Часть 8
11 марта 2023 г., 16:18
Белхадрону потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что его разбудило. Он лежал на кровати прислушиваясь, но слышал только собственное дыхание. Но тут раздался едва слышный приглушенный звук. Белхадрон медленно сел, распутывая одеяло вокруг ног. Он сжал в руке рукоять маленького ножа с ясеневой ручкой, который положил под подушку перед сном. Он расслышал звук легких шагов среди скрипа ветвей и шелеста листьев. Белхадрон выскользнул из кровати, услышав, как кто-то спешит по крыше дома. Шаги были легкими, и он догадался, что это Боулет. Потому что ни тетя, ни дядя Раваниэль не служили в армии, а сама Раваниэль, конечно, вела себя намного тише.
Белхадрон почти добрался до двери, когда вспомнил о ноже. Он отложил его в сторону и выскользнул за дверь. В коридоре он более отчетливо услышал шаги, а затем сдавленный, приглушенный крик. От тревоги у него перехватило дыхание, когда он узнал голос.
Он пробежал через дом, направляясь прямо в комнату Раваниэль. Боулет встретила его в коридоре, выглядя одновременно суровой и обеспокоенной.
— Я справлюсь, — быстро сказал Белхадрон, проходя мимо нее и открывая дверь в комнату подруги. — Не входите, пока я не разрешу, или вам могут метнуть нож в голову.
— А как же твоя голова?
Белхадрон пожал плечами.
— Со мной все будет в порядке, — быстро сказал он.
Боулет видела, что он с трудом держал себя в руках, стараясь не ворваться в комнату. Она кивнула и отступила назад, махнув рукой тете и дяде Раваниэль, которые появились в конце коридора. Они замерли на месте, с беспокойством наблюдая за происходящим.
Белхадрон кивнул им и бросился в комнату подруги. Раваниэль спала, но металась по кровати от кошмара. Одеяло запуталось вокруг нее, и она ворочалась, шепча что-то сквозь стиснутые зубы.
Белхадрон подошел к кровати и сел сбоку, достаточно далеко, чтобы она случайно не коснулась его, когда поворачивалась.
— Раваниэль, — тихо позвал он. — Раваниэль, это сон. Это просто сон.
Он не сдвинулся с места, тихо разговаривая с Раваниэль, пока она извивалась и бормотала. Он знал, что лучше не пытаться разбудить ее, потому что она проснется дезориентированной и с оружием в руке, и набросится на любого, в ком увидит угрозу.
— Это всего лишь я, — тихо пробормотал Белхадрон. Он хотел бы забрать ее кошмары, но глупо было даже думать об этом. Поэтому он просто сидел и тихо разговаривал с ней, в надежде, что она скоро проснется. — Это всего лишь я. Я рядом. Это просто сон.
Раваниэль захныкала, и этот звук вонзился в сердце Белхадрона как кинжал. Он почти отбросил опасения и встряхнул ее, но в последнюю минуту ему удалось удержаться.
— Пожалуйста, проснись.
Он сидел еще минуту, тихо разговаривая с ней. Раваниэль застонала, а затем, без предупреждения, все ее тело напряглось, и она резко села в кровати с приглушенным криком. Как он и предполагал, она сразу метнулась к нему, восприняв его как угрозу.
Белхадрон бросился вперед и схватил ее, прижав ее руки к бокам.
— Это я! — закричал он. — Это всего лишь я. Ты в безопасности. Ты находишься в доме своей бабушки. Это был просто сон. Раваниэль, это был просто сон.
Раваниэль боролась с ним. Высвободила одну руку, и голова Белхадрона откинулась назад, когда ее локоть снова соединился с его челюстью.
— Это был сон! — снова сказал он, когда Раваниэль изогнулась в его руках. — Раваниэль, это я. Пожалуйста, успокойся, это я.
Раваниэль медленно затихла, и Белхадрон ослабил хватку, хотя и не отпустил ее полностью. Раваниэль всхлипнула сквозь стиснутые зубы. Ее плечи затряслись, и Белхадрон крепче обнял ее.
— Это был просто сон. Я рядом.
Раваниэль молчала еще несколько мгновений, а затем рыдание сорвалось с ее губ. Она согнулась пополам и громко зарыдала.
Заметив движение у двери, Белхадрон поднял глаза и покачал головой. Боулет отошла от двери, оставив их одних. Он снова посмотрел на подругу. Раваниэль вздрогнула, и он отпустил ее, усевшись на кровати напротив нее.
— Ты в своей комнате, в доме бабушки, — тихо сказал он. — Прошло чуть больше трех недель с тех пор, как мы вернулись домой. Несколько дней назад ты пекла хлеб. Вчера у нас был серьезный спор, и мы почти не разговаривали друг с другом за ужином. Ты позволила своей тете нарезать для тебя мясо, потому что мы не разговаривали, и ты не хотела просить меня. Твоя бабушка испекла сладкие булочки на полдник.
Раваниэль снова вздрогнула, стараясь побороть тошноту. Белхадрон хотел наклониться вперед и обнять ее, утешить, но знал, что не может это сделать. Вместо этого он продолжал говорить о пустяках, стараясь отвлечь ее от того, что она видела в кошмаре.
В конце концов Раваниэль села, прислонившись к стене. Ее кожа блестела от пота, волосы свободно свисали вокруг лица.
Белхадрон пошевелился, и шорох одеяла о его штаны заставил ее испуганно подпрыгнуть. Белхадрон придвинулся к ней ближе.
— Можно? — спросил он, протягивая руку.
Раваниэль помолчала, но все же кивнула. Медленно, стараясь не выглядеть угрожающе, Белхадрон сел рядом с ней. Он осторожно положил одну руку ей на плечи, следя за тем, чтобы его рука не приближалась слишком близко к ее горлу.
Раваниэль тяжело сглотнула. Она ненавидела то, что ему приходилось спрашивать, но была так взвинчена, что готова была нанести удар по всему, что казалось возможной угрозой. Ее руки были совершенно спокойны, хотя все остальное тело дрожало, как осиновый лист, и она знала, что если Белхадрон двинется слишком резко, она может причинить ему боль.
— Я ненавижу это, — хрипло пробормотала она.
— Хочешь воды? — спросил Белхадрон. Он медленно убрал руку с ее плеча, собираясь встать, но Раваниэль быстро покачала головой, в ее горле образовался комок.
— Нет. Не сейчас.
Белхадрон кивнул и со вздохом оперся спиной о стену.
— Я не думаю, что тебе даже нужно носить оружие, — задумчиво произнес он. — У тебя достаточно острые локти. — Он потер лицо, где быстро образовывался второй синяк.
Раваниэль тихо фыркнула, но веселье быстро прошло.
— Прости, — пробормотала она. — За все.
— Ты тоже, — ответил Белхадрон. — Но мы оба были глупы и пытались причинить друг другу боль. Мы уже делали это раньше.
— С каких это пор ты стал таким мудрым? — тихо спросила Раваниэль.
— С тех пор, как твоя бабушка усадила меня напротив и сказала мне несколько отборных слов, — ответил он с весельем в голосе. — А потом оставила меня тушиться в собственном соку в течение вечера. Знаешь, она все еще пугает меня. Я думаю, это потому, что она напоминает мне тебя.
— Я не уверена, считать это комплиментом или нет, — пробормотала Раваниэль.
Белхадрон рассмеялся и прижался ближе к ней. В воздухе витало напряжение, тяжесть еще не сказанных слов, но на данный момент они игнорировали это. Раваниэль положила голову на его плечо.
Белхадрон негромко кашлянул. Он открыл рот, чтобы заговорить, а затем остановился. Раваниэль посмотрела на него, но ничего не сказала. Он выдохнул, стукнувшись затылком о стену.
— Мне постоянно снится кошмар, — медленно начал он, изо всех сил пытаясь найти правильные слова. — У меня он бывает несколько раз в неделю, если мне повезет. — Он сделал паузу и провел рукой по лицу. — В нем я на Рейвенхилле. Мы с Леголасом сражаемся с тем орком, который сбросил Леголаса со склона и оставил ему царапины на лице. Меня отбросило назад, как и тогда, но на этот раз у орка есть клинок. И вместо того, чтобы сбить Леголаса со склона, он наносит ему удар.
Голос Белхадрона был хрипым, он изо всех сил старался не сломаться. Раваниэль оперлась на него чуть сильнее, предлагая безмолвную поддержку.
— Леголас падает со склона Рейвенхилла, но на этот раз он не пытается остановиться. Он не встает. И я бегу за ним, но он просто лежит там. Он не встает. — Его голос дрогнул, и он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Мне никогда не удается докричаться до него. Сон продолжается до тех пор, пока я не подойду к нему слишком близко.
Белхадрон замолчал, поерзав, чтобы устроиться поудобнее.
— В следующий момент я снова на вершине РРейвенхилла. Но Леголаса там нет. Я знаю, что он мертв, и каждый раз я бегу вперед, чтобы найти его, но не могу пошевелиться. А потом орки внизу расступаются.
В его голосе появилась горечь, и Раваниэль знала, что в своих снах он видел долину полную орков и мертвецов. Она знала, что он все еще чувствует запах смерти. потому что она видела и чувствовала то же самое в своих снах.
— Я вижу его, — шепотом сказал Белхадрон. — И тебя. Вы мертвы, вы оба просто лежите там. Иногда я слышу, как Трандуил кричит позади меня, и внезапно я могу двигаться, но слишком поздно, потому что вы оба мертвы, и вы не встанете. — Он тяжело вздохнул, его голос снова стал отстраненным. — Я всегда просыпаюсь раньше, чем успеваю до тебя добраться.
Мгновение Раваниэль молчала, сидя рядом с ним, и Белхадрон боролся с желанием крепче обнять ее, чтобы убедиться, что она с ним и жива. Он знал, что если сделает это сейчас, когда она только недавно проснулась, то получит еще один удар локтем в лицо.
— В моем сне я сражаюсь посреди долины, как и было на самом деле, — тихо сказала Раваниэль. — Все постепенно исчезает. Очертания орков становятся менее отчетливыми и больше похожи на тени. Все остальное становится темнее и темнее, пока я не вижу только слабую рябь движения сквозь черноту. Я все еще чувствую ее. Я все еще слышу крики, я все еще чувствую запах смерти. Я все еще чувствую мертвых у себя
под ногами.
Она судорожно вздохнула.
— Я чувствую орков вокруг меня. В темноте они становятся все ближе и ближе, и сколько бы я ни сражалась, их становится больше, и чернота начинает давить на меня.
Белхадрон кивнул, но ничего не сказал. Раваниэль перевела дыхание.
— Я не могу пошевелиться. У меня недостаточно места для боя, а даже если бы и было, я не вижу своих целей. Я не слышу их из-за криков умирающих. И я не могу двигать своей бесполезной, изуродованной рукой. Я не могу держать нож, который падает к моим ногам. Я не могу поднять его. Я одна, и ничего не могу сделать. — Она вздрогнула. — Обычно я просыпаюсь как раз перед тем, как темнота проникает мне в
горло.
Белхадрон что-то пробормотал, и Раваниэль повернулась, чтобы посмотреть на него.
— Что?
— Я думаю, что нам потребуется много времени, чтобы вернуться к норму, — медленно сказал, пожав плечами. — Я чувствую себя виноватым. Ведь я на самом деле ничего не потерял. У меня нет никакого права чувствовать боль, потому что я в порядке. По сравнению с другими мне повезло.
— Не будь смешным, — пробормотала Раваниэль. — Как сказала моя бабушка, боль бывает разной. Только потому, что другие пострадали больше, чем ты, еще не значит, что тебе не больно. Тебе позволено чувствовать себя потерянным и сломленным.
— И тебе тоже, — ответил Белхадрон.
Раваниэль промолчала, а затем натянуто кивнула.
— Хорошо, я согласна, — пробормотала она. — Я так долго сследила за тем, чтобы не показывать свои чувства и эмоции, потому что меня могли убить на моей работе. И я не знаю, как кого-то подпустить близко. Я начинаю бояться, что, в конце концов, от меня останутся только слухи о моей репутации.
Белхадрон фыркнул и притянул ее чуть ближе.
— Ты намного больше, чем репутация, которую ты создала, — сказал он, целуя ее в висок. — Но если ты боишься, то я обещаю проследить, чтобы ты никогда не зашла так далеко и не исчезла.
Раваниэль вздохнула.
= Спасибо.
— Разве не поэтому мы играем в эту глупую игру? — сказал Белхадрон. — Никто из нас не умеет говорить о своих чувствах. Мы всегда можем высказать свои мысли, но говорить о том, что на сердце…
— Чувства постоянно меняются, и мы слишком привыкли сдерживать их, — закончила за него Раваниэль. — Я знаю.
— Я думаю… — начал он, сделав паузу, чтобы попытаться найти правильные слова. — Мне тоже страшно. Я боюсь, что мы проиграем, что мы потеряем все. Я боюсь, что до сих пор я мог уберечь всех, кого люблю, только благодаря чистой удаче, и что рано или поздно это у меня отнимут.
Раваниэль напряглась рядом с ним. Белхадрон пошевелился, готовый отодвинуться от нее, но она покачала головой и наклонилась к нему.
— Все в порядке. Тошнота уже успокоилась.
— Это хорошо, — усмехнулся Белхадрон и снова обнял ее за плечи.
— Я не знаю, как тебя утешить, — со вздохом сказала она. — На этот раз мы победили. Но мы можем проиграть в следующий раз. Я не знаю. Но те, кого ты любишь, сражаются за тебя так же яростно, как и ты сражаешься за нас. И я не отпущу тебя в ближайшее время. Я обещаю тебе это.
Белхадрон пробормотал слова благодарности, и они замолчали. Раваниэль знала, что должна многое ему сказать, но не могла придумать как выразить свои мысли.
— Я думаю… — Она оборвала себя, тяжело вздохнув. Ее рука на коленях дрожала, но она избегала смотреть на нее, видеть паутину струпьев и шрамов на коже. — Думаю, я обманывала себя. И я в ужасе от того, что я действительно сломлена.
Белхадрон резко вздохнул, но ничего не сказал, и она торопливо заговорила, испугавшись, что, если остановится, то никогда не сможет закончить.
— Я не знаю, что произойдет в будущем. Я не знаю, смогу ли я использовать эту руку. Я не знаю, смогу ли я драться так, как раньше. И я в ужасе. Я в ужасе от того, что даже если я смогу снова сражаться, я все равно буду сломлена.
Ее голос дрогнул, и Белхадрон крепче обнял ее, когда она всхлипнула.
— Что мы делаем с затупленным оружием или с тем, которое мы ломаем на тренировочных полях? — шепотом спросила она. — Мы разбираем его на части и переплавляем, переделываем во что-то новое. Но нельзя сделать это с нами.
Белхадрон замер рядом с ней, и на секунду от беспокойства у нее перехватило дыхание. Должно быть, он заметил, как она напряглась, потому что в следующий момент наклонился к ней и взял ее за раненую руку. Он переплел их пальцы.
— Не смей, — с гневом и решимостью сказал он. — Ты не сломлена. Тебя не сломить. И мне потребовался разговор с твоей бабушкой, какой бы ужасной она ни была, чтобы я это увидел. Тебя нельзя сломить, потому что это невозможно. — Его голос дрогнул, а глаза защипало, но он не убрал руку, чтобы вытереть слезы. — Я постараюсь на тебя не давить. Я буду рядом, если понадоблюсь тебе, и сделаю то, о чем ты меня попросишь. Но, клянусь Валар, Раваниэль, ты самый сильный эльф, которого я знаю. Ты справишься.
Раваниэль кивнула, задрожав всем телом. Слезы потекли по ее лицу, и она наклонилась вперед. Белхадрон обнял ее, когда она положила голову ему на плечо и начала плакать. Он прислонился спиной к стене, и слезы свободно катились по его щекам, пока он обнимал ее.
Наконец она успокоилась, подняв голову с его плеча, и с трудом переплела пальцы своей искалеченной руки с его.
Белхадрон посмотрел на нее, легкая улыбка изогнула его губы.
— Может быть, я знаю тебя лучше, чем думал, — сказал он, когда его осенила мысль. Раваниэль закатила глаза, но жестом велела ему продолжать. — Потому что я знаю одну вещь, которая значит для тебя больше всего.
— Что это? — спросила она.
Белхадрон сжал ее руку и встретился с ней взглядом.
— Ты позволишь ране победить тебя? — жестким голосом спросил он.
Раваниэль уставилась на него. И в ее глазах зажегся и начал гореть упрямый огонек, ее губы изогнулись в безжалостной улыбке.
— Никогда, — ответила она. — Я никогда не сдамся. Я никогда не позволю им победить. Я обещаю тебе это.
— Я обещаю то же самое, — поклялся Белхадрон. — Хотя я знаю, что это значит для тебя больше. Может быть, вместе мы действительно сдержим обещание.
— Возможно, — пробормотала Раваниэль и широко зевнула. — Нам нужно решить, что делать дальше, чтобы победить.
Белхадрон промычал в знак согласия.
— Впрочем, это может подождать до утра. Не стоит строить планы поздней ночью.
— Помнишь, как мы не спали всю ночь, пытаясь решить, как справиться с внезапным наплывом пауков, которые угрожали поселению на западе, хотя половина отряда только что вернулась с юга, а другая половина выполняла двойную работу в наше отсутствие? Все идеи, которые приходили нам в голову после трех часов ночи, были глупыми, потому что мы придумали их, пока все пытались не заснуть за столом.
— Я помню это, — усмехнулся он. — Помню как я запугал Леголаса, чтобы он пошел спать сразу после рассвета, хотя бы на несколько часов. Когда я вернулся, ты свернулась калачиком перед камином, укрывшись моим плащом. Я сел, чтобы разобраться в беспорядке, который мы оставили, и заснул через десять минут.
Он усмехнулся.
— Спи, — пробормотал Белхадрон, когда Раваниэль снова зевнула.
Она кивнула и сползла вниз на матрас, укрывшись одеялом.
— Ты можешь остаться, — пробормотала она сонно. — Просто веди себя тихо.
— Конечно.
Белхадрон стащил одну из ее подушек и взбил ее. Потом лег, и Раваниэль свернулась калачиком рядом с ним, положив одну руку ему на грудь. Он обнял ее одной рукой за плечи, лениво играя с прядью ее волос. Белхадрон на мгновение задумался, а затем тихо начал петь.
Это была старая песня, которую пели у ярких костров в давние времена. Раваниэль расслабилась, сонно пробормотав несколько строк, пока не погрузилась в сон. И даже тогда Белхадрон не перестал тихо петь.
Уже почти рассвело, когда Боулет осторожно приоткрыла дверь. Она долгое время жила в этом доме и знала, как открыть каждую дверь, чтобы не было слышно ни звука. Она заглянула в комнату и посмотрела на кровать у стены.
Белхадрон лежал на спине, одной рукой обнимая Раваниэль, пока та свернулась калачиком у него под боком. Одну руку она положила ему на грудь, и в тусклом лунном свете шрамы выглядели как серебряные прожилки.
Боулет улыбнулась и закрыла за собой дверь, позволив им поспать.
