Часть 5
8 марта 2023 г., 15:35
Они ушли из дома Белхадрона утром. Он обнял их родителей на прощание, хотя говорил мало и вел себя скованно, без слов провоцируя их сказать что-то еще. Пока они готовили лошадей, Раваниэль молчала, но одарила его ободряющим взглядом и мягкой улыбкой. Ее рука пульсировала от боли, а разум был словно погружен в туман.
Они уехали в неловком молчании, и Раваниэль прокручивала в голове прошедший день, и их разговор снова и снова, пока они ехали под голыми ветвями и серым небом.
Им потребовался еще один день, чтобы добраться до большого поселения, где жила семья Раваниэль. Они въехали под изогнутую арку деревьев, и Белхадрон пожалел, что они не приехали сюда летом, когда арка переливалась тысячью оттенков зелени, или весной, когда трава под копытами их лошадей была усыпана мягкими лепестками, а пьянящий аромат цветов витал в воздухе. Сейчас ветки были голыми и серыми.
Мириады тропинок разбегались от центральной лужайки. Маленькие домики приютились среди деревьев, на ветвях которых расположились хижины. Посреди лужайки был фонтан, а на краю сидел ребенок и играл с палочками. Когда всадники въехали на поляну, ребенок убежал, хотя он был волнован, а не испуган. Белхадрон слышал его звонкий голос, когда малыш убежал по извилистым тропинкам деревни.
Раваниэль что-то пробормотала себе под нос, а затем направила свою лошадь вперед. Два эльфа шли по лужайке от фонтана с ведрами в руках. Когда Белхадрон догнал Раваниэль, два эльфа подняли глаза и улыбнулись в знак приветствия и склонили головы.
— Добро пожаловать домой, капитаны, — крикнул один из них.
Белхадрон оглянулся через плечо, но два эльфа уже отвернулись и спокойно шагали через деревню.
Лошади спустились по одной из тропинок, мимо маленьких магазинов, домов и конюшен. Белхадрон старался не пялиться на эльфов, мимо которых они проезжали.
Наконец они добрались до большого дома, расположенного к востоку от основной поляны. На их головами располагались хижины на деревьях, и в тусклом свете быстро приближающихся сумерек маленькие фонарики ярко горели среди темных ветвей. Теплый свет лился из окон, а затем дверь распахнулась.
Белхадрон притормозил, снимая с седла сумки, пока Раваниэль общалась со своей семьей. Их было слишком много, ее тетя, дядя и юные кузены, а также друзья, которые были в гостях. Все они окружили ее со смехом и радостными восклицаниями, один за другим заключая ее в крепкие объятия.
Белхадрон внезапно понял, почему он так пристально наблюдал за каждым эльфом, которого видел в этой деревне, и почему чувствовал себя неловко, стоя около ярко освещенного дома. За последние шесть недель он видел только тех, кто был на волосок от полного истощения. И наблюдая за семьей и друзьями Раваниэль, он не знал, что чувствовать: зависть или просто горе.
Раваниэль повернулась к нему с улыбкой на лице, когда юная кузина повисла на ее здоровой руке, и Белхадрон на мгновение почувствовал быстрый укол ревности. Но тут же отбросил это чувство. Он не мог вспомнить, когда в последний раз улыбался со своей семьей. И после того, что он сказал Раваниэль вчера вечером, тихий противный голос в его голове сказал, что он не заслуживает этой улыбки.
Дядя Раваниэль, эльф, у которого на рубашке постоянно была мука из пекарни, увидел Белхадрона и с улыбкой притянул его к группе, вежливо спрашивая о путешествии. Белхадрон выдавил улыбку, и несколько минут они стояли снаружи в свете, что лился из дверного проема, и тихо разговаривали.
***
В очаге весело потрескивал огонь, и все сели вокруг большого стола, чтобы поесть. Раваниэль положила раненую руку на стол, разминая пальцы. Белхадрон наклонился к ней, как будто хотел помочь, но мгновение спустя откинулся на спинку стула. Дядя Раваниэль расспрашивал его о недавних событиях в королевстве, не упоминая о Эреборе. Они решили не говорить об этом, пока бабушка Раваниэль не вернется домой. Белхадрон позволил себе отвлечься на пустые разговоры и веселые голоса вокруг него. Он не знал, что и думать обо всем этом. И подозревал, что Раваниэль чувствовала то же самое, судя по ее усталому взгляду и мягкому голосу, но он не мог сказать наверняка. Он даже не мог сказать, что она чувствовала по поводу всего произошедшего в Эреборе. Он сам не знал, что делать и как помочь. Снаружи послышались тихие шаги, а затем дверь распахнулась, и порыв холодного воздуха пронесся по комнате. Белхадрон постарался не вздрогнуть при виде фигуры в дверном проеме, серебристые волосы поблескивали в свете камина, старые и проницательные глаза мгновенно остановились на нем и Раваниэль. Он всегда боялся бабушки своей подруги. В следующий момент эльфийка улыбнулась и закрыла за собой дверь. — Моя дорогая, — сказала Боулет, направляясь к внучке и заключая ее в объятия. — Дай мне посмотреть на тебя. Раваниэль с улыбкой замерла, пока бабушка оглядывала ее с ног до головы. Белхадрон нервно наблюдал за ними, а затем попытался не вздрогнуть, когда взгляд Боулет внезапно остановился на нем. — Иди сюда, дитя, — сказала она, протягивая ему руку. Он встал из-за стола и подошел к ней. Поджав губы, Боулет оглядела его с ног до головы. — Ты прошел через века войны, — тихо сказала она. — Вы оба. Белхадрон оглянулся на Раваниэль, но она отвела взгляд в сторону. — Садитесь, — сказала Боулет резким тоном, но с доброй улыбкой. — Вам обоим не помешало бы хорошо поесть. Белхадрон откинулся на спинку стула, а бабушка Раваниэль села на другой конец стола. За ужином разговор оставался легким, и хотя многие взгляды были направлены на руку Раваниэль, никто ни о чем не спрашивал. В конце концов, со стола все убрали, и кузены и друзья разошлись по своим домам, напоследок попрощавшись и улыбнувшись прибывшим. Белхадрон встал, чтобы помочь с уборкой, но Боулет тут же его остановила. Раваниэль тихо усмехнулась, но быстро опустила взгляд, теребя бинты на своей руке. — Итак, — сказала Боулет, складывая тарелки. Тон был напряженным, и оба младших эльфа подняли глаза. Ее лицо было добрым, когда она передавала тарелку дяде Раваниэль, стоящему у раковины. Пожилая эльфийка скользнула на стул за столом, внимательно наблюдая за ними обоими. — В чем дело? — спросила Раваниэль, бросив взгляд на своих тетю и дядю. — Мы хотели бы знать, что произошло, — сказала ее бабушка. — Но я знаю твоих родителей, Белхадрон, и могу только предположить, что за прошедший день вы вели не очень приятные разговоры. Так что вам не нужно пересказывать все снова, если вы этого не хотите. Белхадрон беспокойно заерзал. Рядом с ним Раваниэль замерла. Она взглянула на него, прекрасно понимая, что он думает о своих родителях. Она слегка подтолкнула его локтем, чтобы подбодрить, но Белхадрон отпрянул от нее, и она снова замерла. — Никто из нас здесь не осудит вас за то, что случилось, — сказал дядя Раваниэль спокойным голосом. — У нас, конечно, будет свое мнение, но мы не все знаем, потому что давно живем вдали от крепости. Думаю, что твои родители не были так сдержанны. Белхадрон криво усмехнулся. — Вы правы. Семья Раваниэль знала о его непростых отношениях с родителями. Он останавливался здесь раньше, и иногда ему казалось, что он знает семью Раваниэль лучше, чем свою собственную. Он взглянул на подругу, которая кивнула, хотя выражение ее лица было непроницаемым. Вздохнув, он начал рассказ. Раваниэль по большей части молчала, снова слушая. Когда Белхадрон замолчал, она рассказала о том, что он упустил. Наконец, она закончили, и Белхадрон откинулся на спинку стула, ожидая их реакции. Боулет поджала губы и кивнула. — Ясно, — решительно сказала она. — На сколько вы приехали? Белхадрон моргнул. — На две недели, — сказал он нерешительно. — Леголас разрешил нам остаться подольше, но у нас обоих есть обязанности, к которым мы должны вернуться в ближайшее время. — Еще так много нужно сделать, — добавила Раваниэль. — Прошел всего месяц с нашего возвращения домой, а у нас все еще недостаточно эльфов для патрулей. И хотя восток безопаснее, в южных лесах неспокойно. — Нам не нужно говорить о работе сегодня вечером, — сказала ее тетя. — Если вы не хотите. Раваниэль коротко кивнула, и ее тетя улыбнулась, повернувшись к Белхадрону. — Я хотела спросить, как много ты знаешь о металле? Я кое над чем работала в кузнице, но у меня не получается правильно подобрать лезвия. Белхадрон нахмурился, а затем на мгновение задумался. Рядом с ним Раваниэль тихо разговаривала со своим дядей и бабушкой. Он слушал ее голос, пытаясь понять, как она держится, но сдался всего через несколько мгновений. Мэлодилэн выжидающе смотрела на него. Белхадрон открыл рот, чтобы извиниться, но она его перебила: — Я подумала, что неправильно понимаю процесс охлаждения металла. Учитывая, что это новый сплав. Ты когда-нибудь такое видел? Белхадрон точно знал, что она делает, и пожал плечами. — Мы в основном имеем дело с теми же металлами для нашего оружия, — ответил он. — Но я слышал, что клинки разбиваются при охлаждении, когда наши кузнецы экспериментируют. Вы пробовали охлаждать его более постепенно? Тетя Раваниэль смерила его взглядом. — Я занимаюсь этим уже некоторое время, — сказала она, с трудом сдерживая ухмылку. — Я пыталась. Возможно, я просто ошибаюсь с этим сплавом. — Я могу взглянуть на него, если хотите, — предложил Белхадрон. — Я не кузнец, но знаю, как обращаться с клинком. И у меня все равно нет никаких дел. — Отлично, — сказала Мэлодилэн с улыбкой. — Я могу попросить тебя также проверить баланс в нескольких клинках. Ты много работаешь с кузнецами дома? — Когда они позволяют нам, — ответил Белхадрон с коротким смешком. — Мы часто выводим их из себя, потому что всякий раз, когда у них появляется что-то новое, на создание чего они потратили огромное количество усилий, мы берем это, чтобы протестировать. И быстро разбираем в течение нескольких дней. — Не ломай мои клинки! — Мэлодилэн указала на него ложкой. — Или я буду держать тебя здесь, пока ты все не исправишь. Белхадрон рассмеялся, и краем глаза увидел, как Раваниэль вздрогнула и повернулась к нему. Но тут же вернулась к разговору с дядей и бабушкой. — Вам придется поспорить с Леголасом по этому поводу, — ответил Белхадрон с кривой улыбкой, надеясь, что они не заметили его напряжения. Его взгляд стал отстраненным, хотя он все еще слушал Мэлодилэн, кивая и иногда вставляя свое слово. Раваниэль заметила бы его невнимательность и вымученную улыбку, если бы присмотрелась. Она хорошо знала его, и он давно отказался от притворства в ее присутствии. В конце концов, это была ее работа — видеть всех сквозь маски. Белхадрон знал, что Раваниэль легко читает его, но это никогда не беспокоило его, потому что он предполагал, что она тоже открыта с ним. Он предполагал, что знает ее лучше, чем кто-либо. Теперь он не был так уверен в этом, чувствуя гнев и обиду.
