Вместо нее

      Деймон последний раз провел щеткой по волосам Кэтрин, поправил одеяло и поднялся. С тех пор как Стефан улетел, стало еще сложнее. Каждый раз он неосознанно искал в лице и теле Кэтрин признаки жизни, за которые можно было бы ухватиться, чтобы поверить в лучший исход. Искал и не находил: все та же мертвенно бледная кожа, почти восковое лицо, истонченные конечности. Иногда он боялся к ней прикоснуться, словно она могла рассыпаться в его руках. Он гнал от себя эти мысли, но они навязчиво, даже агрессивно проникали в его сознание снова и снова. Казалось, он спускается куда-то под землю, все ниже и ниже, и чем дальше, тем меньше сил, света и воздуха остается, тем меньше шансов выбраться, найти выход… Должно быть, его просто не было, и он продолжал бродить по запутанным коридорам собственных страхов и острой, болезненной, непреходящей вины.              — Я дома! — раздался голос Катерины, ключи брякнули о стекло журнального столика.       Деймон выглянул из кухни.       — Привет. Ты голодна?       — Нет, перекусила в кафе с Эмили, — она сняла плащ и, перекинув его через спинку дивана, как будто замешкалась и замерла.       Деймон приблизился, притянул ее к себе и поцеловал в висок. Она чуть вздрогнула и бросила на него быстрый взгляд. И только тогда он заметил — темные глаза смотрели на него неуверенно, а улыбка, кривившая мягкие и всегда желанные губы, казалась напряженной, почти нервной.       — Почему ты спрашиваешь? — поинтересовалась Кэтрин, выскальзывая из его объятий и проходя в крохотное помещение, служившее им кухней. — Ты что-то готовишь? — она принюхалась, но уловила только крепкий аромат заварного кофе.       — Я заказал пиццу, — ответил Деймон, следуя за ней по пятам.       — Мой герой, — усмехнулась она и хотела снова пройти мимо, но он перехватил ее за талию и заставил посмотреть на себя. — Эй, все в порядке?       — Более чем, — она бодро кивнула и, наспех поцеловав его, вернулась в гостиную.       Устроившись на диване, Кэтрин включила телевизор. Какое-то время она смотрела в экран, не отрываясь. Потоптавшись немного на месте, Деймон пожал плечами и, сходив за кофе, присоединился к ней. Просмотр телевизора по вечерам — это было что-то новенькое.       — Кофе? — запоздало предложил он, но Кэтрин лишь мотнула головой. — Готовишься к семейной жизни?       Она тихонько хмыкнула, но промолчала. Какое-то время тишину нарушала только приглушенная болтовня девицы в розовом — ведущей какого-то любовного телешоу.       — По телефону ты сказал, что видел Стефана… — обронила Кэтрин.       Деймон облегченно выдохнул, обнаружив причину ее странного поведения.       — Да, — кивнул он.       — И? — Кэтрин искоса взглянула на него.       Он пожал плечами:       — Это же Стефан. Сказал, что придет, если мы с тобой действительно хотим этого. Поздравил.       Она молчала. Довольно долго, и Деймон уже решил, что все в порядке, когда Катерина резко поднялась и подошла к зеркалу. Собрав густую гриву своих волос в руку, она несколькими ловкими движениями закрутила ее в тугой узел и заколола на затылке, после чего оперлась ладонями на трюмо и пристально всмотрелась в свое отражение. Деймон наблюдал за ней со смесью недоумения и непонятной тревоги. Кэтрин казалась уставшей и взвинченной одновременно, она словно не могла найти себе места. Наконец она резко обернулась и посмотрела на него в упор.       — Ты забрал приглашения?       — А?       — Приглашения, Деймон, — раздраженно повторила Катерина.        — Ну… не совсем, — он виновато улыбнулся и развел руками. — Но завтра обязательно…       — Завтра?! — вскрикнула она. — Целую неделю я прошу тебя это сделать. Неужели так сложно? Всего одно дело. Если мы не отправим их завтра утром, они не дойдут к сроку: мои единственные родственники не живут в этой стране, если ты, конечно, помнишь об этом!       — Позвоним им? — сбитый с толку этой вспышкой, он попытался обернуть все в шутку.       — Тебе смешно, Деймон? — прищурилась она, передернув плечами.       — Эй, ты чего? — он поднялся и попытался приблизиться к ней, чтобы успокоить, но она выставила вперед ладонь.       — А ты как думаешь? Почти все приготовления легли на меня, а ты не можешь выполнить элементарное поручение. Я уже начинаю сомневаться, что тебе вообще нужна эта свадьба!       — Кэт… — Деймон снова попытался подойти, искренне не понимая, что происходит — такие истерики были совершенно не в ее духе.       В каком-то смысле она была зеркальным отражением его самого — прекрасно владела собой, в чем-то жесткая и даже циничная, Катерина всегда с иронией относилась к девчачьим глупостям, слезливой романтике и выяснению отношений.       — Не надо, Деймон, я хочу… хочу побыть одна, — холодно сказала она.       Окончательно его ошарашив, Кэтрин быстро пошла к выходу. Он перехватил ее уже у двери, поймав за запястья и легонько встряхнув.       — Эй, приди в себя! — требовательно произнес он, повышая тон и надеясь этим отрезвить ее — вернуть себе свою Кэтрин. — Да в чем, черт возьми, дело?       Она подняла на него неожиданно растерянные, заблестевшие непролитыми слезами глаза.       — Я… я не знаю, просто… Просто что-то не так.       — Что не так? — он попытался притянуть ее к себе, но Кэтрин с силой вырвала руки.       — Я же сказала — не знаю! — она выскочила из квартиры, громко хлопнув дверью.       Еще какое-то время он стоял потерянный, оглушенный, потом тяжелым шагом прошел к бару и налил свой первый полный до краев стакан виски. Мазнув взглядом по комнате, Деймон подумал, что она забыла плащ и теперь наверняка замерзнет — на улице завывал ветер и весь день накрапывал дождь, потом опустился на диван и долгое время сидел почти неподвижно.       Он слышал, как спустя минут двадцать по улице проехала скорая помощь, оглашая округу своим надрывным воем.       А еще через час ему позвонили из больницы.       «Закрытая травма головы… Срочная операция… Она в коме… Остается только ждать и надеяться… И молиться…»       Он не слышал их, не понимал, отказывался понимать. Только настойчиво рвался в палату, пока чьи-то руки не схватили его за плечи и не встряхнули.       — Нельзя, Деймон, пока нельзя!       Он повернул голову.       — Это моя вина, Стефан, это моя чертова вина...       Брат обнял его, и Деймон позволил ему, с силой сжав челюсти. Тогда, стоя напротив ее палаты, в ожидании разрешения зайти, он впервые заплакал в своей взрослой жизни. Беззвучно и отчаянно.              — Прости меня, — прошептал Деймон и, крепко зажмурившись, прижался губами ко лбу Кэтрин.       Сколько раз он просил прощения? Сотни, тысячи? Но она по-прежнему молчала в ответ, и от этого дыра в груди становилась все больше. Это была уже не вина — ненависть к самому себе. Если бы только он остановил ее тогда, если бы забрал эти чертовы приглашения!       Было и еще кое-что. Она сказала «не знаю». Он не сумел дать своей девочке то, что ей было нужно… И как быть, если он так никогда этого и не выяснит?       Внутри снова зашевелилось понимание, что это и есть наиболее вероятный исход. Он ведь всегда был гребанным реалистом! Но только не с ней, не сейчас. Он стиснул челюсти. Накатывало всегда неожиданно, просто накрывало с головой, и хотелось только одного — упасть на колени и выть по-звериному. Вместо этого он превращался в истукана, стоял и смотрел прямо перед собой, ничего и никого не замечая, в ожидании, когда можно будет хотя бы вдохнуть. Наконец, он сумел втянуть носом воздух. В голове шумело, в висках тяжело стучал пульс.       — С рождеством, Кэт, — пробормотал Деймон и, коснувшись губами ее застывших губ, быстро вышел из палаты.       В такие минуты ему казалось, что он близок к сумасшествию. А еще, что он одержим ею — как-то болезненно, почти неправильно, словно у них была одна жизнь на двоих.              Деймон зашел в кабинет отца и без приглашения опустился в кресло. Он не любил это место — пустое и безликое. Никаких фотографий, памятных вещей или того, что выдавало бы личность хозяина, лишь несколько статусных безделушек: подарки партнеров и спонсоров.       — Ты звал меня? — напомнил он о своем присутствии.       — А? Да, звал, — Джузеппе наконец оторвался от бумаг и отложил их в сторону. — Я хотел поговорить с тобой.       Деймон с удивлением посмотрел на отца — тот, казалось, в чем-то сомневался, а это было почти нонсенсом.       — Я тебя слушаю.       — Эта девушка… Кэтрин, кажется? — впрочем, сомневался старший Сальваторе недолго, сразу же перейдя к сути: — Ты до сих пор с ней видишься?       — Что, Стефан наябедничал?       — Он твой брат, — напомнил отец. — И мой сын. Мне не нужно его допрашивать: достаточно пары слов, брошенных вскользь.       — Что ж, дедукция тебя не подвела, — усмехнулся Деймон. — Да, я увел у брата девушку. Но это наши дела, и мы в состоянии сами…       — Не язви, — оборвал его Джузеппе. — Ты ведь любишь брата, я знаю. А твои отношения с этой девицей причиняют ему боль.       — И?       Отец закатил глаза.       — Бога ради, не прикидывайся идиотом! Вокруг тебя постоянно вьются девицы. Я все понимаю — понравилась, не сдержался, да и она, судя по всему, не образец добродетели... Но зачем вносить смуту в семью?       — Ты предлагаешь мне бросить ее? — тихо уточнил Деймон.       Отец всегда умел принимать крутые решения и нередко проявлял жесткость в отношении сыновей, которых давно воспитывал один. Но это был первый случай вмешательства в их личную жизнь.       — Нет, я не предлагаю, я настаиваю, чтобы ты перестал видеться с ней, — с нажимом сказал Джузеппе. — Это не последняя девушка в мире и уж конечно — не последняя у тебя. И она не стоит спокойствия нашей семьи и ваших отношений со Стефаном.       — Ты это серьезно? — Деймон все еще не верил своим ушам.       — Абсолютно, — кивнул отец. — И только не надо трагедий. Я навел кое-какие справки — поверь, она того не стоит.       — Справки? — кровь схлынула с лица Деймона. — Ты наводил справки о Кэтрин?       Сальваторе-старший внимательно посмотрел на сына и, наконец, заметив его состояние, тяжело вздохнул.       — Что вы так помешались на этой девице? — пробормотал он. — Деймон, до вас со Стефаном в ее постели побывало…       — Заткнись! — рявкнул Деймон, вскакивая с места.       — Осторожнее в выражениях, молодой человек, — холодно произнес Джузеппе. — Это, как минимум, правда. Да, возможно мне не стоило искать информацию о ней, но мой долг обеспечивать мир и покой в этой семье, а не позволять вам с братом ссориться из-за какой-то дешевой…       — А тебе не кажется, что мы уже выросли?! А Кэтрин — не игрушка, которую мы не поделили, а живой человек! — перебил его Деймон, едва сдерживая клокочущую ярость.       Уважение к отцу отчаянно боролось с желанием ответить на оскорбление, и первое явно уступало — он подался вперед.       — Я все сказал, — сбавив тон, спокойно сказал Джузеппе и вернулся к изучению бумаг.       Это несколько отсудило пыл Деймона. Он ненадолго замер посреди кабинета, а затем, круто развернувшись, направился к двери.       — Можешь не рассчитывать на мою поддержку, если собираешься и дальше видеться с ней, — раздалось ему вслед.       — Я ее и не приму, — процедил он сквозь зубы, прежде чем с оглушительным грохотом захлопнуть дверь.       Он уволился из фирмы отца и тем же вечером съехал в крохотную квартирку на окраине города, в которой когда-то молодой, подающий надежды архитектор Джузеппе Сальваторе поселился с эмигранткой из Италии — хрупкой, темноволосой девушкой по имени Сильвия. У этой любви не случилось счастливого финала. Спустя восемь лет она навсегда покинет Америку, когда-то любимого мужа и двоих сыновей. Но Деймон искренне надеялся, что у них с Катериной будет иначе. Что его девочка всегда будет рядом...              Бледное, затянутое мутной пеленой солнце заваливалось за горизонт, отражаясь от снежного месива под ногами, и слепило глаза. Забравшись в автомобиль, Деймон закрыл их и устало откинулся на спинку сиденья.       Сегодня было Рождество, семейный праздник. Стефан улетел, отца он не видел больше года, мать — почти двадцать, любимая была в коме. Он скривил губы и провел по лицу ладонью. Что ж, кажется, его запасы виски подходят к концу — на ночь может и не хватить, а сегодня ему понадобится больше обычного. Подумав о толпах покупателях, сновавших сейчас в любом супермаркете, он тихо, но зло выругался. Но вскоре завел машину и вырулил со стоянки, вспомнив о небольшом магазинчике на окраине города. Был шанс, что там ему не захочется никого прикончить.