A Beautiful Façade

С тех пор, как он вернулся с Парадиза, три года назад, ты всегда презирала Райнера Брауна. Хрупкий человек эмоций с жалкими капризами, человек, который сорвал миссию по возвращению прародителя и оставил ваших союзников умирать из-за своей трусости. Настоящая аномалия человеческой жалости. Когда ты смотришь вниз на этого самого человека, сжимающего окровавленную руку, когда он падает на грязную землю в траншее, эти ненавистные эмоции не могут не подняться на поверхность. — Вставай! Что ты делаешь, вставай! — Ты упираешься спиной в грязную стену траншеи, наблюдая за ним, пока звуки выстрелов окружают вас обоих. Он садится, держится за руку и хмурится от боли, действительно форсируя чрезмерно эмоциональную сцену. Увидев это зрелище, ты кричишь на него, глаза искрятся неподдельной яростью. — Не смей мне все портить, придурок! — Я не… пытаюсь… испортить…, — он задыхается, кровь стекает по зияющей ране на его плече. — О Боже... — Я знаю, что ты, черт возьми, можешь регенерировать! — Ты делаешь вдох, осознание того, что поставлено на карту, внезапно поражает тебя, и в твоем голосе появляется отчаянный тон. —Пожалуйста, пожалуйста, не делай этого сегодня! Он остается на земле, игнорируя тебя. Ты говоришь ему, как предупреждение: «Вставай». Видя его молчание, ты хмуришься еще сильнее. — Вставай к черту! — Т/И… — Бормочет он, кашляя от боли. —Вот и все! Ты отходишь от стены и приближаешься к нему, стоя перед жалкой фигурой Райнера на коленях, прежде чем протянуть руку. Через секунду ты тянешь его вверх за воротник рубашки, и твои яростные глаза встречаются с его глазами. —Т/И-Т/И, стой! —Нет! На этот раз ты, блядь, получишь это! — Ты кричишь на него. Ты вытягиваешь колено и сильно ударяешь его по паху, наслаждаясь тем, как выражение его лица превращается в страдание, прежде чем ты отпускаешь хватку на его рубашке. Он падает на землю на спину, тяжело дыша, прежде чем схватиться за выпуклость штанов. —Ты бесхребетный кусок дерьма! Почему ты так поступаешь только тогда, когда это важно для меня?! Почему?! — Пока ты говоришь, вытягиваешь ногу и резко пинаешь его снова и снова. — Я ненавижу тебя! Боже, я так чертовски тебя ненавижу! Ты делаешь шаг назад, задыхаясь от изматывающих пинков, и смотришь, как он вяло садится. Тебя до сих пор поражает, как мало он реагирует, даже когда его полностью избивают. Увидев такое жалкое зрелище, нельзя не поиздеваться над ним. — Ой, Райнер, что случилось? Тебе грустно, да? Ты собираешься плакать? Плакать, как маленькая сучка? — Спрашиваешь ты, яростно глядя на него сверху вниз. — Как маленькая сучка? Он не отвечает, вместо этого отводя от тебя взгляд. Выражение его лица слегка дрогнуло, когда он нахмурился, но, кроме этого, ничего. Это только больше злит тебя, сводя с ума от его жалкого молчания. — Вырасти уже чертову пару яиц! — Ты кричишь на него. — Клянусь богом, если ты скоро не поднимешь свою задницу, я… — Т/Ф! — Выкрикивает узнаваемо дерзкий голос Магата. Слабый звук исходит сзади, достаточно далеко от тебя. Ты поспешно оборачиваешься и встречаешься с ним взглядом, твой командир яростно прячется за стеной траншеи, пока его окружает стрельба. Ты тут же подбегаешь к нему с испуганным выражением лица от приближения его разочарованного взгляда. — Сэр? — Какие у тебя там проблемы? — Сердито спрашивает он, крепче сжимая пистолет в руках. — Нас тут убивают! — Простите, простите, я просто… Его ответ приходит быстро, прерывая твои оправдания, и глубоко ранит тебя. —Отвлеклась? — Магат берет в руки огнестрельное оружие и сует его тебе, наклоняясь, чтобы лихорадочно удерживать твой зрительный контакт. — Офицеры не отвлекаются, не так ли? — Нет, сэр! —Возможно, тогда ты просто не создана для этого, — хмурится он. — Теперь возвращайся на передовую! —Да сэр! Ты бежишь по грязным траншеям, металлическое оружие щелкает при каждом движении. Когда ты бежишь, у тебя в голове только две мысли. Во-пертых, теперь ты точно не любимый кандидат Магата. Во-вторых, Райнер заплатит за это. *** Следующий день — суббота, и у тебя выходной, ты проводишь утро, размышляя о том, что ты можешь сделать с жалкой пиявкой, присосавшейся к тебе. С этим мудаком. С этим полным и абсолютным мудаком. Ты знаешь, что этот жалкий образ - всего лишь представление, нет никаких шансов, что он действительно настолько бесполезен в бою. Дело в том, что он титан-оборотень, он должен был изначально проявить какой-то талант, чтобы стать воином, так почему же он ведет себя так, как будто он слабая душа, умоляющая, чтобы на нее наступили? Мотив там ясен. Мотив, от которого твой разум не может отклониться. Он пытается разрушить твою карьеру. Райнер ведет себя довольно терпимо в любой другой миссии, но когда дело доходит до миссий, специально предназначенных для повышения твоих навыков и статуса, именно тогда он находится в своей самой невыносимой точке. Он знал, что это была специально построенная практика, чтобы показать, как ты будешь работать в качестве лидера. Проклятый сценарий, созданный для тебя и только для тебя. Так что он делает? Грохается по середине пути, получает пулю в руку и тянет тебя на буксире на роль ужасного кандидата. Когда ты достигаешь этого осознания, ужасающая мысль заставляет тебя занять настоящую позицию, и поэтому ты покидаешь свою квартиру и направляешься в его комплекс по дороге от твоего. Однако этот план быстро ставится на паузу, когда ты закрываешь дверь и встречаешься глазами со своей соседкой сверху Пик. — Доброе утро! — Приветствуешь ты, замечая ее. — О, Т/И, — Спокойно отвечает Пик, стоя на лестнице и спускаясь вниз, когда ее глаза встречаются с твоими. — Куда ты идешь? — На рынок. — Ложь убедительна, но, слишком поглощенная местью, ты проявляешь достаточно осторожности, чтобы надеть веселую маску, когда говоришь это. Должно быть совершенно очевидно, что ты не просто идешь за покупками. — Прекрасно, — усмехается она, несмотря на очевидную выдумку. — Как дела у моего любимого преемника? — После учебной миссии? Славно. — Саркастически замечаешь ты. — Да, у меня было ощущение, что все прошло не очень хорошо. Я слышала, Райнера вчера положили в больницу. Эта мысль заставляет тебя крепко сжать кулаки, внезапно дрожа от гнева. Дерьмо. — Почему это? — Ты говоришь небрежным тоном. Она пожимает плечами. — Мне не сказали. Все, что я знаю, это то, что его подстрелили, но я не уверена. Если это было так, он мог просто регенерировать. — На ее лице появляется хмурый взгляд. — Ах, я иногда беспокоюсь о нем. Ты не можешь сдержать раздраженное замечание, когда проходишь мимо нее. —Ну да... С этим ты спускаешься по лестнице и выходишь из здания, отправляясь в собственное путешествие, чтобы добраться до определенного адреса определенного человека. Ты не совсем уверена, каким будет твой план, когда ты увидишь его, но ты точно обдумаешь, что будешь делать, когда будешь идти через Либерио. Выбьешь ему дверь и отчитаешь его, может быть даже будешь угрожать ему, чтобы по-настоящему донести до Райнера тот факт, что ты покончила с его дерьмом. На этот раз он зашел слишком далеко, и ты заставишь его понять это. Надо, наконец, сказать ему, что было у тебя на уме в течение трех лет. После постоянных эмоциональных срывов, разрушенных планов, посещений больниц и проваленных миссий это стало твоей последней каплей. И он это услышит. Ты видишь его дом после десятиминутной прогулки и находишь его дверь на втором этаже. Ударяешь кулаком по грубому дереву, по квартире живо эхом разносятся твои стуки, звуки жаждущего мести человека. Тем не менее, никто не отвечает. Ты пытаешься снова и снова, выражение лица становится все более разочарованным, когда ты больше не можешь ждать и пинком открываешь его дверь. Она с силой откидывается назад от удара, оставаясь на петлях, к счастью для тебя. Шагая по квартире, ты сердито кричишь. — Райнер! Где ты?! Твой взгляд скользит по его вещам, расположенным в тех же местах, что и в последний раз, когда ты была здесь два года назад, чтобы обсудить военные секреты с Зиком и Пик. Его дом всегда выглядел таким безжизненным и серым, что вполне соответствовало его личности. Твой голос стихает, когда ты слушаешь тишину в комнате. На самом деле звучит так, как будто его нет дома. Эта мысль сначала посещает тебя, но ты отказываешься от нее. Нет, возможно, он все еще здесь, но прячется, чтобы избежать тебя, как сволочь, которой он и является. Такая идея подтверждается, когда ты смотришь на его спальню, дверь открыта, а внутри стоит Райнер. Ты яростно направляешься в комнату и ловишь печально известный вид человека, спокойно сидящего на своей кровати. Выглядит так, как будто он только что проснулся, обычно аккуратные, светлые волосы были растрепаны и взлохмачены, а его неряшливая растительность на лице всегда казалась тебе такой неопрятной. Когда он поднимает взгляд, ему требуется секунда, чтобы сменить выражение с хмурого изнеможения на широкое удивление. Звук захлопывающейся двери изолирует комнату, когда вы двое смотрите друг другу в глаза. — Т/И? — Спрашивает он, медленно вставая. — Что ты здесь делаешь? — О, не делай вид, что не слышал меня с улицы! — Говоришь ты, продолжая смотреть на него с презрением. — Зачем ты прятался? Боишься, что получишь за то, что ты сделал? Не так ли? — Почему ты в моей квартире? — Райнер продолжает спрашивать слабым и усталым голосом. — Ты ведь понимаешь, что это противоречит воинской политике… да? Калви сам решил, что тебе нельзя здесь находиться… — Как мне не все равно! Я здесь, чтобы поблагодарить тебя за то, что ты разрушили всю мою карьеру, я уверена, что Кальви было бы наплевать, зная, какой ты отвратительный, — Ты злишься на него, повышая громкость в своем голосе. — Итак, большое спасибо, придурок, правда, черт возьми, спасибо! — Т/И... — Нет. Знаешь что? Нет! Я покончу с этим дерьмом! «Т/И, Т/И»! — Говоришь со мной, как будто ты мой друг! — Кричишь ты. — Это задание… это чертово задание… так много значило для меня. У меня не может быть ни одной хорошей миссии, не так ли? А? Не может?! — Я ничего не делал. — Говорит он. — О, правда? Ты ничего не сделал? Серьезно? — Спрашиваешь ты, провоцируя его сейчас указательным пальцем в обвинении. — Ты сейчас разыгрываешь карту отрицания? О, отлично! — Я ничего тебе не сделал, — повторяет он. — По крайней мере, специально. Я был ранен, был близок к тому, чтобы истечь кровью. Это безумие, на самом деле безумие. Ты постоянно кричишь на него, а он ни на йоту не встревожен. Его голос едва немного отдает дрожью. Нет, похоже, он вот-вот расплачется. Насколько жалким может быть человек? — Я не куплюсь на это. Насколько глупой, по-твоему, я являюсь? Из всех ублюдков в этом отряде воинов, ты, скорее всего, саботируешь меня! — Я бы не стал. — Говорит он. — Что? Ты говоришь, что и никогда раньше не пытался? Ты ненавидел меня с тех пор, как мы встретились, ты пытался разрушить все, что я делала! Каждое задание! Каждую миссию! — Нет, я не делал этого. — Тогда все эти глупые, жалкие, срывы, которые у тебя были, это просто твои собственные жалкие эмоции? Вау! Ты еще более бесполезен, чем я думала сначала! — Прошу прощения? — Ты меня слышал! Ты эмоциональный ублюдок! Каждый раз, когда ты плачешь, я жду, когда ты наконец поднимешь свое достоинство и соберешься! Что с тобой? И мы все должны страдать рядом с тобой? Райнер хмурится, и на мгновение ты чувствуешь, как напряжение в комнате возрастает. Он на самом деле выглядит... злым. Ух ты. И для этого тебе нужно было только унизить его. —Эмоциональный ублюдок, да? — Медленно повторяет он. — Ну ладно. Тебе то что? — Что? — Спрашиваешь ты, опуская брови. — Мне? Он делает шаг вперед, говоря низким, сдержанным голосом. — Ты самый эгоистичный, вульгарный и самовлюбленный человек, которого я когда-либо встречал. Ты чувствуешь это оскорбление глубоко внутри себя, сердце быстро бьется от обиды. — Скажи это еще раз. — Ты угрожаешь. — Пойми это, ты далеко не так талантлива или сильна, как ты думаешь. Ты ведешь себя так, как будто ты лучше, чем все остальные, но мы все знаем, что ты была бы убита морально, если бы ты видела хоть половину того, что остальные из нас сделали на Парадизе. Знаешь что? Мне приходилось иметь дело с каждым, до единого, неисправимым дьяволом на этом острове, и ни один из них не был таким невыносимым, как ты. Твой рот висит открытым. Почему, черт возьми, он говорит это? Тебе хочется накричать в ответ, сказать или сделать что-то в отместку, но ты слишком ошеломлена, чтобы даже думать. Никто никогда не говорил с тобой так раньше. Но есть один фактор, который делает ситуацию в десять раз хуже... сейчас он выглядит слишком привлекательным. Кто знал, что когда Райнер становится злым, он действительно сможет быть горячим? Боже, этот голос... эти оскорбления... они царапают умирающую часть твоего мозга самым странным образом. — Тебя все не любят, ты никудышная, ты ужасный человек, и все, все это знают. — Выкрикивает он в чистой, контролируемой ярости. Каждое слово вонзается в тебя глубоко, как нож. Ты отвечаешь ему быстро, как будто это в твоей природе принято защищаться. — Говорит плакса, который постоянно закатывает истерики. Ты говоришь, что я стерва, потому что у меня действительно есть хребет, да? Блять, ну попробуй меня сломать! — Ты так говоришь, как будто это какая-то угроза, я могу убить тебя, и это ничего не изменит. Никому это не будет интересно. Потому что все тебя чертовски ненавидят! Кому нужен самовлюбленный ублюдок с комплексом бога? Ты абсолютно пустая трата пространства. Твой сердечный ритм учащается от оскорблений и от того, как тебе их говорят. Он ведет себя так дерзко, так прямолинейно, так расстроено, что голова идет кругом от нечистых мыслей. — Ты не это имеешь в виду. — Говоришь ты уже медленнее. — О, я знаю, правда знаю, что я имею в виду, — он вот-вот закричит, и на этот раз… ты чувствуешь угрозу. Ты отступаешь к стене, а Райнер приближается к тебе, сердито разглагольствуя при этом. Твои зрачки расширяются, принимая каждое оскорбление, которое он говорит. — Ты превращаешь каждый день в сущий ад! Ты так чертовски раздражаешь! И все же ты злорадствуешь весь день, как будто ты на много миль впереди всех остальных! Все, что ты делаешь, все, что ты говоришь, все это так раздражает! Ты худшая! Худшая! Называешь меня плаксой, да? Ну, если честно, это довольно здорово, быть кем-то другим, только не тобой. Потому что, Т/И, с чего бы мне вообще хотеть быть таким, как ты? Ты упираешься спиной в стену, когда он приближается. Руки Райнера упираются в кирпичи позади тебя, они расположенные чуть выше твоих плеч, чтобы он мог заставить тебя чувствовать себя как в ловушке, насколько это возможно. Он прислоняется ближе, его глаза практически впиваются в тебя. И это выражение... брови выгнулись, хмурясь так сильно, что можно было подумать, что это причинит боль его глазам, без намека на человечность в них. В этот момент ты не можешь не молчать. Слова застревают в горле, застревают там и не могут выйти наружу. Здесь и сейчас ты боишься, как из-за его явно пугающих действий, так и из-за собственных эмоций. Да ... ты не должна была увлекся этим. Нисколько. Ты должна ненавидеть его и пытаться разбить ему лицо, но ты этого не делаешь. Нет, ты не можешь. Не тогда, когда он прижимает тебя к стене своими руками, удерживая тебя на месте, а великолепные темные глаза смотрят на тебя, словно он дьявол. Это визуальный эффект, который слишком правильно дополняет ситуацию. — Ответь мне. — Он говорит снова. — Ответь мне прямо сейчас, черт возьми! Твое сердце бьется так быстро, что ты едва можешь думать. С мыслями, бегущими со скоростью света, ты осознаешь, что каждая твоя мысль нечиста, и в ней нет места для Бога. Ну, правда только одна мысль. Поцелуй его. Поцелуй его. Поцелуй его. Поцелуй его. Поцелуй его. Хорошо, хорошо. Он и так уже ненавидит тебя, так что это ничего не изменит. Райнер снова собирается заговорить, когда ты прижимаешься своими губами к его губам, затаскивая его в быстрый, внезапный поцелуй. Твой пульс взлетает до небес, а глаза плотно закрываются, ловя этот момент. Ты ожидаешь, что он отстранится, нет, ты готовишься к этому, решив, что как только почувствуешь его сопротивление, это похотливое действие прекратится в одно мгновение. Но даже с закрытыми глазами ты можешь почувствовать, как он растворяется в нежности. Он не борется с тобой, он целует тебя в ответ, так же грубо и так же страстно. Его губы кажутся мягкими на твоих, такими мягкими, как будто он только что нанес гигиеническую бальзам, а его язык двигается гибкими, грубыми движениями, которые сводят тебя с ума. Этот момент — воплощение фейерверка, оставляющего в тебе бушующие ощущения, которых ты никогда раньше не испытывала. Ты не можешь сдержать стон, вырывающийся из тебя только от одного прикосновения, а он только больше использует свой язык, когда твой рот расширяется, смело отдаваясь ему. Внутри тебя есть понимание, что тот, кто решит закончить поцелуй первым, будет выглядеть самым вменяемым в комнате, так что ты рискуешь. Взяв его нижнюю губу в зубы, ты сильно прикусываешь мягкую кожу, ровно настолько, чтобы послать сообщение. Сообщение, вроде «Кстати, я все еще тебя ненавижу», и он, кажется, его понял. Он грубо хватает тебя за челюсть рукой и тянет ее в бок, прижимая голову к стене. Движение достаточно сильное, чтобы у тебя вырвался вздох, а желание увеличилось вместе с приливом боли. Твои глаза встречаются с его глазами. Райнер тяжело дышит, его грудь медленно вздымается и опускается. Это дает тебе внезапное чувство... чего-то. Гордости, наверное. Ты так хорошо его поцеловала, что ему нужно было отдышаться? Проклятие. Он смотрит на тебя так, будто ты воплощаешь в себе каждую неприятность в его жизни, и это горячо по всем неправильным причинам. — Какая... черт возьми... твоя проблема? — Спрашивает Райнер, тяжело дыша. Верно... ты почти забыла, что он твой враг. — Иди на хуй. — Ты говоришь ему это в лицо. — Какого черта ты… какого черта ты делаешь? Я не понимаю! — Он хмурится. — Тебе понравилось, — шепчешь ты ему. — Я могу сказать... тебе понравилось... — Не шути со мной, Т/И. Если для тебя все это какая-то извращенная игра, я отказываюсь играть. В твоем уме развивается план, и ты ухмыляешься от этой мысли. — Это похоже на игру? Ты закрываешь глаза и пытаешься поцеловать его снова. Он не хватает тебя за подбородок, останавливая тебя на полпути. Твои глаза открываются, чтобы увидеть его искренне сердитое выражение. Он отвечает одновременно и с удивлением, и со злостью: — Какого черта? Прекрати! — Хм? — Выдыхаешь ты, Райнер убирает руку с твоего лица. Осознание омывает тебя, как наркотик. — Ты шутишь. Ты не просто отверг меня. — Ты чувствуешь, как краснеют твои щеки. — Я не могу тебе поверить. Ты мудак, гребаный мудак. Райнер заставляет тебя замолчать, сильно хлопнув тебя по щеке. Достаточно сильно, чтобы оставить след. Боль пронзает тебя мгновенно, когда ты в ответ дергаешь головой в сторону. Секунду ты молчишь. Полностью в восторге. Он ударил тебя? Он серьезно только что ударил тебя? Когда ты поворачиваешь голову, чтобы посмотреть на него, он поднимает тебя с пола за воротник рубашки. Как будто ты абсолютно ничего не весишь. Он хватает тебя за рубашку обеими руками, крепче сжимая, чтобы приблизить твое лицо к своему. Ничто в его выражении не говорит о прощении. — Всё, Т/И. У меня не хватило терпения на это дерьмо. Больше никакой ерунды про «хорошего парня», что бы ты ни получила, ты можешь винить только себя. Поняла меня? Твои глаза расширяются. Он собирается тебя побить? Здесь? В его спальне? По крайней мере, это твоя первая мысль. В этом предложении нет ничего похотливого или романтичного, оно такое... мстительное. Как будто он хочет полностью разрушить твою репутацию. Может быть, он пойдет к Магату и скажет, что ты пыталась напасть на него... да... ты точно облажаешься, если он попытается это сделать. — М-м-м. — Бормочешь ты, не в силах произнести другие звуки, означающие «да», когда твой мозг превращается в кашу. В этот момент кажется, что все время остановилось. Сама вселенная останавливается, пусть и на несколько секунд, пока Райнер притягивает тебя для поцелуя.