Петля

Кейе снится Дилюк. Тот, каким он был во времена их юности. Честный, доблестный, до невозможности правильный. Защитник слабых и пример для подражания. С мягким сердцем и открытой душой. Абсолютно прекрасный. Кейя всегда смотрел на него с восторгом, говорил о нем с придыханием. Бледной кожи так хотелось коснуться, что кончики пальцев начинало покалывать. Он иногда позволял себе. Положить руку на чужое плечо. Подбадривающе похлопать по спине. Даже обнять дружески. Но этого было мало. Дилюка хотелось всего и полностью. Сгрести в охапку и никогда не отпускать. Кейе снится, как алые волосы спадают на лицо. Он аккуратно убирает их рукой, и Дилюк улыбается. Промозглый осенний воздух пробирается ветром под одежду, но Кейя не замечает. Он изумленно смотрит в алые глаза и вдруг теряется. Как будто ему снова пятнадцать. Как будто он снова безответно влюблен. Его будит настойчивое щебетание птиц за окном. Он открывает глаза и не может понять: почему сегодня? Он обещал себе больше не вспоминать об этом. Он обещал, что навсегда похоронит эти чувства. Он даже почти смог. Спустя много лет сердце уже не бьется чаще, когда Дилюк рядом. Спустя много лет дыхание не сбивается от случайного прикосновения. Спустя много лет уже нет такого желания любить и получать любовь в ответ. Раньше ему казалось, что эти чувства остались болезненно-сладким воспоминанием о юности. Но, видимо, умереть им было не дано. Кейя все еще любит Дилюка таким, каким он был когда-то. Но это не плохо, это можно было бы пережить. По-настоящему страшно то, что Кейя, видимо, любит Дилюка даже тем, кем он стал. Как такое могло произойти? Как он мог это допустить? Кейя встает. Находит в походной сумке портсигар. Он не курил давненько. С тех пор, как проиграл спор Розарии. Но сегодня ему можно. Он открывает окно и встает напротив. Это не спасет от ужасной вони, но Кейя хотя бы сделает вид, что старался. Зажимает в зубах сигарету, поджигает спичку и подносит пламя к кончику. Табак начинает медленно тлеть. Кейя вдыхает теплый дым. Этот ритуал успокаивает. Приводит мысли в порядок и усмиряет чувства. Он все еще любит Дилюка. После долгих лет разлуки и череды отношений Кейя не может забыть первую любовь. Как банально. Неинтересно, скучно, пресно. Время лечит, да. Но, видимо, не до конца. Кейя делает новую затяжку. Нельзя, чтобы Дилюк узнал. Как не изменились чувства Кейи, не поменялся и Дилюк. Все такой же тошнотворно-правильный… Он не примет чувств от того, кого считает братом. Еще затяжка. Едкий запах уже заполнил собой комнату. Кейя не станет ничего говорить. Да оно и к лучшему. В их текущих отношениях есть один весомый плюс: каждый живет свою жизнь. Избавленный от своей болезненной привязанности, Кейя, наконец, начал думать сам. Не оглядываться на то, что требует Крепус, не думать о том, что почувствует Дилюк. Жить жизнь так, как того хочет он сам. Вот бы и дальше так было. Кейя докуривает. Реальность, как всегда, бьет без промаха. В текущем состоянии Дилюк нуждается в Кейе. Без помощи он просто не выживет. Их судьбы снова связаны, и Кейя снова несвободен. Но это ведь его выбор. Дать Дилюку умереть, как тот и желает, или же поставить на кон все, чтобы спасти. Кейя никого не винит: этот путь он выбрал сам. Время идет. Нужно будить Дилюка и вести его в ванную. Заботливо приготовленная для гостей пепельница стоит на чайном столике. Кейя тушит сигарету и выходит из комнаты. Стучится к Дилюку, получает в ответ тишину. Заходит внутрь. Брат лежит на кровати, глаза у него слегка опухли. Опять плакал? Кейя не знает, хорошо это или плохо. Дилюк рвано дышит и кажется, будто он успокоился только что. — Пойдешь в ванну? — спрашивает Кейя. — Я уже был там вчера, — бормочет брат. На секунду Кейе кажется, что его глаза снова увлажнились. — А надо бы бывать там каждый день. Дилюк тяжело вздыхает и встает. Повторяется то же, что и вчера. Кейя ждет, пока брат закончит мыться и чистить зубы. Из-за стены слышатся всхлипы, прерываемые плеском воды. Позже Кейя отдает Дилюку бритву и ждет еще некоторое время внутри. Они покидают ванную и расходятся. Кейя находит Аделинду. — Когда будет готов завтрак? — Через полчаса, — говорит горничная и дополняет чуть тише. — Как мастер Дилюк? — Не знаю, — они садятся за привычный им столик у камина. — Он со мной почти не разговаривает. Вчера он много плакал, сегодня утром тоже. — Плакал? — Аделинда взволнованно расправляет фартук. — Я не помню его слез с тех пор, как он был маленьким. Даже когда его отец умер, даже после вашего с ним боя он не плакал, мастер Кейя. — В самом деле? — Кейя на секунду уходит в раздумья. — Я думаю, к лучшему, что он нашел способ выплеснуть свои эмоции. Пускай и так. Будем надеяться, что ему станет от этого легче. — Насколько же ему тяжело? — вздыхает Аделинда. Они молчат какое-то время, потом горничная продолжает: — Что бы я делала без вас, мастер Кейя? — Еще бы мне знать, что делать, — Кейя невесело усмехается. — Просто будьте с ним, — улыбается горничная. — Мне кажется ему сейчас, как никогда, нужна поддержка. — Он даже говорить со мной не желает. — Достаточно, что вы рядом, — она смотрит мягко, успокаивая. — Ну вот, а говоришь: “что бы я делала?”, — Кейя смеется. — Сама лучше меня все знаешь. Они говорят еще немного о всякой ерунде. О том, что горничные в последние дни на взводе, что в доме из-за этого настоящий бардак. Что Эльзер заключил выгодный контракт с Ли Юэ и скоро отгрузят новую партию вина. Так проходит полчаса. Стол уже накрыт, и приходит время завтрака. Кейя доходит до комнаты брата. Из-за двери снова слышатся тихие всхлипы. Нельзя заходить. Дилюк не хочет, чтобы его таким видели. Кейя смотрит на закрытую дверь и видит ее глухой стеной. Брат там, за ней, страдает в одиночестве и не хочет помощи. Кейя стучится только для того, чтобы обозначить свое присутствие. — Пора завтракать, — говорит так, чтоб его услышали. — Я буду ждать тебя внизу. Стоит, но не получает ответа. За дверью становится абсолютно тихо. Он уходит. Спускается вниз, садится за стол в одиночестве. Ждет. Проходит не меньше пяти минут прежде, чем в зал выходит Дилюк. Выглядит тот плохо, очень плохо. Кейя уже знает: он успокоился только для того, чтобы выйти на завтрак. Сейчас он поест, вернее, попробует это сделать, и вернется обратно в пучину слез. Они завтракают молча. Дилюк вяло ковыряется вилкой в омлете. Кейя смотрит на это, и у самого аппетит пропадает. Они заканчивают спустя двадцать минут. Решено. Он попробует поговорить еще раз. Он будет пытаться столько раз, сколько понадобиться. Пока Дилюк, наконец, не решит довериться ему. Если Аделинда права, это поможет. Кейя идет вслед за ним до комнаты. Под подавленным взглядом Дилюка заходит внутрь, закрывает дверь. — Мы можем поговорить? — спрашивает как можно аккуратнее. — Нам не о чем, — Дилюк садится на кровать. — Я же вижу, как тебе плохо. Глаза Дилюка наполняются слезами. Губы дрожат. Кейя абсолютно не знает, как утешать плачущих. Он садится рядом. Надеясь, что это поможет, кладет руку на чужое плечо. — Не трогай меня! Дилюк дергается, как от огня. В прошлый раз Кейя не обратил внимания на это, но тут точно что-то не так. — Почему мне нельзя тебя трогать? — спрашивает тихо, убирая руку. Дилюк плачет. Хочет что-то сказать, но не может. Наверное, попытается снова прогнать. Кейя ждет. Молча сидит рядом, надеясь, что это поможет. В какой-то момент ему кажется, что нужно попробовать еще раз. Он вновь кладет ладонь на плечо брата. — Убери… — всхлипывает Дилюк. — Ты не ответил мне, почему. Дилюк постепенно справляется с собой. Сдерживает слезы, но чужую руку пока не сбрасывает. — Потому что ты не представляешь, какие чувства вызываешь во мне. Голос его дрожит, но звучит скорее злобно. — Так расскажи мне. — Зачем? — уже спокойнее спрашивает. — Чтобы я понял тебя, — Кейя старается вложить в голос всю мягкость, которую только может. Дилюк молчит несколько секунд. Потом что-то меняется. Он жестко усмехается, а глаза становятся совсем пустыми. — Ты прав. Если ты поймешь, насколько я отвратителен, то уйдешь. Так будет лучше. “Я смогу убить себя”, — вот что Дилюк хочет сказать. От повторной попытки его удерживает лишь присутствие Кейи. — Я никуда не уйду, — говорит он тихо. — Но ты все еще можешь сказать мне. Жутковатое выражение не сходит с чужого лица. Кейя как будто об стену бьется. Его слова либо не слышат, либо слышат очень искаженно. Есть ли хоть какой-то смысл в этих разговорах? Дилюк молчит. Много времени проходит в тишине. Собирается с силами? Обдумывает, как именно сказать то, что он хочет? Наконец, Дилюк поворачивается, смотрит в чужое лицо своим пустым взглядом и говорит: — Я тебя хочу, Кейя. От неожиданности дыхание прерывается. Он… что? Послышалось, наверное. — Возможно… я не так понял тебя? Что-то истеричное поблескивает в алых глазах: — Ты все верно понял. Я запрещаю тебе меня трогать, потому что иначе я вспоминаю, как сильно хочу трахнуть собственного брата. И что тут сказать? Не то, чтобы Кейя никогда об этом не думал. Думал, конечно, и не раз. Переживание не из приятных. Для Дилюка, наверное, просто невыносимое. Поэтому он и считает себя отвратительным? — Я все еще не думаю, что ты отвратителен. Глаза Дилюка сначала округляются в удивлении, но почти сразу загораются яростью. Он хочет выплюнуть что-то желчное, но Кейя прерывает его: — Погоди. Я еще не все сказал. Я тоже… испытываю к тебе чувства, — говорить это оказывается сложнее, чем он предполагал. — Я люблю тебя и совсем не как брата. В глазах напротив только злость и толика обиды: — Снова ты лжешь! — С чего ты взял? — Кейя пытается быть уверенным. — Я абсолютно честен. Если хочешь, могу тебе рассказать, как давно я это понял. Дилюк промолчал. Кейя счел это за пожелание услышать его слова. — Я любил тебя с тех пор, как был подростком. Лет пятнадцать мне было, когда я все понял. Я подумал, что лучше оставить эти чувства при себе. Не хотел этим разрушить наши отношения, — он печально улыбнулся. — Мне снились те дни сегодня. — Я тебе не верю, — говорит Дилюк уже тише, но все еще упрямо. — Почему? — Ты просто вбил себе в голову, что не должен дать мне сдохнуть. — Что мне сделать, чтобы ты мне поверил? Дилюк молчит. Тихая ярость кипит в глубине глаз. Ответ, очевидно, уже готов: — Переспи со мной. Плохая идея. Это плохая идея, очень плохая идея. Эмоциональное состояние Дилюка настолько нестабильно, что сложно сказать, какая мелочь доведет его. А тут секс с тем, кого считаешь братом. — Хорошо, — Кейя отвечает быстро. Выбора у него нет. Иначе Дилюк никогда не поверит ему. Он ловит себя на мысли, что слишком эгоистично пользоваться ужасным состоянием брата, чтобы заполучить секс. Но выбора нет, просто нет. Дилюк смотрит ошарашенно. Весь его пыл будто куда-то ушел, остался только страх и непонимание: — Ты хоть осознаешь, на что соглашаешься? — Абсолютно четко, — заверяет Кейя. — Мы оба этого хотим. Я не вижу ни единой причины отказываться. — Это безумие, — брат отворачивается, смотрит куда-то в пустоту. — Но я тоже не готов отказаться. — Тогда дождемся вечера. — Угу. Дилюка будто выключает. Он тупо смотрит в одну точку абсолютно пустым взглядом, на лице ни тени эмоции. Больше они не поговорят. Кейя уходит. Закрывает за собой дверь и останавливается. Смотрит на деревянный потолок. Какого черта он творит? Секунда, и за дверью вдруг слышится скрип пружин кровати и сдавленный болезненный стон, заглушенный подушкой. Кейя уходит. Спускается вниз только чтобы найти горничную: — Принеси мне вина в комнату, — просит устало. — Слушаюсь, — покладисто кивает девушка. Он поднимается, заходит к себе. Садится за чайный столик, ждет. Спустя пару минут горничная заносит к нему бутылку и тут же удаляется. Кейя наливает вино в бокал. Пьет. Что он только что сделал? Он согласился переспать с Дилюком. Это, наверное, худшее решение в его жизни. Он делает еще один глоток. Он хочет этого. Конечно, черт возьми, он хочет. Он мечтал об этом столько лет и даже подумать не мог, что когда-нибудь сможет это исполнить. Еще глоток. Но не при таких же обстоятельствах. Дилюк в половине шага от петли, секс — это последнее, что ему вообще может быть нужно. Неужели не было иного способа доказать, что Кейя не лжет? Он допивает бокал. Потихоньку начинает ощущать, как приятное расслабление разливается по телу. “Никакой трагедии нет”, — говорит он себе. Все хорошо. Это был единственный верный выбор. Дилюк лучше знает, что ему нужно. Если для него так важен секс, Кейя уж точно против не будет. Его клонит в сон. В последнее время, когда он пьет, потом всегда хочет спать. Ничего не случиться, если он приляжет на пару часиков. Главное проснуться до того, как нужно будет вести Дилюка на обед. Кейя ложится. Что он вообще чувствует к Дилюку? С той влюбленности прошло много лет, череда отношений разной степени удачности помогла пережить болезненные эмоции. Любит ли Кейя его так же, как тогда? От того Дилюка и следа не осталось в том человеке, что сейчас рыдает в соседней комнате. Действительно ли Кейя любит именно его? Или это его воспоминания играют с ним злую шутку? Кейя попытался вспомнить прошлого Дилюка. Тот был красив, учтив, честен, доблестен в бою и очаровательно глуповат. Кейя любил его стремление к справедливости, любил его взбалмошный нрав и маниакальное следование правилам. Дилюк не был идеален, но он был идеалом. Кейя обращает свой взгляд в настоящее. После смерти отца и предательства брата Дилюк стал холодным и отстраненным. Растерял свою веру в людей и в справедливый мир. Он больше никому не верит, никому не доверяет. В нем поселилась злоба, если не сказать ненависть. Осталось ли в нем хоть что-то от его прошлого? Хотя, наверное, осталось. Он все еще сражается ради правды, все еще делает прежде, чем думает. Его представления о том, что справедливо и правильно не изменились, просто он разучился разделять это стремление с другими людьми. И в итоге его одиночество его добило. Груз ответственности, который когда-то разделял с ним Кейя, оказался слишком тяжел для самого Дилюка. И вот они здесь. В той точке, где брат не может прекратить плакать и хочет убить себя, а Кейя лишь мечтает, чтобы все это закончилось. Любить того Дилюка было просто. Восхищаться им издалека, помогать ему и следовать за ним. Любить Дилюка таким, каким он стал, безумно сложно. Следить за каждым его шагом, аккуратно выбирать каждое сказанное слово, ходить, как по лезвию ножа, во время каждого разговора. Только бы не сделать хуже. Только бы не подтолкнуть нечаянной фразой к краю. Принимать на себя бесконечную ярость и в ответ лишь тихо успокаивать. Быть рядом, но без возможности подступиться ближе. Сложно. И, похоже, Кейя выбрал это. Кейя выбрал любить его таким, каким он стал. Он тихо засыпает. Остальной день проходит, как в тумане. Кейя ведет Дилюка на обед, потом общается с Аделиндой, проводит час у себя в комнате и идет за братом на ужин. Они не разговаривают весь день. Остается только гадать, чем заняты все это время мысли брата. После еды они расходятся по комнатам примерно на час, пока Дилюк сам не стучится в дверь. Весь он какой-то потерянный и сконфуженный. Проходит внутрь, становится у стены. — Ты хоть сядь сначала, — говорит Кейя. Сам садится на кровать, и Дилюк пристраивается рядом, но на некотором расстоянии. — Это, наверное, была плохая идея, — говорит брат. — Ты передумал? — не то, чтобы Кейя такого исхода не ждал. — Нет, я… — Дилюк морщится. — Я все еще хочу. Но я не могу понять… Он закрывает лицо руками, Кейя лишь молча ждет. — Мне мерзко от себя, понимаешь? Все это неправильно. Мы ведь братья. Почему испытываю к тебе нечто подобное? — Мы братья лишь по названию, не забывай. Мы были слишком взрослыми, когда встретились. — Но я все равно считал тебя братом. И даже так… Даже так… Кейя обнимает его. Он не может ничего сказать, он и сам думал об этом миллионы раз. Но для него это не казалось настолько плохим. Они два взрослых человека и просто хотят заняться сексом. Конечно, их отношения могут осуждаться. Но когда Кейю вообще волновало чужое мнение? Ему интересно лишь то, чего он хочет сам. А он хочет быть с Дилюком. А тот весь будто сжался. В объятьях замер, боясь пошевелиться. Кейя стал гладить его по спине. — Ты чувствуешь? — спрашивает тихо. — Всего лишь человеческое тепло. Иногда нам может его не хватать. Дилюк немного расслабляется. Двигает руками и неловко обнимает Кейю в ответ. Это не в полной мере теплые искренние объятья. Дилюк боится. Он обнимает так, будто его вот-вот должны ударить. Но в то же время что-то жадное чувствуется в том, как он вцепился руками в чужую одежду. Будто его кусочек счастья кто-то может вырвать прямо из его рук. Кейя старается успокоить. Гладит по спине одной рукой, второй укладывает чужую голову себе на плечо. Дилюку страшно доверяться. Ему страшно подпускать кого-то к себе. — Я не вынесу, если мы займемся сексом, — сдавленно говорит Дилюк. — Но я не могу от тебя отказаться. — Мы не обязаны делать все и сразу, — произносит Кейя спокойно. — Ты можешь попробовать что-то, что будет для тебя приемлемо. — Я просто… — Дилюк рвано дышит в чужую шею, — просто хочу касаться тебя. Не делай ничего, просто дай мне… — Хорошо, — шепчет Кейя. — Делай так, как хочешь. Дилюк убирает голову с плеча. Смотрит немного потерянно, прикрывает глаза. Целует, будто клюет в губы, и тут же отстраняется. Всматривается в чужое лицо, проверяет: все ли хорошо. Кейя мягко улыбается в ответ. Дилюк целует его снова. Уже глубже, с каким-то отчаянным желанием. Кладет руки на талию, жадно прижимает чужое тело ближе. Дилюк не умеет целоваться. Это первое, что подмечает Кейя. Впрочем, это дело поправимое. Кейя мягко отстраняется: — Расслабься, — говорит настойчиво. Смотрит в глаза. Потом касается чужих губ, показывая, как нужно делать. Сначала мягко, простыми касаниями. Потом приоткрыть рот, дотронуться языком до нижней губы, медленно провести вдоль. Углубить поцелуй, соприкоснуться языками. Сделать касание более грубым, страстным. Кейя ведет, и Дилюк потихоньку подстраивается под нужные движения. Со временем он научится. Губы у Дилюка жесткие, немного обветренные. Кейя думает, что, он, должно быть, грызет кожу, когда нервничает. Поцелуй все равно выходит жадным и слегка отчаянным. Но Кейе нравится. В конце концов, это Дилюк. Многие годы этот поцелуй был лишь далекой мечтой. Дилюк отстраняется. Стягивает с чужих плеч накидку, принимается расстегивать корсет. Кейя тянется, чтобы снять чужую рубаху, но рука останавливает его: — Не нужно… хорошо? Жаль. Но Кейя кивает. Немного хаотично Дилюк раздевает его, укладывает на кровать. Нависает сверху и рассматривает голое тело. Несмело касается руками груди, ведет вниз к животу, опускается и оставляет поцелуй на смуглой коже. Потом поднимает глаза выше, к лицу. Чуть подрагивающими пальцами касается щеки, поддевает повязку и стягивает. — Шрам все-таки остался… — говорит печально. Кейя смотрит на него тепло: — Не думай об этом, это в прошлом. Дилюк опускается к шее, покрывает ее короткими поцелуями. Кейя чувствует, как зародившееся еще в начале возбуждение начинает захватывать его. Шея — одно из самый чувствительных мест на его теле. Дилюк оглаживает руками его тело, будто не может насытиться. Продолжает целовать, спускаясь от шеи ниже к груди, переходит на живот. Руки проходятся по бедрам и сжимают так сильно, что будь Кейя понежнее, точно остались бы синяки. Дышит Дилюк рвано, а щеки пылают румянцем. — Дилюк… — шепчет Кейя, прося продолжения. Тот понимает. Касается чужого члена несмело, проходится пальцами, потом сжимает в руке. Делает несколько пробных движений. — Так? Смотрит внимательно на Кейю, разглядывая реакции. — Можешь сжать покрепче? — говорит Кейя, стараясь контролировать голос. Дилюк повинуется, сжимает руку на члене сильнее, двигает вверх и вниз. Кейя прикрывает глаза, сосредоточившись на чувствах. Приятные искорки рассыпаются по телу, но почти не приносят удовлетворения. — Быстрее, — почти на выдохе. Дилюк начинает двигать рукой активнее. Кейя слышит свое тяжелое дыхание, и сердце бьется где-то в горле. Ему жарко, руки против воли сжимают простыню. Дилюк делает все верно, и это приятно. Вдвойне приятно от того, кто именно сейчас так старается доставить Кейе удовольствие. — Поцелуй меня, — шепчет. Плевать на то, что Кейя и сам сейчас не в состоянии для нормального поцелуя. Он просто хочет ощутить чужие губы на своих. Дилюк наклоняется. Не прекращая движений, целует жадно и рвано. Кейя приоткрывает рот, чтобы переплести языки. Черт, он долго об этом мечтал. Вдруг Кейя дергается. Стонет что-то неразборчивое, Дилюк понимает. С легкой дрожью Кейя кончает в чужую руку. Волна удовольствия быстро проходит, а за ней накатывает приятное расслабление. Дилюк встает, суетливо находит какой-то платочек, вытирает свою руку и чужой живот.. — Ты уверен, что не хочешь… — говорит Кейя, приподнимаясь на локтях. Дилюк дышит часто, взгляд горит желанием. — Уверен, — шепчет тот. — Просто полежи со мной… Это пройдет. Кейя кивает. Они ложатся рядом, обнимая друг друга. Дилюк сжимает чужое тело в руках так крепко, что становится страшно за собственные кости. Дрожит, жадно вдыхает чужой запах. Кейя чувствует, насколько он возбужден. Жаль, Дилюк не готов пока к большему. Они лежат долго в полной тишине. Дилюк потихоньку успокаивается. Рука, на которую он пристроил свою голову, начинает неметь, но Кейя ничего не делает с этим. Он просто ждет. Постепенно мягкая расслабленность после оргазма проходит, становится прохладно. Хочется сходить в ванну, смыть с себя пот и все остальное. Кейя ждет, пока дыхание Дилюка не замедляется. Глаза у того закрыты, он явно уснул. Аккуратно он выпутывается из чужих объятий, подкладывает под чужую голову подушку. Дилюк не просыпается. Кейя быстро накидывает рубаху, надевает штаны и сапоги. Выходит. Благо, ночь еще не наступила, и горничные все еще ходят по дому. — Приготовь мне ванну, — говорит он одной из них. Та охотно кивает. Кейя возвращается. Садится за чайный столик тихо, стараясь не потревожить чужой сон. Вино уже совсем теплое, но Кейя наливает себе бокал. Выпивает все разом. Он просто надеется, что все прошло хорошо. Что он не сделал ничего такого, из-за чего Дилюк может переживать. Кейя давно дал себе слово не терпеть в сексе того, что ему неприятно. Он лишь надеялся, что его указания дали Дилюку уверенности в том, что тот все делал правильно. Проходит около получаса. Кейя смотрит на безмятежное лицо Дилюка и не может вспомнить, когда в последний раз видел его таким спокойным. Таким открытым и уязвимым. Тихо стучится горничная. Кейя пугается на секунду, но Дилюк спит крепко. Он открывает дверь, девушка говорит, что ванна готова. Наконец-то. В ванной комнате тепло и пахнет мылом. Кейя раздевается, опускает уставшее тело в воду. Все ведь будет хорошо? Дилюку ведь не станет хуже после этого? Кейя надеется, что сделал все правильно. Что его слова в начале и его действия в процессе успокоили брата. Должно быть нормально. Кейя моется неспешно, расслабляясь в воде и наслаждаясь теплом. Потом выходит, обтирается мягким полотенцем, одевается в то, что постирали для него горничные. Покидает ванную, идет в свою комнату. Открывает дверь и замечает, что Дилюк проснулся. — Куда ты уходил? — взволнованно. — Был в ванной, — отвечает тихо. — Спи, я тоже сейчас лягу. — Мне стоит пойти к себе, — Дилюк сонно поднимается на локтях. — Спи, — почти приказывает Кейя. Брат сдается. Падает обратно на подушку. Кейя забирается к нему на кровать, укрывается одеялом. Лежит, вдыхая чужой, но такой знакомый, запах. Проходит несколько минут, и они оба проваливаются в сон.