Убей Лженебесного

      У Алых Псов укрытий было гораздо больше, чем одно. И сейчас Керана сидела, привязанная к деревянному столбу вместе с Самаэлем, в просторном здании, куда никто никогда не совался. Тем более теперь, когда расходилась земля, а люди были заняты побегом в центральный пустырь. Когда синева растеклась по миру, а Алые Псы только приближались, Роуз подобрал ребро Уильяма Фишера и улыбнулся мягко. С его губ сорвалось короткое: «Мы встретимся вновь» — и тогда псих сбежал. Керана же шелохнуться не смогла даже тогда, когда Алые Псы схватили её и вместе с Самаэлем повели в своё укрытие, игнорируя истошные вопли расходящейся земной плоти. Всё было серьёзно. В здании находилась сама Беньямина Майер. Керана никогда не видела женщины с взглядом тяжелее, чем был её; светлый оттенок радужки был не более, чем прозрачной плёнкой, за которой темнело дно кровавого озера. Беньямина Майер приближалась медленно, очерчивая треснувшую дверную раму рукой, и шаталась немного безумно. Самаэль не был способен лицезреть, но внимал её шагам, а потому ухмылялся печально, узнавая в них движения его Бога, что двигался к нему совсем один после вранного вечера. Вокруг — Алые Псы, их озлобленные лица. Кто-то кричал: «Убийца!» — а кто-то, не церемонясь, доставал оружие только для того, чтобы стоящие рядом призвали к терпению и тишине. Беньямина Майер хохотнула отчаянно. Она подошла ближе к Керане и первое, что та услышала от неё, было: — Мне нужно будет только твоё проклятое от рождения тело. Живой-то от тебя больше проблем, чем пользы, убийца. Керана осталась невозмутима. Глядела металлическим взглядом — беспощадно, будто это она собиралась всех здесь прикончить, а не наоборот; будто ей не было стыдно за резню в закрытом помещении в центре мирного города, в котором Алые Псы содержали зверьё. Самаэль вздрогнул, в отличие от неё, и попытался образумить лидера Алых Псов: — Беньямина! Её нельзя убивать, ты же сама знаешь... Ты же знаешь, — шёпотом он добавил: — Ты же помнишь, о чём мы согласовались... — Именно потому, что я помню, теперь я не могу оставить ни её, ни тебя в живых, — Беньямина ответила так же тихо, с сочувствием. — Ты заодно с убийцей. Более того, они все верят, что ты — опыт "некоего" Уильяма Фишера. Они все думают, что тебя, как и её, прислал Бертрам Радклифф, дабы всех нас повырезать. — Уилла нет, — Самаэль прошептал едва слышимо. Беньямина его слова уловила. Она опустила голову с выражением скорби, что продлилось не более мгновения, а затем отошла от пленных. Керана обернулась на Самаэля, раздражённо цокнув языком, как будто сказала: «И кто тебя просил пытаться исполнять настолько дурной план!» Вместе с тем, она говорила себе: «А кто просил меня связываться с Алыми Псами?» Беньямина пообещала, что их обоих поведут на казнь в ближайшее время, когда приостановятся земные толчки. А пока этого не произошло, Алые Псы держали пленников под строжайшим надзором и вели в сторону востока — ближе к берегу. «Почему туда, а не в пустыри?» — Керана первое время задумывалась, но совсем скоро ей пришлось увидеть, как Алые Псы тщились увезти за собой пойманное и связанное зверьё. Показывать его остальным обитателям Полигона себе дороже — особенно в столь напряжённой обстановке. «Но разве на востоке есть место достаточно безопасное и безлюдное?» — Керана задавалась вопросами и дальше. Со зверьём Алые Псы не справлялись. Несколько человек влачили по асфальту полностью связанного мутанта, но тот оказывал слабое сопротивление — его было достаточно, дабы не давать людям продвинуться. Узкая улица была довольно светлой из-за снежного покрова и далёкого солнца — где-то за тучами. Дымка, что собралась вокруг Бездноподобия (теперь Древа), постепенно вновь расстилалась над облаками. Единственная возможность увидеть солнце на чистом настоящем небе, возможно, в последний раз ускользала по вине неблагоприятной погоды. Керана с отстранённостью постороннего наблюдателя следила за тем, как дрожали бетонные плиты рушащихся строений, как от ветра рассыпался с крыш снег — по воздуху белым паром; и как сквозь толстые тучи едва заметно виднелось яркое пятно огненного шара. Недостижимо — людям только опавший с него пепел и остался! Самаэль молчал и часто обречённо вздыхал. Иногда Керане казалось, что он беззвучно плакал, но, может, это его воспалённые, почти ничего не видящие глаза гноились. Алые Псы оставили попытки переместить зверьё, а потому несколько из них приблизились к пленникам. Они разделили Керану и Самаэля, но оставили обоих прочно связанными. Её, сопровождаемую горящими от ненависти взглядами, подвели к зверью. Мутант неестественно широко распахнул свои чёрные глазки и поднял их на неё — мольба, просьба, страх и боль. Агония — как Бог. Точно так смотрел Роуз. Зверьё связано и обездвижено верёвками — как Керана, как Самаэль. Уильям Фишер предполагал, что все они, возможно, один человек, и теперь Керана ясно понимала, что он имел ввиду. Её присутствие рядом успокоило зверьё, как чёрное крыло над головами внушало призрачную защищённость птенцам. Теперь все эти огромные псы повернули головы —насколько могли— в её сторону, ожидая спасения. Агония ломала их, выворачивала им кости каждое мгновение их жалкого существования, а теперь, когда рядом встал единственный выход — Смерть — зверьё надеялось своими бьющимися медленно сердцами на действия с Её стороны. Смерть, как и они, была пленником, потому ни одному из них не заглядывала в душу, и только подвеска под одеждами реагировала на присутствие мутантов, дрожа и от них, и от землетрясения. Алые Псы потащили зверьё по асфальту. Кожа снималась от трения, акроиды, глубоко вплетённые в тела, скрипели. Уродство месива из мяса, костей и камней напоминало всё сильнее Роуза; всё ли с ним было в порядке? Будь он рядом, Керана не стояла бы сейчас связанная и беспомощная, испортив весь план Самаэля одним своим кровавым порывом. Не шла бы на восток с теми, кто собирался убить их двоих ради отмщения. И ночью, когда Алые Псы решили передохнуть, у неё не выдалось бы возможности перекинуться с мужчиной парой жизненно важных слов.       Двоих оставили сидеть на улице, прислонившись к стене здания, в котором скрылись сами Алые Псы. Впрочем, некоторая их часть пристально наблюдала за пленниками снаружи. Самаэль закинул голову к новособранному лженебу, прикрыв глаза: блёклые, бесцветные, мутные, они недвижимо замерли. Казалось, он даже не моргал. Керана наклонилась к нему и старалась говорить тихо, дабы никто не разобрал её слов: — Ты ещё хоть что-то видишь? Самаэль оскалился, плотно стиснув челюсти. — Думаешь, мне не хватает твоих расспросов для полного счастья? Решила добить меня? — Ты хочешь свалить отсюда или собираешься сдаться сразу после того, как твой план провалился? Твоей надежды хватило только на это? А как же отходные пути или план Б? — Керана пренебрежительно фыркнула. — Отвечай, как ты себя чувствуешь. Я придумаю что-нибудь. — Керана... — Самаэль изобразил горечь; такую, что в груди закололо. Он ничего не добавил после, но в тихом голосе и в расслабленной шее, в мимике Керана без труда прочла лучше, чем смогла бы определить эти чувства в себе: он не собирался дальше жить. Чёрные волосы отросли так, что почти закрывали слепые глаза — прикрытое крыльями ворона лицо, от стыда и от сожалений. Привкус дикой полыни во рту. — Ты писал, что хочешь попросить у мира прощения. — Уилл мёртв — это уже моё маленькое искупление. А ты разрушила мой последний шанс исправить всё по-крупному — поубивала Алых Псов. Зачем ты сделала это, я не пойму? Кого ты возомнила из себя?! Гнев быстро сошёл с лица Самаэля и вновь на нём проступила нечеловеческая усталость. — Ты мне нужен, — Керана процедила. — Хочешь это услышать? Мы с тобой — единственные выжившие. Ты... С тобой это всё началось — с тобой и закончится, слышишь? — Ты же сама знаешь, почему говоришь это, — Самаэль вдруг улыбнулся. — Уилл сказал бы это по иным причинам. Он по-настоящему... Керана отвернулась раздосадованно, не желая слышать ни слова про этого человека. Мёртвого человека — или всё-таки Бога? — Ты выжил. Всё ещё жив, — она попыталась снова, не оглядываясь больше на Самаэля. — Это чудо. Разве этого недостаточно, чтобы бороться? — Нет, девочка, — мужчина сделался лицом мягким и печальным. — Мы все умерли во вранной вечер. Каждый из нас. Но ты и Уилл удивительным образом находили снова и снова, за что зацепиться; снова и снова вы возвращались к жизни в разных обличиях. А я умер однажды и навсегда. По сей день с того момента я жил Уиллом; только потому, что он был жив, я смотрел на него и понимал, что и для меня ещё есть надежда. Хоть немного. Из-за надежды я и поверил, что захочу искупления даже тогда, когда наступит неизбежное. Но я не могу... Я не могу врать себе больше. Керана промолчала в ответ. Некоторые Алые Псы пытались подслушивать их разговор, но металлический взгляд и излишнее внимание зверья, сосредоточенное вокруг пленников, заставляли людей держаться поодаль. Самаэль опустил голову вперёд, на свои согнутые колени, и теперь точно, теперь совершенно точно зарыдал. В груди загорелись гнев и раздражение ответной реакцией. Керана процедила: — Ну и ладно. Оставайся здесь. Плачь по своему Боженьке. Эти люди заставят тебя прогуляться в собачью пасть — может, тебя настигнет та же участь, что и «Воронов», а? Ты же не хотел выжить тогда? Значит умри сейчас. Умри, Самаэль. Последуй, как всегда, вслед за своим дорогим уродом в Ад. Керана злостно задёргалась, избавляясь от давления верёвок, из-за чего привлекла внимание Алых Псов. Однако они вновь расслабились, стоило ей угомониться. Лженебо становилось всё плотнее, но в его проблесках сквозь отощавшие тучи всё ещё виднелись светлые пятнышки луны и звёзд. Керана вновь вспомнила с долей теплоты, как вчера в ночной синеве выглядел Роуз, но поспешно отогнала эти мысли. Двое молчали некоторое время, и только Алые Псы так же тихо, как они ранее, о чём-то переговаривались. Керана часто улавливала имя Беньямины и въевшееся в неё саму слово — «убийца». Бледная убийца, ей нашептал вчера не-её-Бог. Керана повернула голову в сторону Самаэля только чтобы увидеть, что он прекратил рыдать. Ощутив её внимание, он прерывисто вздохнул и сухим голосом пробасил: — Я никогда не хотел наделять тебя силой знания — вижу теперь и понимал всегда, к чему это приведёт. Но раз ты идёшь вместо меня, это не имеет значения. Мир больше нельзя спасти. Я могу... Я расскажу тебе кое-что, ты хочешь? — Всегда хочу. Самаэль зажмурился, что явно причиняло ему боль: из глаз потекла перемешанная то ли со слезами, то ли с гноем кровь. — Мы с Беньяминой кое-что друг другу пообещали перед тем днём, когда нас разделило создание Алых Псов. Пообещали, что никогда не станем убивать детей с опытов. Это случилось одним утром, когда мы с ней и Уиллом стояли над тобой — единственный день, когда мы все втроём были вместе. Про этот эксперимент нет официальных упоминаний — я уже говорил про него там, на станции, ты помнишь? — Что вы делали? — Керана спросила, затаив дыхание. — Ребро Бога... Об этом говорил Уилл. В день, когда я был шокирован его мыслями, он сказал мне это строками из архивов лженебес: «В три нуля мир прекратится; ребро Бога приведёт к концу. Кровь Его детей прольётся в эссенцию власти над новой порочной жизнью». Уилл знал про тебя всё — он читал твоё первое дело; читал только он, доктор Рейвен Ливингстон и Бертрам Радклифф. Он предложил тебя. — Для чего? — Керана напряглась до предела, мало что понимая, но впитывая каждое слово. — Если я скажу тебе сразу, всё закончится плачевно не только для Полигона. Просто запомни эти слова на будущее, — Самаэль вздохнул. — Я до последнего думал, что Уилл спрятал последний лист архивов лженебес там, где до него никто не добрался бы. Но оказалось, он передал его Беньямине сразу после того, как мы с ней дали друг другу обещание, и после... случились Алые Псы. Так лист и оказался у неё. — Где именно? Где он находится? — Она предала наше обещание однажды. Я не знал про лист — не понимал, почему она так поступила... Но теперь я знаю. Беньямина собирается сделать это снова, а значит, я больше не обязан защищать её, — пока Самаэль пытался оправдать себя, на лице расцвёл оскал, но это была не злоба, а горечь, снова. — Насколько я знаю её, лист она носила бы на себе. Просто потому что никому не верит. — Я это учту. Самаэль... — Ты будешь одна. Поверь, так будет лучше для каждого. Может, все, кроме нас с Уиллом, были правы: исполнения обещаний архивов лженебес нельзя избежать. Керана захотела было вновь упрекнуть его; сказать, что он слабый человек, что он трус, и ударить, но сдержали её, может, верёвки, а может, сожаление — почти сочувствие. «Сочувствие» — дурное слово; означающее способность разделить с кем-либо их чувства, прожить их вместе с человеком, все до последнего, будто границ меж душами никогда и не было вовсе. — Я не буду одна, — Керана попыталась. — Ведь Роуз... — Ты даже не знаешь его имени, — Самаэль фыркнул. — У этого мальчика натура бродячей псины. «И всё равно он вернётся. Верно: как псина,» — Керана подумала. Самаэль вновь спрятал лицо в своих коленях. Он хрипел тихо, умирающе, будто пытался исповедаться, будто ждал, что ему скажут, что всё-всё ему прощают: — Я много раз убегал. Потому что я не Беньямина, я не Уилл, не Бертрам и не ты — вы все сильные люди, рождённые из камня, льда или металла, а я... человек. Я самый обычный раненый человек, Керана. — Это так, — она ответила. — Ты человек. «Из всех, кого я знаю, только ты — человек,» — мысленно Керана добавила, но не озвучила ни этого, ни прощающих слов, которых желал слышать Самаэль, потому что она — не Уилл и не Бог; она не прощала. И ничего более не сказала. Совсем ничего.       К утру спустя пару дней горизонт стал привычно обагрён. Тонкое лженебо всё ещё густело. Земля безустанно стонала, дрожали её позвонки строениями и пальцы — голыми деревьями. Здание за спиной пережило эту ночь, как и вся узкая улочка устояла. Алые Псы собирались в дальнейший путь, вываливаясь из дверных проёмов — самый устойчивый элемент в структуре зданий; и даже он трещал и дрожал. Керана проснулась на плече Самаэля от шагов и голосов вокруг. Чёрное сердце вновь сжалось бессмысленной бумажкой. Она отстранилась, стараясь не разбудить мужчину: он действительно всё ещё спал. К лучшему. К пленникам подкралась знакомая девушка: широкие плечи и медовые волосы. Авелин выглядела печальнее, чем ранее; определенно чем-то крайне обеспокоенная. Она кинула в Керану бутылку с водой и постаралась улыбнуться, после чего развернулась. Остановилась только потому, что её окликнули. Керана фыркнула, пнув бутылку: — Ты ещё и издеваешься, да? Как мне пить со связанными руками? Авелин смутилась, пробормотала о чём-то и подошла. Она попыталась напоить пленницу, но всё закончилось тем, что облила её водой. Девушка смутилась ещё больше. Керана перевела дыхание, с трудом сдерживаясь. Она проигнорировала ситуацию и сыграла беспокойство совсем по другой теме: — Здесь так много зверья. Я почти уверена, что в ящиках полно акроидов. А у тебя нет иммунитета... — То, что я поверила тебе раньше, не делает меня тупицей, — Авелин неожиданно огрызнулась. — Ты меня запугиваешь? Думаешь, моя безопасность волнует меня больше, чем мораль?! Ни в жизни! Авелин хлопнула себя по карманам брюк, откуда раздался знакомый стук камней. Керана ухмыльнулась: — Мораль? — Я не потерплю убийство. Я не потерплю того, что случилось с этими людьми после твоей выходки. — Может, я просто показала им, что такое честность. Авелин сверкнула глазами злостно, но ничего не сказала — ничего не смогла бы, кроме нецензурной брани. Грубый вопрос всё-таки сорвался с её губ. — Честность — это убийство, — Керана кивнула. Едва ли она сама верила в свои слова, но именно их нужно было услышать Авелин. Девушка выругалась вновь и склонилась сверху. Она вцепилась в мокрые после инцидента верёвки, чем привлекла других Алых Псов, однако вмешиваться никто не собирался... пока что. — Мы можем друг другу помочь, — Керана хмыкнула, смахивая с лица мокрые волосы. — Тогда я даже забуду, что ты со своей бутылкой перепутала меня с комнатным цветком. — Замолчи. Ты тоже убийца. Ты здесь самая первая — убийца. Спасай себя сама, если сможешь. — Так говорят люди, которые с трудом следуют этому совету сами. Ты не справляешься с жизнью, Авелин? — Керана продолжила давить. Авелин потянула за верёвки. В то же мгновение её настиг удар со стороны одного из Алых Псов. Он толкнул девушку в землю и грубо пнул ногой. Она вскрикнула и покосилась на него с праведным гневом. Человек рявкнул нечто непечатное на неё, упрекнул в помощи пленным убийцам и ударил ещё раз. Его оттащил в сторону прохожий, но для Авелин этого было достаточно: так она засмеялась, встала и ушла в сторону грузовиков. Керана ухмылялась ей вслед: даже эта мечтательная девушка перешла точку кипения. Казалось, мир и правда двигался к намеченному концу. Вскоре грузовик завёлся и уехал. Вслед за ним побежало несколько людей, крича и бранясь, а оставшиеся у здания впали в панику и гнев. Незнакомая женщина подошла к Керане, схватила её за плечо, на мгновение сморщившись от неожиданной влажности куртки, и спросила грубо: — Кто ушёл в ту сторону?! Ты видела? Керана ответила отрицательно. Самаэль рядом с ней очнулся и безразличным невидящим взглядом вперился в настигнувший Алых Псов переполох. Вопреки ожиданиям, он ничего не спросил. — Это была та девушка! — в толпе крикнул парень, который ранее повалил сбежавшую наземь. — Авелин! Алые Псы создали такой шум, что из здания вышла Беньямина. При её виде на несколько секунд люди затихли, но тут же продолжили бранить уже даже не Авелин, но друг друга, себя и всё происходящее с ними. Кто-то затеял драку; показалось, где-то блеснуло лезвие. Теперь и Керане стало ясно, о каком отсутствии морали говорила Авелин. «Если такой упадок духа произошёл частично из-за меня, мне это должно польстить,» — Керана подумала. Она и не заметила, в какой момент Беньямина оказалась рядом с Самаэлем. Показалось, с ней наравне он чуть оживился: взгляд стал осознаннее, точно мужчина всё-таки старался разглядеть происходящее вокруг. Делая вид, что Кераны перед ними не было, Беньямина пробормотала: — Я помогла бы тебе с глазами, Самаэль. Но я теперь не могу — сам понимаешь. Они все расстроены и опускают руки. Я должна... — Ты всегда что-то «должна», — Самаэль прохрипел. — Твои Псы тебе важнее чего угодно ещё. — А ты всегда ноешь, — Беньямина беззлобно парировала. — И твои вечно ущемлённые чувства тебе дороже, чем судьба мира. Ты не испытываешь никакой ответственности за свои поступки, Самаэль, как и всегда. Но за всё приходится платить. — Мы стали разными. — Мне нужно напомнить о своём присутствии или вы двое в курсе? — Керана вмешалась. — А вот ты, — Беньямина обратилась к ней. — Умрёшь раньше. Мне сейчас очень необходима жертва и если ей так удачно станешь именно ты, я убью даже не двоих, а троих зайцев разом. Хотя почему я буду оправдываться? Ты не просила прощения, когда устроила у нас резню, сука. Беньямина подозвала нескольких человек из толпы, и те тут же подбежали, скаля на Керану зубы. Они подняли её с асфальта грубо, но чего точно не ожидали, так это того, что верёвки просто спадут с неё. Керана развела руки в стороны беспечно и бросила ехидное «ой». Беньямина насупила брови и схватила её за запястье. Мгновение разглядывала его, затем оттолкнула, и Алые Псы тут же принялись вновь связывать Керане на этот раз только руки — и не за спиной. — Постойте. Она разрывает верёвки протезами, — Беньямина озвучила наблюдение. — Отберите их. Керана покрыла благим матом ещё раз протянувших к ней руки людей. — Ты первый человек за всю мою жалкую жизнь, который додумался до этого. Жаль, позднее, чем я освободилась, — она ухмыльнулась. — Оставь мои протезы мне. Всё равно ты собираешься убить меня прямо сейчас. — У тебя будет ещё, как минимум, час жизни. Наслаждайся, — Беньямина развернулась. — А я должна... ну, да. Ободряюще-мотивирующие слова лидера Алых Псов Керана слушать не стала. Люди постепенно успокаивались и собирались вокруг. Приближающаяся месть за убитых товарищей поднимала их дух. Весь рождённый из страха гнев они направили на эту соблазнительную скорую перспективу — отомстить. Как же это знакомо, Керана заметила. Природа окутавшего её несколько меланхоличного спокойствия была ей неизвестна. В конце концов, Беньямина Майер закончила долгую речь про горечь утраты, страх и тяжесть жизни; про скорое действо, в котором Алые Псы отомстят убийце и сделают то, ради чего они здесь, — с помощью зверья остановят Бертрама Радклиффа в решающий миг. Убьют, если быть точнее. Керана подумала, что смерть была бы для него слишком простым наказанием, но не стала испытывать судьбу и озвучивать своё мнение. Беньямина развернулась на носках, её собранные тёмные волосы блеснули серебром, отражая то ли облака, то ли снег. Воздух застыл кристалликами холода. Лидер Алых Псов самолично направила на голову пленницы пистолет. Встретившись с ней взглядами, Керана увидела где-то на дне души женщины едва уловимую жалость и невыразимую боль. Это раздражало; ей не нужно было ничьё сочувствие. Ведь она... — Бледная убийца! — окликнул знакомый... родной голос. Хрусталь воздуха вновь разошёлся по швам; треснул и разлетелся осколками в глаза — так паника ударила по толпе. Брызнула кровь. Несколько человек закричали. Кто-то выстрелил в пистолет Беньямины и тот отлетел в перепуганную толпу. Керана, не растерявшись, повалила женщину наземь всем своим весом. Та вооружилась ножом и даже замахнулась, но Керана прикрыла лицо связанными руками. Лезвие вошло в верёвки и было достаточно резко дёрнуть руками, дабы обезоружить Беньямину. Керана ловко воспользовалась трюком с протезами вновь. Наконец свободными руками она вцепилась в горло женщины. Та перехватила движение и почти сбросила Керану с себя, но тщетно. — Где лист! — Керана крикнула. Неосознанно Беньямина согнула левую руку в локте, прижав его к куртке — внутренний карман. Керана одним движением достала свой ножик и вонзила его в ладонь Беньямины, которой та попыталась прикрыть шею. Женщина крикнула и бросила быстрый взгляд в толпу, надеясь на помощь, но ужаснулась представшей картине и зажмурилась. Керана добралась до внутреннего кармана её куртки, но никак не могла справиться с молнией. — Не делай этого. Не делай ничего из того, что ты собираешься, — Беньямина процедила, но с каждым словом всё более срывалась на крик. — Ты не понимаешь последствий! Оставь судьбу Полигона мне! Слышишь?! Я справлюсь!!! — Ради чего ты участвовала в том самом опыте? Из-за чего?! — Керана прорычала, а молния на кармане наконец расстегнулась. Беньямина ударила её по лицу окровавленной ладонью. Вцепилась в седые волосы, потянула. Керана сжала челюсти. Второй рукой женщина пыталась оторвать убийцу от кармана. Та пересиливала давление и потянулась за листом. Протезы неловко пытались схватить его; Керана не осязала, что именно находилось в кармане и где, но пыталась. — Из-за чего? Я знала ту беременную женщину!!! Я знала её и видела твоего чокнутого отца!!! — Беньямина крикнула. — Твоя чёртова кровь!!! Шестая, ты знаешь, кто твой отец?! Ты знаешь, КТО он?! Ты знаешь, КЕМ тебя пытался сделать Бертрам и спецотряд?! — Закрой рот! Закрой рот и отпусти мою руку, больная! — Керана рявкнула. — Ты ведь предала тех двоих на том-самом-опыте!!! Алые Псы были созданы сразу после — ты получила лист и предала их! Но Бертрам Радклифф даже не принял от тебя лист? Оставил на хранение у тебя и новосозданных Алых Псов, это так?! А теперь ты предаёшь и его! Беньямина стиснула челюсти. Керана извлекла из внутреннего кармана её куртки пожелтевшую старую бумагу. Она вцепилась зубами в руку на своём лице так, что вниз по подбородку с новой силой хлынула горячая багровая кровь. Беньямина одернула конечность и этого мгновения было достаточно, дабы Керана вырвала правую руку из её хватки и побежала прочь. Рванула в самую толпу что есть мочи, не оглядываясь; бросив Самаэля — он всё равно отверг её; бросив возможность получить ответ — всё равно она всё поймёт, всё, что нужно, уже было сказано по крупицам, только бы собрать. Только бы собрать! Керана пробивалась сквозь толпу, ослеплённая бурей внутри себя. Люди замахивались на неё и пытались выстрелить; её даже задело несколько раз, но в тесноте человеческих тел ещё чаще они попадали друг в друга, потому быстро прекратили пальбу, стараясь поймать Керану руками. Она почти выбежала с улицы, когда её плотно кто-то обхватил. С тонких губ посыпалась брань. Человек достал нож. Его движение было резким, но оборвалось, оставив на шее неглубокую рану; а во лбу человека — дыра от выстрела. Керана бросила взгляд в сторону, откуда он донёсся, но никого там не было. Толпа за её спиной продолжала кричать и в нос ударил смрад крови. Керана обернулась, наконец вернув себе возможность видеть. Акроидные. Не зверьё и не подобные Роузу частично-люди — а далеко мутировавшие акроидные. Их не было видно в толпе: всё-таки они ничем не отличались от людей внешне, если не считать огромных наростов, тянущихся с их спин, по черепу, с ключиц, плеч, локтей, запястий... Как обглоданные крылья, спинные наросты тянулись вверх ещё на треть роста мутанта, а затем на месте будто бы сустава линия обрывалась и падала вниз, к земле. Акроиды скрипели об асфальт. Мутанты ловко справлялись с людьми. Керана попятилась, качая головой из стороны в сторону. Один из акроидных остановился, поглядел на неё отчего-то с уважением, и в его взгляде удалось прочесть неожиданную как для глубоко больного мутанта осознанность. Затем стало ясно, что смотрел он не на Керану, а на того, кто возвышался за спиной: коснулся раны на шее и расплылся в самодовольной улыбке. — Я забираю тебя, — Роуз выдохнул где-то над ухом. — Бледная убийца... — Мы не виделись несколько дней... а ты уже припёрся с кучкой мутантов, — Керана обернулась в его сторону. — Не перестаёшь меня удивлять, псих. — Я занимался этим гораздо раньше, чем тебе кажется. Не думаешь же ты, что я зря тратил время каждый раз, когда пропадал? Керана попыталась развернуться полностью, но тёплые пальцы придержали её за шею, прикрывая неглубокую рану. Роуз попросил не делать движений, дабы не стало хуже. Он повлёк за собой, легко придерживая рукой у спины, и вслед за ним точно так двинулись и некоторые из акроидных. Несколько человек в толпе попытались выстрелить в них, но большинство были слишком заняты попытками отбиться от мутантов. Связанное зверьё в здании выло и скулило во всю рваную глотку, а несколько псин снаружи истошно кричали и бились в судорогах. Впрочем, акроидные даже не приближались к ним. — Не убивай тех людей, — Керана попросила, подняв взгляд на бредущего рядом довольного Роза. — Они должны быть живы. — Боже, не переживай, — он ответил беспечно. — Большая часть из них будут в порядке. А самое главное, они будут бояться тебя, бледная убийца, как самой Смерти, и не помешают нам добиться своего. Чуть вперёд вышел высокий акроидный, раскручивая в ладонях пистолет: сам белый, точно сотканный из утреннего тумана, а торчащие из-под кожи акроиды алы, как пятнышки крови. Керана невольно сравнила его с собой, но быстро пришла к выводу, что белизна их тел была вызвана по разным причинам: этот акроидный — белоснежен, точно из его волос вычистили все иные цвета, а Керана всего-навсего поседевшая и мертвенно-бледная. Грязь. — А чего именно мы собираемся добиться, по твоему мнению? — Керана вернулась к разговору с Роузом. Он улыбнулся шире. — Ты знаешь, как же меня, Боже, увлекает жизнь? Это забавно, ведь я не живу; я агонизирую каждое мгновение, но мне это нравится, бледная убийца. Мне это очень нравится. Не это я спрашивала, Керана подумала, но, уловив мечтательно-безумное состояние Роуза, не стала больше задавать вопросов. Пару раз она тщилась оторваться от процессии, что двигалась на восток, но Роузу это быстро надоело и он стал крепко держать её за плечо. Керана не могла даже обернуться из-за пореза на шее — что-то внутри заставляло, умоляло хотя бы посмотреть; и от резкого укола сожаления она понадеялась, что Самаэль всё же и сам найдёт для себя причины жить. Зачем она оставила его? Зачем ей в кармане брюк небрежно смятый последний лист архивов лженебес, если рядом нет Самаэля? Его знания были ей нужны. Он был ей нужен. А потом где-то за спиной послышались и голоса Полуночников. Майло Аддерли-младший кричал Беньямине: «Отдай мне преступника!» И Керана понимала, что солдаты уже всё-всё знали про оппозиционные планы Алых Псов; а ещё обе стороны желали смерти Самаэля. Неужели она больше никогда не увидится с ним? Нет, будет ещё одна встреча. Последняя.