Правящие миром

Роберт Краунсфилд был осведомлен о намерениях королевы встретиться с его сыном. Она давно сообщила, что заинтересована в его способностях и дождется, пока Джош окончит академию, прежде чем он подаст свою прошение о вступление в ряды её армии. Она была абсолютно уверена в выборе юноши. Ответь Роберт отказом, королева бы ему это припомнила. Словно ей было мало потоптаться на чувствах Роберта к её старшей сестре — принцессе Розалии Ферлан, теперь она решила влезть в его отношения с сыном. Роберт и Розалия познакомились семь лет назад. В те годы свирепствовала эпидемия красного гриба. Закончившаяся так же резко, как и начавшаяся, болезнь унесла многие сотни жизней. Семью Краунсфилд трагедия не обошла стороной — Грейс, жена Роберта, умерла от заражения крови, вызванного расчесыванием красных волдырей. Природа болезни была неясна и Королева-мать, Лолита Пэмберли, призывала королевства на время оставить свои распри и объединиться во имя будущих спасенных жизней. Сама Королева-мать приглашала к себе на аудиенцию представителей знатных и богатых семей, чтобы они жертвовали свои ресурсы в созданный ею фонд. Роберт вместе с тринадцатилетним Джошем был среди семей военных на закрытом и по мерках королевской семьи скромном благотворительном вечере. Розалия там тоже присутствовала. Скромная и учтивая, она выполняла роль участливой собеседницы, готовой всегда поддержать и утешить. Из-за её умения благотворно влиять на окружающих (а вместе с тем быть полезной семье) многие считают, что Розалия идеальная кандидатура на роль Королевы-матери… Её отношения с Робертом так бы и могли остаться на уровне формальностей, если бы не Джош. Остро переживавший отсутствие значимого для себя положения в академии и насмешки других курсантов, он часто устраивал сцены, вёл себя громко и эксцентрично. Официальные мероприятия он считал «парадом лицемерия», а тех, кто их посещал «напыщенными индюками, которые прячутся под хвостами хищников, но каждый раз норовят их укусить». Он открыто выражал свою неприязнь, желая ужалить как можно больнее. Поэтому, когда на приёме эмоции захлестнули его и он убежал, гости вздохнули с облегчением. Розалия последовала за ним, Роберт же долго извинялся перед присутствующими прежде чем отправиться следом. Он нашёл их в саду, что окружал замок Ферланов. Джош уже вовсю хохотал на пару с принцессой. Будучи старшой из сестёр, она знала, как найти подход к любому ребёнку. С того дня между Робертом и Розалией завязалась переписка. Сначала она сводилась к разговорам о Джоше. Розалия, казалось, искренне беспокоилась за него, хотя считала себя не в праве диктовать Роберту, как ему воспитывать сына. Вскоре они стали видится чаще. Через два года Роберт решился пригласить принцессу на прогулку на лошадях. Сдержанная в ехидстве и колкостях, Розалия тем не менее ответила: «Неужто сэр Джош решил дать вам своё благословение?» На деле Джошу не было дело до отцовской жизни, и Роберта это устраивало — ему хватало участников в его с принцессой отношениях… Мысли о Розалии придали уверенности. Роберт глубоко вдохнул и вошёл в зал Совета. Стены были отделаны кристальной рудой, что казалось будто в них видно твоё отражение. Увидь Роберт себя в зеркале, подумал бы, каким жалким он сейчас выглядит. — Мы сожалеем о произошедшем, — первым, по обыкновению, заговорил советник Краймеер. — смерть каждого солдата невосполнимая потеря как для отдельной семьи, так и для целого государства. Даже лучшие, бывает, совершают ошибки. Роберт пропустил колкость мимо ушей, но заметил, как у советника дернулся правый глаз. — Благодарю вас. Ошибки одних не должны быть смертельными для других. — так просто он им не дастся. Следи Совет за ситуацией на границе лучше, все бы солдаты остались бы живы. — У Совета много вопросов, директор Краунсфилд. — затараторил советник Пальтц, — Как солдаты беспрепятственно перешли границу с Краксом? Неужели вы хотите сказать, что все эти страшные сказки о мстительной лисе правда и они последовали её зову? — советник усмехнулся, но другие его не поддержали. — Почему ваши кадеты нарушили условия договоренностей? Оказывается, академия не заслуживает того доверия, которого требует к себе… Довольно… — Советник Пальтц, — отчеканил Роберт. — я полностью признаю вину за произошедшее за академией, и за мной в частности. Я чётко осознаю, что вы, достопочтенный совет, оказались в непростой ситуации из-за моего недосмотра, и я готов публично покаяться в содеянном… — Роберт, — прервал его Джонатан. — мы ценим твоё благородство, но, несмотря на случившееся, мы всё еще признаём важность академии и не желаем, чтобы пала хотя бы тень сомнения в её безукоризненной репутации. Публичных заявлений ещё никто не делал, так что мы можем обойтись без лишнего шума. Но и оставить ситуацию как раньше мы тоже не можем. Мы, — советник руками указал на своих коллег, — предлагаем тебе следующее. Армия всё ещё нуждается в твоём боевом опыте, и ты будешь более полезен на поле боя, чем в директорском кресле. Мы восстановим тебя в должности генерала юго-западного фронта. Но не волнуйся, твоё место в академии займёт не менее достойный член нашего общества — граф Меррин. Роберт почувствовал напряжение во всём теле, хотелось высказаться, воспротивиться, но вместо этого он лишь спросил: — Сколько у меня времени на сборы? — До полудня. — улыбаясь, ответил Краймеер. — Затем за тобой приедут солдаты и сопроводят тебя до казармы. Уверен, многие воспрянут духом, когда увидят, как герой Тезеуского конфликта вновь вернётся на своё законное место. Роберт больше ничего не сказал, лишь слабо кивнул и вышел из зала Совета. Надо написать Розалии Хотелось выразить всё, что было на духу, но время не давало возможностей развернуться, и Роберт начал так: «Моя сила и радость,

Когда ты получишь это письмо, я уже буду на фронте, охранять суверенитет республики. Прошу прощения за слабость перед теми, кто пролил кровь твоей семьи. Я молю Великую Матерь дать мне сил пережить грядущее и вернуться к тебе целым и невредимым.

Мои меч и честь твои на веке, Р.»

Перенесшая выкидыш в семнадцать и ставшая вдовой в восемнадцать, Розалия, однако, не утратила способность радоваться жизни и старалась находить светлое даже в самые тёмные времена. «Я должен соответствовать». — мысли Роберта прервал Джош, вихрем ворвавшийся в кабинет, попутно чуть не снеся дверь с петель. — Это правда? — крики юноши заполонили помещение. — Ты так просто позволил этим лицемерным ублюдкам решать свою судьбу? — Джош, выслушай меня, — Роберт выставил руку в успокаивающем жесте, — прошу тебя. Просьба была воспринята с неохотой, но Джош услышал, как голос отца дрогнул. Он был взбешен его смирением, но понимал, что ситуация вышла из-под контроля и лучше выслушать отца. Возможно, этот разговор может стать для них последним… — Совет подписал себе смертный приговор в тот момент, когда решил, что может тягаться с Династией. С тех пор война стала лишь вопросом времени. Мы с тобой пешки в чужой игре и наша главная задача выжить, а для этого приходится идти на жертвы и уступки. Откажись я от предложения Совета, они бы начали торговаться твоей жизнью — я не мог позволить этому случиться. — Роберт прервался и устало опустил голову. Настала гробовая тишина. Джош заметил, на столе письмо, отец держал его под пальцами — он точно знает, кому оно предназначено. — Спасибо, — тихий голос прервал тишину. — ты сделал для меня достаточно. Я отплачу тебе тем же. — Роберт слабо улыбнулся и медленным шагом направился к сыну. Движения давались с трудом, чувства давили, Роберт боялся упасть. Он осторожно обнял Джоша, тот ответил тем же. — Не лезь на рожон, но не смиряйся. — объятия прекратились. Отец и сын кивнули друг другу. Молча Роберт вернулся к столу. — Мне нужно переодеться. Я бы хотел побыть один. Надеюсь, за это время академия останется целой. — Ничего не могу обещать, — именно такой ответ Роберт и ожидал услышать, поэтому без тени стеснения разразился громогласным хохотом. Джош на это лишь усмехнулся и вышел из кабинета.

***

Роберт посвятил академии почти двадцать лет своей жизни, воспитал не одно поколение солдат. Он надеялся, что война оставила его в покое, но долг есть долг, а оставлять своё государство на произвол судьбы — значит предать его. Коридоры академии наполнились кадетами, преподавателями и другими служащими. Проходя мимо них, Роберт слышал, как они говорили: «Генерал Краунсфилд» и кланялись как подобает военным. В глазах некоторых были заметны слёзы. «Это уже слишком», — подумалось Роберту, хотя разреши он себе, возможно, тоже и всплакнул. Джош был обнаружен на площади возле академии. Он о чём-то говорил с уже прибывшим графом Меррином и, судя по лицу мужчины разговор был ему мало приятен. Но брезгливость сменилась на доброжелательность стоило Роберту подойти к ним. — Ах, Роберт, как давно мы не виделись! — возгласил граф. — Твой сын просто твоя копия в молодости — такой же бесстрашный и гордый. — Рад вас видеть, граф… — Понимаю, тебе бы хотелось оставить всё как есть, но кто мы такие, чтобы противиться воле Совета, — Меррин говорил быстро, словно боялся, что Роберт возьмёт первенство в этом разговоре. — Кстати, не поверите, но сама принцесса Розалия поздравила меня с назначением. На это Роберт лишь скромно улыбнулся. — Как и я поздравляю вас. Вы взяли управление академией в непростое для неё время, но я уверен ваш талант руководить именно то, что нужно ей в преддверии надвигающейся войны. — не дожидаясь ответа, мужчина продолжил. — Прошу прощения, мне уже пора выдвигаться. Джош, проводи меня. Да дарует Великая Матерь вам сил в грядущем, граф. — по-солдатски поклонившись, отец и сын направились в сторону ворот, где уже стояли двое солдат с запряжённой лошадью. — О чём вы говорили? — ненавязчиво спросил Роберт. — Тебе не стоит беспокоиться. — именно после этой фразы и стоит начать беспокоиться, но сейчас не время и не место, чтобы допытывать сына. Он более ему не указ. Роберт запрыгнул на лошадь, оглядел академию в последний раз, задержался глазами на статуи Йозефа Пэмберли, поклонился ему. — Да защитит тебя Великая Матерь. — И тебя, отец. — с этими словами Роберт отправился в путь.