а следующую секунду увидела, как Оминис, подобно Руквуду взмыл в небо и отлевитировал себя к дракону.
─ Нарушение правил!
─ Его не выбирали! Вон!
─ Смерть и позор!
─ Убирайся!
Харлоу что-то гаркнул и воцарилась тишина. Лира и Себастьян схватились за горло, так сильно было
Селенцио Харлоу.
Блэквуд несколько раз моргнула, пытаясь в полной мере осознать, что она видит.
Оминис стоял с высоко поднятой головой в каком-то метре от дракона. Перед ним завис в воздухе небывалой красоты изумруд. Руквуд взирал на него снизу вверх не без интереса.
─ Мы знакомы? ─ Виктор спрыгнул с дракона и приблизился к сверкающей драгоценности.
─ Спрашиваете у меня или у бездушного камня?
Лира едва не подавилась: и как у Оминиса еще хватает ума так откровенно дерзить Руквуду?
Виктор расхохотался. Расправил пальцами тонкие усики и облизнул пересохшие от волнения губы.
─ Я таких камушков не видывал давно. Лишь три семейства до сих пор ими обладают.
─ Значит, нет нужды представляться.
─ А вы, оказывается, плохой мальчик. Жаль. Хороших детишек должно быть видно, не не слышно.
Руквуд более не улыбался, внимательно разглядывая юношу напротив. К нему из ложи мягко спрыгнули Селвин и женщина с копной рыжих кудрей. А Оминис едва не забыл как дышать, ведь именно эти слова слышала Анна в ночь своего проклятья. Боже, неужели все именно так?
Блэквуд словно облили ледяной водой, она тоже узнала фразу, ведь Себастьян столько раз повторял это. Она оглянулась на Сэллоу и поняла все без слов, хоть и не видела сейчас за маской его лица. Кулаки Себастьяна слегка подрагивали от едва сдерживаемого гнева.
Гонт повернул голову в сторону Силвануса Селвина, будто бы смотрел прямо на него, и Лира поняла, догадалась, что он делает.
“Двух снитчей за раз!”
─ Так что, мистер Руквуд, плату принимаете?
Виктор кивнул, и Селвину пришлось выйти под свет ярких факелов, чтобы забрать драгоценность, а самому Руквуду ничего более не оставалось, как стянуть с руки перчатку и протянуть Оминису открытую ладонь.
Гонт усмехнулся, отвечая на это рукопожатие. Надо отдать должное Виктору, тот даже бровью не повел, когда острое потайное лезвие вспороло ему кожу.
─ И что? ─ тихо проговорил он так, что слышать мог только Гонт. ─ Тебе никто не поверит, ни один констебль не возьмется за это дело.
─ К черту правосудие, ─ ответил ему Оминис, ─ боюсь, вы нажили себе врагов куда серьезнее.
Кровь Руквуда быстро собралась в два крохотных стеклянных сосуда, стоило рукопожатию прекратиться, и в следующую секунду Виктор что-то крикнул на незнакомом Гонту языке: полыхнуло красным, дракон пришел в ярость. Мгновение спустя Оминиса оттолкнуло чужим заклинанием, и он почувствовал совсем рядом Лиру. Презрев опасность, она кинулась в бой, вот только палочка ее была направлена не на Руквуда или его громил, и даже не на дракона.
─ Tutela circulus lucis! Aquas caeli! Ignis terrae! Spiritus ventus!
Адреналин бурлил в крови Блэквуд, а палочка в руках крутилась и вертелась будто бы сама. Все, чему учил ее профессор Фигг, все, чему она обучалась у Сэллоу и Гонта, все это сейчас слилось в единый порыв, в желание поквитаться с врагами, добиться справедливости, защитить хотя бы кого-то.
Она думала об Оминисе и его бесстрашии, о его долге перед семьей, перед Сэллоу и перед ней самой. Думала о родителях, что даже и не могли предположить, что их дочурка окажется в столь мрачном месте. Думала об Исидоре Морганак и Хранителях, о тайнах Древней магии и последствиях трудных решений.
И снова об Оминисе. И о том, что он поцеловал Анну.
─ Облава, уходим!
─ Убейте их, это авроры!
─ Предатели!
На помощь Лире пришла Поппи, и вместе им удалось освободить драконицу от пут отравленного серебра. Чудище взмыло под самый купол, выжигая своим огнем возведенные людьми Руквуда чары. Оминис схлестнулся с самим Виктором, и подобраться к ним не представлялось возможным. Себастьян сражался с контрабандистами, с удивлением обнаружив среди “гостей” тех, кто обнажил палочки против темных магов. С нескольких мужчин сбили маски, и Сэллоу с ужасом узнал своего дядю Соломона. Так, значит, авроры и правда тут!
“
Нельзя, чтобы он нас узнал!” ─ с этой самой мыслью Себастьян бросился в сторону девушек и пытался докричаться до Лиры, яростно поливающей проклятиями приспешников Руквуда.
Поппи на его глазах запела какую-то странную песню, и он сообразил ─ она пытается либо утихомирить драконицу, либо призвать других магических тварей. Но разве можно было хоть что-то разобрать в грохоте битвы? Себастьян схватил Поппи в охапку и утащил ее под трибуны как раз вовремя, рядом с ее головой просвистело убивающее проклятье.
─ Беги к выходу, я выведу остальных! Иначе нас тут всех положат.
─ Шатер горит! В клетках животные!
─ Да плевать!
Свитинг на полуслове застыла, хлопая глазами.
─ Ты сдурел, Сэллоу?!
─ Погибнуть ради пары фестралов хочешь?
Поппи открыла и закрыла рот, но уже не выглядела ошеломленной. Себастьян только что навел ее на хорошую мысль.
─ Есть идея, но это опасно.
─ Да ты шутишь!
Язвительный ответ слизеринца Поппи уже не услышала. Она рванула куда-то в самую гущу битвы, Себастьян побежал следом, расталкивая всех без разбору.
***
Каллидус Малфой медленно тянул скотч, невидящим взглядом уставившись в “Ежедневный Пророк”.
─ Отложи уже несчастную газету, прожжешь еще дыру.
Аврора смерила мужа полным осуждения взглядом и бесцеремонно отобрала стакан с выпивкой.
─ Могу сверлить взглядом пол, раз паркет тебе не так жалко, как казенную бумагу.
На колкость мадам Малфой ничего не ответила, допивая остаток алкоголя и картинно морща прелестный носик.
─ Эти дети, несомненно, талантливы, но, дорогой, ─ она всем корпусом повернулась к мужу, присаживаясь на диван рядом с ним, ─ их же там покалечат!
Каллидус попытался улыбнуться и произнес:
─ Авроры готовят облаву на Шатер, так что велика вероятность, что юнцы не пострадают.
Аврору его слова нисколько не успокоили. Она гневно фыркнула, но продолжать разговор не стала. Если Оминис преуспеет, он снова окажется в долгу перед их домом, и связь с ним укрепится. Он нужен им, нужен Люмии. Но там, где связываются судьбы со временем меняются и роли: нельзя держать поводок вечно.
День клонился к закату, и когда расплавленным золотом залило сад их усадьбы, филин принес письмо. Прочитав короткое послание, Каллидус облегченно выдохнул и с нежностью приобнял жену.
Оминис Гонт с товарищами успешно покинули шатер Руквуда.
***
Поппи была рада распрощаться со слизеринцами на опушке Запретного леса и почти бегом бросилась к замку. Спасенные жизни магических зверей затмили все ее мысли, она спешила найти скорее профессора Ховин, а об остальном думать ей не было нужды.
Себастьян, Лира и Оминис медленно брели по территории Школы, и оказались в гостиной Слизерина перед самым отбоем. Молча уселись у камина, наложили вокруг Чары Тишины, но долго не решались друг с другом заговорить. Первой нарушила молчание Лира:
─ Себастьян, мы будем сообщать Анне?
Сэллоу сидел до этого, опустив голову. Он медленно распрямился и встретился взглядом с Блэквуд.
─ Нет. Сначала, я хочу разобраться.
─ В чем? ─ фыркнула Лира и тут же поморщилась, дотрагиваясь до расплывающегося на щеке синяка.
─ Как он вообще еще жив, если Проклинатели страдают не меньше своих жертв?
Оминис будто бы застыл и словно не слышал друзей. Он вертел в руках собранные эссенции. Кровь Виктора Руквуда реагировала на отголосок проклятия в воспоминании Анны. Он лихорадочно соображал, о чем стоит сказать другу сейчас, а о чем стоит умолчать. Или не умалчивать вовсе и вывалить на Себастьяна все свои умозаключения?
Лира и Себастьян спорили все громче и громче и, наконец-то, Гонт оборвал их:
─ Замолчите. Оба.
Блэквуд, в крови которой еще кипела ярость битвы, не выдержала.
─ Не смей указывать мне, что делать! ─ взорвалась она, не в силах сдержать эмоции.
─ А то ─ что? ─ Оминис повернулся на звук ее голоса. ─ Нашлешь на меня непростительное, как ты сделала сегодня дважды?
─ Может и стоило бы уже выбить твое высокомерие из твоей поганой башки!
Себастьян тоже злился. Он вскочил на ноги, его трясло.
─ Не смей меня осуждать, Оминис Гонт! ─ взвизгнула Лира, тоже поднимаясь на ноги.
─ Ты обещала мне избегать Темной магии, ты обещала мне не поощрять Себастьяна на этом пути, ты обещала мне не рисковать жизнью, а сама только и делала сегодня, что лезла в самую гущу драки. И не думай, что я не почувствовал, что ты использовала Древнюю магию.
─ А ты обещал любить меня и хранить мне верность! ─ закричала Лира, наклоняясь и хватая Гонта за грудки, заставляя его тоже подняться. ─ Мы целовались, мы касались друг друга, я сражалась за тебя! А ты! Ты!...
Она зарывала, падая ему на грудь, захлебывалась слезами, осыпая его проклятиями и грязными словами, которые сроду не произносила. И тут же клялась ему в любви до гроба, колотила его кулаками и тянула целоваться.
Сэллоу ошеломленно наблюдал за этой истерикой, пока не понял, что совсем недавно выглядел почти также.
─ Оминис, она, ─ начал было Себастьян, но Гонт остановил его жестом.
Блэквуд почти без сил осела на пол у ног Оминиса. И только когда силы уже почти покинули ее, Гонт прошептал оглушающее заклинание, после чего аккуратно поднял ее на руки.
─ С тебя Чары Помех. Отнесем Лиру к профессору Фиггу.
Себастьян нахмурился, вынимая палочку:
─ Меня ты излечил сам.
─ У меня нет сил. Мне одному не сладить.
Оминис покачнулся, и Сэллоу с ужасом понял, как бледен сейчас его друг. Он стоял и смотрел на то, как нежно держит Гонт Лиру, как аккуратно прижимается своим лбом к ее. Чары, схватка с Руквудом, побег на фестралах, ритуал крови ─ все это стоило Гонту огромных магических затрат.
“
У Анны шансов”, ─ с кристальной вдруг ясностью осознал Себастьян, ─ “
и никогда не было. Словно бы он всегда любил только Блэквуд, просто сам этого не знал”.
Все, что сегодня сделал Оминис было не только для спасения Анны и даже не столько для этого. Гонт страдал и сражался ради Лиры, чтобы ей доказать свою любовь.
Эта мысль ошеломила Себастьяна, потрясла его до глубины души. Он молча поднял палочку, накладывая чары, и сопроводил друга до самого кабинета профессора Теории магии. И остался там на всю ночь, наблюдая, как кричит и корчится Лира Блэквуд, пока очищающие мантры выводили из ее тела темно-красные сгустки проклятой магии.
