Часть 4
6 марта 2023 г., 23:14
Когда они, наконец, добрались до дома Белхадрона, уже полностью стемнело. Белхадрон подъехал прямо до парадной двери, которую распахнули, как только во дворе послышался стук копыт. Раваниэль вздрогнула от внезапного яркого света, что лился из дверного проема.
Белхадрон быстро спрыгнул со своей кобылы и подошел к Раваниэль, чтобы помочь спуститься. Дрожа от боли в руке, она соскользнула с лошади, не открываясь от помощи. Раваниэль слегка споткнулась, и Белхадрон крепко обнял ее за талию, удерживая на ногах. Только когда она стряхнула его руку и потянулась к своему мерину, чтобы взять сумку, Белхадрон повернулся к фигуре, которая стояла в дверном проеме.
— Мама, — сказал он в знак приветствия и позволил притянуть себя в краткие объятия. — Как дела?
— Думаю, что это я должна задавать этот вопрос, — ответила его мать, отступая и глядя на сына. Раваниэль вышла вперед, перекинув сумку через плечо, и Наниэль приветствовала ее поцелуем в щеку. — Заходи внутрь, дорогая, ты промокла насквозь. — Твой отец разберется с лошадьми, — продолжила она, глядя на сына. — Заходи внутрь, пока я не затащила тебя силой.
В камине горел огонь, и Раваниэль остановилась перед ним в надежде, что он сможет прогнать холод в ее теле. Она чуть не подпрыгнула, когда Белхадрон положил руку ей на плечо. Он ничего не сказал, просто развязал сначала свой плащ, а затем плащ Раваниэль и повесил их перед огнем.
— Как твоя рука? — спросил он, когда Раваниэль снова задрожала, стиснув зубы, чтобы они не стучали. — Можно я посмотрю?
— У тебя такие обширные знания об исцелении? — пробормотала Раваниэль. Она увидела, как Белхадрон слегка поморщился и вздохнула. — Прости, это было несправедливо. — Она сжала его плечо в знак извинения и сняла с плеч перевязь. — Можешь осмотреть руку. Ты внимательно следил за действиями целителей в течение последнего месяца, так что знаешь, что искать.
Белхадрон тихо усмехнулся, и Раваниэль расслабилась, зная, что он принял ее извинения. Он нежно взял ее за руку и начал снимать бинты.
— Твоя рука холодная, — пробормотал он, поворачивая ее запястье и проверяя, что раны заживают, превращаясь в шрамы, паутину красных рельефных линий, которые глубоко врезались в ее плоть. — Ты не должна мерзнуть, нам это исправить.
Раваниэль с легким беспокойством наблюдала, как Белхадрон взял чайник, что висел над огнем и наполнил теплой водой большую неглубокую миску. Ему постоянно приходилось спрашивать у матери, куда она положила бинты или миску, которые ему понадобятся, и Раваниэль задумалась, сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз возвращался домой.
Раваниэль села за стол и осторожно опустила руку в теплую воду. От внезапного жара она чуть не захныкала, ее рука горела словно в огне. Белхадрон схватил ее за плечо, не давая отдернуть руку.
— Я знаю, что это больно, но это поможет, — пробормотал он.
— Да неужели? — прошипела она сквозь стиснутые зубы.
Белхадрон только фыркнул и придержал чашу с водой, когда подруга нечаянно дернула рукой и чаша закачалась.
Раваниэль прикусила губу и подавила еще один стон, волосы упали на ее лицо. Белхадрон отпустил ее плечао и протянул ей свою руку. Раваниэль схватилась за него и сжала так сильно, что его пальцы побелели. Он ничего не сказал и терпел, пока боль не отпустила. Наконец Раваниэль откинулась на спинку стула и отпустила его руку.
— Я пока что сохранил все пальцы, — сказал он с кривой усмешкой, разминая свою руку. — Не беспокойся об этом.
Раваниэль рассмеялась сквозь зубы, осторожно шевеля пальцами раненой руки. Она едва могла согнуть безымянный палец и мизинец. Раваниэль недовольно нахмурился, глядя на непослушные пальцы.
Отец Белхадрона вошел в дом, стряхивая капли дождя со своего плаща. Несколько минут Белхадрон разговаривал с родителями о пустяках, рассказывая новости и слушая то, что пропустил с момента своего последнего посещения. Раваниэль сидела за столом, медленно сжимая и разжимая пальцы, и слушая их разговор.
Белхадрон вел себя непринужденно, но она заметила, как он слегка напрягался, когда его мать время от времени делала паузу, словно хотела задать какой-то вопрос, но не решалась. Раваниэль так же заметила, как отец Белхадрона колебался, не зная, как лучше поговорить со своим сыном. Раваниэль задумалась, вела ли она себя так же со своими родственниками. Но у нее никогда не было братьев и сестер, которых она могла потерять, и ее родные понимали необходимость жертв воина.
Белхадрон коснулся ее плеча, и Раваниэль посмотрела на него, вертя в здоровой руке нож. Она была почти уверена, что он сделал это нарочно, чтобы разозлить своих родителей или спровоцировать их высказать то, что скрывали под светской беседой, демонстративно игнорируя ее ранения.
На стол подали ужин, и Раваниэль смирилась с тем, что придется есть медленнее, чем обычно из-за раненой руки, в которой не могла держать ложку. Белхадрон выгнул бровь, глядя на нее, но не предложил помощи. Наконец она со вздохом кивнула и он нарезал ее мясо своим ножом.
— Как это произошло? — спросил отец Белхадрона, сидевший напротив нее.
Раваниэль понимала, о чем он говорит, и заметила как напрягся рядом с ней Белхадрон.
— Я оказалась не в том месте и не в то время, — просто ответила она. — Когда ход битвы изменился, я была в гуще сражения, и меня снесло толпой.
Родители ее друга выразили соболезнования, и Раваниэль кивнула в знак благодарности.
— Сейчас я мало что могу с этим поделать. Мне повезло, по сравнению с другими.
Белхадрон сжал челюсти и на мгновение склонил голову.
— Вы помните Тенидона? — спросил он своих родителей. — Он был одним из капитанов. Он останавливался здесь однажды, когда путешествовал на север, и погода стала слишком плохой, чтобы ехать дальше. Кажется, это было всего около века назад.
— Да, — Наниэль кивнула. — У него есть жена, не так ли?
— Была, — сказал Белхадрон тихо. — Он умер за пределами Эребора.
— Мне жаль это слышать, — спокойно ответил Мелорн, нахмурив брови. Он помолчал, взвешивая свои следующие слова. — Сколько воинов погибло?
Раваниэль и Белхадрон переглянулись.
— Вы видели официальный отчет? — спросил он. — Мы написали его почти сразу, как только вернулись и все проанализировали. Отчет разослали три недели назад, включая количество погибших. Отец, ты, должно быть, читал его.
— Мы читали его, а также слышали о произошедшем от других, — ответила его мать. — Но мы все знаем, что эти отчеты не более чем тщательно написанное прикрытие. Что же произошло на самом деле?
Белхадрон вздохнул и пересказал краткую историю о том, что произошло с тех пор, как они покинули королевство. Раваниэль в основном молчала, только иногда добавляя информацию, которую он не знал. По большей части она наблюдала за его родителями, анализируя их реакцию на все что им рассказывал сын. Они с самого начала были недовольны тем, что Трандуил отправился в Эребор. И их неприязнь только усилилась, когда Белхадрон рассказал о союзе с Бардом и осаде Эребора.
Наниэль несколько раз ловила взгляд Раваниэль, но она играла в эту игру очень давно, и притворилась, что не обращает ни на что внимания. Она согнула искалеченные пальцы и слегка поморщилась от боли.
Быстро пересказав последствия битвы и путешествие домой Белхадрон, наконец, замолчал. Он положил руки на колени, и Раваниэль взяла его за запястье в знак поддержки. Ей повезло, что она плохо помнила то, что происходило после битвы. Но Белхадрон был в основном невредим и все прекрасно осознавал.
— Ты был ранен? — резко спросил Артон, пристально глядя на сына.
Белхадрон слегка пожал плечами, на губах появилась едва заметная кривая улыбка.
— Ничего серьезного, — ответил он. — Но сомневаюсь, что хоть кто-то остался невредим. Когда я охотился на орков с Леголасом и нашим отрядом, меня вырубили на несколько минут. — Он снова пожал плечами. — Я оказался не в том месте и не в то время. Просто так случилось, но мне повезло больше чем Раваниэль.
Раваниэль рассмеялась на его слова, и он улыбнулся.
Наниэль секунду изучала Раваниэль, но все же отвела взгляд.
— Так почему же король вообще поехал в Эребор, если с самого начале не собирался заезжать в Эсгарот?
Белхадрон покачал головой, вертя в руке вилку.
— Мы думали, что гномы мертвы. Я не знаю мотивы Трандуила, но Леголас думал, что дело не только в сокровище.
— И из-за этого ты попал прямо в неприятности, — ответила его мать. — Королю следовало держаться подальше от этой горы.
— Мы все знали, что есть что-то большее, чем просто сокровище в горе, — тихо сказала Раваниэль, неуклюже отламывая кусок хлеба одной рукой и отправляя его в рот. — Мы все видели, как сгущаются тучи. Все мы понимали на какой риск идем.
— Может быть и так, но вы не знали, что нападут орки, — указал Артон. — И это стоило жизней многим воинам.
— Вам не нужно напоминать нам об этом, — холодно парировал Белхадрон. — Мы были там. И видели, как это произошло.
Наниэль нахмурилась, внимательно наблюдая за сыном. Раваниэль покосилась на друга и слегка прижала свою ногу к его, без слов прося успокоиться и не говорить то, о чем он потом пожалеет. Через несколько секунд Наниэль откинулась на спинку стула.
— Меня немного беспокоит то, что король вовлечен в дела внешнего мира. Я еще могу понять союз с Эсгаротом, но гномы? Это вызывает беспокойство.
Белхадрон поднял одну бровь, но Раваниэль промолчала, внимательно наблюдая за ними.
— Мы заключили союз с Бардом, а не с Эсгаротом, — указал Белхадрон. — И с Дейлом, когда он будет восстановлен. И у нас были терпимые отношения с гномами, прежде чем Смауг напал. И этот союз значительно укрепит восточные районы Рованиона, а значит, и наше собственное королевство.
Артон покачал головой.
— Почему мы должны вмешиваться в их дела? Мы ничего не должны этому лучнику. На протяжении веков мы заботились о своем королевстве и не смотрели на других. Мы не должны внезапно менять это, потому что дракон мертв.
— Я не знаю, сколько тебе лет, Раваниэль, — сказала Наниэль, — но ты не можешь быть достаточно взрослой, чтобы помнить годы после Последнего Союза. Я права?
Раваниэль кивнула, но Белхадрон сказал матери:
— И ты тоже.
— Но моя мать помнила те годы, как и большая часть ее семьи, — спокойно ответила Наниэль. — И они вернулись с войны, в которой пали две трети нашей армии, их друзья умерли. Это произошло в последний раз, когда мы были вовлечены в события за пределами нашего собственного королевства. Я не говорю, что мы не должны были участвовать тогда, но нам стоит помнить урок, который мы извлекли из тех событий. Мы должны защитить то, что принадлежит нам, прежде чем пытаться помочь другим.
— За пределами нашего царства движется зло, — тихо сказала Раваниэль. — Если мы не будем смотреть за пределы наших границ, то как мы можем быть готовы, когда зло нанесет удар?
— А оно нанесет удар?
Раваниэль наклонила голову и слегка пожала плечами.
— Некоторые скажут, что зло уже это сделало. Но то, что произошло за пределами Эребора, было только началом.
— Мы все так думаем, — добавил Белхадрон. — Из всей информации, которую мы собрали, из всего, что мы видели, мы думаем, что это только начало. До конца этого века придет еще больше орков.
— Но все же, такое активное участие в войне внешнего мира может нанести нам ущерб, — настаивала Наниэль. — Мы должны беспокоиться о своих делах и проблемах. Белхадрон, ты не видишь, как все запущено. Все не идеально…
— А ты все знаешь, потому что ты следишь за этим на протяжении последних столетий, — огрызнулся Белхадрон. — Ты не знаешь, как все работает.
— У нас есть друзья при дворце, — вмешался его отец. — И мы слушаем. До того как ты прервал мать, она хотела сказать, что в королевстве дела идут не идеально. Мы смотрим за пределы своих границ, которые и так нуждаются в защите. И это может нанести еще больший ущерб, если мы будем ослаблены.
Белхадрон усмехнулся.
— И если мы спрячемся за нашими границами, мир вокруг нас может рухнуть, а мы этого даже не заметим!
— Ты драматизируешь, — строго сказала Наниэль. — Возможно, мы уже давно покинули дворец, но мы все еще знаем, как там обстоят дела. И мир не рухнет, если мы сосредоточимся в первую очередь на том, чтобы защитить самих себя.
— Неужели? — резко выпалил Белхадрон. — Мы и раньше не обращали внимания на важные вещи. И это всегда заканчивалось трагедией.
— События в Гондоре или Эриадоре нас не касаются, — сказал Артон, положив руки на стол. — Они не беспокоили нас уже тысячи лет.
Белхадрон прикусил губу, стараясь сдержаться. Он со стуком положил вилку на стол.
— В мире есть так много всего, чего вы не знаете или чего не можете понять, потому что вас там нет. Вы не видите мрачной картины, с которой мы должны сражаться, потому что никто другой не может выполнить эту работу. Так что вы ничего не можете сказать о том, что нам нужно делать. Вы не знаете. Вас там нет.
— Мы — часть общего мира, — добавила Раваниэль. — Хотим мы того или нет.
Родители Белхадрона все еще смотрели на них скептически, как будто не могли поверить в то, что слышали. Белхадрон толчком отодвинул свою тарелку. Раваниэль поймала нож, прежде чем он откатился в сторону и упал на пол.
— Вы понятия не имеете, что мы делаем или что мы знаем, — прошипел он родителям. — Вы вообще знаете, что Некро…
Раваниэль прервала его, положив руку ему на плечо.
— Сейчас не время и не место, — строго прошептала она. — Кроме того, это государственная тайна.
Белхадрон выглядел так, как будто собирался спорить, но все же кивнул. До конца ужина он почти ничего не сказал, и даже умение Раваниэль поддерживать непринужденный разговор не помогло развеять напряжение. Руки Белхадрона слегка дрожали, его взгляд стал немного отстраненным, и Раваниэль внимательно наблюдала за ним, пока он не выдохнул и не взял ее за руку.
***
Раваниэль замерла и прислушалась. Она находилась в своей комнате, пытаясь раздеться только одной рукой, но даже в относительной безопасности этого дома, она была настороже. Какая-то часть ее всегда высматривала опасность, и громкие голоса на кухне привлекли ее внимание. — То что случилось с Раваниэль настоящая трагедия, — сказала Наниэль под грохот тарелок. — Уйдет ли она в отставку со своего поста капитана? Последовала пауза, а затем Белхадрон тихо ответил: — Я не знаю. Мы еще не говорили об этом. Не думаю, что она захочет отказаться от своего звания капитана. Но нам придется подождать и посмотреть, насколько хорошо заживет ее рука. — А как насчет тебя? Раваниэль слегка поморщилась от стального тона в голосе матери друга. Снова послышался звон тарелок, а затем Белхадрон медленно ответил: — Я не понимаю, что ты имеешь в виду. — Ты очень хорошо понимаешь, что я имею в виду. Я уже видела такое выражение на лицах других воинов раньше. Как долго ты еще собираешься позволять королю отнимать у тебя кусочки души, которые ты никогда не получишь обратно? — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — отрезал Белхадрон. — Я ничего не теряю. — Ты мог бы уйти, — сказала его мать с едва заметной мольбой в голосе. — Разве ты недостаточно отдал? После всего, через что ты прошел, не было бы ничего постыдного в том, чтобы уйти. — Нет, — твердо сказал Белхадрон. — Ни за что. Я бы никогда не смог вот так бросить Леголаса. Раваниэль услышала, как вздохнула его мать. — Снова этот принц. Ты понимаешь, что ты ему вообще ничего не должен? Раздался резкий стук, как будто Белхадрон швырнул тарелку. — Я обязан ему всем, — резко ответил он. — Он миллион раз спасал мне жизнь, и я делал для него то же самое. Он мой командир, мой друг, мой брат во всем, кроме крови. — На мгновение Раваниэль подумала, что он скажет, что Леголас для него семья, как всегда упоминал в разговорах с другими, но у него хватило здравого смысла прикусить язык. — И однажды, — отрезала его мать в ответ, — этот принц станет твоей смертью. Наступила долгая пауза, и Раваниэль могла представить, как холодно выглядел Белхадрон. — Ты настолько ослеплен своей преданностью этому принцу, что пойдешь за ним прямо на смерть, — сказала Наниэль с гневом, отчаянием и презрением в голосе. — И самое худшее в этом то, что ради него ты бы с радостью пошел на это. Раваниэль поморщилась и вытащила несколько вещей из своей сумки. Она громко толкнула дверь, чтобы они услышали, и вошла в кухню. Белхадрон стоял у окна, намеренно не глядя на мать, пока она пристально смотрела на него. Они обернулись, когда Раваниэль вошла, держа в руке бинты и мазь. — Я не могу самостоятельно наложить повязку на руку, — сказала она с кривой улыбкой, стараясь развеять напряжение в комнате. — Сядь у огня, чтобы было достаточно света, — сказал Белхадрон. Раваниэль была впечатлена тем, насколько спокойным был его голос. Она села в конце стола у огня, вытянув перед собой раненую руку. В свете огня ее покрасневшая кожа мерцала, свет танцевал по паутине шрамов. Белхадрон сел напротив нее, потянувшись за припасами, которые она вывалила на стол. — Тебе нужно что-нибудь еще? — спросила Наниэль сына, Раваниэль покачала головой, когда стало очевидно, что Белхадрон не собирается отвечать. — Спасибо, но у нас есть все необходимое, — ответила она. Наниэль кивнула и вышла из комнаты, и Белхадрон с облегчением выдохнул. — Я так понимаю, ты все слышала, — сказал он, низко склонив голову над ее рукой, проверяя каждый рубец. — Мне жаль, — сказала Раваниэль. Белхадрон рассмеялся и зачерпнув немного мази из горшочка, начал размазывать ее по руке и кисти подруги. — Я все слышал это раньше, — ответил он. — Но спасибо тебе. — Они не должны зацикливаться на прошлом. Белхадрон поднял брови, и Раваниэль уточнила. — Я думаю, что они давно разочаровались в короле, и они не видят как обстоят дела. Они возмущены тем, что служба забрала тебя у них, и тем, что она забрала твоего брата. И поскольку ты отказываешься бросить службу, они на тебя обижаются за это. А ты обижаешься на них в ответ, и все повторяется снова и снова. — Она пожала плечами, стараясь не трясти рукой. — Я думаю, иногда они чувствуют, что потеряли двух сыновей, а не одного. Белхадрон напрягся. — Ты проницательна, как всегда, — пробормотал он, втирая остатки мази в ее кожу, потом потянулся за бинтами. — Я могу быть раненой и бесполезной, но я все еще знаю тебя, — тихо сказала она, смотря на него. — Ты хочешь уйти? — Нет, — коротко ответил Белхадрон, заматывая бинты на ее руке. Раваниэль согнула пальцы так хорошо, как только могла, боль пульсировала до локтя. — Позволь мне перефразировать вопрос, — холодно сказала она. — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы уйти? — Нет, — снова повторил Белхадрон, наклонив голову, чтобы лучше видеть ее руку. Раваниэль коротко рассмеялась. — Я прекрасно вижу, что ты лжешь. Белхадрон поднял глаза, поймав ее взгляд. — А как насчет тебя? Ты когда-нибудь думала о том, чтобы уйти? Раваниэль покачала головой. — Нет. Я не знаю. Белхадрон долго смотрел на нее, а затем внезапно горько рассмеялся. — Знаешь, это забавно, но я не могу сказать, лжешь ты или нет. Раваниэль выгнула бровь, когда он снова рассмеялся. — Ты знаешь обо мне все. Ты точно знаешь, как прогнать мои ночные кошмары, как успокоить мою злость, чтобы я не потерял самообладание. Только Леголас знает меня лучше, чем ты. — Я очень хорошо тебя знаю, — сказала Раваниэль, стараясь не огрызнуться на него. — К чему ты клонишь? — Я не могу сказать, лжешь ты или нет. Я не могу сказать, как ты держишься. И иногда мне кажется, что ты знаешь обо мне все, хотя я тебя почти не знаю. Он закончил перевязку, завязав бинт на локте Раваниэль, и встал. Его стул заскрежетал по каменному полу. — Мы уедем утром, — резко сказал он. — Спокойной ночи. Раваниэль смотрела ему вслед, надеясь, что его родители не слышали их спор. Она не хотела давать им еще больше причин, забрать сына домой. Ее рука пульсировала, и Раваниэль старалась не обращать на нее внимания, как делала в течение последнего месяца, с тех пор, как вернулась из Эребора.
