Сердца еще бьются

Паук крутится рядом с Куоритчем. Постоянно. Везде. Прилип, как банный лист к жопе, и не на шаг не отходит от внезапно появившегося «отца». Пацан много болтает, рассказывает про На’ви, про леса и связь с Эйвой, а полковник все слушает, слушает, слушает. Лайла это раздражает. Ему хочется отпихнуть мальчишку, стать гораздо ближе к командиру. Он и так все время рядом у хвоста Куоритча, везде следует по пятам, и вставший между ними Паук очень сильно его злит. Уэйнфлит знает, что все это лишь игра. Он знает, что Паук с радостью повернется задницей к Куоритчу и улизнет, как только появится возможность. Ему абсолютно плевать на своего «отца», его волнует лишь возвращение под крыло Салли. Полковник как будто бы всего этого не замечает. Он искренне наслаждается внезапно выпавшей ролью отца и, не смотря на всю жесткость в его голосе, ведет себя очень мягко с этим маленьким засранцем. Чтобы стать как На’ви, вам нужны икраны, говорит Паук, и полковник сразу же заражается этой идеей. Мальчишка приводит их к парящим горам, где обитают дикие икраны, и все время крутится в ногах Куоритча, довольный, что подал «правильную» идею. Лайл сжимает зубы, молчит. Он заправляет в винтовку шприц-дротик с транквилизатором, собираясь сделать выстрел, но Майлз тянет к нему руки: — Дай я попробую? Он смотрит на Лайла такими огромными глазами, что капрал не может сдержать улыбки. Полковник нередко ведет себя как маленький ребенок, ему хочется все пощупать и попробовать самому. Да что там, Лайлу тоже иногда хочется. Когда Майлз целится из винтовки, прижав уши, человеческий пацаненок начинает смеяться. Лайлу хочется в ту же секунду дать ему по затылку. — Что? — спрашивает полковник, глядя на Паука. — Да младенцы На’ви голыми руками это могут сделать, — все продолжая веселиться, говорит пацан. — А Салли это делал? — полковник увлеченно шевелит ушами. — А ты как думаешь? Майлз заговорщицки улыбается и возвращает винтовку Лайлу. Капрал напрягается всем телом, активно шевеля хвостом, понимая, что ничем хорошим это не закончится. — Ну что, полковник? — нервно спрашивает Лайл, прижимая уши к голове, — Может, лучше не надо? Но полковника было уже не остановить. Он медленно, но уверенно зашагал в сторону ближайшего темно-синего икрана, перекинув косу себе на грудь. Куоритч ловко запрыгивает на шею икрана, и Лайл невольно задумывается как близко край — а там туман, и неизвестно, что будет, если полковник упадет туда. — Это может быть смерть, — просто говорит мальчишка, продолжая улыбаться. Вся эта ситуация и большая вероятность гибели Куоритча забавляет маленького засранца. Лайл с трудом себя сдерживает, чтобы не вцепиться клыками в его горло. Икран, словно услышав слова Паука, ныряет вместе с полковником вниз, в этот самый туман, и они полностью скрываются из виду. Лайл бросается к краю, после чего гневно шипит на мальчишку, глаза горят совсем не добро. — Эй, — Жница толкает его в плечо, — держи себя в руках! Успокоившись, Лайл отдает команду — «ждать». И спустя час он начинает раздумывать над непростым решением: если полковник погиб, нет смысла дальше сидеть тут и ждать чуда. В конце концов, спустя еще полчаса бессмысленного вглядывания в туман, Лайл все же объявляет: — Так, все. Десять квадратов отсюда, пошли. И хотя внешне капрал спокоен и держит лицо кирпичом, внутри на душе тяжесть, боль и ярость. Хвост понуро висит без движения, уши прижаты к голове. Лайл злобно буравит взглядом спину Паука, идущего перед ним. Ну, вот и все, роятся мысли в голове, удачно словили Джейка Салли. Они потеряли Куоритча, который прожил всего-то несколько месяцев. Черт возьми. Это не должно было закончиться так. Но туман разрезается узорами темно-синих крыльев — это полковник восседает верхом на икране, радостно размахивая руками и хвостом. Выжил и приручил крылатую тварь. Одному богу или самому дьяволу известно, как у него это получилось. Команда радостно вскидывает руки вверх. — Браво, полковник! — Вот это наш полковник! Хорош! Вечером, когда все ребята из команды заимели себе икранов, полковник скомандовал короткий перерыв на ужин. Паук помог поймать какое-то диковинное животное, отдаленно напоминающее птицу, и сказал, как лучше ее приготовить. Рекомы рассыпаются по округе, чтобы прочесать местность на предмет опасности, а Лайл и Майлз остаются у огня. Когда Паук тоже теряется где-то в зарослях, Лайл облегченно вздыхает. — В чем дело, капрал? — шевелит ушами Куоритч, внимательно глядя на боевого товарища. — Ни в чем, — Лайл усиленно делает вид, будто не понимает, о чем его спрашивает полковник. — Да ну? Куоритч прекрасно чувствует его эмоции, ровно как и Лайл чувствует его. Врать нет смысла. Лайл прижимает уши вниз, хвост недовольными дергаными движениями елозит по земле. — Паук использует вас, полковник, — все-таки выдает капрал, глядя в чужие золотистые глаза, — и сделает что угодно, лишь бы вернуться обратно к Салли. Полковник смотрит на него внимательно, прищурив глаза в свойственной ему манере, уши встали торчком. — Ты что, ревнуешь, Уэйнфлит? — его губы растягиваются в хищной улыбке, желтые глаза в темноте опасно блестят. Лайл вздрагивает, словно от пощечины. Он так и замирает с открытым ртом на добрых пару секунд. — И ничего я не ревную! — Серьезно, Лайл? Он же ребенок, — лицо полковника вмиг становится серьезным снова, — Ты ревнуешь к ребенку? Лайл отводит взгляд в сторону, думая над тем, как глупо он выглядит. Однако полковник не смеется над ним, нет. Вместо этого Майлз оказывается рядом с ним, и происходит это настолько быстро, что Лайл даже не успевает этого понять. Всего лишь какая-то доля секунды, и Лайл уже оказывается спиной на земле, а полковник седлает его бедра. Теплые ладони ложатся капралу на живот, Майлз взглядом проходит по его телу, пока оба рекома не встречаются глазами. Куоритч наклоняется к лицу капрала, и на мгновение Лайл думает, что его сейчас поцелуют, но вместо этого горячее дыхание обжигает ухо: — Я прекрасно знаю, что творится в голове у сына, — хрипит полковник низко, едва ли не мурлыча, как настоящий кот, — и я знаю, что он сбежит к Салли, как только появится возможность. На счет него я знаю все, а вот насчет тебя, капрал Уэйнфлит… Член Лайла успевает напрячься и потребовать внимания, уперевшись в задницу полковника через штаны, хвост возбужденно шлепает по земле. Ягодицы Куоритча так хорошо давят ему на пах, что, кажется, Лайл может кончить прямо себе в штаны. — Мне пиздец как нравится, что ты ревнуешь, — Майлз прикусывает его за ухо. Лайл ахает, его ладони ложатся Майлзу на бедра и крепко сжимают. Уши капрала активно шевелятся, ожидая, что полковник приласкает его. Руки с задницы Куоритча плавно перетекают на тонкую талию, забираются под темно-зеленую майку. Лайл с жадностью хочет большего, несмотря на то что остальные рекомы совсем недалеко. — А сейчас… — мурлычит полковник в чужое ухо, и по-кошачьи плавно поднимается вверх, — мясо пригорает, займись этим! — Есть! — Лайл разочарованно вздыхает, вскакивая на ноги. — И еще, капрал… — М-м-м? — Мне нравится, что ты всегда рядом, — улыбается полковник, — продолжай. — Так точно! И Лайл улыбается, как маленький ребенок, получивший конфетку.